Вернуть дракону крылья. Книга 2

В свое время я задалась правильным вопросом: а как, собственно, Вайс создавал драконов из ничего?

И ответ был прост.

Ритуалы Повелителя Культа были направлены на уничтожение стихийных прислужников, а противоестественные природе сплавы привели к тому, что драконы получались довольно неказистые, особенно первые, но зато умели управлять сразу несколькими стихиями, чего не умели остальные.

Не все эксперименты Вайса выжили. Другие были настолько неполноценными, что так и не смогли подняться в небо. Но неудачи его не остановили. И пока Корона ради крыльев и неба убивала живых людей, Вайс уничтожал безмолвных и покорных прислужников.

Они никогда не дали бы ему достойный отпор.

И все из-за Сердца.

Тысячелетия назад Гийлир создал Сердце, а стихии присягнули на верность шаманам этого мира. Отныне стихии целиком и безоговорочно подчинялись драконам, а значит, никак не могли противостоять Вайсу. И он тоже знал об этом.

Вайс собрал под своими стягами фанатично преданных ему шаманов и убивал тех, кто задавал вопросы или осознавал, какие, собственно, у их действий могут быть последствия. Он не собирался ни перед чем останавливаться.

Однако стихийники были фундаментом этого мира, и пусть их было много, это не значило, что их можно безнаказанно уничтожить для этого мира.

Именно на месте погибших стихийников и образовалась Пустота.

Сначала она была неопасной, и стихии умудрялись сдерживать ее собственными силами. Иногда Пустота развивалась медленнее, иногда быстрее, но со временем аппетиты Вайса только росли.

И теперь его стараниями Пустота окрепла настолько, что стала реальной угрозой миру не только стихий, всему миру драконов. А ослабленные Вайсом стихии больше не могли противостоять ей самостоятельно.

Вайс о существовании Пустоты знал, поскольку сам ее и породил. Но не считал ее угрозой, как и мою роль во всем этом не видел, это Гийлир постарался.

Вайс только знал, что моя судьба как-то связана с Пустотой. Это знание было ему на руку – он был уверен, что я умру. А значит, было проще простого заставить Эрика сделать то, от чего он всю свою жизнь отказывался.

Просто так уничтожить Сердце, чтобы разорвать прежний договор с шаманами и вывеси стихии из-под удара, Гийлир тоже не мог.

Достоверно предвидеть будущее могли только действительно сильные шаманы. Такие, как Вайс. Перед их внутренним взором мелькали картинки, и опытные шаманы могли следить за вариативностью событий одновременно во всех направлениях: за прошлым, будущем и настоящим.

Примерно то же самое он проделал в карете, когда я посчитала, что Вайс читает мои мысли. На самом деле, он просто видел наш разговор наперед перед глазами и отвечал за секунду до того, как я успевала произнести вопрос.

Маленькая, но эффектная хитрость.

И даже, когда он рассказал Эрику, что «моя судьба зависит от Пустоты», он был до невозможного прав, просто сам еще не знал этого. И вряд ли узнал об этом теперь.

– Почему же ты не обратился за помощью к королеве? – спрашивала я Гийлира. – Драконам? Зачем действовать через меня, пришлую попаданку, которая только вчера узнала о существовании стихийной магии?!

Черные змееподобные татуировки на плече Гийлира приходили в движение, а сам он смотрел куда-то сквозь меня. Снова выбирал варианты развития событий, как каналы в телевизоре. Ведь, казалось, зачем готовиться к битве, если можно сразу угодить в будущее, подглядеть события и справиться с противниками так, чтобы победа точно осталась за нами?

Но после Гийлир опять смотрел на меня и говорил:

– Мне нужен Эрик, а ему можешь помочь только ты. Ты – наш единственный вариант, в котором у нас есть хотя бы какой-то шанс на будущее. Поэтому хватит болтать и возвращайся к тренировкам со стихиями. Повторяем все заново, Марина!

Я бы не назвала тренировками то, что происходило между мной и стихиями. Скорее это было избиение младенцев. Потому что слушались меня стихии примерно так же, как старшеклассники молодую учительницу.

Одним словом – никак.

Если я обращалась к огню, мне отвечала вода. Если просила землю исторгнуть из себя гору, она обязательно оказывалась вулканом. Действующим, конечно.

Стихийные пакостники, отвечая на мои приказы, успевали вредить не только мне, но и друг дружке. Не раз я оказывалась по колено в кипящей лаве, пока сверху на меня обрушивался ледяной дождь.

Даже эти примитивные силы, с которыми приходилось иметь дело, не желали сотрудничать между собой, и я с трудом представляла, каково было Эрику, когда все шесть могущественных стихий этого мира оказались в его теле.

Управляясь с одной, нельзя было ни на минуту не терять концентрацию. И хотя мне было доступны только три, я не справлялась даже с ними. Если я единственный шанс для этого мира, то у меня для него плохие новости.

После того, как я одним глазком заглянула в прошлое Эрика, Гийлир усилил мои изматывающие тренировки, посчитав, что у меня слишком много свободного времени, раз я успеваю тратить его на ревность.

Именно Гийлир создавал буквально из ничего тренировочные моря, горы и пустыни, но даже эти иллюзорные пейзажи умудрялись надрать мне зад. И я совершенно не представляла, как справляться с ними в реальных условиях.

Стихии ни во что меня не ставили. Им было плевать, что я вообще-то собираюсь спасать этот мир.

Снова и снова я требовала, чтобы посреди пустыни заструился ручеек, но вместо этого там вырастали горы. Или случались обвалы. Или песок, черт возьми, вспыхивал. Что угодно, но никакой реки. Выкуси, Марина!

– Почему они так поступают со мной?! – бушевала я.

– Лояльность стихии еще надо заслужить, – отвечал Гийлир.

А я ее, видимо, не заслуживала.

– Мы только теряем время! Там Лиза в Чертоге! – орала я, пиная песочные барханы. – Пусть со стихиями разбираются шаманы, Эрик, кто угодно! Почему я?!

– Еще раз, – только и отвечал этот бессмертный упрямец.

В Безвременье, как не трудно догадаться, не было Времени. А с ним не было и деления на привычные мне земные сутки.

Здесь не было закатов, ночей и восходов. Не было ничего, что хоть отдалено напоминало течение времени. Тут я могла тренироваться постоянно, беспрерывно, не испытывая усталости, поскольку в каждое мгновение Времени я была все той же, какой только попала сюда.

Сложно, знаю. Мои мозги просто плавились от нестандартности происходящего, а выходки стихий прямо-таки доводили до белого каления.

– Не выходит! – орала я.

– Еще раз, – кивал этот невозмутимый тиран.

– Я не могу одна! Это Эрик помогал мне справляться со стихиями!

Гийлир только криво ухмылялся.

– О, я видел, как именно он тебе помогал. Но теперь его здесь нет, так что еще раз, Марина!

И все повторялось.

И обрушившиеся на меня скалы, и водопады, которые могли разверзнуться прямо над моей головой.

И много, чертовски много огня.

– Еще раз! – командовал он, снова меняя декорации.

– Сколько времени прошло на самом деле? Где сейчас Лиза? Где Эрик? Успеем ли мы ее спасти?

Гийлир только пожимал плечами, пока однажды не ответил:

– А попробуй найти что-нибудь во Времени сама.

А после растворился в серебристом тумане, оставив меня одну.

Глава 2

Свет факела выхватил из темноты женскую фигуру за прутьями решетки. Цепи звякнули, когда Эрик поднял голову.

– Этель? – прохрипел он, сплевывая кровавую слюну. – Уходи. Ты совершаешь ошибку, когда вот так приходишь ко мне.

Этель упрямо тряхнула темно-красными длинными волосами.

– Отныне я королева, Эрик, если ты забыл, и могу творить то, что посчитаю нужным, – она провернула ключ в замке и отворила дверь темницы.

Глаза Эрика расширились, когда королева шагнула в его темницу и опустилась перед ним на колени. В ее руке блеснул еще один ключ, и она избавила его от наручников.

Хотя Эрик был свободен, он так и не сдвинулся с места.

– Не надо, Этель. Макон не простит, если узнает, что именно ты освободила меня.

Королева легко поднялась с колен и, придерживая длинную юбку, первая шагнула к распахнутой двери.

– Плевать на Макона. Ты был обещан мне, Эрик. Не думай, что тебе удастся скрыться от меня так просто. Или храбрый буревестник струсил?

Эрик поднялся с пола, поравнялся с девчонкой, на голове которой теперь сияла корона, украшенная рубинами. Он помнил ее другой. С измазанной любимой черникой мордашкой и всю в веснушках от ярких солнечных дней.

С ранних лет он подшучивал над девчонкой с ярко-рыжими волосами, которая с рождения росла рядом с ним в Чертоге. Дочь огненной стаи, ее пророчили ему в жены, а он кривился, слыша эти предсказания. Шаманы проверяли связь истинной пары только после дня, когда к девушке приходили первые лунные дни. Так что им обоим оставалось только ждать.

Но разве может эта рыжая задира с изодранными коленками стать парой гордого буревестника? Да никогда на свете!

Эрик часто подшучивал над ней, что очень скоро узнает, везде ли она такая же ярко-рыжая. Она всегда становилась пунцовой после этих слов.

Но когда Этель стала взрослой девушкой, все изменилось. Эрик больше не был тем, кто наследовал Трон, и больше не стоило мечтать о браке с ней.

Этель стала действительно самой красивой женщиной, какую он когда-либо знал, а еще самой безрассудной. Чего только стоил этот поступок: явиться среди ночи в темницы, чтобы освободить его.

– Так ты идешь со мной? – спросила она, сверкая зелеными глазами.

Она коснулась его ладони и провела подземными коридорами, которые помогли нападавшим вовремя проникнуть в Чертог и остановить короля-буревестника. Именно отец Этель вел армию против того, кого когда-то считал своим другом. Он погиб на подступах к Чертогу, но верные соратники короновали его дочь. Ведь с детства ее готовили к тому, чтобы быть королевой.

Все кругом были уверены, что наследник трона и дочь огненной стаи истинные друг для друга. Даже звезды предсказывали их свадьбу мудрецам, а шаманы видели эти события в потоках Времени.

Вот почему этой ночью Эрик шел к Сердцу Стихий вместе с Этель, не ощущая волнения. Он не рассчитывал на другой ответ артефакта.

Они вошли в главную залу Чертога, откуда в прошлый раз Эрика вынесли на руках, истекающего кровью. Он думал, что никогда больше не войдет сюда, но вот он снова здесь, поднялся из казематов под Чертогом. И стоит в десятке шагов от пустого Трона, который слишком велик и массивен для такой хрупкой рыжеволосой девчонки, как Этель.

Сердце Стихий было сферой с шестью гранями, а внутри него пульсировала сила, которая с каждым ударом, напоминавшим биение сердца, окрашивала хрупкий артефакт в разные оттенки. Раньше чистая поверхность Сердца была идеально-прозрачной, но теперь на ней темнели уродливые трещины.

Могущественный артефакт, который едва не отнял его жизнь.

Они замерли перед ним.

– Готов? – спросила Этель, крепче сжимая его руку.

– Да, – кивнул Эрик.

Они не раз видели, как Сердце связывает пары. Это были знаменательные дни для Гийлира, и оба знали, что произойдет, когда Сердце признает их.

– Ничего не происходит, – Этель произнесла это первая. – Почему оно не вспыхивает и не переливается? Может быть, нужно еще подождать? Или что-то сделать?

Эрик хмурился, вглядываясь в стеклянные грани, перед которыми они стояли. Его лицо в отражении пересекала большая трещина, и это напомнило ему о Вайсе, который пострадал от рук его отца той самой ночью, а после, даже ослепший, все равно сбежал от сил коалиции.

Сердце пульсировало слабыми всполохами света.

И все.

Эрик первым отпустил руку Этель и коснулся шрама над собственным сердцем.

Этель побледнела, переводя взгляд с безучастного артефакта на того, кого она всю свою жизнь считала своим истинным.

– Это было ложью? – пробормотала она. – Все эти обещания и уверения, все это было ложью?!

– Это было правдой, – тихо ответил Эрик. – Но теперь все изменилось. Что-то произошло в мире, и Время изменилось, а с ним и моя истинная.

– Что? – ахнула Этель. – Как такое может быть? Твоя пара не может меняться!

– Я не знаю, Этель… Я просто чувствую это. Собственным сердцем, – он коснулся груди. – Мне очень жаль.

На побледневшем лице королевы веснушки проступили даже сильнее, чем раньше.

– Но как же я? Кто теперь будет моей истинной парой? Да и как это возможно? Ведь я чувствовала связь с тобой!

Он не отвечал. Просто не мог облечь в слова те туманные странные ощущения, что возникли в груди, в которой, как второе сердце, пульсировал точно такой же осколок, как и огромный артефакт перед ним. Перед его глазами впервые возникли потоки Времени: калейдоскоп из лиц, в котором не так-то просто разобраться, не будучи шаманом. Его знаний не хватало, чтобы прочесть видения. Ведь он даже не знал, были ли они прошлым или будущем. Только чувствовал…

Эрик резко обернулся.

И с удивлением понял, что они с Этель в главной зале Чертога не одни. В полумраке у дальней колонны никого не было, но ощущение присутствия кого-то третьего не покидало.

Но он не смог бы увидеть меня.

– Вот это видение ты выбрала из сотни других? – произнес, стоя рядом со мной Гийлир.

Я пожала плечами, держась рукой за шершавый камень колонны и не сводя взгляда с молодого Эрика и рыжеволосой королевы рядом с ним.

– Не смогла устоять искушению увидеть соперницу своими глазами, – ответила я. Обернулась к этому мужчине, который оставался вне возраста и понятного мне времени, и спросила: – Это ведь ты изменил их будущее?

– Да, я.

– И зачем ты сделал это?

– Из-за этого, – ответил Гийлир и щелкнул пальцем.

Пепел пожаров ворвался в распахнутые окна, а ветер задул свечи. Пол Чертога оказался усыпан радужными осколками, а сам Эрик умирал на руках у Этель, пока Вайс безучастно взирал на них, сидя на Троне.

– Эрику нужна ты, а не она. Я изучил все многообразие временных потоков и нашел единственный вариант из всех. И это ты, Марина. А теперь будь добра, хватит упиваться ревностью и вернись к усмирению стихий, иначе Пустота одержит победу раньше, чем ты сможешь управлять ими.

– Еще мгновение, – произнесла я. – Хочу узнать, чем кончилась та ночь для них двоих.

Гийлир нахмурился.

– Зачем тебе знать это?

– А какая разница? Это было давно. И уже не имеет значения, как ты говоришь.

– Как хочешь.

Гийлир обернул время вспять, и я снова оказалась в темной зале вместе с Этель, Эриком и тусклым Сердцем, безучастным к мольбам влюбленных.

– Теперь тебя казнят, – произнесла Этель, не сдерживая слезы.

– Меня бы и так казнили, – сухо ответил Эрик.

Она снова упрямо тряхнула рыжими волосами.

– Если бы ты был моей пара, я бы смогла помешать им! А так… Ты должен покинуть Чертог. Сегодня же!

– Ты деашь мне свободу? Ты в своем уме, Этель? Они не простят тебе этого!

– Плевать! – процедила она, сверкнув зелеными глазами. – Они наделили меня властью, так пусть только попробуют меня ослушаться. Я сделаю так, чтобы тебя оставили в покое, Эрик. Ты должен жить, понял? Не знаю, с чего вдруг эта проклятая стекляшка решила иначе, но я… Это я всю жизнь любила тебя, Эрик. Ты был моей парой, и я чувствовала это!

Эрик сжал ее руку.

– Я уйду, если ты этого требуешь, моя королева. И обещаю, что никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить тебе.

– Я принимаю твою клятву, буревестник. Но теперь… Когда Сердце оставило меня без пары… Останься со мной на эту ночь, Эрик. Я приказываю.

– Нет, Этель! Потом ты пожалеешь об этом. Обязательно пожалеешь об этом после.

Зала погрузилась в полумрак, как зрительный зал в театре. Гийлир все-таки вмешался и не дал мне досмотреть кино о прошлом. Хотя, наверное, мне стоило поблагодарить его за это. Ведь иначе видение привело бы меня в спальню, где отчаявшаяся женщина в последний раз любила того, кто не был ей предназначен.

– Ты можешь сколько угодно изучать и рассматривать прошлое, вот только это ничего тебе не даст. Твоя битва – это битва за будущее, Марина. И оно еще не определенно. Поэтому лучше ответь мне: попробуем еще раз?

Теперь мои чувства мало походили на ревность. Я не просила этой судьбы и этого выбора. За нас троих все решил тот, кто действительно правил судьбами целого мира, и вот его уж точно мало волновали чувства пешек на шахматной доске. Так что и пешкам не было никакого смысла ругаться между собой.

– Обязательно попробуем, – кашлянула я, снова оказавшись в сером мире, прозванном Безвременьем. – Но я хочу знать. Ради будущего целого мира, ты изменил истинную пару Эрику, но что на счет Этель? Кто стал ее истинным?

Создатель этого мира и его бессменный хранитель пожал плечами.

– Этот мир не зависит от судьбы Этель, так какое мне до нее дело?…

Глава 3

Хотя меня и взбудоражило путешествие во времени, на самом деле, его нельзя было считать великим достижением.

Я по-прежнему не видела потоки Времени так, как это делали шаманы, и не заполучила на теле руну стихии, а обратиться к событиям прошлого, находясь в Безвременье, оказалось проще простого даже для такой смертной, как я.

Грубо говоря, это место было своего рода архивом. И чтобы увидеть воочию нужный момент, достаточно было точно обозначить Время и Место. Ну, как заполнить карточку в библиотеке.

И если все сделать правильно, то перед тобой появлялась светящаяся сфера – своего рода портал.

Сфера была куда меньше человека, размером с кроличью нору. Пришлось набраться смелости и отключить логическое мышление, которое вопило, что это невозможно, а после я шагнула в нее, как в пропасть.

Так и оказалась среди желаемых событий в Чертоге во время освобождения Эрика.

Мне не сразу удалось угодить в нужный временной поток, несколько раз я промахивались и попадала в Тронный Зал или тюрьму, когда там еще не было Эрика. Но я целенаправленно отказалась от тренировок с остальными стихиями ради того, чтобы увидеть, какое обещание до сих пор держало Эрика и какие отношения вообще связывали его с королевой.

После Гийлир снова вернул меня к тренировкам, все так же игнорируя мои вопросы о Лизе. Судя по всему, от нее, как и от Этель, тоже не зависело будущее этого мира, а потому ему не было до них никакого дела.

– Если мир будет уничтожен, – говорил он, – то никто не выживет. Пробуй снова.

Снова.

И снова.

И снова.

Измотанная стихиями, я топталась на месте. Однажды я снова попробовала найти что-то о Лизе. Вайс увидел ее живой, если, конечно, не соврал, а значит, и я могла.

Но ничего не вышло.

Бесконечно много раз я пыталась угадать Время и Место, чтобы подглядеть одним глазком будущее важных мне людей, но Время оставалось глухим к моим просьбам. Ни один светящийся шар не появился передо мной, чтобы я могла проверить, как она там сейчас и какое будущее ее ждет и не соврал ли Вайс.

Эти тщетные поиски измотали меня даже сильнее, чем открытая вражда со стихиями. Когда Гийлир вернулся, я размазывала по щекам слезы.

Создатель миров оставался невозмутимым. Неудивительно. Того, кто видел гибель целого мира, слезы уже не трогают.

Я посмотрела на него исподлобья.

– Ничего. Даже про Эрика ничего нет. Где он сейчас и что с ним? Ты знаешь? Как мне увидеть будущее?

– Их будущее зависит только от тебя, Марина. Если ты не видишь его, значит, у них его попросту нет.

– А чтобы изменить это, мне нужно остановить Пустоту.

– Да, поэтому вместо того, чтобы рыдать, лучше ответь мне: попробуем еще раз?

Я стерла слезы и кивнула.

В моих путешествиях по прошлому сейчас не было никакого смысла, и в этом Гийлир был прав. Я только теряла время, которое могла бы потратить на усмирение строптивых стихий. Руны только трех из шести стихий были у меня на теле, а как справляться с другими, я даже не представляла.

– Ярость выматывает тебя, – учил меня уму-разуму Гийлир. – Помни, злость только мешает управлять стихиями. Равновесие и спокойствие – вот, что позволит тебе справиться с их непокорным нравом. А пока ты злишься, то теряешь концентрацию. Пробуй снова!

Но как оставаться спокойной, когда земля под твоими ногами обрушивается, а из пропасти бьет раскаленная лава? Как сдерживать ярость, если они делают все назло тебе и твоим приказам?

Снова и снова Гийлир возводил вокруг меня иллюзорные миры, а я снова и снова проваливала его задания. Вместо легкого дождя вокруг меня вырастали цунами, и плевать, что я стояла посреди поля.

Стихии были неуправляемы, а я – безнадежна.

И тогда впервые на вопрос «Попробуем еще раз?» я ответила отказом. С меня хватит.

Я развернулась и ушла. Хотя идти, по сути, было некуда. Я хотела помочь Эрику и его миру, но ничего не могла. Не знаю, где Гийлир успел разглядеть мизерный шанс и не знаю, что должна была сделать для этого. Не знаю, почему верил, что эти тренировки приведут к каким-то результатам.

Я только даром теряла время. Эрик был куда сильнее меня и неоднократно спасал меня, я же не могла ровным счетом ничего сделать для него в ответ. Не могла даже подать знак, что я жива, и все это ложь.

Никогда в жизни не чувствовала себя такой бесполезной, уставшей и вымотанной. Как объяснить твердолобым стихиям, что я действую ради их блага?

Я пинала серебристый туман, глотая злые слезы. Ах, да. Ярость ведь не поможет! А что мне вообще поможет? Я обычная женщина, где взять умиротворение в таком случае?

Меня выдернули из прежней жизни, лишили работы, подруг и одежды! Я должна была умереть в этом мире и это был бы простой и короткий путь, как у многих попаданок до меня. Я писала книги, но ни у одной книжной героини не было такой судьбы, как у меня! Если они были Избранными, то мир падал к их ногам по щелчку пальцев, а не отвешивал тумаков в ответ!

Да гори оно все огнем!

Стоило только подумать об этом, как серая пустота тут же вспыхнула. Правильно, нужно сжечь все это Безвременье к чертям!

– За что ты так со мной? – заорала я на языки пламени. – Что еще я должна сделать, чтобы понравится тебе?

Дожила. Ору на костер.

Пламя прибилось к полу, как провинившийся щенок. Ага, так я и поверила в это раскаяние. Сейчас как начнет растекаться лавой, как в прошлый раз.

Я махнула рукой и пошла дальше.

Кто бы мог подумать, что однажды я буду вот так идти сквозь костер и не замечать этого? Ад, как он есть. Ни Времени, ни смены суток. Только бесконечные мучения. Вот, что такое это ваше Безвременье.

А ведь совсем недавно такие же огненные объятия с прислужником чуть не закончились для меня смертью. Благо Эрик был рядом. А теперь? Как он справляется без истинный пары?…

Я теперь бестелесный призрак для Эрика и понятия не имею, как вернуться обратно, в мир живых. Вернее, знаю – подчинить себе стихии, но для меня это фантастика.

Пламя лизнуло руку, как требующая ласки кошка.

Да что тебе надо?!

Я остановилась… и обомлела. Вместо горящих равнин вокруг темнели стены. Но как так? Ведь я не переносилась во времени, не призывала сферу из архива. Где я вообще оказалась?

Я подняла глаза и увидела красный стяг культа на потемневшей от времени каменной кладке.

Тот самый флаг. И то самое место.

В тот же миг видение рассеялось, как дым. Я снова оказалась посреди огня, который ластился к ногам, как бы говоря: «Теперь-то ты знаешь, где искать ответы о будущем?»

Да. Теперь я поняла, что означала та ночь под флагами Культа на каменных стенах…

И теперь у меня достаточно знаний и возможностей, чтобы выбрать нужную сферу и наконец-то узнать, кем был тот мужчина рядом со мной.

– Спасибо, – прошептала я огню. – Спасибо за подсказку.

Огненные языки снова прильнули к моим рукам, и я нерешительно ответила, не веря в то, что собираюсь сделать.

Я погладила огонь, как какого-то огромного зверя, и ему это понравилось.

Глава 4

В жаровне, что стояла в центре королевского шатра, отведенного для буревестника, тихо потрескивало пламя. Света от него было мало, поэтому мастер приказал принести еще свечей.

Изготовление доспехов было делом кропотливым и требовало много времени, а его-то у них как раз и не было. Несколькими днями раньше Эрик сказал, что пойдет в Чертог и без железного панциря, но Вайс настоял на своем. Как обычно.

Во-первых, буревестнику нужна была хоть какая-то защита от магии и в бою. Во-вторых, шаман уделял много внимания внешнему виду наследника престола. И это тоже предсказуемо.

– Очень скоро, впервые за триста лет, ты пересечешь границу Гранатового леса. Ты больше не можешь оставаться в обычной одежде, Эрик. Когда-то был всего лишь проводником, но теперь, как законный наследник Трона, ты не можешь вернуться в Чертог как оборванец! – говорил Вайс. – Вспомни, кто ты есть, и носи этот шелк с гордостью. В конце концов, ты возвращаешься домой…