Узоры на пепелище…

Любовь имеет любую власть над нами,

подчиняет себе саму жизнь,

но если не любил, вероятно, не жил…

Это был обычный день, как все предыдущие теплый, солнечный. Ласковый ветер ненавязчиво гладил загорелую кожу, раздувая шифоновый комбинезон изумрудного цвета. Не смотря на то, что по прогнозу обещали дождь, погода была прекрасной, это радовало. Не люблю дождь, слишком сильное воспоминание пробирало в это время, болезненно омывая злосчастными ледяными глазами, как самый страшный не пережитый кошмар. В руках я держала пакет из ювелирного магазина с бархатной коробочкой. Подарок подруге на день рождение. Жизнь шла своей чередой, медленно восстанавливая заработанные ушибы. Такой же день, как и вчера, то же самое солнце, те же чужие мимо идущие люди, тот же воздух. Все было тем же, но было не то. Я шла к своей машине, когда мой взгляд невзначай упал на витрину ресторана, откуда знакомый до боли силуэт направлялся в сторону выхода. Я, оторопев, замедлила шаг. В груди тут же зажгло больным воспоминанием, ещё неуловимым подтверждением – ОН? Пристальнее всматриваясь в мужскую фигуру в тёмном пиджаке, поежилась. Полностью останавливаясь посреди дороги, я скрутила ручки подарочного пакета, намокшими тут же ладонями, ощущая, как по телу от волнения пропускается жар. Каштановый волос разлетался на ветру, заслоняя глаза шелковистыми прядями, запутываясь в густых ресницах. Губы задрожали, а глаза заблестели, когда мужчина вышел на улицу, протягивая руку даме в ярко красном платье. Она была ухожена и красива, элегантно демонстрируя все свои дорогие украшения. Миниатюрная брюнетка всем своим естеством заявляла миру свои права на него. Или это мне болезненно воспринималась пустая встреча.

«Пустая встреча…» это все что теперь я могла сказать о нас. Да и нас то, по сути, не было, не так ли?

Все то же строгое, суровое лицо, смотрело на девушку. Я сразу вспоминала взгляд, ярко голубые глаза, но настолько пронзительные. Они словно рентген смотрели сквозь всю душу, холодя своим властным, убийственно тёмным взглядом. Смольный волос и тёмная густая щетина украшали мужчину, все так же безупречен. Чёрный пиджак поверх чёрной футболки, неизменный стиль чёрного бессердечного бандита. Я знала его жестоким, беспощадным, не прощающим ошибки, омерзительным, злым, убивающим. Человек без души, без сердца, железный, холодный как лёд, нетерпящий непокорность, не знающий цену чужой жизни. Но это все не помешало мне запустить его в свое сердце, сцепить там крепкими замками, сжать своей любовью, укрыть и не давать этим чувствам испариться. Несмотря на боль, на годы, бессонные горькие, холодные ночи. Несмотря на жестокость, на обугленность души до пепла, прожженной его равнодушием, я помнила каждой клеточкой кожи его тепло. Оно словно жило во мне, оно там существовало… пустынно разгуливая по серым пескам.

Когда ветер послал новую волну воздуха, я казалось, почувствовала его запах. Но он лишь всплыл из памяти. Его запах просто заразил меня, до сих пор бурля вирусом под кожей. Даже если этот мужчина пахнет другим ароматом, с примесью сладких женских духов, точно не похожие на мои, он все равно будет пахнуть тем родным, чувственным, до дрожи любимым. Потому что он запечатлён посмертно в моем мозгу, как чертовое проклятье. Он запечатлён под моим сердцем. Обуглил мои лёгкие, а я помню его – навсегда.

Взгляд мой непрерывно был прикован к нему. В уголки его глаз, с намёком на улыбку подаренную ей. Она касалась его груди ладонью, нежно поглаживая. Губы коснулись его щетинистой щеки, прижимаясь телом.

"Не хочу, чтобы меня касалась всякая шваль", – всплыл в моем сознании его голос. Она значит для него нечто важное. Он позволил ей к себе прикасаться. «Или снова ничтожно не значит ничего», но больно. Бесконечно больно смотреть снова в его сторону. Гул, мимо идущие люди, проезжающие машины, все замерло. Внутри все снова умерло. Мне бы бежать, скрыться, спрятаться, но разве могу? Разве ноги послушаются?

В сердце закололо, болезненно растекаясь по венам. Взгляд мужчины направился в мою сторону, строгий, хмурый, преступный. Но он смотрел сквозь, не замечая, не узнавая или не придавая значения. Его длинные пальцы коснулись её руки, бешеным ритмом выбивая меня из колеи. Я пыталась дышать, но воздух не поступал. Оставаясь в горле сухим удушением.

Мужчина, который на мгновение дал право почувствовать его своим, дал насладиться теплом, всецело поглощая шумным чувством, напевающим внутри страстные песни кожей. Мужчина, чью грубую хрипотцу по утрам я слушала как пение птиц, принимала как наркотик. Небрежно растрепанные смольные волосы и сонное мятое лицо на подушке, дарило ощущение новой жизни во мне. Он, буря, робот, холодная сталь, прижимался ко мне горячим телом, становясь особенным. Ласковый, сильный, непобедимый, нежный, да – он топил меня в своей нежности. Наполнил меня живым, чувственным, словно пустой сосуд, я впитала каждое мгновение, веря, что так будет всегда. Но всегда не было, как и мгновения… «придуманная, жалкая секунда». Он убил во мне моего человека. Он убил во мне меня. Пристрелил так же, как и случайно оступившегося служащего. Чужая жизнь не имеет значения. Только я была убита не оружием, а хладнокровием, не смотря на израненное тело.

Его кожа горячая, но внутри все равно текут льды, а душа давно превратилось в камень. Он человек без сердца.

На теле сразу стал ныть шрам, напоминая о былом. Но шрам моего сердца болел истошнее, ярче, громче, болезненнее. Он словно призрак стоял передо мной, но на самом деле – призраком была Я. Это все, что от меня осталось. Пустая, черно-белая оболочка с ржавыми гвоздями, настолько прозрачная, что он меня не заметил. Убил… как всех остальных и не заметил. Рассыпая пеплом по воздуху.

Когда мужчина сел в машину, удаляясь, прочь, я все ещё стояла как вкопанная, пытаясь дышать. Скупая слеза пробежалась по щеке, быстро высыхая. Я теперь не плачу. Шум в голове и громко бьющееся сердце говорили, что это был он, а разум уже не понимал, он ли это был? Был ли вообще или это больная нездоровая фантазия окутанная желанием видеть его, чувствовать, быть с ним. Не сдирать же кожу, чтобы перенять боль, не вырывать же сердце, чтобы перестало, не умирать же, чтобы жить сначала? Но даже после чертового круга этих тысячных дней, я все еще умирала от одного вздоха сделанного вблизи, все еще умирала, дыша вдали. Я не жила больше, ни дня, не смотря на яркую улыбку, на наигранный свежий взгляд, на образ, который играла. «Пепел, все, что осталось внутри».

Медленными ватными шагами я зашла в ресторан, усаживаясь за столик. В руках я держала меню, но буквы были не уловимы, не видимы. Пальцы дрожали.

– Добрый день мисс, готовы сделать заказ? – Спросил вежливо, приветливо улыбающийся официант.

Я смотрела перед собой, все еще видя образ, который почти почувствовала минуты назад, так остро, что жить придется учиться заново.

– Мисс, с вами все в порядке? – Обеспокоенно снова раздался голос официанта. Но я его не слышала, я не слышала ничего вокруг, кроме своих громких мыслей.

– Мисс?

Лёгкое едва ли ощутимое касание к моему плечу заставило меня вздрогнуть.

– Простите, прошу прощения, я не хотел вас напугать, с вами все в порядке?

– Что вы сказали? – Обернувшись к парню, переспросила я, смотря сквозь него.

Я не видела его лица, лишь силуэт, это было помутнение, с приступами боли. С болью, от которой я не могла принять лекарство, запить водой и просто пойти домой.

– Готовы сделать заказ?

– Кофе, крепкий. Самый крепкий, который есть.

Снова сжав перед собой пальцами меню, я продолжала сидеть с притупленным взглядом.

– Эм… с… – Успел произнести парень.

– Без алкоголя, – на автомате ответила я.

Официант кивнул головой удаляясь.

Я не видела его тысячу дней. Ровно два года восемь месяцев и двадцать шесть дней. Медленно и постепенно вбиваясь в обычную колею своей жизни. Я не пыталась идти напролом по сожжённым мостам, которые сгорели в одночасье. Я приняла исход. Болезненный одиночный. Я не искала, не валялась в ногах, умоляя не бросать, не смотря на то, что было так больно и мне хотелось упасть. Я просто сгорала лёжа на холодном полу, пустой квартиры, раздавая вопли от которых было только хуже. А потом я просто выгорела, однажды, вместе с внутренней частью себя. Стала горсткой пепла.

«Но почему же сейчас я снова горю?»

Все что мне от него осталось – это пепел. Дичайшая пустота, воспоминания, боль, утопающая душа, шрамы. Он так много после себя оставил… много, но ничего.

Встречи из прошлого приносят боль, снова. Но ведь дело не в прошлом, дело в человеке подарившем мне его. Он умел убивать, я это видела. Но худшее, что он подарил мне – жизнь, с перебитым, истерзанным миром.

Я провела пальцами по шее, на которой красовался тонкий чокер. Проведя под ним по коже, я ощущала подушечками пальцев тоненький, но все ещё болезненный шрам. Он был едва уловим, но вблизи заметен, иногда привлекая внимание собеседников. Я предпочитала его скрывать, чтобы не слушать вопросы, на которые я совсем не хотела отвечать.

****

Проснувшись ночью в холодном поту, я все ещё чувствовала, холодный метал прижатый к шее, его руку, крепко сжимающую рукоятку ножа. Дыхание за спиной, гневное, раздраженное и шёпот. Тихое, едва ли уловимое "Прости" – на ухо, оставаясь ощутимое на коже, секунду, перед острой болью.

За окном лил ливень, а на небе разразилась громыхающая молния, освещая тёмную комнату ярким светом. Я сидела на кровати, поджав ноги к груди. Моя рука сжимала шею, дыхание с биением сердца были настолько быстрыми, что лёгкие готовы были лопнуть, а сердце остановиться, не в силах больше стучать.

Ночной кошмар снова ворвался в мою жизнь, напоминая страшные события. Человек без сердца был моим кошмаром, жутким, страшным, настоящим.

"Он даже не дрогнул" – снова повторяла я себе, все ещё спустя годы, удивляясь безразличию.

"Ты должна умереть", – звучал металлический голос с все той же холодной интонацией, отреченного чужого человека. Ни дыхание, ни голос его не дрогнули, а рука повела металлом по нежной коже, так уверенно, что не оставалось сомнений.

"Я больше никогда не причиню тебе боли "Сanim".

Слова унёс ветер, порывами, сильными, легко подхватывая пустые, лживые фразы, размывая их океанами безразличия, смешивая с горячими, но солёными как соль слезами.

Около трех лет назад.

Я сидела на стуле в заброшенном огромном помещении с серыми стенами, пропахшими сыростью. Мои руки были связаны за спиной, а во рту находилась тряпка, связанная на затылке в узел. Я ощущала холодный пот, стекающий по лбу, перемешиваясь с каплями крови струящейся из разбитой брови. Тело покрывали багровые синяки, которые я вряд-ли тогда ощущала. Губа припухла, отдавая металлический привкус во рту, а голова обессилено повисла вниз. Дыхание было медленное, но глубокое, болезненно отдаваясь под рёбрами. В глазах двоилось, иногда погружая меня во тьму, но резкие шлепки по щекам и ледяная вода приводили в чувства.

– Ты все ещё не вспомнила милочка, что он тебе сказал?

Прозвучал голос одного из мужчин в кожаной чёрной куртке находящихся в помещении. Он улыбался, сверкая золотой улыбкой, продолжая хлопать по изнывающим щекам, вынув кляп у меня изо рта.

Сзади стояло ещё двое мужчин, перебирающих что-то в больших синих сумках, выкладывая на стол. Они смеялись между собой, смеялись надо мной, выпаливая плоские шуточки, омерзительные, жестокие.

Знала ли что им от меня нужно? Нет. Я была случайно замешана или была пешкой, но это не делало меня полезной для них.

Два месяца назад, я получила в наследство от дяди логистическую компанию разных грузов, а спустя время ко мне ворвались после очередного заказа, схватили и вот уже второй день в пытках удерживают тут, требуя информацию. Бизнес был для меня в новинку, я только осваивала его. Сотрудник и человек дяди помогал мне налаживать дела, вводя в курс дела. Ллойд был единственным в курсе всего, но ни о чем незаконном он не рассказывал, а теперь мужчина пропал. Бесследно исчез, в тот момент, когда эти люди пришли.

Страх перерос в панику, паника в смирение, смирение в обречение. Я была так измучена, что мечтала о конце, жалко вспоминая свою тихую спокойную жизнь, офисную работу.

Мужчина сжал корни волос у кожи, поднимая мою повисшую голову вверх.

– Ты хочешь пойти на крайние меры малышка, хочешь поиграть? – С присвистом сказал мужчина, взглядом оценивая моё тело.

К сухому горлу подкатывала тошнота, забиваясь приторным металлическим вкусом крови.

– Я не знаю что вам нужно, я не знаю, – исходящим обессиленным шепотом вымолвила я, отдавая последние силы. Мужчина сильнее натянул кожу, похлопывая по щекам, приводя в чувства.

– Полегче Джон, девчонка ещё нужна мне живой, – раздался грубый, грозный голос в дальнем углу помещения.

Тёмный силуэт, словно тень приближался к нам.

– Да босс, – покорно ответил мужчина, отпуская мои волосы.

Голова снова повисла, но исподлобья я наблюдала за большой хищной тенью, наступающей в мою сторону. Передо мной возвышался высокий мужчина около тридцати лет, может чуть старше. Он был одет в чёрные джинсы и чёрную обтягивающую его тело футболку. В его ладони был вложен чёрный пиджак, сжатый длинными пальцами.

– Оставьте нас, пообщаюсь лично, вы чёртову девчонку разговорить не можете, – прорычал мужчина, обхватив пальцами моё лицо.

В меня смотрели два ярко голубых глаза с синевой. Глубокие, яркие глаза, но они были как лёд, слишком холодные и острые, разрезая одним взглядом. Я с ненавистью, что переполняла меня, отвечала тем же.

– Какое красивое личико, даже жаль тебя, – томно прошептал мужчина, склонившись ко мне чуть ближе, – где Ллойд? – Угрожающе спросил он, сканирую как рентген меня глазами.

– Я не знаю. Я ничего не знаю, кто вы такой?

– Я Аластер Мэлор, – ответил он, все еще удерживая мою голову пальцами. Мой слух резало это имя, я его узнала.

– Я не знаю ничего кроме вашего имени. Ллойд был ответственный за ваш груз. Это была обычная судоходная перевозка груза, я… я не понимаю.

– Я знаю Аста, знаю, кто отвечал за мой груз. По документам вся ответственность на тебе. С Ллойда я бы свое спросил, но он пропал, а это твоя компания и отвечать будешь ты.

– Но я не понимаю, Боже, я верну вам деньги, что там было?

– Что там было тебя не касается. В 03:42 на твой телефон был звонок с номера Ллойда, а теперь я слушаю тебя.

Мужчина взял стул, придвигая его близко ко мне, расположился напротив, широко расставив ноги. В его руках оказался нож, с гравировкой на рукоятке. Мэлор приложил острие к моему дрогнувшему животу, медленно ведя им вверх к самому горлу. Он подцепил болтающуюся тряпку, служащую кляпом, натянув ее на лезвие, ткань в секунду треснула, вызывая мой сдавленный крик.

– Я не знаю где он, – жалобно всхлипнула, сжавшись в ком, чувствуя холод металла.

Мужчина повёл ножом по моим рукам, срезав веревки позади. Хватка веревки резко ослабилась, давая определенное удовлетворение. Размяв кисти, я сложила их перед собой. Кружа ножом по рукам, Аластер перебирал мои дрожащие пальцы, разрывая глазами. Его убийственный, заживо сжигающий взгляд не давал дышать.

– У тебя такие красивые пальцы, тонкие, длинные, ровные. Десять… – хладнокровно продолжал говорить он.

– Ллойд позвонил мне да, но был какой-то шум, я ничего не слышала, шорканье, тишина, а когда я перезвонила, абонент был недоступен. Это все что я знаю, я клянусь.

Мужчина взял мою ладонь в свою руку, она была настолько огромной, что казалось отец, взял маленькую детскую ручку. Его пальцы нежно гладили кожу, а потом он приложил острие в центр ладони и надавил. Кожа натянулась, ощущая боль. Металл врезался, медленно разрывая ее. Когда острие прокрутилось, проникая глубже, я дернула рукой, в попытке убрать её, но мужские пальцы крепко удерживали, при этом глазами он уже разрубал меня. Хищный оскал, грозный, демонический въедался ещё сильнее, чем острие ножа. Алая кровь наполнялась в ладони, а глаза заполнялись слезами.

– Я клянусь, Ллойд ничего не сказал. Он настаивал контролировать перевоз этого груза, я не возражала. Я ведь ни черта ещё не понимаю, я только учусь, я во всем полагалась на него.

– В каких ты с ним отношениях? – Спросил Аластер, удерживая нож на месте.

– Никаких, – ответила я не задумываясь. Но тут же почувствовала усиливающуюся боль в руке, – мы друзья. Он был правой рукой дяди, я знала его давно, много лет. Ллойд хороший человек, я уверена, что он не причастен. С ним что-то случилось.

– Что он сказал Аста?

– Боже, да ничего, ничего не сказал, – паникуя, быстро отвечала я.

– Ты ведь знала, чем занимается твой дядя? – С определённым подтекстом спросил Аластер.

– Конечно, конечно это транспортная компания по перевозке различного груза. Я сейчас заняла его место. Ллойд вводил меня в курс дела.

– Груз, который перевозит твоя компания, ты же в курсе?

Я подняла широко распахнувшиеся глаза на мужчину, а потом на окровавленную ладонь.

– Это что наркотики? Боже мой, это наркотики? – Выпарила я, со всем ужасом, что во мне гулял.

Аластер гортанно усмехнулся, вытащив металл из моей руки.

– Нет, это не наркотики. Твой Ллойд не говорил? – Я отрицательно покачала головой, – это ничего не меняет принцесса, кто-то должен отвечать. А поводов верить тебе, у меня нет.

Я обречённо сделала глубокий выдох, на секунду прикрыв измученные глаза.

– Тогда зачем мне отвечать, если ты все равно убьёшь меня.

Мужчина встал, приблизился ко мне, касаясь своей ногой моего колена, он развёл мои ноги в стороны, опаляя тело новой смертоносной хваткой своих глаз. Этот взгляд был, ощущаем, именно тем, что излучал мужчина. Я чувствовала его гнев, свое ничтожество, беспомощность, страх, его высокомерность, вседозволенность. Он расщеплял меня на атомы, воздухом, дыханием, словно дракон, парализуя тело как от укуса ядовитого животного.

– Но это будет быстрая смерть, безболезненная, ты ничего не почувствуешь. В противном случае твои последние часы будут проходить в адских муках, я умею их доставлять, поверь.

Я сглотнула сухой ком, сжав пальцами сидушку стула по бокам от своих бёдер. Сердце остановилось, оно точно пропускало удары раз за разом. Истерически частое дыхание заставляло меня дёргаться.

Его средний и указательный палец разгуливая, прошлись по моему внутреннему бедру, не давая своим коленом стиснуть ноги вместе, Аластер дико ухмыльнулся, отходя от меня в сторону.

– Прикончить её, – утвердительно сказал он своим псам, не глядя на меня, словно тут мешок мусора, равнодушно.

– Что? О Боже, нет, я… я ничего не знаю, клянусь, – умоляюще провопил мой голос.

– Босс, вы должны это видеть, – сказал один из его людей, входя в просторное помещение.

Он протянул главному мой телефон. Аластер взглянув на экран, перевёл взгляд исподлобья на меня. Если до этого было страшно, то сейчас, мне казалось, он выстрелил глазами, и от взгляда уже проливалась новая кровь.

Другие двое мужчин разворачивали на столе придвинутым ко мне ближе связку с острыми предметами, с лицами при этом, словно собираются получить что-то очень приятное, долгожданное. Пытки вызывали у них счастье, а мое тело холодело заживо.

– Будь готова в шесть, на нашем месте, все по плану, как и договаривались, – зачитал Аластер сообщение с моего телефона, – с кем у тебя встреча малышка, все еще продолжишь играть?

– Я не знаю, клянусь, я не знаю. Это все специально. Боже я ничего не понимаю, – с полным недоумением прошептала я, медленно качая головой.

– Не думай, что мы не справимся без тебя. Заканчивайте, – снова приказал Мэлор.

– Босс, мы можем сначала поиграть с девчонкой, – спросил Джон, улыбаясь мерзкой улыбкой.

Аластер оглянулся на меня, пробегая глазами снизу вверх.

– Как тебе такая идея принцесса? Хочешь поиграть с мальчиками? – Говорил он, плавно приближаясь ко мне вплотную.

Его пальцы легли на мой подбородок, обводя большим, окровавленную губу. Мужчина повертел моим лицом в обе стороны, рассматривая как товар на полке магазина.

– Доставьте её ко мне домой, сейчас же.

Джон цокнул, но покладисто кивнул головой.

– Какие-то проблемы Джон? – Зарычал Аластер, сверля мужчину коронным взглядом.

– Нет, босс, никаких проблем, все как прикажите, – ответил он, опустив голову вниз.

– Молодец, – ответил Мэлор, похлопав собеседника по щеке, – не тронутой, ко мне, сейчас же. Только выруби её, не хочу шума.

– Сделаю босс.

После чего Аластер вальяжно стал удаляться из помещения к своему автомобилю. Никто не смеет ему перечить, никто этого не делает. Все знают, что за это он отнимает жизнь. Но если ты верный и услужливый, то под защитой, всегда и везде.

Я к тому времени уже мало что понимала. Все болело, завывая тупой болью. Я чувствовала, что меня оторвали от стула, куда-то перемещали, а потом я от чего-то провалилась в темноту.

Веки тяжело открывались. Очень хотелось пить, до боли. За закрытыми глазами я видела яркий свет, а в нос врывался запах свежего воздуха, с запахом чистого белья. Открыв глаза, я увидела графин с водой и чистый пустой стакан, стоящий у кровати. Кинувшись к нему, ощутила резкую боль во всем теле, вяло простонав. Я лежала на двуспальной широкой кровати в какой-то комнате. Это точно не склад и не то помещение где я была. Осушив пол графина с водой, я медленно встала, сразу направляясь к двери. Рука была перебинтована в месте, где этот тип проткнул ее ножом, но отдавалась острой болью. В висках стреляло, а ноги ватными слабыми шагами ступали по деревянному начищенному паркету. Ручка сразу опустилась вниз, легко отворяясь. За дверью было пусто. Огромный коридор вёл в неизвестном направлении. Босые ноги беззвучно наступали, прокрадываясь, но стоило завернуть за угол, я наткнулась на троих вооруженных охранников стоящих вдоль стены. Мужчины не оглянулись в мою сторону, не отреагировали на моё появление.

Я была потеряна, испуганна, дрожала. Хотелось бежать, но не могла, хотела кричать, но онемела.

– Мэм, вы можете выходить из комнаты, распоряжение босса, но выходить за пределы дома вам запрещено. Я буду сопровождать вас. Меня зовут Фред.

Я вжалась в стену от неожиданного голоса мужчины, который словно зачитывал инструкцию.

– А сейчас прошу следовать за мной. Босс просил отвести вас к нему, как только вы проснётесь, – добавил Фред, кивая мне головой в сторону лестницы в конце коридора.

Прихрамывая, я последовала за ним. В голове вертелось сотню вопросов. А страх встретиться с этим человеком снова обжигал внутренности. Сердце выпрыгивало, мощно толкая ребра, выбиваясь наружу. Слабо я плелась за широкой спиной мужчины, упираясь рукой о стену. Фред остановился возле двери, постучал три раза, услышав команду, распахнул двери, заглядывая внутрь.

– Мистер Мэлор, девушка проснулась, я привёл её.

– Пусть входит, ты свободен Фред, спасибо, – послышался уже знакомый голос по ту сторону стены.

– Да Сэр, – кивнул мужчина, пропуская меня вперёд, после чего двери за спиной захлопнулись.

Я сжала руки в замок, игнорируя боль, держа их внизу, глазами просматривая тёмное помещение. В кабинете потрескивал камин, это было единственное освещение, тусклое, наводящее жути. Над камином висела коллекция ножей, сразу бросающаяся в глаза. Ко мне полубоком в большом кожаном кресле сидел Аластер, закинув стопу одной ноги на колено другой, вальяжно разваливаясь. Взгляд был уставлен на пламя, тяжёлый, мрачный, злодейский. Я смотрела на него, не дыша, чувствуя, как поверхность под ногами становится плывущей, неустойчивой. Молчала, боясь нарушить тишину, боясь громко дышать, но мне хотелось вобрать в себя так много воздуха, так закричать, утихомирить свою внутреннюю истерику.

– Проходи, садись рядом, – не оборачиваясь, произнес Аластер.

Я сделала, как он велел, ведь под тоном его голоса, его властной манеры ноги шли сами, даже если бы я упиралась. Усаживаясь рядом в такое же кресло, опустила глаза вниз, от ног ведя полосу взгляда к камину. А мужчина уже холодно рассматривал мой профиль.

– У тебя есть сестра? – Спросил он, нарушая тишину.

Я отрицательно покачала головой.

– Уверена? – Несогласно снова спросил мужчина, требуя другого ответа.

– Нет. Я один ребенок, – сохраняя последнее спокойствие, ровно ответила ему.

– Посмотри на меня, – приказал Аластер.

Я обратила взгляд в холодные металлические глаза Мэлора.

– А у твоего дяди есть дочь?

– Нет, – быстро ответила я, бросая глаза по кабинету, только бы не смотреть на него.

– Аста, я чувствую твою ложь, – потерев подбородок, сказал Аластер.