Стерва на час

Пролог

Полгода назад я узнала, что получила в наследство от своего отца однокомнатную квартиру в спальном районе города Тюмени.

Надо сказать известие это меня не огорчило и не обрадовало. Скорее, озадачило, так как предстояло теперь ехать в город, в срочном порядке оформлять все документы и думать, как распорядиться вновь приобретённым имуществом.

И почему он решил оставить квартиру мне? Ведь он меня почти не знал, как и я его.

Сколько себя помню, жили мы с мамой и бабушкой в нашем сельском домике в Берёзовом. Отец, по словам мамы, ушёл от нас, когда мне было года 3 – уехал в город и снова женился.

После этого видела я его раз 7 и всё время он был навеселе. Трезвым я его не помню совсем.

Однажды приехал к нам на 8 марта с цветами, просил маму простить его, хотел всё вернуть. Но мама оставалась непреклонна. Хотя после него замуж она так и не вышла – всё своё время посвятила работе и моему воспитанию.

Отец же со своей новой женой жил не долго – через пару лет развёлся. Детей в том браке у него не было. И, насколько мне известно, умер он одиноким.

Наверное, я сама только что ответила на свой вопрос. Наследницей я стала потому, что я – его единственная дочь.

И вот, наследство оформлено – я вступила в права распоряжаться своим имуществом так, как сочту нужным.

На семейном совете было решено, что продавать квартиру не надо. А лучше будет, если я перееду из нашего посёлка в город и поселюсь в папиной квартире. Как сказала мама, там у меня есть довольно неплохая перспектива. В Тюмени гораздо больше возможностей найти хорошую работу и удачно выйти замуж.

Замуж… – мысленно повторила я мамины слова. Светит ли мне когда-нибудь выйти замуж?

Почему-то при виде мужчины, который пытается со мной заговорить, меня охватывало великое смущение: начинало слегка потряхивать, щёки предательски заливались краской, а дар речи на этот момент и вовсе покидал меня – во рту всё пересыхало, язык мой совершенно переставал меня слушаться, прилипал к нёбу, и вместо внятных слов я могла выдавить из себя только что-то вроде нечленораздельного мычания. Конечно мужчины лишь улыбались и отворачивались от меня в поисках более красноречивой собеседницы.

Когда это началось – не знаю. Кажется, так было всегда.

Сейчас мне 23. А я ни разу не целовалась даже. Что уж говорить о чём-то более серьёзном.

Я старательно избегала мужчин. И любого общения с ними. Хотя моя работа всё же предполагала некоторое общение. Но оно всегда сводилось к минимуму – всё, что мне надо было сказать, это: "Здравствуйте! Что будете заказывать?" После этого записать предпочтения клиента в блокнот и передать написанное повару.

Сам же коллектив был исключительно женским. Только среди женщин я могла более или менее нормально общаться.

Мама знала про эту мою особенность. И, видимо, очень хотела мне помочь. По её мнению переезд в город со временем решил бы мою проблему. Как говорится, если хочешь перестать бояться, иди навстречу своему страху.

Выслушав все мамины доводы, я не могла с ней не согласиться. Хотя, конечно, остаться в Берёзовом, в привычной обстановке, где всё так уютно и знакомо, для меня было бы психологически комфортнее. Но это означало оставить всё в жизни так, как есть. А перемен мне всё же очень хотелось.

Глава 1. Последний день в Берёзовом.

В придорожном кафе "Виктория", где я работала официанткой последние 5 лет, и куда устроилась сразу после окончания школы, к моему увольнению отнеслись с явным недовольством. Да, наверное, это и не удивительно. Я всегда слишком ответственно относилась к выполнению своих обязанностей. И частенько даже оставалась после смены, чтобы помыть пол за дополнительную плату, в те дни, когда уборщица не выходила на работу, и до неё не могли дозвониться.

Вообще, все работники в нашем кафе были на вес золота. Поэтому за прогулы никого не увольняли. Просто высчитывали деньги из зарплаты и искали замену на тот день, когда недобросовестный сотрудник не являлся. Почему-то такой заменой чаще всего была именно я.

Единственная, кого я не заменяла, была пожилая повариха баба Глаша. Она никогда не пропускала работу без уважительной причины, но и чужие смены не брала. А так как сменщицей её была сама начальница, то повара у нас всегда были на месте.

Хотя бывало всё же несколько раз, когда был большой наплыв посетителей, меня брали в помощницы. И я никогда не отказывалась.

Поэтому почти всё своё время я проводила на работе.

Узнав о моём переезде, начальница расстроилась. И даже пыталась отговорить меня от этой "пустой затеи". Но, в итоге, поняв решительность моих намерений, отступила.

Тяжело вздохнув, она сказала: «Ну что ж, Катюша, нам будет тебя очень не хватать. Поэтому помни, что если надумаешь вернуться, мы всегда тебе рады.»

После таких слов я слегка растрогалась, обняла начальницу, как родную, и пообещала, что здесь, в посёлке, другой работы у меня и не будет.

Всё таки пять лет – срок не малый.

Из кафе я вышла в смутных чувствах. С одной стороны мне хотелось перемен, хотелось, чтобы моя жизнь била ключом, а не стояла на месте, изо дня в день повторяя один и тот же сценарий. И в этом своём желании я была вполне уверена. Я знала, что это будет правильно. Я понимала даже, что ДОЛЖНА пройти через некоторые испытания, чтобы в итоге выйти на новый уровень более самостоятельной жизни в городе.

А с другой стороны мне было до слёз жаль оставлять насиженное местечко, такой привычный и дружный женский коллектив. Мне было страшно до дрожи вот так всё бросать и вылетать из-под маминого крыла в такой чужой незнакомый мир. Страшно одной оставаться в квартире отца на седьмом этаже. Страшно искать новую работу. Страшно наделать ошибок.

Но, на самом деле, оставлять всё, как есть на долгие-долгие годы – тоже страшно. Ведь свой школьный выпускной я помнила так, будто он был ещё вчера. А ведь 5 лет уже прошло! Пять… лет… пролетели как по-щелчку! Я и не помню толком, что было в промежутке. Работа-дом, дом-работа – всё по накатанной, лишь изредка разбавляясь моими "Днями рождения" и "Новыми годами".

Боже! Как страшно, наверное, в конце жизни будет оглянуться назад и понять, что ничего в ней и не было…

Я закрыла лицо руками, вытерла нахлынувшие слёзы. Я взрослая! Я справлюсь!

Вот и милый дом показался за поворотом. Я ускорила шаг, чтобы скорее окунуться в домашний уют бабушкиных оладий с мёдом и молоком и долгих разговоров за столом с моими родными.

Мама уже была дома. Увидев меня в окно, она приветливо помахала мне рукой. Бабушка выглянула из-за её плеча и тоже улыбнулась мне.

Я зашла в сени, аккуратно сняла босоножки, поставила их на полку обувной тумбочки, а затем прошла в дом.

Мама и бабушка в четыре руки колдовали на кухне, решив, видимо, устроить мне прощальный ужин. Ведь завтра утром нам с мамой предстояло отправиться в путь, и такой вот совместный ужин в родных стенах теперь будет у нас весьма не скоро.

– Катюш! – обратилась ко мне мама – Как всё прошло, детка?

Я, стараясь быть сдержанной, пересказала близким события последнего рабочего дня и наш разговор с начальницей.

– Представляю, как им тебя будет не хватать, доченька…

Я, соглашаясь, кивнула головой:

– Да и мне их тоже будет не хватать. За пять лет коллектив стал как родной.

Мама улыбнулась и, угадав мою печаль, обняла меня:

– Как же я тебя понимаю!

Но не грусти, девочка моя, ты ведь всегда сможешь приехать к нам, и заодно навестить своих "девчонок", – так мама называла женщин, работающих со мной, из которых слово "девчонки", пожалуй, могло охарактеризовать только меня и ещё одну официантку Иринку. Ей 26.

Остальные сотрудницы были не моложе 40. Но это ни сколько не мешало нам хорошо общаться. Напротив, слушать их рассказы о разных житейских хитростях было очень интересно и познавательно для нас с Ириной, не успевших ещё обзавестись собственной семьёй.

Как на зло, Иры сегодня на работе не было, поэтому с ней я так и не попрощалась. Ну, ничего, позвоню ей позже.

– Ты права, мамочка! Я буду приезжать к вам при каждом удобном случае и, конечно, мне будет приятно снова зайти в нашу "Викторию" и повидаться со всеми. – Я кивнула и прижалась к маме, опустив голову ей на плечо.

– Ну вот и славно, – улыбнулась мне мама.

Бабушка тем временем извлекла из духовки партию горячих пирожков:

– Вот и поспели пирожки с капустой. Завтра возьмёте в дорогу. А то ведь вам, наверняка, там не до готовки будет, как приедете. Да и есть ли посуда на той квартире? Может, что-то из дома захватить?

– Посуда там есть, не волнуйся, бабуль, – заверила я старушку. – Вообще, отец оставил всю мебель, технику и посуду. Так что… Мне с собой только личные вещи и документы взять надо будет.

– Ну, это хорошо. Значит не пропадёшь. – Бабушка заботливо потрепала меня по щеке, затем проворно переложила пирожки с противня на блюдо и укрыла их полотенцем. Потом вновь наполнила противень пирожками второй партии, которые дожидались своей очереди на столе, присыпанные мукой, ловко смазала их яйцом и отправила в духовку.

На плите в это время бурлило овощное рагу с кусочками свинины, наполняя пространство кухни аппетитными ароматами.

Мама вновь взялась за нарезку к столу, попросив меня унести два уже готовых салата на веранду. Я послушно взяла в руки обе салатницы и вышла из кухни.

Проходя по залу в сторону веранды, я приостановилась возле натюрморта, подаренного мною маме на 45-летний юбилей в прошлом году. Всё же как он замечательно вписался в интерьер!

Веточки сирени в вазе на картине так гармонировали с обивкой нашего старенького дивана и сиреневыми шторами на окнах. А деревянная рама покрытая золотисто-коричневым лаком на фоне светлых однотонных обоев ещё больше подчёркивала красоту натюрморта.

Скоро мне предстояло самой украшать уже своё собственное жилище. И предвкушение этого всё же подняло мне настроение. Ну, что я кисну, в самом деле? Всё же хорошо. Да и правильно сказала мама: я ведь в любой момент могу приехать в гости. Благо, Тюмень от нас всего в 80 километрах. Не так уж и далеко.

Я зашла на нашу светлую веранду и поставила обе салатницы на стол. Затем подошла к серванту и извлекла из него 3 глубоких тарелки и 3 ложки, расставила их на столе для каждого члена семьи и достала салфетницу.

К тому времени, когда я вернулась на кухню за хлебом, наш ужин был полностью готов.

Через десять минут я, мама и бабушка уже сидели за столом.

– Катенька, – обратилась ко мне бабушка – ты уже собрала вещи, которые возьмёшь с собой?

– Да, бабуль, почти собрала – я вспомнила о чемодане и дорожной сумке в моей комнате, – осталось сложить кое-что по-мелочи: пижамку, зубную щётку и прочее. Но это я завтра с утра…

– А деньги?..

– На первое время мне хватит. А там уж найду работу.

Было видно, что бабушка тревожится, пожалуй, даже больше, чем я сама. Зато мама была искренне рада моему отъезду.

– Эх, доченька, предоставилась бы мне в молодости возможность перебраться в город, сейчас бы всё было по-другому – мечтательно произнесла она. И добавила – Ты не представляешь, как я рада за тебя!

– Мам, а что тебе мешает сделать это сейчас? – удивлённо спросила я.

– Сделать что? – не поняла мама.

– Ну, перебраться в город.

– Ой, доченька, ну что ты! Какой переезд? Мой дом здесь. Менять что-то в жизни нужно пока ты молод… – мама с грустью вздохнула – А потом время уходит, ты обрастаешь привычками и становишься менее гибким к такого рода переменам.

Она ласково потрепала меня по щеке:

– Но у тебя всё впереди! Уверена, не пройдёт и года, как мы с бабушкой получим приглашение на твою, доченька, свадьбу. Знай, ты достойна самого лучшего!

Я горько усмехнулась: совсем себе этого не представляю…

После того, как наш ужин подошёл к концу, я помогла маме убрать остатки еды в холодильник. Затем мы снова вернулись на веранду, из которой открывался необыкновенно красивый вид на наш маленький сад, тонущий в последних ярко-оранжевых лучах уходящего солнца.

С окончанием этого дня заканчивалась и очередная страница моей жизни, беспечной юности и тихого однообразия.

Завтра понесёт меня как бумажный кораблик по волнам быстрой реки в пучину неизвестности. Ну и пусть. Я готова.

Глава 2. Переезд.

Новый день начался со звонка будильника, поставленного на 5:00. Я села на кровати, отходя от сонного забытья, потянулась и уставилась в одну точку на стене, вспоминая, какой сегодня день и чем предстоит заняться в течение следующих часов.

Задав мыслям нужный ход, я наметила себе план действий, которые необходимо было осуществить до того, как мы с мамой выйдем из дома и отправимся на сельскую автобусную остановку на трассе. Затем встала с кровати и направилась в душ.

После водных процедур я почувствовала себя полностью проснувшейся. Быстро обтёрлась полотенцем и нырнула в махровый халат. Всё-таки август приближался к логическому завершению и от того просыпаться по утрам уже было зябко.

Выйдя из ванной, я услышала характерные звуки, доносившиеся из кухни, и направилась туда. Бабушка стояла у плиты и помешивала ложкой кашу в кастрюльке.

– Доброе утро, бабуль! Что у нас на завтрак?

– Доброе утро, Катенька! Сегодня манка с изюмом и яблоком.

– Ммм, класс! А мама где?

– Мама в саду. Решила взять вам пакет груш в дорогу. Пирожки, консервы и чай в термосе она уже сложила. – бабушка кивнула на сумку, доверху наполненную продуктами.

– Эх. – улыбнулась я – Ну, вы меня словно в другую страну отправляете.

Бабушка с неодобрением посмотрела на меня:

– Уверена, ничего из съестного лишним точно не окажется.

– Да нет, конечно, бабушка, это я так… Спасибо тебе!

– И маме! – услышала я за спиной бодрый мамин голос.

Я обернулась и увидела маму с полным пакетом груш.

– И тебе спасибо, мамочка! Но как мы это потащим? У меня ещё чемодан и сумка дорожная!

– Донесём как-нибудь до остановки. А в Тюмени можно и такси заказать. – ответила мама.

– Ну, ладно! У вас автобус через полтора часа! Надо ещё поесть! – напомнила бабушка, раскладывая кашу по тарелкам.

Мама нарезала хлеб, и мы втроём уселись за столом, приступая к утренней трапезе.

Но мне уже не терпелось скорее оказаться в автобусе и, задумчиво глядя в окно, любоваться пейзажами, проплывающими по обе стороны от дороги. В предвкушении этого я и не заметила, как моя тарелка опустела. Мыслями я была уже далеко.

Выпив чая с парочкой шоколадных конфет, я поблагодарила бабушку за завтрак, выскочила из-за стола и направилась в свою комнату.

Наскоро натянула джинсы и водолазку, приготовила кофту, на случай, если всё же замёрзну, сложила в сумку то, что ещё не успела, окинула комнату беглым взглядом – вроде ничего не забыла…

Когда я выкатила мой чемодан и сумку, старательно закреплённую на нём, в гостиную, мама уже ждала меня там, полностью готовая.

Ну, вот и настал этот момент. Прощай, милый дом! Бабушка обняла меня и, не выдержав, расплакалась.

– Катюшка, внуча… ты только звони, рассказывай, как ты там.

Я, растерявшись, погладила бабушку по голове:

– Ну, конечно буду звонить, куда я денусь… Ты не плачь только, ладно? А то я сейчас сама разрыдаюсь…

– Прости-прости… – пробормотала бабушка – ты права, что это я?..

– Да я ведь и приезжать к вам часто буду, не только звонить. Так что сильно соскучиться я вам не дам. – я старалась говорить спокойно, но в какой-то момент мой голос всё же дрогнул. И вот уже сама я разрыдалась на плече у бабушки. От воодушевления, которое было у меня ещё 20 минут назад вдруг ничего не осталось. Ох, ну что же это такое! Как тяжело прощаться…

До остановки мы с мамой шли молча. Наши сумки и чемодан были достаточно тяжёлые, и, хотя свою часть багажа я всё же катила, но неасфальтированная дорога давала мне продвигаться вперёд с большим трудом. Чемодан то и дело заваливался на бок, а сумка, несмотря на то, что была прикреплена к чемодану и выдвигающейся из него ручке, подскакивала на каждом камушке и тоже норовила соскользнуть.

Маме её ручная кладь также доставляла массу неудобств, поэтому порой приходилось останавливаться, чтобы мама могла поменять местами доверху наполненные сумку и пакет.

И всё же, когда мы пришли на остановку, на ней ещё не было ни одного пассажира, ожидающего городского автобуса. Люди начали подходить минут через пять. Но больше ни у кого из них я не видела такого большого багажа, как у нас.

– Светочка, – обратилась к моей маме тётя Саша – наша соседка через дом, – вы что это, на отдых с Катюшей поехали? – она посмотрела на наши сумки и чемодан. – А куда, если не секрет? Уж не в Турцию ли? Ой, я слышала там такое творится…

– Да нет, Сашенька, так далеко мы не собирались. – Улыбнулась мама, – нам бы только до Тюмени добраться: вот, помогаю дочке с переездом.

– Ой, Катюш, ты от нас переезжаешь чтоли? В Тюмень?

Я натянуто улыбнулась и кивнула. Любопытство тёти Саши начинало меня утомлять. Хотя и так, конечно, скоро все в Берёзовом узнают о моём переезде, но лучше бы это случилось, немного позже. А вот про то, что я получила квартиру в наследство, я бы вообще предпочла никому не говорить…

– Так а что ей делать в нашем болоте? – подключилась к разговору другая соседка, баба Нюра, сидевшая чуть поодаль, – Девка молодая, только жить начинает… Это старым в деревне хорошо, а для молодёжи-то тоска смертная.

– А где жить-то будешь? Комнату в общаге снимать? – не унималась тётя Саша.

– Есть у нас, где жить, Сашенька – нарочито вежливо ответила мама, – а вот и автобус подъезжает…

Из-за пригорка и впрямь показался полосатый Икарус.

– Ой, ну уж и спросить нельзя… – раздосадованно пробормотала тётя Саша и отошла от нас поближе к дороге.

Автобус тем временем подъехал к остановке и открыл двери, впуская пассажиров. Так как мы были с багажом, то нам пришлось сначала пропустить тех, кто налегке. Приняв оплату за проезд, водитель вышел из автобуса и помог нам сложить сумки и чемодан в багажное отделение. После этого мы с мамой заняли свои места, водитель тоже сел за руль, и полосатый Икарус тронулся с места.

За окном привычно поплыли поля и леса, солнце уже стояло достаточно высоко, а небо сияло безоблачной лазурью. Для меня это показалось хорошим знаком: я уезжаю в ясный день, значит окружающее пространство даёт добро. Своеобразный пропуск в новую жизнь. Думать именно так мне было очень приятно – все тревоги словно отступили куда-то назад и будущее теперь казалось мне таким же чистым и ясным, как это бездонное синее небо.

Вскоре за лесом показались первые высотки.

Бывать в Тюмени мне приходилось не часто. Может, раз в месяц или реже мы с мамой выбирались за продуктами или за одеждой. Ведь в городе и выбор был больше и цены ниже. Несколько раз с классом ездили в цирк или ходили в кино с подругой Ириной, с которой вместе работали в кафе. Да и наследство своё я тоже оформляла в городе. Ну, а в остальном, я не могла сказать, что знала Тюмень хорошо. За исключением нескольких постоянных маршрутов. Поэтому, попади я в малознакомый район, то могла бы легко там заблудиться, если бы не карта в телефоне.

Однако, как добраться от автовокзала до моего нового дома, мы с мамой уже знали, хотя были в квартире всего один раз. Но сегодня мы решили воспользоваться услугами такси.

Машина за нами подъехала быстро: буквально три минуты после моего разговора с оператором и мы с мамой уже садимся в белую "Ауди". Ещё один хороший знак! Настроение моё расцветало с каждой новой удачей и било ключом.

Дорога по городу заняла у нас минут 10. Водитель остановился возле 5-го подъезда моего нового дома, во дворе которого располагались современные детская и спортивная площадки. Яркие разноцветные качели нескольких калибров и мастей, разнообразные горки и верёвочные лестницы, натянутые между ними, образовывали целый городок.

Удивительно, что сейчас он был совсем пуст. В детстве я и мечтать не могла о подобном, да ещё в своём дворе. В нашем посёлке была только одна такая площадка, да и то значительно меньше этой. И установлена она была сравнительно недавно: всего года два назад. Поэтому моё детство она уже не застала.

Но вот сейчас, глядя на всю эту красоту, я бы не отказалась покататься на этих качелях и полазить по этим лестницам даже будучи уже взрослой.

На спортивной площадке занимался какой-то мужчина, подтягиваясь на брусьях. Мельком глянув на него, я поспешила отвести глаза и почему-то покраснела. Хорошо, что ни мама ни водитель такси этого не заметили…

– Сколько с нас? – спросила мама у водителя.

– Вам разве не пришла СМСка? 180 рублей.

– Да, точно, 180, мам! Заплатишь? А то у меня деньги в багажнике – смущённо пробормотала я, вернувшись из мира моих мыслей в ситуацию "здесь и сейчас".

– Конечно, Катюш.

Мама достала деньги и расплатилась с водителем. Потом мы забрали из багажника свои сумки и чемодан, и, попрощавшись с водителем белой Ауди, направились к подъезду моего нового дома на улице Широтной.

Глава 3. Квартира.

Квартира располагалась на седьмом этаже, слева от лифта. Я повернула ключ в замочной скважине, и дверь, легко поддавшись, впустила нас внутрь.

Нашему взгляду открылся просторный квадратный коридор, пол которого был выложен оранжево-коричневой плиткой. Справа от двери стоял угловой шкаф-прихожая, слева – невысокая тумбочка для обуви с мягким сиденьем, тоже расположенные углом так, что сиденье находилось сразу у двери, а тумбочка – перпендикулярно ему у стены. Над тумбочкой висела картина, изображающая парусник в море.

Я бы вместо неё зеркало повесила: в коридоре оно нужнее. Именно на этом месте. Надо будет так и сделать.

Полы в квартире были давно не мыты, поэтому мы с мамой не стали разуваться, а решили продолжить осмотр квартиры, оставив сумки в коридоре.

В прошлый раз, когда мы здесь были, на улице было уже темно, а лампочка почему-то включалась только в коридоре, поэтому рассмотреть всё хорошо нам тогда не удалось. Да и находились мы в квартире минут пять, не больше.

Сейчас на моём телефоне было 9:05, а солнечный свет, игравший в проходе в двух метрах от нас, манил последовать за ним на кухню. Мы так и сделали.

Кухня находилась за коридором слева. Вход туда был оформлен в виде арки. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли, это отсутствие кухонного гарнитура. Его не было совсем.

Вместо гарнитура у стены возле раковины стоял старый комод. На нём были стопкой составлены тарелки, ложки, небольшая кастрюлька на 2 литра и сковорода средних размеров. Всё не первой свежести, жирное, не промытое.

Оглядев посуду, я брезгливо сморщила нос.

– Мда, Катюш, наверное, так и должна выглядеть кухня убеждённого холостяка, – видя мою реакцию, сказала мама. – У них о посуде голова не болит…

– Даа, кухней отец совсем не занимался. Но, может, он человеком был хорошим… – пробормотала я.

– В целом да, неплохим он был, – грустно кивнула мама – только вот, судя по всему, последние свои годы пил, не просыхая.

Я проследила за её взглядом: в доказательство маминых слов между комодом и плитой я увидела открытую, довольно вместительную коробку из-под какой-то техники до верху наполненную бутылками.

Бутылки стояли и за плитой, и за холодильником, и под столом.

Сам холодильник был отключен и почти пуст. Однако несколько соусов, пачку майонеза и открытую литровую банку маринованных огурчиков я всё же достала из него и поставила на стол, намереваясь выбросить вместе с бутылками.

– А раньше он тоже пил? – спросила я у мамы – Я совсем его не помню трезвым…

– Раньше нет. Ну, разве что по праздникам, – пожала плечами мама – как и многие. Ты совсем крошкой тогда была, когда у нас была хорошая полная семья. А потом всё изменилось…

Мама с печалью в глазах смотрела в окно, выходящее во двор.

– Ты жалеешь?

– Нет. Наверное, так и должно было быть. Твой отец ведь бросил нас! – голос мамы стал ледяным.

Я ничего не сказала в ответ, но обида, сквозящая в этом холодном восклицании, была слишком ощутима.

Мы вышли из кухни, заглянули в ванную, туалет. Всё неухоженное, грязное. Ох и замучаемся мы тут "генералить"!

Но всё же квартиру он мне оставил… Значит, любил, хотел позаботиться… Как умел, как мог. Да и приезжал ведь он к нам. Вернуть всё хотел… Мама не захотела.

Я тяжело вздохнула. Как сильна была мамина обида!

Вновь пройдя мимо коридора, мы с мамой оказались у двери в комнату, которая была расположена напротив кухни. Я повернула ручку и потянула на себя – ничего не произошло. Дверь не хотела открываться.