- -
- 100%
- +
Глава 1. Уволена
– Уволена!
Ольга уставилась на босса, но Алексей Воронцов так и не удостоил ее и взгляда. Вовсю улыбаясь грудастой блондинке рядом с собой, он произнес:
– Пойдем, Снежана.
Уволена! И даже свет померк перед глазами Оли.
А нет, все в порядке у нее со зрением, это рабочий свет в зале ночного клуба сменили на привычный полумрак. Вспыхнули, как по команде, желтые софиты на рампе под потолком и заметались по танцполу.
А, может быть, Оле показалось? Хотя диджея еще не было за пультом и в зале ночного клуба «Пламя» стояла тишина. А коллектив старался слиться с тенями, чтобы не попадаться лишний раз администратору на глаза.
Ольга разозлилась. Уволена! И это в благодарность за годы работы! Даже без возможности объясниться! Алексей Воронцов просто уволил ее, стоило ей выйти к нему навстречу.
Еще и блондинка стрельнула в Ольгу взглядом победительницы, пока Воронцов все теснее прижимал Снежану к себе. Босс и его любовница уже пересекали танцпол, направляясь к вип-ложе на втором этаже.
Ну уж нет, решила Оля, она этого так не оставит!
На помощь пришел тот самый тон, который помогал в общении с поставщиками, грузчиками, водителями и прочими довольно грубыми и прямыми личностями. Мужчины надеялись, что Ольга растеряется, сдастся или отступит под их громкими приказами, зачастую с матами. Как бы не так!
– Алексей Сергеевич, А НУ СТОЯТЬ!
Снежана аж подпрыгнула на месте. Полуодетые танцовщицы, которые пересекали сцену, замерли, как по команде смирно.
А вот Воронцов оказался человеком закаленным – еще бы, когда в мужчине под два метра ростом и почти сто килограмм мышц, а не заплывшего жира, не стоит ждать повадок затравленного кролика.
Босс остановился и оглянулся. Правда, посмотрел куда-то поверх Олиной головы. Не предполагал, что этот командный крик исходил от худой брюнетки под метр шестьдесят.
– Я здесь, – сказала Оля.
Стальной взгляд босса остановился на ней. В нем читалось удивление.
Официанты беззвучными мышами спрятались за барной стойкой. Танцовщицы исчезли со сцены так быстро, как будто получили отпускные. Стих звук расставляемых бокалов на зеркальных полках за длинной барной стойкой, где сегодня работал Вовчик.
Воронцов оборачиваться не стал. А когда заговорил, то в тишине клуба, казалось, каждое слово тяжело оседало на пол пудовыми гирями:
– Послушайте, Алла, я вам уже все сказал.
– Ольга.
– Что?
– Меня зовут Ольга, – отчеканила она.
– Да неважно, своего мнения я не меняю. Вы уволены.
И Воронцов продолжил путь.
Во второй раз за вечер эти ужасные слова! Ощущения такие же, как и в тот раз, когда на ногу уронили ящик с замороженными кальмарами. Шок, отрицание и ярость. Грудь сдавило от боли. Хотелось кричать, но Оля только закусила губу.
Черт возьми! Работа для Оли была всем. В отпуск уходили официанты, повара и посудомойки, бармены и поставщики товаров. Со всеми Ольга согласовывала графики отпусков. Со всеми, кроме себя!
За три года однажды взяла отгул, когда поехала в больницу ставить гипс на ногу после злополучного ящика с кальмарами. И не приехала она сразу обратно работать? Да, пускай на костылях. Да, пусть и с трещиной в мизинце, но ведь никто, кроме нее, гостей из санэпидстанции не встретил бы как полагается!
А теперь – уволена?
– Налить?
Оля посмотрела на бармена.
Пока она предавалась воспоминаниям, в зале уже появились первые гости. Заиграла музыка, но диджей на разогрев снова гонял какое-то старье. Ох, и сколько раз она говорила ему, чтобы не ставил прошлые хиты по десятому кругу? Вот пойти бы к нему сейчас, да как отчитать, угрожая штрафом…
А вон столик неубранный, ну прямо как ножом по сердцу. А бокалы как близко стоят к танцполу? Нет, ну вы только посмотрите. Кто-нибудь заденет, толкнет нечаяно во время танца и все полетит на пол. Сколько раз она говорила девочкам-официанткам, чтобы столики возле танцующих убирали в первую очередь?…
Боже мой, да как они тут без нее выживут?!
Вовчик дожидаться ее согласия не стал. Поставил перед ней запотевшую стопку.
Оля медленно подошла к стойке и опустилась на высокий барный стул. Посмотрела сначала на Вовчика, потом на стопку.
– Он меня уволил… – зачем-то тихо сказала водке.
Слабый тон забитой отличницы, которую прижали к стене хулиганы. Блин, Оля выбивала из себя этот тон годами!
И вот. Уволена. И эти ненавистные интонации тут как тут.
– Я слышал, Ольга Константиновна.
– А сам Воронцов где? Еще здесь?
– В випке, – пожал плечами Вовчик. Мол, где ж новому боссу быть.
– С этой?
– С этой. Идите домой, Ольга Константиновна, утро вечером мудренее.
Оля молчала. Идти домой так рано было не привычно, да и если уйдет сейчас, значит, все. Смирилась. Приняла увольнение.
– Выпейте, Ольга Константиновна, – продолжал увещевать Вовчик. – Легче станет. А потом и домой.
– Нет, Вов, я не пью. Мне нельзя.
– Иногда можно.
А басы опять выкрутили на полную, отстраненно подумала Ольга. Вон как даже бутылки дребезжат, а уж стаканы, как звенят, которые висят у нее над головой над барной стойкой.
Разноцветные искры отражались в зеркальной стене позади бара и иногда слепили Олю, но она продолжала разглядывать дальнюю стену клуба. Вон высоко над головами ограждение вип-ложи. Воронцов там. А если там, то он должен ее выслушать.
Ольга рассеяно провела пальцем по ободку узкой стопки, которую перед ней поставил Вовчик. От напитка веяло холодом.
Когда же Ольга пила в последний раз? Она помнила точно. Еще на первом курсе, когда отмечали День Студента. От этих воспоминаний до сих пор сердцебиение ускоряется. Больше никогда она себе такого не позволяла, как тогда. А все алкоголь, который снимает запреты. Вот и проснулась на утро с больной головой в чужой постели и двумя мужчинами возле нее.
Впрочем, в тот раз ведь много выпито было, а тут всего одна рюмка.
– Для храбрости, Ольга Константиновна, – кивнул Вовчик. – Иногда для успокоения самое то.
Быстрым одним уверенным движением Оля опрокинула в себя стопку. По телу разлилось приятное тепло, во рту остался холодный привкус спирта, как после процедур у зубного. Только ватки не хватало. Она закашлялась, Вовчик мигом подсуетился и протянул томатный сок со стеблем сельдерея. Разве это не «Кровавая Мэри» хотела спросить Оля, но разве стал бы Вовчик ее спаивать? Наверное просто украсил стакан. Оля выпила сок, но вкуса алкоголя не почувствовала. Во рту до сих пор все горело после первой стопки.
А вот в голове вдруг прояснилось. Предаваться отчаянию не дело, решила Оля. Домой она точно не пойдет. А если остается здесь, то значит, нужно прижать босса к стенке и объясниться.
– Повтори, Вова, – кивнула она.
Вовчик повторил. Кристально-прозрачная жидкость на этот раз уже не обжигала глотку так сильно.
Так, думала Оля, а ведь и Снежана тоже еще здесь. А она не даст Ольге нормально поговорить с боссом. Значит, нужно дождаться, когда эта пергидрольная Снежная Королева отлучится попудрить носик.
Если ей удастся объясниться с Воронцовом, возможно, он передумает. Ольга умеет быть убедительной. В крайнем случае, потребует отработать две недели перед увольнением, и за это время тоже сможет убедить нового босса в том, что незаменимые работники действительно бывают. И это она, Ольга, администратор ночного клуба «Пламя».
Если он и тогда останется при своем мнении, что ж… Но об это сейчас Ольга думать не будет. Слишком печальные мысли она гнала от себя прочь.
С кухни уже высовывались головы в белых колпаках. Ишь ты, какие повара падкие на сенсации. Не дождутся, она так просто сдастся. Нет, не будет у них такой радости – пялиться на то, как она напивается с горя. Может быть, Ольга где-нибудь сегодня и напьется, но желательно в собственной квартире за закрытыми дверьми и в полном одиночестве! Незачем повторять еще и эти ошибки прошлого.
– Враг на горизонте, Ольга Константиновна, – пробормотал Вовчик.
Оля отложила в сторону надкусанный стебель сельдерея. Наконец-то! Дождалась. По винтовой лестнице, чеканя шаг, спускалась Снежана.
Оборачиваться Оля не рискнула, хотя любовница босса была далеко, Оля так и наблюдала за блондинкой в отражении зеркальных панелей за спиной Вовчика.
Сам Вовчик усилено протирал бокал по десятому кругу, игнорируя компанию пьяных девушек, дожидающихся коктейлей.
– Враг покидает помещение, Ольга Константиновна! Повторяю – враг бежит! – взволнованно сказал Вовчик.
Тут уж Ольга и сама резко развернулась. Такое стоило увидеть собственными глазами.
Правда, стены клуба качнулись. Неужели землетрясение? Но вроде паники ни у кого нет, значит, показалось. Жарко что-то сегодня, опять кондиционирование, наверное, не справляется.
А Снежана, Оле не показалось, действительно прошла мимо коридора, который сворачивал в подвал к туалету, и направилась прямиком к выходу. Сейчас народ наоборот вовсю валил внутрь клуба, ведь полночь была не за горами, а «счастливые часы», когда в клуб можно было попасть за полцены, истекали в двенадцать. Эту акцию Ольга придумала, и, кстати, надо не забыть упомянуть об этом Воронцову, пусть оценит кассу. Без нее имеет все шансы превратить успешный клуб в унылую дискотеку с пустующим танцполом и постоянными клиентами, которые просят в долг.
Оля увидела издали, как Снежана с раздражением швырнула номерок на стойку гардероба и буквально вырвала из рук девушки Маши, которая сегодня работала, ярко-розовую пушистую шубу.
Снежана, Снежана, злорадно подумала Ольга, а ведь эффект бумеранга никто не отменял.
– Дай пять, Вован! – сказала Оля и подставила ладонь бармену.
Вовчик поглядел на нее так, как будто у нее вторая голова выросла. Аккуратно коснулся ее руки. Из вежливости. Ну да, раньше Ольга Константиновна Романенко себе такого не позволяла и коллегами панибратство не поощряла. Ну так и увольняют ее не каждый день!
Поднявшись со стула, Ольга скинула узкий пиджак и протянула Вовчику, чтобы спрятал за стойкой. После расстегнула несколько пуговичек на белой блузе. Ну и жарища сегодня!
– Ну все, Ворона, ты попал, – прошептала Ольга.
Ой. Она же запретила работникам называть босса Вороной, даже за глаза.
– Да ладно, – отмахнулась Ольга, видя квадратные глаза Вовчика, – все свои. Главное, не забудь завтра сдать отчет по бару!
Да не плевать ли на этот отчет именно сейчас, злилась на саму себя, пока расталкивала танцующих на танцполе. А на диджеев она зря бочку катила, пожалуй, они сегодня превзошли себя, не такая уж и плохая музыка! Так и тянет танцевать.
Так, лестница прямо по курсу. Надо спешить, пока Ворона и сам не свалил, а то чего ему в одиночестве там сидеть? Пропустили ее без проблем. Да и босса она нашла без труда. Во-первых, никого кроме него в вип-ложе не было. Во-вторых, чего уж греха таить, Воронцов был мужчиной видным. Хорошо слаженный, высокий, как говорят, косая сажень в плечах. Оно и понятно, все-таки бывший пловец.
Волосы взъерошены, ну так он сам постоянно ладонью по ним проводит. Сидел Воронцов в самом дальнем и темном углу, куда не добивал прямой свет прожектора, и, хотя сидел лицом к танцполу, Оле сразу стало понятно, что до шоу-программы ему нет никакого дела. Губы сжаты, брови сведены к переносице.
И гадать не надо – босс был очень зол. Черт бы побрал эту Снежную Королеву! Дважды за вечер успела нагадить. Оля знала точно – это ее последний шанс и другого уже не будет.
Она уверенно двинулась вперед в полумрак, к низкому дивану возле единственного столика вип-ложи.
Воронцов рассеяно мазнул по ней взглядом, даже не оборачиваясь. Оля была готова ко всему – удивлению, гневу, злости, но он потянулся к виски и сказал, хлопнув себя по колену:
– Молодец, что быстро пришла. Иди сюда. Мне надо расслабиться.
Глава 2. Поехали ко мне
Ольга трусихой не была. Да и девственницей тоже, учитывая ту памятную ночь на первом курсе. Так что понимала, что босс, чтобы выплеснуть гнев, ждал вовсе не ее в вип-ложе, где жарко стало прямо невыносимо. Кондиционеры до вип-ложи, думала Оля, силясь совладать с собой, похоже, вообще не добивали.
Какой-то внутренний голос вопил о том, что раз это ошибка, бежать надо так, чтобы пятки сверкали, но с другой стороны Ольга не привыкла сдаваться так просто. Иначе не удержалась бы на должности администратора ночного клуба, куда чаще всего берут парней. Работа нервная, клиенты в приподнятом настроении. Всякое бывает.
А еще что-то шевельнулось в душе.
Кое-что, что Оля давно не испытывала, когда оставалась наедине с мужчиной. Во-первых, все эти мужчины, как правило, оставались с ней наедине по работе… А во-вторых… Да не было никакого во-вторых. На работе Ольга систематически уничтожала наповал всякие попытки приударить за ней.
За время работы в клубе она встречалась с двумя парнями – на этот раз, разумеется, по очереди! – но эти отношения были далеки от идеала. А еще от качественных оргазмов. Не то, что той памятной ночью, но не будем об этом. Так что, когда этой весной Ольге стукнуло двадцать четыре, она решила, что нет ничего плохого в том, чтобы сосредоточиться на карьере, раз уж с мужчинами ей не везет.
А теперь пришел вот этот, от которого дыхание сбивается, и в первый же вечер ее уволил.
Ткань рубашки в плечах Воронцова натянулась до хруста, когда он потянулся к полному стакану. Оля ждала, что сейчас он, наконец-то, посмотрит в ее сторону, раскроет обман и они, как и должно быть, поговорят о работе. Но Воронцов просто опрокинул стакан виски и откинулся назад на спинку дивана. На Ольгу он так и не посмотрел.
Ольга преодолела последние разделяющие их шаги. Она, конечно, не станет садиться к нему на колени, еще чего! Спишем на то, что это такая шутка. Работа у них нервная, всякое бывает. Ольга просто сядет рядом и попытается четко выяснить, что произошло сегодня вечером, что босс остался настолько недоволен ее работой, стоило ему только появиться в клубе. Так просто не увольняют с порога, Оля была уверена.
Но стоило приблизиться к бархатному низкому диванчику, как Воронцов резко сжал ее запястье, потянув на себя… Оля потеряла равновесие.
И через миг – бац! – она уже сидит у него на коленях, лицом к танцполу.
– Эээ… – только и сказала Оля.
Она попыталась обернуться, но бедрами вдруг ощутила то, от чего тут же замерла.
– Да, детка, поерзай еще немного, – прошептал босс.
Ольга так и застыла, больше не пытаясь шевелиться. Даже дышать боялась. В горле пересохло. В животе все сжалось в тугой комок нервов. А вот это уже не шутки.
– Тебе налить? – дыхание Воронцова обдало жаром шею.
Она кивнула быстрее, чем поняла, с чем согласилась. Здесь же нет воды! Здесь нет ничего, кроме чистого виски! А ей нельзя пить в таких обстоятельствах. Ни в коем случае!
Воронцов потянулся к бутылке. И так получилось, что он стиснул ее в своих объятиях, вжался грудью в спину, а рукой, словно случайно, провел по ее груди. Даже через одежду Олю прошило словно током.
Быстро чокнувшись с ней своим бокалом, Воронцов снова выпил, а Оля так и осталась сидеть на его коленях с бокалом в руке, ошарашенная тем, как заныла грудь под бюстгальтером. И еще более пораженная жаром, исходящим откуда-то снизу.
Что это с ней? Это из-за воздержания?
Но как теперь ей слезть с его колен и потом смотреть в глаза? Как начать говорить о работе после того, как она почти оседала босса, и ему это, судя по всему, даже понравилось?
Не способствуя решению щекотливой ситуации, Воронцов, как на зло, снова приник к ее спине, коснулся ладонями талии и сказал:
– До дна.
Чего?! До какого дна?
Он обхватил ее пальцы, в которых она сжимала позабытый бокал, и поднес к ее губам.
– Я ведь сказал, до дна.
И она сделала глоток.
Воронцов наполнил свой бокал и тоже выпил. Кажется, чей-то план прост до безобразия – надраться как можно быстрее. А какая же роль в этом безобразии отведена Ольге? Все-таки пусть и бывший спортсмен, но пьет Воронцов, как грузчик. Глушит элитный виски как дешевую водку.
В голове Оли зашумело. Ладно, пошутили и хватит. Она еще может списать происходящее на шутку. Вот только надо слезать с его колен как можно скорее и спасать репутацию.
Но босс вдруг прошептал на ухо:
– К черту прелюдию, ладно?
Рука Воронцова скользнула к пуговицам на рубашке, и Ольга дернулась, намереваясь положить этому безобразию конец, но в итоге – только опять поерзала на его коленях.
Воронцов держал крепко, а от движений ее бедер так хрипло застонал, что Оля вся покрылась мурашками. Да что с ней такое?!
Воронцов, не собираясь тянуть, просто разорвал на ней рубашку. Пуговицы разлетелись неоновыми горошинами по темной вип-ложе, и Оле казалось, что она видит каждую, как в замедленной съемке.
Приспустив чашечку ее бюстгальтера, Воронцов сжал сосок пальцами. Вместо зычного «Эй!», как ей следовало отреагировать после нагло порванной рубашки, у Оли вырвалось только томное «Ох!».
Все. Обратной дороги больше не было.
Хотя, наверное, она все еще могла отчитать его. Сказать, что это вы себе позволяете! Подскочить и вылететь из ложи, оправляя одежду, только вместо этого выдохнула:
– Да…
Ладони Воронцова скользнули по кромке юбки. В неоновом свете манжеты его рубашки прямо-таки приковали внимание Ольги. Казалось, она просто смотрит на все со стороны. Такого точно не может происходить с ней. Ведь этот мужчина только что провел ладонями по внутренней стороне ее бедер.
А ноги-то, ноги ведь до безобразия широко разведены!
Строгая юбка-карандаш не рассчитана на такое. Она задралась, обнажая ягодицы и крепления пояска для чулок.
– Покрути бедрами, детка, – велел он хрипло.
Разве он увольнял ее таким же голосом?
Она услышала короткий вжик молнии и какой-то шелест. Дернулась, но он схватил ее за руки и сказал:
– Не беспокойся, я сам все сделаю.
Стоп-стоп, а что именно сделает? На стол полетела квадратная блестящая упаковка. Оля уставилась на нее так, как будто в первый раз видела, но, разумеется, это было не так. Просто в голове не укладывалось. Это же надорванная упаковка от презерватива!
Секундочку, а где содержимое упаковки?
– Приподнимись, – прошептал Воронцов.
И так как Оля не сдвинулась с места, одной рукой он сам немного приподнял ее за талию. И никаких иллюзий больше не осталось.
Итак, босс собирается взять ее, прямо в клубе, пока прямо перед ними беснуется танцпол.
А она? Судя по тому, как у нее перехватило дыхание, она даже не против?
Воздух накалился до предела. Его ладони жалили, как пара раскаленных угольков. Воронцов касался ее так, будто перебирал пальцами струны.
Ольга бесстыже застонала, с тихой радостью осознавая, что сегодняшние неотрегулированные басы и громкая музыка, способны заглушить не только это, но и многое другое.
– Ох, – выдохнул Воронцов ей в шею. – Какая же ты узкая.
Впился зубами в ее шею, пока насаживал на себя, множа ощущения второй рукой.
Ладно, пусть доведет ее до оргазма, а потом она быстренько улизнет отсюда. И да, уж теперь ей, наверняка, лучше искать другую работу после такого.
Хорошо, что у нее безупречный послужной список и репутация. Хотя волноваться о репутации немного поздно, когда объезжаешь собственного босса.
Наверняка сам Воронцов вытворял такое не впервые. Обидно, конечно, но зато он про нее даже не вспомнит, когда все закончится.
Позволив Ольге самой выбрать нужный темп и скорость, Воронцов снова потянулся к виски. Не слишком ли много алкоголя? И сможет ли он вообще доставить ей удовольствие в таком состоянии?
К ее удивлению, пригубив стакан, он поднес виски и к ее губам. Она сделала глоток, не прекращая движения бедер. А после Воронцов, перехватив за подбородок, поцеловал ее прямо в губы.
Это был горький пряный и запретный поцелуй. Вопиющий для такой отличницы, как Ольга. Сносящий крышу покруче любого урагана. Она целовала его, пока двигалась на нем. А сам Воронцов, не прерывая поцелуя, вернул руку между ее ног, и она стонала в его рот, и голова кружилась от алкоголя и нехватки воздуха.
Перед глазами сверкали пятна света, и уже где-то вдали монотонно отбивали ритм неотрегулированные басы.
Воронцов взял свой ритм и управлял ею, сжимая и приподнимая бедра. Она всхлипнула, пытаясь, найти нужный угол.
– Какая ты отзывчивая, – прошептал Воронцов на ухо.
Его большой палец попал точно в цель, не сбиваясь с быстро заданного ритма.
И тогда она задрожала всем телом.
Все случилось слишком быстро, она это понимала. Это было не настоящее удовольствие, скорее быстрая и очень необходимая разрядка. Желание скопилось в ее теле, и достаточно было всего несколько правильных движений, чтобы она взорвалась громкими стонами, чересчур громкими, наверное, для тех, кто решил заняться сексом в публичном месте. Но было плевать.
Воронцов стал двигаться быстрее. Он брал ее жестче, грубо хватая за бедра. Наверное, останутся синяки. Но боль не была острой, только сильнее раздувала неутихающее удовольствие.
Каким-то иным, седьмым чувством, Ольга уловила разочарование мужчины, что он не может сменить позу и взять ее по-другому, а она тоже хотела бы развести ноги еще шире, почувствовать его всего внутри себя, так глубоко, чтобы испытать еще оргазм. И еще.
Но была только эта ночь, и только этот раз. В клубе. Быстро и в одежде. А потом больше никогда не видеться.
Несмотря на выпитый алкоголь, Воронцов кончил быстро. Ольге хотелось думать, что это она его так возбудила, и у него нет с этим никаких проблем. Хотелось верить, что у такого мужчины нет проблем с сексом. Хотя ей-то какое дело до этого, верно?
Потом она почему-то сама взяла его лицо в руки и нежно коснулась губ.
В этот раз Воронцов ответил на поцелуй несмело, как студент-первокурсник. Ах, ну да. Он же принял ее за клубную проститутку, а тем обычно не требуется нежных поцелуев после быстрого перепихона за деньги.
Но она уже не могла остановиться. Первая запустила язык в его рот, и этот поцелуй, пожалуй, был жарче тех, которыми принято обмениваться после секса. Этот поцелуй, словно приглашал начать все заново. И Ольга понятия не имела, почему целовала этого мужчину, которого ей надо отпустить навсегда, именно так – как будто у них впереди еще целая ночь. И может быть, даже не одна.
Он крепче обнял ее и притянул к себе, полностью отвечая на ее жаркие поцелуи. Она почувствовала, как его член шевельнулся внутри нее, словно вновь обретая силу. Воронцов несмело толкнулся к ней бедрами, как будто и сам был удивлен реакцией своего тела.
Ольга тоже повела бедрами. Сама задвигалась, не веря в то, что эта попытка приведет к какому-нибудь результату. Разве мужчинам не необходим продолжительный отдых после секса? Разве это возможно сделать это еще раз, сразу после первого раза?
Ее тело совершенно волшебным образом откликалось на его ласки. И самое удивительно, что, кажется, его тело поступало также.
Оля почувствовала, что снова заполнена полностью. Она не знала, плакать ей или радоваться. Она хотела его снова, хотя уже давно должна была, прихватив пальто, бежать из клуба.
– Раз такое дело, – прошептал Воронцов, едва двигая бедрами, – едем ко мне?
Глава 3. Есть идея
О боже.
Он ведь разоблачит ее тут же, стоит им выйти на свет. И какой будет его реакция, даже представить сложно.
Она молчала, закусив губу, а он, видимо, нашел свой способ убедить ее – медленно двигал бедрами, а потом вернул ладонь к ней между ног.
Ольга задохнулась от ощущений.
– Так что скажешь? – повторил босс.
Воронцов попытался вглядеться в ее лицо, но Ольга отвернулась в другую сторону, позволяя локонам спрятать горящие щеки.
– Назови свою цену, – продолжал настаивать Воронцов. – На всю ночь.
Черт его раздери, она ведь должна вернуть себе должность! Только и всего. А этот пожар внутри никак не вписывался в ее планы. И времени на размышления нет, не успеет оглянуться, как легкий аллюр на диване снова превратится в страстный галоп.
А что… Если?…
– У меня есть идея, – прошептала Ольга ему на ухо.
– Хорошо. У меня тоже есть несколько идей о том, чем мы займемся этой ночью.
Он раздвинул ее ягодицы и провел пальцами. Дыхание сбилось, а сердце пустилось вскачь. Хотела бы она испугаться или возмутиться, куда там! Все силы ушли на то, чтобы не изогнуться со сладким стоном.
– Давай выслушаем сначала твою идею. Говори.
Как ему вообще удается разговаривать, когда он все еще в ней и его движения становятся все настойчивей, а руки не останавливаются ни на миг?