О да, профессор!

Глава 9. Маргарита

      Ну вот что вы за человек, Матвей Александрович?

      Вроде только-только улыбаться стал, презрительно-перекошенное выражение лица даже исчезло. Так ведь нет, сразу провел между нами черту. Вы, мол, Маргарита, губу не раскатывайте, но ваш первый минет в зачет не идет!

      Да как вообще можно такое говорить сразу после?! Я старалась! А он даже в таком состоянии с глупой улыбкой на губах про курсовую ввернул. Все достижения перечеркнул, гад с опытом. Конечно, что ему одна неопытная девственница! Ничего выдающегося, бывало и лучше.

      И чтобы я после этого никуда не пошла? Ага, щаз! Влетела домой и стала собираться так, как будто от того, какой я буду в клубе, зависела моя жизнь.

      Скрабы, увлажняющие крема, маска для волос, маска для лица, ванночка для ногтей. После всего волосы аж скрипели, а кожа благоухала. Настал черед макияжа, и я воплотила на своем лице все лучшее, на что только была способна.

      Сначала выбрала джинсы и топ, но нет. Это все-таки клуб, а не пикник с шашлыками. Платье и каблуки. К тому же там будет теплее, чем на зачете у Мефистофеля.

      А еще я не могла не думать о том, что было на кафедре. Его лицо, его взгляд… Я заводилась с пол оборота, стоило вспомнить его потемневший жадный взгляд сверху вниз. Или его пальцы в моих волосах.

      Это не было противно, как мне казалось раньше, хотя и сложно: дышать носом, синхронно двигать руками и губами. Даже щеки болели, как будто я хохотала, а не стояла на коленях перед преподавателем.

      «– О да…», – вспомнила я полустон Мефистофеля, и меня окатило жаром, как в раскаленный полдень.

      Чисто теоретически… Да, я была бы не против, если бы именно он стал моим первым. Но только теоретически! Всего лишь ни к чему не обязывающие фантазии, потому что представить как в реальности он таранит меня этим своим…

      Ух! Должно быть, это больно, черт возьми.

      Ну вот. Хоть опять в ледяной душ.

      Значит, платье. И покороче. Все равно полыхаю с головы до… хм, ног. Короче, не замерзну.

      Подхватила кожанку поверх черного платья на бретельках и пошла шагом до метро, размышляя о том, может быть, все-таки поменять куратора? Мефистофеля я выбрала все-таки назло, но может быть, не стоит испытывать судьбу? Оперативно сдам хвосты и переведусь на журфак и тогда поминай, как звали. Ведь что у нас с ним? Какая-то ерунда, честное слово. Он для меня сплошной порок и соблазнение, а я как та, невинная Гретхен, просто хочу быть счастлива.

      Вряд ли это будет просто, если речь идет о Мефистофеле. У экзистенциальных интровертов никогда не бывает просто, да и какие могут быть отношения у профессора и студентки?

      Ему ведь сколько?… Двадцать восемь, кажется, а мне скоро девятнадцать. Он не старик, конечно, но ему ведь почти тридцатник! Ох, ужас.

      С другой стороны… Вот они, мои одногодки. Я замерла через дорогу от клуба, глядя, как Азаров мутузит в шутку другого долговязого паренька, кажется, из параллели. Видимо, изображал навыки боевых искусств. Что за позер! Рядом стояли другие: щуплые, худые, нескладные какие-то.

      О да. С такими я еще лет десять девственницей ходить буду. Особенно, учитывая, что в ближайшее время мне не по силам забыть тот поцелуй с Маратом.

      А смотрят на меня как? Аж трясутся, глядя на короткую юбку. В сердцах закатила глаза. С такими только в монастырь.

– Слышь, Юльк, а ты когда в первый раз? Ну с парнем… – ткнула я под ребра подругу, когда мы в первый раз ушли попудрить носик.

– Так летом все и было, я ж тебе рассказывала. Мы типа по грибы ушли, – хохотнула она, доставая помаду.

– И как?

– В смысле? – удивилась она.

– Как это, когда в первый раз?

– Ой, в первый раз это обычно никак. Надо потом еще несколько раз, чтобы войти во вкус.

– Еще несколько раз?!

– А чего ты так живо интересуешься, Ритк? – пригляделась подруга. – Приметила кого-то? Кого? Скажи, скажи! Тот Инокентьев из параллельной, да?

– С носом, как у орла? Чтобы он меня заклевал во время поцелуя? Нет, ты что, Юльк!

– А кто тогда у тебя на примете? Иначе с чего бы тебя интересовал первый раз.

– Да просто… – развела я руками. – Чисто теоретически.

      Но Юльку это не проняло.

– Ага, как же. Вижу я тебя насквозь. Но если не хочешь, то не говори пока. Главное, Ритк, не как оно в первый раз, главное с кем. И уж точно не стоит это делать в клубном туалете.

      И эта туда же.

– Да я и не собиралась сегодня, – проворчала я. – Просто интересно.

      Мы вместе вышли в зал, где прилично прибавилось народу. На танцполе было не продохнуть. И было действительно жарко, как я и думала. Не прогадала с легким платьем.

– Надо же! – заорала мне на ухо Юлька, перекрикивая басы. – Глянь-ка, кто там у барной стойки решил тряхнуть стариной!

      Я проследила за ее взглядом и окаменела.

      Мефистофель стоял, небрежно облокотившись о стойку, с бокалом в одной руке и ленивой улыбкой на лице. А перед ним, взяв в капкан своих рук, стояла женщина.

      И именно ей этот чертов Мефистофель улыбался так, как никогда не улыбался мне.

      Я, значит, уже мысленно с девственностью распрощалась, а он другую на моих глазах кадрит?!

– Боже мой, – зашипела Юлька, – это же одна из «Серебра», Ритк! Мы обязательно должны с ней познакомиться!

– Что?! Нет!

– Да-а-а, подкатим сейчас к Мефисто, спросим, что-нибудь по семинару и он нас невзначай ей представит! Отличный план! Идем, сделаем по глотку для храбрости. Может, не свалят к тому времени.

      За столом уже разлили вино для девочек и водку для мальчиков. После тоста и дружного перестука, опрокинула в себя красную кислую бурду и кивнула Юльке. Идем, мол. Та покосилась с удивлением на мой пустой бокал и на свой, который она едва пригубила.

      Азаров, от чьего зоркого взгляда не укрылась моя пустая тара, тут же подхватил бутылку и снова мне налил. А после потянулся своими ручищами ко мне. Собиралась вывернуться, но тут Юлька ойкнула:

– Демон идет!

      Я развернулась на месте и чуть не задохнулась от его наглости. Он еще и эту силиконовую блондинку за собой тащил! Ну что за человек!

      Воспользовавшись моей заминкой, Азаров тут же усадил меня к себе на колени. В горле пересохло, я потянулась к стакану, отхлебнула и закашлялась.

– Ну ты чего, ыыыы, – промычал на ухо Марат. – Это же водка, Рит.

      Так что, когда Мефистофель подошел со своей силиконовой подружкой здороваться, я была «звездой» этого вечера: из глаз хлынули слезы, пищевод меня проклинал, а я быстро работала челюстями, пытаясь зажевать долькой лимона этот мерзкий вкус водки.

      Красавица, что и говорить. Мефистофель окинул меня презрительным взглядом с головы до ног, улыбнулся Азарову и поздравил того с днем рождения. Пожурил нас, чтобы мы много не пили.

      Юлька в этот момент во все глаза глазела на его силиконовую куклу, все ждала момента, наверное, как бы попросить автограф.

      А той явно наскучили пьяные студенты, так что она повисла на плече Мефистофеля и мурлыкнула:

– Идем, Матюш.

      Я сорвалась с колен Азарова пулей. При этом толкнула Мефистофеля в плечо. Разумеется, чисто случайно.

      И услышала, как быстро заговорила Юлька:

– Ой, а можно ваш автограф?

      Дальше я ни черта не слышала из-за бешеного сердцебиения, но бежать и некуда было. Путь перегородил танцпол. Ох, это же ее песня как раз. Той самой силиконовой куклы!

      Уверена, с такими-то губищами она проглатывает, наверное, до основания!

– Девушка, вы танцуете? – выдохнул мне на ухо Азаров, моментально всю облапав.

      Да что за день такой! Еще и платье это, какая-то ночнушка на бретельках, а казалось таким красивым поначалу. Что поделать, если не предполагала, что придется соревноваться с гламурной Барби.

      Я уронила голову на плечо Азарову, потому что танцпол стал кружиться. Лучше бы я как следует поела вместо того, чтобы марафет три часа наводить.

      Танец кончился, но на смену Марату вдруг пришел Инокентьев с холодными руками. Танцую ли я? Да что мне остается! Покрутила головой, снова нашла Мефистофеля у бара. Смотрит. По лицу не понять, о чем думает. Наверно о том, как хорошо, что у него с такой, как я, не зашло все слишком далеко.

      Ему двадцать восемь, Ритк. У него этих Барби было вагон и маленькая тележка. И все, наверное, думали, что он их единственный и на всю жизнь.

– Пойдем, горло промочим? – прогудел Инокентьев.

– Ага.

      Вечер настиг своей кульминации. Музыка стала оглушительной, а бутылки сменяли друг друга. У Марата снова откуда-то появилась фляжка, все с тем же коньяком, как будто мало было крепких напитков. Пришла вся группа, и у стола теперь было не протолкнуться.

      И все, – проклятье, абсолютно все! – обсуждали подружку Мефистофеля, как будто больше не было других тем на повестке дня. Парни завидовали «буферам, которые Мефистофель сегодня ночью будет лапать», а девчонки во всю обсуждали ее платье.

      Меня замутило. Я опять решила свинтить в комнату для девочек, но по дороге меня снесло черное торнадо по имени Мефистофель. Он вжал меня в какой-то темный закуток между гардеробной и спуском к туалетам и процедил мне на ухо:

– Что ты творишь, Марго?

– Я? – проскулила я, обмирая от его запаха и его близости.

      Ну почему, почему только рядом с ним меня так «торкает»?!

– А одежда? Что это за платье на тебе? – выдохнул он мне в шею, цепляя пальцем лямку.

– Знаете, что? – отрезала я, но потом запнулась. Хотела сказать о многом, но голова шла кругом, а язык заплетался. И вышло только ткнуть его пальцем в грудь и сказать: – Шли бы вы, к этой! Своей!

– Ревнуешь, девочка? – прошептал он, ведя подушечками по моим ключицам. – А чего тогда сидишь у них у всех на коленях? Чего обжимаешься? Думаешь, я железный?

      Опустила руку, стиснула его через одежду и кивнула.

– Да.

      Кое-что под моей рукой точно было твердым, как железо.

      Мефистофель нахмурился, перехватил мой подбородок и вгляделся в лицо.

– Боже мой! Ты же набралась, Маргарита! Марш на выход!

      Я фыркнула.

      На большее была не способна, но он и так понял, что, во-первых, не имеет права говорить со мной в таком тоне. Во-вторых, никуда я с ним не пойду и, вообще, его там уже буфера заждались, это в-третьих!

– Я тебя в таком состоянии не оставлю, – процедил он, до боли сжимая талию.

– Да не переживайте! – Я указала на себя руками: – Все это и так вам достанется, Матюша Александрович. Не стоит у меня на других, вот хоть тресни. Почему так? Вы же умный, книжки пишете! Скажите, почему я хочу только вас?

– Почему? – повторил он, все еще вжимая меня в стену своим телом. – Об этом определенно не стоит говорить сейчас, когда ты в таком состоянии, Марго.

– Как будто вам есть до меня дело, – покачала я головой и всхлипнула: – Я, между прочим, старалась сегодня, а вы… «Не буду писать за вас курсовую!» Бессердечный вы, Мефистофель! Все, пустите!

– Нет, Марго, идем со мной. Я отвезу тебя домой. Тебя нельзя оставлять здесь в таком состоянии.

– Можно. Да и вон там ваша резиновая уточка вас ищет.

– Что? Кто? – Матвей Александрович обернулся.

      А блондинка запнулась при виде нас, и при этом еще сильнее надула губы. Это, видимо, означало, что мыслительный процесс запущен, идет анализ полученных данных, ждите.

      Я сбросила руки Матвея Александровича и помчалась к своим. Но мои вдруг перехватили меня раньше.

      Азаров снова решил задушить своими объятиями, а потом потащил за собой, пока я пыталась понять хоть слово, но он снова перешел на родственный неандертальцам язык. И раньше, чем я опомнилась, передо мной уже распахнулась дверь такси.

– А где все? – выдохнула я, но Азаров уже влетел в машину следом.

      Дальше опять пошел непереводимый сленг палеолита, из которого я с трудом поняла, что все уехали за продолжением банкета, потому что деньги кончились, и решили продолжить на съемной квартире.

      Что ж. Сбежала от демона и ладно.

      Азаров кое-как назвал адрес, вдавил меня в противоположную дверь. Но я даже возмутиться не успела, Марата вдруг как ветром из салона сдуло.

      От крика таксиста в ушах зазвенело:

– Эй, вы что себе позволяете! Я ведь уже тронулся с места!

– Маргарита. Немедленно. Выйди. Из. Машины.

      Я моргнула. В открытой двери машины стоял Мефистофель и протягивал мне руку.

      А почему он со мной так медленно разговаривает? Все такие странные сегодня.

– Дазданья, – сказала я таксисту. И полезла на выход.

– Меф… Матфей… – пытался вспомнить человеческий язык Азаров, но отчество демона давалось с трудом.

      Такси газануло и сорвалось с места, а Мефистофель вдруг сгреб Азарова за одежду и процедил:

– Даже думать о ней забудь.

– Да я же ничего! Она сама целоваться полезла! Ну я и подумал…

– Знаю я, о чем ты думал, – отрезал Мефистофель. – Возвращайся к друзьям, Азаров. И забудь о том, что здесь было. Ясно?

– Да как не ясно… Предельно ясно, что это вы сами на нее глаз положили.

      Я хотела петушиные бои? Получите, распишитесь.

      В тот же момент Марат замахнулся, но у Мефистофеля было одно существенное преимущество: он был трезвым, так что легко увернулся. А Марат потерял равновесие и уткнулся ладонями в мокрый асфальт. Тряхнул головой.

– Все, все, понял. Сами с ней возитесь. Ухожу, – пробормотал он, поднимаясь на ноги.

      Выписывая зигзаги, Марат поплелся обратно в клуб.

– Ээээ… – протянула я.

– Лучше молчи, – отрезал Мефистофель. – И марш в машину!

Глава 10. Матвей

      Дернул же меня черт потащиться в этот проклятый клуб. Зачем я услышал название, пока шел мимо ее одногруппников? Наверно, потому что настроил уши локаторами и улавливал каждый звук. Зная, где будет Марго сегодня ночью, я уже не мог сидеть дома и не думать о ней. Дурная же девчонка. Наделает глупостей. Обязательно наделает.

      Я не хотел за ней следить, честное слово. Домой приехал, даже что-то себе приготовил, а не заказал, сел за ноут, открыл чистый лист и честно пялился в него полчаса, а потом оделся и поехал. Невозможно же, черт подери!

      Я так начну писать эротические триллеры про ревнивого недолюбовника. Вряд ли Бруштейн издаст подобное. Скорее пинка оформит под зад и неустойку выше Останкинской башни.

      Я крутил руль, думая по дороге о споре и том, что случилось сегодня в кабинете. Это же не считается? Я не спал с ней. Формально пари не профукал, все нормально. Нормально же?

      Однозначного ответа на этот вопрос я не нашел. Да и был ли он?

      Неоновый город освещал мой путь до «Закси». Весьма популярный ночной клуб, но с демократичным подходом к фейсконтролю. Он славился диджеями и студенческими вечеринкам по будням. Я бывал там раньше, если хотел испытать судьбу. Уйти из «Закси» можно было как со смазливой студенткой, так и с кем-то из селебрити. Все они охотно флиртовали и почти сразу соглашались сбежать туда, где потише.

      Сегодня я не собирался никого снимать. Я и быть там не должен был, но долг звал. Кому и чего я задолжал – хрен разберешь, но проследить я был обязан.

      Найти Марго не составило труда. Они сидели шумной компанией, и она любезничала, улыбалась, флиртовала с каждым парнем. Заноза, а не девчонка. Я занял пост у стойки, потягивая минералку с лимоном, не отводя глаз от студентов.

      Повод. Мне нужен малейший повод, и просто выведу ее отсюда. Плевать, кто и что подумает. Знаю я эти студенческие попойки. Но Марго вроде бы не нажимала на алкоголь. Я даже заподозрил наличие у нее здравого смысла. Она встала и пошла с подружкой к уборной. Я отвернулся, чтобы взять еще воды и тут же попался в плен.

      Марианна. Вот так встреча. На ее месте я бы не стал так улыбаться после весьма сомнительной ночи, которую мы провели… Эээ, лет сто назад. Оргазм она имитировала, сиськи и губы – тоже. Не удивлюсь, если и пела под фанеру, но это пусть останется между ней и детьми, которые фанатеют от безголосых певичек. Фальшивая со всех сторон. Зачем я тогда ее завалил? Был пьян? Польстило? Где мы встретились? Здесь? Да, кажется, была презентация, и она пела.

– Матюш, привет. Сто лет… Ты где пропадаешь? – заворковала она, расцеловывая меня в обе щеки, а потом еще и в губы прицелилась.

      Я не успел увернуться, лишь смазал поцелуй, не позволяя ей вытереть о мое лицо всю помаду.

– Некоторые из нас иногда работают, Мари, – кривовато ухмыльнулся я.

– О, какие глупые вещи ты говоришь!

      Она расхохоталась, запрокинув голову. О, и зубы, кажется, новые вставила. Прелесть какая. Теперь я не мог перестать на них пялиться, гадая, виниры это или керамика.

      Марианна щебетала что-то про концерты и собственную занятость, выступления у банкира, где все ели и не ценили их песни. Я вроде бы улыбался и кивал, но смотрел сквозь нее, продолжая ждать Марго. Левицкая вернулась и сразу начала творить какую-то невероятную чушь. Ладно прежние улыбочки и немного вина, но теперь она хлестала залпом и уселась на колени имениннику, потянулась и к его рюмке.

      Головой, что ли, в туалете о кафель ударилась?

      Я не мог не подойти к ней. Хотя бы для устрашения. Пусть очнется уже. Но мое появление не произвело стоп-эффекта, наоборот. Она пошла танцевать и обжималась с приятелями, вынося мне мозг. Все это усугублялось трескотней Марианны, которая прилипла ко мне как жвачка к ботинку. Ее, похоже, не на шутку завела моя новая должность. Неужели препод это сексуально? Вот бред.

      Чудом отделавшись от нее, я перехватил Марго у уборной.

      Не хотел ее трогать, просто поговорить, вразумить, но хмельное дыхание и детские упреки разбудили во мне страсть и нелепую радость. Оказывается, она просто ревновала. Видела меня и злилась. А еще злилась на ту ремарку о курсовой. Блин, а я ведь пошутил. Мнительная девчонка.

      Все это действо усугубилось появлением Марианны. Я так опешил, что позволил Марго улизнуть, и сам завяз в нелепой сцене разборок.

– Ты совсем охренел, Тойфель, – почти кричала Марианна. – Меня на малолетнюю дуру променял? Суденточки тебе нравятся? Как низко ты пал, Матюша. А я думала…

– Не думай, Мари, тебе не идет, – обрезал я поток ее причудливых выводов, развернулся и пошел в зал.

      Марго не было за столом. И за стойкой – тоже. На танцполе я ее опять не нашел. Вся их компания рассосалась. Я вышел на улицу и увидел, как Азаров заталкивает ее в такси. На его лице было столько всего написано. Триумф и предвкушение прежде всего. Он поимеет эту косую дурынду, и сам не вспомнит толком.

      Дети, мать их.

      Недолго думая, я просто вытащил из такси сначала его, а потом Левицкую. Пацан что-то мямлил, даже пытался меня ударить, но был настолько невменяем, что самоликвидировался в итоге.

      Вряд ли он завтра вспомнит что-то. Домой доедет и то счастье.

      Я подхватил Маргариту и повел к машине.

– Какой же ты охреневший, Тойфель, – бормотала она злобно, теряя всякое уважение. – Катился бы уже…

– Сейчас покатимся вместе, грубиянка, – ответил я, нащупывая брелок от сигналки.

      Машина встретила нас приветственным писком, и я сам усадил Маргариту на переднее сидение, пристегнул.

      Ох, только бы ее не стошнило.

– Выдрал свою силиконовую соску, м? Чего ко мне тогда привязался?

– А черт знает, – честно ответил я. – Но вот совсем не хочется, чтобы ты завтра проснулась не пойми с кем и не пойми где.

– Тебе-то какое дело, с кем я сплю? И где.

– Считай, это входит в обязанности куратора. Я забочусь о своих студентах.

– Балабол, – всхлипнула она.

      Плачет что ли? Вот же дерьмо. Влип. Как же я влип, господи. Слава богу, до дома Маргариты было не так далеко. Я собирался утешить ее как только приедем. Да и она притихла, глядя в окно. Я думал, смотрит на огни, а оказалось, что задремала. Нет, даже не задремала, а заснула. Крепко. Это я обнаружил, когда припарковался.

      Попытки разбудить не увенчались успехом. Я потряс ее и даже по щекам похлопал. Маргарита не реагировала, только забормотала что-то, отталкивая мои руки.

      Приплыли.

      И чего мне делать?

      На заднем сидении валялась ее сумочка. Я порылся в ней и нашел паспорт. Прописка совпала с местом проживания. Я мог выволочь Марго из машины, поставить у двери и позвонить в звонок. Родители ей, конечно, устроят.

      Я поморщился, вспоминая, как меня пилила мать за подобное. Девчонке достанется и того больше. Нет, не надо ей домой. Убрав обратно паспорт, я достал ее мобильный, нашел в контактах номер матери и написал смс.

      Останусь у подруги. Не волнуйся.

      Выруливая обратно на шоссе, я уверял себя, что это нормально. Как иначе? Не мог я ее оставить в таком состоянии, просто не мог. А куда везти? Не к подружке же. Где я ее найду? Да и не особенно питаю доверия к этой компашке филологов. Пусть у меня выспится, а завтра утром едет домой.

      На светофоре я разложил ее кресло, чтобы было удобнее, невольно залюбовался. Все же она совсем другая, когда надевает платье. В кедах и джинсах тоже миленькая, но эти открытые ноги просто с ума сводят. Я едва сдержался, чтобы не погладить коленку или лучше бедро.

      Притормаживай, Матвей. Не хватало еще облапать спящую пьяную девственницу. Это для Азарова нормально, а мне уж точно не к лицу и не по возрасту домогаться бессознательной особы. Вот очнется и…

      И ничего не будет, тут же возразил я сам себе. Домой поедет. Лучше даже отвезу, чтобы точно без приключений.

      Но эти самые приключения застали нас у меня в квартире. Сначала все шло нормально. Я втащил Маргариту в лифт, потом домой, уложил на кровать, но она тут же резко села, прижав ладонь ко рту.

– Туалет… – разобрал я ее сдавленный голос через пальцы.

      Пришлось снова хватать и тащить в уборную. Не очень успели. Большую часть доблестно принял на себя унитаз, но она перепачкала руку и даже на платье попало. Меня бог миловал, но впечатлений хватило с лихвой. Бросить Марго я не мог. Не в ее состоянии. Стоял рядом, держал волосы, гладил по спине.

      Едва содержимое желудка было отправлено в канализацию, она снова начала оседать.  Сто процентов, отрубилась бы на кафеле, если бы я не поднял. Пришлось держать над раковиной, помогать смыть руки, лицо.

– Какая же жопа, – промямлила Маргарита. – Больше никогда не буду пить.

– Зачет вам автоматом за такое открытие, Левицкая, – не сдержался я.

      Вряд ли она меня слышала.

      Представив, что было бы, не вмешайся я у клуба, стало дурно. Вряд ли Марат был бы в состоянии ей помочь.

      От Марго пахло рвотой, и я принял волевое решение снять с нее платье. Это было нелегко, но я справился. Перестать глазеть на ее грудь, ножки и то место, которое прикрывали минималистичные трусики – то еще испытание. Я справился и с ним. Отыскав в чистом белье черную майку, нарядил в нее свою внезапную гостью.

      Решение спать рядом продиктовано здравым смыслом, разумеется. Ее же опять может тошнить. В таких случаях, кажется, ставят тазик у кровати. Тазика у меня не было, но нашлось ведро. Пристроив его на полу, я прилег рядом, соблюдая дистанцию.

      Поразительно, но даже после всей этой вакханалии я с трудом держался на расстоянии. Пространство между нами казалось мне пропастью, мучительным препятствием. Я лежал без сна, стараясь совладать с собой. Беспокойный сон, наконец, настиг, но очень скоро я проснулся, понимая, что прижимаюсь к Маргарите, и мой член сладко ноет, требуя более тесного контакта.

      Воевать с ним и собой у меня не было сил. Я приказал себе спать, зная, что утром стояк будет просто адским. Но у меня же есть верное средство – утренняя прохлада и пробежка.

Глава 11. Маргарита

      Мне снилось, как я сдаю зачет профессору Тойфелю. Ну как сдаю… Сценарий тот же: я ничего не знаю, а он из-за этого жутко бесится. И распластав на столе в аудитории, берется перевоспитывать.