Визави. За гранью неукротимости

Савелий

Снаружи раздался звук мотора. Кто-то из гостей распахнул дверь. Все с любопытством потянулись ближе, чтобы увидеть виновницу торжества.

Я слышал выкрики: «очуметь», «вот это да», «не повезло парнишке» и тому подобное.

Она сидела на мотоцикле, уперев ногу в землю и удерживая байк. Сняв шлем с торчащими кошачьими ушами, легко спрыгнула на асфальт, держа его в одной руке. Махнув головой, алые пряди взметнулись назад. Девушка плавно двинулась ко мне.

На ней была пышная белая юбка из фатина, чёрная косуха и грубые ботинки.

По мере её приближения я сохранял хладнокровие и посылал ей непоколебимый взгляд, тогда как она продолжала пристально изучать меня.

— Приветик, — выдавила совсем тонким голосом, наконец добравшись до меня. — Заждались?

Дарсия блеснула зелёными глазами и лукаво улыбнулась.

Пожалуй, я ошибался в том, что меня нельзя удивить. Впервые за всё это время в холле воцарилась тишина. Я был уверен: все были не менее ошарашены.

Я указал рукой в сторону зала. Девушка, всё ещё с лучезарной улыбкой, послушно последовала вперёд и остановилась посреди просторной комнаты.

Дарсия обернулась.

Набрав в лёгкие воздуха, я шагнул следом и замер у её плеча.

Именно в тот момент, когда я пересёк порог торжественного зала, невидимая нить разделила мою жизнь на «до» и «после».

Девушка беззастенчиво сверлила меня глазами. Я почувствовал острую необходимость разрушить этот зрительный контакт и медленно склонил голову набок.

Глаза в глаза.

Вторая ошибка за пять минут. Она не опустила глаз – её зрачки впились в мои, стремясь пробиться под кожу. Слишком самоуверенно. Провокационно. Иронично, но именно в этом и кроется её главная уязвимость. В итоге Дарсия моргнула первой и отвела взгляд.

Зал застыл в безупречной тишине. Я даже не заметил, как они наполнили его собой. Справа стояли мои – с грустными лицами, усталой жалостью и смирением в глазах. Слева – незнакомые для меня люди. В них читалось любопытство, предвкушение. Хотели представления? Отлично. Получите. Прямо сейчас.

— Мы можем начинать? — единственный голос регистратора нарушил тишину.

— Секунду, — перебил Майкл, дядя Дарсии. — Возьми цветочки, дорогая, — он протянул ей миниатюрный букет из белых цветов, — как полагается.

Девушка нехотя приняла букет и, закатив глаза, вздохнула.

И тут началось. Какого-то беса я слышал только стук собственного сердца вместо длинной речи регистратора. Необъяснимая нервозность забила меня до краёв, но я умело её прятал. Скрывать чувства – мой талант, моё спасение. Это умение, от которого я ни за что не отказался бы.

— Согласны ли вы…

Понятия не имею, что за грёбаная химическая реакция между нами вспыхнула. Но я знал наверняка – Дарсию накрыло тем же цунами.

Я видел, как она опускает глаза, собирая волю в кулак. Ткань её юбки прошелестела почти беззвучно. Затем последовал резкий выдох, девушка подняла голову, чуть улыбнулась и наконец ответила.

У меня есть родные – те самые люди, во взглядах которых можно найти утешение. Дарсия же абсолютно одна. Тот, кому нужна поддержка, никогда не смотрит в пол или в потолок – он ищет её в чужих зрачках. Я смотрел на её раненое спокойствие и понимал всё без слов.

Когда настал момент поцелуя, зал инстинктивно приблизился: шёпоты, камеры, телефоны.

Дикари. Обезьяны. Фарс.

Наши взгляды встретились. Дарсия сократила дистанцию и произнесла едва слышно, мягко, но непреклонно:

— Я не буду тебя целовать.

Зал замер. Они ждали шоу. Взрыва эмоций. Те, кто стоял близко, донесли слова остальным: шорохи, вздохи, короткие смешки. Регистратор прикрыла рот ладонью и кашлянула.

— И не надо, — так же тихо и уверенно ответил я.

Она на секунду удивлённо моргнула. Ожидала чего-то другого?

Я протянул руку и дал обещание, которое, я надеялся, она поймёт:

— Муж.

Дарсия нервно хмыкнула. Вопросительно посмотрела сначала на мою руку, затем на меня. Она не понимала. Это игра? Правда? Война?

— Жена, — ответила она.

Немного помедлив, она взяла мою руку и стиснула её в крепком, уверенном захвате.

Мы не зарывали топор войны, поскольку войны между нами и не было. Вот только озорной огонёк в глазах Дарсии не давал мне покоя: она сложнее, чем кажется.

— Но полагается же… — начал было Майкл.

Мы в одно мгновение уставились на него. Бросив последний взгляд на Дарсию, он так и не закончил мысль.

Девушка взяла букет двумя руками и, не спрашивая разрешения, сделала пару шагов к Майклу. Втиснула ему в руки этот ненужный для неё декор, слегка наклонилась и прошептала что-то на ухо. Лицо дяди изменилось.

— Как полагается, так и нарушается, — выплюнула Дарсия в зал и, демонстративно хлопнув дверью, быстрым шагом скрылась.

Я взглянул в окно и увидел, как девушка села на байк и рванула прочь.

Заключённый по договору брак – это шаг в сторону от установок, это шаг в неизвестность. Шаг в общее будущее, которое напрочь снесёт башню нам обоим.

Савелий

Я рассчитывал на благоразумие Дарсии – она не сбежит со свадьбы. День ещё не закончился. Поэтому надеялся увидеть её здесь.

Я приехал первым. Остальные гости всё ещё были в пути. На такую суету всегда уходит прорва времени – сейчас у нас оставалось минут десять-пятнадцать форы.

Размеренно обошёл площадку для торжества. Неужели она не приехала?

Я заметил официанта. Он выносил блюда.

— Невесту здесь не видел?

— Минут десять назад приехала девушка на байке. Если это она, то поехала туда, — он показал рукой, — в сторону реки.

За невысоким холмом открывался вид на реку. Сюда – на байке? Нет, она бы не рискнула. Или?..

Дойдя до возвышенности, я заметил её мотоцикл под раскидистым кустом.

Уже стоя на холме, увидел Дарсию. Она сидела на берегу спиной ко мне, подогнув колени и глядя на воду.

Я подошёл к ней.

— Приподнимись.

Она резко обернулась, смотря на меня округлыми зелёными глазами.

— Зачем это?

Я снял пиджак. Понимая, что девушка упряма и всё равно ослушается, взял её за локоть и помог встать. Она сопротивлялась.

— Эй… — хотела возмутиться, но резко вдохнула воздух ртом и потупила взгляд в тот момент, когда я подложил ткань под её округлые формы. — Не стоило.

— Теперь можешь садиться. Простудишься ещё.

Я сел рядом с ней. Наши глаза были устремлены на мирную гладь воды. Позади тихо звучала песня «ТРАВМА, TRITIA – Без твоего голоса».

Здесь было спокойно, в отличие от места по ту сторону холма.

— А тебе не всё равно?

— Если тебя напрягла моя забота, считай, что я постелил, чтобы твоё платье… — я запнулся, окинув её взглядом, — или юбка, не знаю, что на тебе, осталась чистой.

— Это юбка.

— Мне всё равно, что это, — ответил я сухо.

— Зачем пришёл?

Она ожидала увидеть мой встречный взгляд, но, не увидев его, снова отвернулась к реке.

— Сказали, что ты здесь. Думал, сбежала.

— Да какой смысл уже бегать?

Я обвёл взглядом её плавные линии профиля, задержавшись на остром подбородке. Я изучал. Одна алая прядь упала ей на скулу. Инстинктивно чуть не убрал её, но вовремя опомнился. Косуха. Нелепые ботинки. Зачем она прячет свою природную женственную красоту? Или это забастовка. Упрямство. Девчонка совсем молода. Едва исполнилось восемнадцать, а её уже заставили идти под венец. Я отбросил эти мысленные вопросы, потому что во многом понимал её.

Меня волновал этот комфорт, эта обстановка рядом с ней. Возвращаться в ресторан не хотелось. И мне не нравилось это чувство.

— Я тебе не враг.

— А кто ты? — спросила она.

— Сначала задай этот вопрос себе.

— Мы разные.

— Это не отменяет того, что мы не желаем друг другу зла. Мы заложники обстоятельств. Или что ты имела в виду?

— Да. Нет, ты прав. Заложники… — она отвела задумчивый взгляд.

— Запомни: я не зверь. Ни зла, ни боли тебе не желаю.

— Хорошо.

— Пойдём, — я встал и протянул ей руку. — Звери по ту сторону будут нас искать.

— Хорошо. Переживём этот день.

Она вновь позволила мне коснуться её руки. Оказавшись на ногах, Дарсия резко отпрянула и переключила всё внимание на временную подстилку. Она стряхнула пиджак и вернула его мне.

Если вниз можно было просто спрыгнуть, то подъём давался сложнее – особенно девушке в юбке.

Как я и думал, для неё эта задача оказалась посильной. Одной рукой она захватила концы юбки и начала взбираться по склону.

М-да, зрелище.

Не в силах наблюдать за этим, я положил ладони на талию девушки и одним рывком помог оторваться с крутого склона на ровную поверхность.

— Ноги подогни, иначе придётся подтолкнуть тебя за ягодицы, — предупредил я.

Ей хватило ума в этот раз не сопротивляться. Но следующие мгновения ещё никто не отменял.

— Давай без вот этого, — начала она, когда мы шли в сторону гостей. — Я бы и сама справилась.

— Как маленькая, ей-богу. Ни помоги, ни притронься.

— Просто не делай так больше, ок?

— Американские замашки?

— Если у меня такое имя, это ни о чём не говорит.

— Но замашки всё равно есть, — не смог я не заметить.

— Я просто попросила!

Дарсия остановилась и упрямо уставилась на меня.

— Да понял я, понял, — в знак подтверждения поднял руки в капитулирующем жесте. И пообещал: — Не притронусь, пока сама не попросишь.

— Не дожд…

— Вот вы где! — воскликнул Майкл. — Мы вас искали.

Он окинул нас оценивающим взглядом и довольно усмехнулся.

— Всё равно бы из-под земли достал, — игнорируя, Дарсия буркнула и прошла мимо.

— Не обращай внимания, — Майкл коснулся моего плеча. Я ровно проследил за этим движением взглядом. Он понимающе убрал руку. — У девчонки несносный характер. Поставишь её на место.

— Разберусь без советов, — он недовольно уставился. Я, как и Дарсия, прошёл мимо, но на полпути развернулся: — Идёшь? Там же гости. Тамада и конкурсы интересные.

Тамада действительно был, только вот конкурсы оказались неинтересными – как и само мероприятие. Молодожёны, то есть мы, существовали отдельно от гостей. Мы – угрюмые, недовольные процессом, абсолютно отрешённые; и они, – прежние обезьяны, неадекватно счастливые на нашем несчастье.

Алкоголь лился рекой, пляски и веселье непрестанно впивались в мозг. Мне казалось, что я потихоньку схожу с ума от этого абсурда. Словно чья-то подмена: мне велели «присмотреть» за этим днём, обещав вернуть всё завтра. Отличная шутка. Это моё тело, и этот нелепый спектакль разворачивается вокруг меня взаправду.

Мы морально устали. Ведущий пытался вовлечь нас в процесс, но хоть здесь наш голос что-то да значил.

Какой-то мужик, вероятно, забылся. После очередного тоста попытался выкрикнуть «Горько!». Дарсия же, возмущённо подняв ладонь и сухо сказав «Увольте», быстро усмирила таких вот выскочек. За это я ей был благодарен.

Время близилось к концу вечера. Как бы мы ни пытались сопротивляться, а есть всё равно хотелось. Невеста не выдержала первой: что-то пробормотав, она пододвинула тарелку к себе и щедро наполняла её разными блюдами, пользуясь полной ложкой за ложкой.

— Ну а что? — спросила Дарсия с набитым ртом, повернувшись ко мне. — Я проголодалась.

— Согласен.

Теперь и я приступил к трапезе. Обстановка немного разрядилась, но только между нами, не касаясь остальных.

Нас окутал персональный купол согласия.

Когда мы были уже не совсем голодны, но вполне сыты, можно и в соседскую тарелку заглянуть.

— Ты травоядный? — с недоумением спросила девушка.

— Нет, — впервые невольно улыбнулся. — Я на правильном питании.

— Занимаешься?

— Бокс. Иногда бегаю.

— Неплохо.

— А ты?

— Я? — она нервно рассмеялась, вытирая уголки рта салфеткой. — Я только гоняю. Ты видел.

— Рискуешь. С твоим-то возрастом и явно небольшим опытом.

— Откуда тебе знать?

Девушка нахмурилась и, кажется, хотела закруглить наш разговор. За такой короткий промежуток времени мне удалось немного изучить её. До Дарсии можно достучаться осторожно, небольшими шажками, но главное – не уйти с верного пути, иначе она вновь спрячется в свой защитный клубок.

Наш разговор прервало объявление о танце молодожёнов. Ещё этого не хватало.

— Я не буду танцевать! И не просите, — отнекивалась невеста.

— Это ведь просто танец, — утверждал ведущий. — Один танец.

Она отрицательно качнула головой и побежала к уборной. Я заметил, как Майкл последовал за ней.

— Сын, прости меня ещё раз за весь этот пиздец, — сказал отец, воспользовавшись моим одиночеством, — за то, что не смогли предотвратить эту свадьбу. Ты сам знаешь…

— Бать, хватит. Я сам виноват. Сам расплачиваюсь за свои подростковые ошибки, — я поддерживал разговор, а мой взгляд был прикован в сторону, куда ушла Дарсия.

— Ты уже такой взрослый. Сын, — отец приобнял меня за плечи и хлопнул по спине.

— Ладно, пап, — мне было приятно, но неловко. Поэтому я осторожно отстранился. — Там Дарсия, и Майкл пошёл в ту же сторону. Мне не нравятся их отношения. Пойду.

— Да, я заметил. С тобой пойти?

Я не успел ответить: Дарсия уже возвращалась, а следом шёл её дядя.

Девушка несколько раз моргнула, словно удерживая зачатки слёз, и выдавила улыбку.

— Ты в порядке? — я посмотрел на неестественно довольное лицо девушки и перевёл взгляд на Майкла, чтобы понять происходящее.

Мутно.

— Да. Я передумала. Подарим этим придуркам один танец. Идём, — она протянула мне ладонь.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Дарсия

Это худший день в моей жизни. Ненавижу, когда мной управляют. И ведь так было всегда, сколько себя помню. Даже сейчас принуждают. Всё, чего я хотела – просто решать за себя.

— Дарья, стой, — окликнул ненавистный голос.

Я остановилась, но не обернулась.

Он обогнул меня и встал напротив.

— Ты что устраиваешь? Забываешься?

— Это всего лишь моё желание, — заикнулась я и опустила голову.

Он больно схватил меня за подбородок и приблизил к себе, заставляя встать почти на носочки.

— Ты будешь делать так, как скажу я. Поняла?

Я нехотя кивнула.

— И сегодня ты ляжешь под него.

— Но я…

Он, перехватив пальцы за шиворот моей куртки, оглянулся, чтобы не было свидетелей, и встряхнул меня.

— Ты всё услышала? — прошипел урод сквозь зубы и дёрнул меня ещё ближе. — Скажи.

— Да, я всё услышала.

Он убрал руки и осторожно, словно ничего не случилось, поправил мой воротник.

— Теперь вступай. Позже поговорим. И насчёт твоего поведения – тоже.

Слёзы жгли глаза, но я вскинула подбородок. Развернулась и шагнула обратно, ровно держа спину.

Когда я подошла к жениху, он спросил:

— Ты в порядке?

— Да. Я передумала. Подарим этим придуркам один танец. Идём, — переступив через всё, я протянула ему руку.

— Ты уверена? — вполголоса спросил Савелий, прищурившись, словно что-то заподозрил.

— Абсолютно.

Мы встали по центру танцевальной площадки, ещё не прикасаясь друг к другу.

Как только зазвучали первые ноты какой-то дурацкой песни, я перебила музыку:

— Выключите!

Гости вновь оживились. Я видела в их глазах бесцеремонное осуждение. Если бы они знали, как глубоко мне на всё это плевать.

Музыка стихла. Диджей замер, ожидая дальнейших указаний. Я встретила недовольный взгляд дяди. Сглотнула.

— Поскольку свадьба моя, пусть и нежеланная, я сама вправе решать, под какую песню будет мой первый и последний танец.

Я подошла к диджею и назвала песню.

На ходу стянула кожанку и швырнула на ближайший стул. Меня безумно трясло, щёки горели так, будто температура подскочила до сорока.

Песня началась.

Я коснулась плеч Савелия, ощущая твёрдость его мышц под своими ладонями. Неловко отвернулась, не придавая никакого значения. Он же аккуратно сомкнул руки на моей талии, едва заметно притянул к себе, практически не нарушая ничьих личных границ.

Он наклонился и чуть приблизился к моему уху:

— Оригинально. «Танцы на стёклах» Фадеева?

— Она нам подходит сегодня.

Мы медленно кружились в танце. Необъяснимый ком застрял в горле.

Нервозность. Напряжение. Боязнь будущего.

— Ты можешь расслабить руки? Это танец новобрачных, а не жертвоприношение.

Я и не заметила, как вцепилась в его плечи. Ослабила хватку. Рефлекторно подняла взгляд. Он улыбнулся. Янтарную радужку медленно охватывал тёмный зрачок. Его кадык заметно дёрнулся.

— Дарсия, поверь, я тоже волнуюсь. Давай попробуем не поддаваться этому ощущению. Мы в одной лодке.

Я медленно кивнула. И до конца танца, убаюканная музыкой и собственными мыслями, плыла по течению спокойствия. Очень странно, но рядом с ним я почувствовала себя в безопасности. Так нельзя. Это неправильно.

Песня закончилась, и я отстранилась от него, будто обожглась. Я проклинала себя за свою мимолётную слабость. Савелий не удивился, не уставился на меня, как на прокажённую, не промолвил ни слова. Всё это было присуще гостям, но не ему.

Подойдя на несколько шагов к нашему столу, он обернулся и непринуждённо сказал:

— Чего стоишь? Топай, доедим.

Ноги зашевелились сами, неподвластные моей воле.

Всю свою жизнь я была куклой дяди. Я делала всё, что мне говорили. Каждый мой шаг, каждый вдох был под его контролем. Сам того не понимая, он так и не осознал, во что превратил меня. Майкл держал меня мёртвой хваткой, однако внутри я всегда принадлежала только себе. И до сего момента я была уверена, что никто не вправе этого изменить…

«Празднование» длилось почти до полуночи. Для нас. Гости со стороны дяди остались, остальные уехали. Нас с Савелием отпустили под угрожающим взглядом Майкла.

— Дарья! — грубо отчеканил дядя, затем его голос чуть смягчился: — Пересядь в машину мужа, — он явно акцентировал внимание на последнем слове. — Слезай с байка.

— Я не сбегу. Приеду по нужному адресу.

— К завтрашнему дню твой мотоцикл и вещи будут у тебя.

Мне пришлось заглушить мотор и слезть, стараясь сдерживать свою внутреннюю ненависть.

Пройдя мимо, Майкл умудрился незаметно прошептать:

— Помни, о чём я тебе говорил. Я узнаю.

От этих слов у меня волосы встали дыбом. Краска прилипла к моему лицу. Что он задумал?..

Савелий придержал дверь. Я проигнорировала его ладонь и села назад. Мой новоиспечённый муж занял водительское место. Поравнявшись с Майклом, я поймала его самодовольный взгляд.

Ненавижу.

Весь путь до квартиры мы провели в напряжённом молчании, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Каждый старался отвести взгляд, чтобы ненароком не пересечься.

Мы остановились у дома. Я выпрыгнула из машины, прежде чем он успел обойти её и открыть мне дверь.

Пройдя подъездную дверь и лифт, я, ещё не войдя в квартиру Савелия, ощутила оглушающее осознание. Страшное осознание неизбежного. Во рту пересохло. Казалось, я сглотнула так же громко, как щёлкнул замок входной двери.

Мы пересекли порог его дома. Не моего.

Как же я в этот момент завидовала ему! И как же мне было жаль себя. Савелий – в своём комфортном гнёздышке. И я – в чужом месте с чужим человеком.

— Проходи, — сказал он тихо.

Я прошла в гостиную и села на тёмный диван удивительной мягкости. Невольно обхватила плечи руками, будто защищаясь. Угу.

— Душ? Или, если хочешь, можешь принять ванну.

— Душ, если можно.

Я ещё не нежилась в посторонней ванне далеко за полночь.

— Вот чистое полотенце, — он повесил его на дополнительный крючок. — Там всё необходимое. Женский отдел мыльно-рыльного увидишь. Пользуйся, чем нужно.

— Спасибо, — ответила уже после того, как дверь за мной закрылась.

Я сняла с себя всю одежду и залезла в ванну под тёплые струи душа. Мышцы немного расслабились, но лишь на мгновение. Стоило мне подумать о грядущем, как по телу снова поползла дрожь.

Откуда у него женские гель, шампунь, умывалки и даже интим-гель? Я бы подумала, что он готовился к моему переезду. Но всё это было начато задолго до сегодняшнего дня. А впрочем, какая мне разница? До этого дня у каждого из нас была личная жизнь. У Савелия – так точно.

Не задерживаясь, я смыла с себя усталость дня, вылезла и хорошенько обтёрлась насухо. Потерев мокрые волосы над ванной, я вспомнила о фене. Его здесь может и не быть. С этой мыслью я вытерла волосы с удвоенной силой.

Любой парикмахер сказал бы, что это вредно для волос. Ну и пусть. Мне терять уже нечего. Разве что невинность. И мне снова стало плохо. Как это пережить?

Не обнаружив запасной одежды, я обмоталась полотенцем и, сложив снятые вещи в кучку, отодвинула их в сторону.

В коридоре пересеклась с Савелием. Я отвела глаза, чувствуя, как к щекам приливает краска.

Он замешкался, ненадолго задерживаясь на моих голых ступнях и прочистив горло, всё же произнёс:

— Не подумал, извини. Сейчас что-нибудь принесу.

Я полагала, что удивит и снова принесёт чью-то ночную сорочку, но нет. Он зашёл в спальню, молча положил свою серую футболку на кровать и вышел. Вскоре я услышала звук льющейся воды.

На подготовку оставались считанные минуты.

Стараясь унять дикий мандраж, я не заметила, как полотенце соскользнуло с моего тела. Не зная, как себя вести, как лечь и что вообще делать, я забралась прямо на покрывало. Сначала повернулась боком, опершись на локоть. Вульгарно.

Так и не придумав адекватной позы, я выбрала самую «привлекательную»: лёжа на спине, руки вдоль тела, да ещё и глядя в потолок.

Звук воды прекратился. Сердце застучало, как бешеное. Дыхание сбилось с ритма. Послышались шаги в мою сторону. Я не смотрела на него – рассматривала узоры на потолке.

Савелий остановился в дверном проёме, на мгновение замер, а затем резко отвернулся.

Теперь мне пришлось посмотреть на его спину.

— Дарсия, — его голос осип. — Пожалуйста, оденься и пройди на кухню. Нам нужно поговорить.

Савелий

Сумасшедшая. Неужели я похож на того, кто в первый день знакомства положит под себя восемнадцатилетнюю девчонку?

Да, весь этот бред с насильственным браком не получилось избежать. Но я не изверг.

Признаться, мне было трудно отвести взгляд от обнажённого женского тела – мужские инстинкты не сдержать. Я, в большей степени, был шокирован – явно не ожидал такого.

Сев на стул и сложив руки в замок на столе, я подбирал нужные слова.

Периферическим зрением уловил, как девушка незаметно подошла, натягивая края короткой футболки. Да что уж там, я уже видел.

— Присаживайся.

Я всё ещё не смотрел на неё, а Дарсия, наоборот, села и смело всматривалась в моё лицо.

— О чём ты хотел поговорить?

Я подвёл к подбородку руки, также сцепленные в замок, и покосился на неё.

Впервые я смог рассмотреть её так близко. Глаза. Огромные, зелёные. Нет, не зелёные, они фисташковые. Бежево-фисташковые. Мне даже сложно передать этот оттенок. Она так невинно моргала пышными тёмными ресницами, будто пять минут назад ничего и не случилось. Небольшой аккуратный нос. И губы. Не пухлые, но сочные. Натуральные. На подбородке вертикальная ямка, сбоку на нижней челюсти виднелась родинка. Волосы странного красного цвета теперь казались темнее от влажности.

Девушка в моей футболке казалась такой обычной и домашней. На душе вдруг потеплело.

Я отбросил эти мысли.

— Что из того, что я сказал на свадьбе, ты не поняла?

— А ты что-то говорил?

— Мы мало говорили, согласен. Но кое-что всё же было.

— Продублируй, пожалуйста.

— Во-первых, я обещал не трогать тебя. Следовательно, принуждать к сексу не буду, — я уверенно смотрел на неё, нисколько не увиливая. Она старалась не отводить взгляда, однако щёки явно порозовели.

— Но Майкл…

— Что Майкл? Каким образом он касается нашей личной жизни?

— Он считает, что всё должно быть по канону. Поэтому я… — она опустила взгляд. — И тебе нужны наследники.

— О чём ты говоришь?! Ты ещё молода. Какие наследники? Дикость какая-то.

Пауза затянулась. Я понял, что нужно продолжать разговор, стараясь не задеть девушку.

— Так… Ладно. Давай договоримся. Никакие Майклы, отцы или дяди не вправе лезть и указывать, что нам нужно или не нужно. Ясно?