- -
- 100%
- +
Редактор Надежда Багазеева
Корректор Надежда Багазеева
© Андрей Маяков, 2026
ISBN 978-5-0070-8640-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1.
Тропинка в будущее
(воскресенье, 21 горзэма)
Из-под пушистого снега будто выглядывал «парус» спинозавра. Длинные заострённые шипы с белёсой перепонкой возвышались над закусочной, искрились в огнях полуденного солнца.
Ветер подхватил колкие снежинки и разогнал их по улице, атакуя невинных прохожих, спешащих перекусить, и многоэтажный бетонный панцирь — многоквартирный дом.
Мальчик в заношенной куртке со значком первоклассника на груди с удовольствием вообразил безжалостный штурм: как древний анкилозавр встаёт на задние лапы и бесстрашно ждёт мчащуюся навстречу смертельную вьюгу.
«Покажем врагу нашу стойкость!»
Что-то мигнуло сбоку, и он повернул голову. Ахнув от боли, Волек тут же зажмурился, сжался. Худенькое лицо сморщилось от холода. В выползшие из-под шапки чёрные кудри набились снежинки. Две родинки на правой щеке оказались под непрекращающейся зимней атакой.
Восстановив дыхание, терпя непогоду, он приоткрыл глаза.
В конце улицы, где простиралась безграничная даль, куда он боялся заходить, отчаянно сопротивлялись порывам мелкие квадрокоптеры с алыми винтами. Сигнальные огни, как маленькие инопланетные корабли, рассекающие поле астероидов, маневрировали, боролись за свои жизни.
Из закусочной разнёсся лёгкий аромат свежесваренного какао.
«Какао, ради которого стоит жить!»
— Эй, мальчик. Чего скручулился? Замёрз в лёгкой курточке на ветру?
Щёки горели. Холод зубами впился в пальцы рук.
— Нет.
«Опасность! Незнакомец с красной полосой на куртке!»
В двух шагах от Волека, широко расставив ноги, возвышался мужчина. Он пытался отпить из стакана с помощью трубочки, но в той уже образовался лёд.
— Врать нехорошо. Но я тебя прощу, если… — ломая лёд, мужчина надавил на стакан излишне сильно, и содержимое брызнуло на алую горизонтальную ленту, рассекающую пуховик на две неравные части. — Вирусная сеть! Мерзость! Не пугайся. Зайдём в «Подбитый когг», купим нам какао, а заодно расскажешь, почему ты, молодой человек, в это время не в школе.
Запах напитка играл в горле и стягивал живот Волека.
«Убежать, добраться до острова с какао и спрятаться! Ой-ой, путь перекрывается!»
Мальчик приметил ещё одного мужчину с алой лентой, вываливающегося из закусочной.
«Перейти в режим ускорения!»
Волек сиганул с центральной дороги на знакомые тропы.
Ботинки словно черпали энергию от дышащей холодом брусчатки, разгоняя от подошв маленькие вихри. Позади остались двое гвардейцев, была преодолена огненная тропинка из лавового кирпича, обогнан десяток квадрокоптеров, доставляющих товары, и бесчисленное множество сверкающих экранов со скучными объявлениями, кривыми лицами и будоражащими роликами про нарушение законов.
«Замедлить ход! Подать энергию на внимание!»
На ватных ногах мальчик пересёк границу «хребтов спокойствия» — островка иного мира среди нависших серых многоэтажек.
Вычищенный от снега знакомый парк гостеприимно защищал от ветра. На высоких пластиковых оградах транслировалось видео с танцующими на коньках девушками. В центре площади под куполами зеленели сонные кустарники. Прозрачную защиту обрызгивал шестипропеллерный дрон, живущий рядом в небольшой башенке.
Горло жгло от холода, зато пальцы рук и грудь наполнялись жаром.
Волек искал на ограде загадочные взгляды незнакомых людей, но внимание постоянно цеплялось за бегущую строку, манящую скрытым смыслом: «ТВ** И**Я. Т*О* *ДЕЯ. Т*ВОЯ ИД**. ТВ** И*ЕЯ…». Чтение давалось с трудом, поэтому он не мог осознать предложение целиком.
Обернулся и просканировал опытным взором тропинки.
«Погоня сброшена. И Юманита ничего не увидела! Курс на штаб!»
Прокравшись между двумя жилыми зданиями, Волек присел у бокового входа заброшенного маркета, единственной гордостью которого остался чудом нетронутый плакат с волнистой бутылкой и этикеткой на незнакомом языке.
Отодвинув нужную доску, мальчик пролез в свой штаб. Уже внутри дёрнул за привязанную верёвку, и проход закрылся.
Солнечные лучи через неплотно прибитые доски на окнах рассекали влажный воздух. Пылилась длинная столешница, а под ней испускала тёплые волны через раз включающаяся система отопления. Шкафы напротив окон захватили разбитые машинки, однорукие и одноногие солдатики, обломки стёкол, камешки, блестящие упаковки и разного рода и вида пустые бутылки. В отдельной секции стояли обёрнутые в прозрачные мешочки затёртые полувыцветшие книги про динозавров, и будто каждый экземпляр был тысячу раз пересмотрен и изучен.
Недвижимая одноцветная барная стойка никогда не привлекала внимания, но сегодня на слое пыли сверху отчётливо виднелись маленькие следы.
«А где виновник?»
В центре помещения, у регулируемых по высоте столиков, остались лишь два дырявых пуфика и пластиковый стул. Рядом с ними, у решётки отопления, развалилась утеплённая заношенным свитером коробка, где, уже навострив уши, лежал удивлённый рыжий кот.
Достав из внутреннего нагрудного кармана сухой корм, Волек потряс им.
— Кирпичик, иди ко мне, пора обедать!
Кот Кирпичик выбрался из лежанки, уселся рядом со специальной миской, в которой любая еда становилась вкуснее, и начал бить коротким хвостом по полу.
«Бездомное животное в очередном поиске еды встретило злого робо-птеродактиля, охраняющего колбасный цех. Лишь хитрость усатого добытчика помогла разбить окно перед монстром, затем оторваться от него и вытащить палку колбасы. И в суматохе погони длинным когтём робо-птеродактиль оторвал большую часть хвоста».
Волек каждый раз представлял новую историю, описывающую потерю виляющей части питомца.
Пока кот ел, мальчик уселся на пуфик, провалившись в объятия старого поролона, вытянул ноги к решёткам отопления и выглянул в щель между досками — огромная картинка, проецируемая на соседний дом, привлекла его внимание. Звук с неотключаемого шипящего динамика, висящего снаружи на углу, разгонял апатию маркета.
Речь шла о школьных экзаменах, увенчивающих календарный год.
— Когда уже закончится? Не хочу ваши экзамены! Глупые и скучные профессии! Как же быть? Если у вас не будет моих тестов, то и выбрать для меня ничего не сможете!
Разговор в эфире переключился на важность, исключительность и мудрость Юманиты в делах, связанных с рекомендациями профессий. Скучные голоса мешали расслабиться и найти удобную позу.
Картинка же сменилась на весёлого юношу с длинными волосами, а затем на трансляцию игры.
— Ура! «Мёртвый Титан»! И играет Котефан! Мой любимый стример!
Под разноцветные активные кадры даже лежать стало мягче и теплее.
Под доску на входе залезла маленькая мохнатая голова с длинными ушами. Кирпичик зашипел. Голова исчезла.
Затрещал рекламный блок с новостями о скорых праздниках. Затем Юманита представила новый «расширенный набор» идей для жизни. А дальше молоко полилось в какао-масло, и уверенный голос пообещал, что горячий шоколад в кафе «Де Миранд» окажет неизгладимое впечатление и превзойдёт все идеи для жизни от Юманиты.
— Вау!
Ветер взметнул снег, и трансляция превратилась в мелькающие картинки на дне неправильного калейдоскопа.
Мальчик поднялся и зашагал к шкафам, протягивая руки к игрушечным солдатикам.
— А с калейдоскопом было весело — искорки крутились сами собой. Но мама его отобрала. А солдатиков отобрать уже не сможет. Кто тут у нас на посту? Капитан Заборчик примёрз к полке. Второй помощник тоже. И третий. А четвёртый…
Верхняя часть туловища оказалась на уровне глаз, а нижняя часть осталась в шкафу.
— А где первый помощник? Кирпичик, ты не видел?
Не в силах побороть скуку, Волек погладил кота, вышел из штаба и отправился к новому приключению.
«Не дам глупым мыслям про экзамены пристыдить меня!»
На улице мальчик встретил механического доставщика. Робот-курьер старой модели ехал по расчищенной тропинке, одной гусеницей вываливаясь за её пределы. Низкопосаженная платформа с длинными руками обхватывала несколько коробок.
«Это вызов! Давай наперегонки!»
Забыв про экзамены, Волек устремился к незадачливому курьеру, огибающему прохожих по снежным горкам.
На пешеходной зоне Социалистической улицы робот был застигнут врасплох группой людей, которые лазерными указками проецировали букву «ш» на стены зданий, припаркованные машины, робота-курьера, гелевые сумки мимоидущих граждан и красные полосы гвардейцев, ритмично шагающих позади.
— Идея — это жизнь! Наука — это жизнь! Вокавъя — это жизнь!
Волек, не рассчитав траекторию, врезался в робота-курьера.
«Не хотел. Вышло случайно! Нечаянно!»
Одна из коробок выпрыгнула к ногам мужчины с лазером.
— Товарищи гвардейцы, авария! Сейчас исправим. Стало лучше, чем было. Езжай, гусеничка. Мальчик, хочешь стать частью вокавъя? Вступай к нам, сведём с идеей, звучащей в твоей душе!
Повышенное внимание утомило мальчика и словно невидимой подушкой ударило по лицу. Волек задышал учащённо, отходя, пугаясь мелькающих лучей и заклинившего робота, не понимающего, как объехать человеческие ноги.
«Плохие гонки! Никогда больше не буду бегать за курьерами!»
— Не хочу быть частью. Надо убежать от вас.
— Тогда мчи. Но только не забывай про идею, мальчик.
Среди толкающихся людей мог затаиться велоцираптор, и Волек боялся наткнуться взглядом на хищника.
«Эвакуация с Титана. Отсчёт пошёл!»
Вновь дворы. Разлетелось больше квадрокоптеров, уносящих или топящих снег. На улицу вышли люди в спортивной одежде. На протянутые лопаты и просьбы помочь с уборкой Волек стыдливо отказывался и с каждым мгновением терял всё больше позитива из своих эмоциональных запасов.
Троица играющих одноклассников могла оказаться спасительным источником зарядки и восстановления спокойствия. Мальчики занимались стратегическим перетаскиванием снега и выяснением, у кого сколько сил.
Волек прислушался. Ребята говорили по очереди, но громче и активнее всех выступал мальчик с ссадиной над бровью.
— Мне бы твои перчатки, так я бы ледяную гору одной рукой мог двигать!
— Давай поменяемся.
— Мне мама запретила меняться!
— Пацаны, это же Волек!
Обнаружение застало Волека врасплох: челюсть онемела, а на ступни накинули тяжёлые пластины анкилозавра. Мальчик со ссадиной чуть ли не напрыгнул на Волека, тыча пальцем в две родинки на щеке:
— Зачем ты прогулял экзамен, дурень?
— Учительница обещала пожаловаться твоим родителям.
— А моя мама говорит, что жаловаться — плохо!
Преодолев онемение, расшевелив язык, мальчик со значком на груди ответил ребятам, обступившим его:
— Меня робот-курьер с дороги сбил.
— Врёшь!
— Моя мама…
— А потом велоцираптор охотился за мной.
Мальчик со ссадиной постучал себя по лбу:
— Волек, ну ты и балбес! Зато я сдал экзамен. И мне дадут лучшую идею в городе! В следующем году придёшь ко мне и будешь завидовать!
— А вот и не приду.
— Потому что тебя цап-цараптор схватит и в гнездо унесёт!
— Велоцирапторы не строят гнёзда!
— Давайте играть, пока не стемнело! Я в команде с Моманой, а Волек с Бастом.
— А почему я с Волеком? Так нечестно! Я сдал экзамены, а он нет. Лёня, ты завидуешь моим кудрявым волосам, да?
— Команды, приготовиться к постройке башен и защитных орудий. Затем готовсь снежками сбивать орудия. О лучших защитниках Юманита снимет ролик!
— Ура-а-а!
Баст трудился за двоих, так как Волеку не давала покоя мысль, что скоро необходимо возвращаться домой. А за порогом не выстроить защитную башню от маминого крика.
— Волька, тащи тот кусок, установи перед воротами. Не хватай одной рукой!
— Воля — растяпа, Воля — лопата!
Заряд внутренней энергии приближался к нулю. Мальчик занялся лепкой снежков, но вместо плотных шаров боевой склад укомплектовывался будто пожёванными пельменями.
Завершилось строительство.
Этап обстрела орудий противника команда Баста начала с промаха от уставшего Волека, выронившего снежок. На следующих бросках мальчик проявил аккуратность, но сосредоточиться на прицельном огне не смог — попал по своему же орудию. Команда Лёни возликовала, уже начав праздновать триумф.
— Я же говорил, что нечестно!
— Да он специально! Мы расскажем про твой прогул! Да, ребята? Нас пригласят на стрим, и мы расскажем!
— И не стыдно ему!
— Не хотим больше играть с тобой!
— Дурень!
— Прогульщик!
— Мне мама запретила ругаться.
Не желая больше видеть никого из одноклассников, Волек понурил голову и побрёл ко второму штабу. В голове продолжала звучать мысль: «Зачем ты прогулял экзамен?» Вопрос казался могущественнее и страшнее любых велоцирапторов.
«И мама не отпустит спать, пока не услышит честный ответ. И не разрешит закончить спасательную операцию на острове-кровати: вызволение лазурных кубиков из плена злых бумажных человечков».
Опускающийся вечер зажигал на бетонных столбах светильники. Ветер клонил в сон. Перекрёсток и мягкий зелёный сигнал светофора добродушно встретили мальчика. Электронный голос объявил переход через Социалистическую улицу.
— Интересно, а где находится кафе «Де Миранд»?
Много спешащих людей. Волек побрёл в потоке, несущем к жилым домам и торговым точкам, потом, сцепив зубы, выбрался из толчеи на дремлющую парковочную зону.
Несколько припорошённых машин, гуляющие мамы с колясками. Волек опустил взгляд под ноги: среди отпечатков ботинок переливаются искрами кругленькие следы от лап животных. Но среди них не видно тех, которые бы могли принадлежать длинноухим зверькам с усатой кошачьей мордочкой, помпончатым, как у кролика, хвостом и иногда проявляющимися пятнами на густой мягкой шерсти.
«Вот бы кого-нибудь приласкать. Только мама заругает. Коты, псы, хомяки, попугаи, кокрики — никого нельзя приносить домой».
Над головой пролетел дрон, увешанный гнущимися экранами. Рекламировалась какая-то новая одежда.
На одной старой машине тускнела потёртая надпись.
«Реклама трансформеров?»
— Н.е. д. Ой, т. Хми-ми. Ч. Е. Ск-ой. В. Ой. Ой. Не.
Прочитав лозунг вслух, мальчик с тревогой оглянулся по сторонам, но никому не было дела до его слов. Первый испуг ещё не схлынул, когда Волек заметил людей с алыми полосами, но те прошли мимо парковки.
Страх отступил. Взгляд поплыл по знакомой округе. По району будто пробежал регалицератопс, сдвигая ёлочкой непривлекательные девятиэтажки. Где-то за ними второй штаб, последний на пути к школе.
Волек задержался на парковке, разглядывая, как снегоуборочная машина уезжает вдаль. Там, где заканчивалась Социалистическая улица, начинался другой район. Особенный. В нём велась гигантская стройка. На её фоне девятиэтажки казались опавшими жёлудями перед необъятным деревом. На краю города, у самого ущелья, среди ограждений и гор из вспомогательных конструкций трудилось несчётное количество людей и техники.
«Огроменная штуковина. Настоящее чудо света!»
От наслаждения видом отвлёк запустившийся блок новостей на растянутом над парковкой экране. Рядом с фотографией девушки поплыли буквы, но на слух Волек воспринимал лучше.
— За деятельность против города Усаша Воронова может быть приговорена к смертной казни: закон о новой мере наказания ожидает рассмотрения в ближайшие недели. Юманита уже дала предварительный прогноз: «Ягельскому правосудию необходим современный инструмент — смертная казнь!»
От последнего словосочетания Волек ощутил резкий удар холодом по коже.
— Если закон пройдёт, то правительству независимого города Ягельск потребуется закрыть глаза на принцип обратной силы.
На парковку зашла группа людей в чёрных одеяниях, громко требуя выйти из тени, прекратить доводить людей до нищенства ради строительства и дать всю власть Юманите.
Не вслушиваясь, о каком строительстве идёт речь, и выяснять, кто прячется в тенях, Волек свернул в вечерние дворы, где по секретной тропинке, увязая по колено в снегу, пробрался к заброшенной подстанции. Убрав десяток кирпичей, через образовавшийся проём он залез во вспомогательный штаб.
«Темно и холодно. Хочется кушать. Мало места. Надо оставшийся хлам сдать в утилизатор».
Вытащив из штаба кусок железа непонятной формы, заделав дыру, мальчик потянул тяжёлую штуку к урчащему утилизатору. Но у чёрного прямоугольника люди образовали хаотичную очередь. Не желая попадаться на глаза, Волек оттащил железку к обычной мусорке.
На поношенной курточке выскочило ещё несколько пятен и затяжек. Декоративная пуговица на груди отошла и повисла на ниточках.
Наклонив голову, вглядываясь в пуговицу, Волек обнаружил под ногами блестящий предмет.
«Чип-паспорт. Ничейный?»
Закинув на ладонь прямоугольную карту с двумя металлическими вставками, мальчик подумал, что честный поступок — вернуть документ. И для этого надо идти на контакт со взрослыми.
Подлетел робот-уборщик. Его длинные щупы никак не магнитились к краям ящика. Тогда робот поднялся выше и с ускорением врезался трёхпалыми щупами в места креплений. Безрезультатно.
«Переохладил мозги. Бедненький».
Волек, совершив круг у мусорки, прогулявшись до утилизатора, где очередь уже исчезла, не найдя никого из городских служб, замер в нерешительности.
«Лежал ничейный. Кто нашёл, тот теперь и хозяин? Как настоящий взрослый. А если меня разыщет настоящий хозяин? Никому нельзя показывать. А если мне объявят смертельную казнь?»
По тропинке прошли юноша и девушка, не заметив мальчика, стоящего в тени.
«Не решился спросить. Подожду следующих».
К мусорке подбежала группа гвардейцев и начала рыться в баках, отгоняя переохлаждённого робота-уборщика. Испугавшись, Волек отошёл к ближайшим домам, где неспешно шагали женщина и несколько мужчин.
«Школьные учителя из параллельных классов!»
Падая в снег, мальчик искал в нём спасение от ненужных вопросов и упрёков.
«Тени от дома — друзья. Спасают. Путь свободен. Пора вылезать».
Где-то вдалеке сверкнул голубоватый луч. Не у чуда света, а с противоположной стороны города, там, где Волек никогда не был, где живут люди в форме, люди с улыбками и великими идеями. Мальчик вновь плюхнулся в сугроб, испугавшись необычного явления, и, лёжа в снегу, пришёл к удивительному для себя выводу:
«Обычно лучи идут от земли к небу, а в этот раз с неба искра упала на землю».
За радостью от пришедшей мысли и от отсутствия неприятностей от падения искры, мальчик не заметил, как заледенели руки и ноги.
«Пора домой! Денег на поездку нет, а на путь пешком уйдёт целая жизнь».
— Мальчик, а чего в снегу делаешь? Потерялся, родненький? Подойди-ка сюда!
Вопрос прозвучал со всех сторон одновременно. Не теряя времени, Волек начал рассекать сугроб в первом попавшемся направлении, крепко сжимая чип-паспорт, выплёвывая изо рта невкусный снег, воображая затаившихся под снежным покровом аллозавров.
На незнакомой территории всё казалось запутанным и неправильным. Одинаковые дома с однотипными светящимися лампами не желали давать ориентиры.
Глаза защипал стекающий пот. Лёгкая курточка не сковывала движения, но сил оставалось ещё на одно-два ускорения.
Вывалившись из снега на тропинку, мальчик с выпавшими из-под шапки чёрными кудрями чуть не врезался в зевающего гвардейца, рассматривающего на информационной доске скучные графики.
— Что? Откуда? Ну-ка иди сюда!
Рука махнула рядом с головой пригнувшегося Волека. Другая рука лишь вскользь ударила по болтавшейся пуговице.
— Хулиган, не сопротивляйся! Наказание будет строжайшим!
«Смертельная казнь!»
Набившийся в ботинки и под штаны снег холодил кожу и мешал убегать от гвардейца. Узкий проход между лавочками подарил несколько секунд форы. А в соседнем дворе Волек перекатился под грузовиком и юркнул в одну из двух арок в спаянных между собой домах.
«Удалось оторваться».
Волек решил, что проложить собственный путь рядом с мусорными контейнерами — это отличный манёвр, чтобы и аллозавров сбросить с хвоста.
«Начать прорыв».
Рядом с контейнером вновь что-то блеснуло. Любопытство приказало затормозить.
Мальчик уже был доволен сегодняшней находкой и на второе счастье никак не рассчитывал.
Нечто продолговатое и блестящее, заманчиво выглядывающее из-под свежего снега, пробуждало неуёмное желание провести исследовательскую экспедицию, даже если это может привести к столкновению с хищниками.
У арки зазвучал свисток.
Волек упал на колени и раскрасневшимися пальцами спешно раскидал снег. Находка оказалась крупной, с него самого, и завёрнутой во многослойную фольгу. Но в верхней части упаковки имелось несколько отверстий.
«Оно, что ли, шевельнулось?»
Трясущейся рукой Волек отёр пот со лба.
Звуки окружающего мира исчезли.
Просунув пальцы в отверстия, разорвал фольгу.
На фонарный свет предстали синеватые губы.
Оттянул второй край.
Годившаяся в одноклассники Волека девочка, будто из фантастического фильма, недвижно лежала с закрытыми глазами. Смертельная белизна её кожи высосала последние силы и эмоции из Волека.
В фонарный столб врезался незадачливый робот-уборщик.
Свет погас.
Глава 2.
Послание и вероятности
(понедельник, 22 горзэма)
— Вот и прибыл почётный доктор Ягельска! Уважаемый Пимен Михайлович, рады, очень рады! Давно вас не было видно!
Я вновь поправил галстук — обязанность присутствовать на мероприятии раскалила нервы — и пожал протянутую руку.
— Всем порой необходим отдых.
Друг другу улыбнулись. Я — неискренне. Консьерж — миролюбиво. Его кривой нос вызывающе бросался в глаза.
— Скоро начнётся официальная часть мероприятия. Проходите… у жёлтых столиков — фрукты, у синих — сладкое, у красных — напитки, а на белых — закуски.
Гнусавый голос начинал раздражать, поэтому я отправился к ближайшему столу, где уже подчищали еду с белых подносов. Люди коротали время до начала официальной части мероприятия, беседуя о скучных проблемах. Я взял кусочек сыра и намеренно отстранился, чтобы не попасть в область сплетен, глупых идей, неправильных выводов и предвзятых мнений.
— Пимен Михайлович, поздравляю с открытием нового корпуса больницы.
— Благодарю. Только не помню вашего имени.
Мужчина с бородкой отмахнулся.
— Все ждут вашего возвращения к операционному столу, Пимен Михайлович.
— Прямо-таки все?
— Несомненно!
— Доброго вечера. Не слушай подхалимов. Они врут. Какие операции в твои годы? Я бы дал дорогу молодым. Признайся, твой потенциал иссяк, а для рутинной работы ты слишком горд, — вмешался в диалог мужчина в оливковом костюме и рубашке сложноопределяемого цвета, будто корицу смешали с мёдом: Ися Обручев — главный затейник и активист из вокавъя.
Его наглая рожа с широкими скулами и заострённым подбородком меня бесила. Я решил ткнуть Обручева в его грехи:
— А не твои ли люди вчера устроили беспорядки на Социалистической улице?
— Это всё на благо народа в Ягельске. Смертная казнь должна вернуться в законодательство. Если считаешь нашу позицию глупой, то я был о тебе лучшего мнения.
Стоило огромного труда сдержаться и не врезать по активистской морде.