Замуж за дракона. Книга 2

Пик. Пик. Пик.

До чего мерзкий писк. Я шевельнула рукой, надеясь скинуть назойливого комара, но писк только ускорился. Язык превратился в наждачную бумагу. В голове засела боль. А уж как меня тошнило, словами не передать.

– Алекс…

– Все хорошо, солнышко, – нежно произнес женский голос.

Я с трудом повернула голову на подушке. И тошнота снова напомнила о себе.

Возле постели сидела женщина. Мне было очень плохо, но даже в таком состоянии можно было понять, что эта пожилая женщина с седыми кудрями, серьгами с бриллиантами и в красивом твидовом пиджаке никак не может быть сиделкой.

Да хоть королева Англии (кстати, похожа). Мне нужен был Алекс.

На глаза набежали слезы. Мне было так плохо, что я собиралась попрощаться с ним перед смертью и поблагодарить за все, что у нас было.

– Где Алекс?…

Помня о его реакции тогда в бассейне, страшно было представить, что он почувствовал, когда узнал о похищении.

Женщина сжала мою руку.

– Он не отходил от тебя все это время, солнышко, а журналисты осаждали больницу и мешали докторам и пациентам. Его попросили выйти к ним и ответить на вопросы, иначе они никогда не уйдут отсюда.

Значит, я умру, пока Алекс будет давать интервью. Ну что за черт.

– Ты не умрешь, – отозвалась женщина. Мысли она читать не умела, а, значит, я говорила вслух. Она провела рукой по моей щеке. – Доктор сказал, что только незначительная часть яда впиталась в кровь. Ты успела избавиться от содержимого желудка прежде, чем концентрация в крови настигла критической отметки. Ты большая молодец и все сделала правильно.

– Почему же мне так плохо?

– Интоксикация и небольшое сотрясение. Тебе очень повезло, что обошлось без переломов или серьезных ушибов.

– Кто вы?…

– Меня зовут Шарлотта Кейн, я мать Алекса, – сказала она с улыбкой. – Он больше никому не позволил приблизиться к твоей палате. Алекс провел здесь два дня и только сейчас ушел. Жаль, что так вышло, и он не застал, как ты очнулась. Ему бы тоже стало легче.

– Когда он вернется?…

– Не знаю. Там представители полиции, журналисты и он. Алекс решил на все вопросы ответить разом, чтобы избежать любых повторных интервью. Так что, думаю, тебе надо попробовать поспать, дорогая.

– Я должна дождаться…

– Вряд ли тебе это удастся. Ты еще слишком слаба, а у журналистов к нему много вопросов…

Палата вращалась, как центрифуга.

– Она хотела забрать Алекса… себе.

– Ни одна женщина не заберет его у тебя, поверь, я знаю, о чем говорю.

– Мне не нужны его гражданство… Или деньги, – сказала я.

Когда-нибудь надо же было сказать.

Мать Алекса ахнула и покраснела.

– Он рассказал тебе? О боже, мне так неудобно. Прости за это, конечно, я знаю, что не нужны. Поспи, Ирэн. После сна тебе станет лучше.

Я хотела сказать, что дождусь Алекса, но потом она запела. Тихую колыбельную, какую наверняка пела Алексу (и Джейку) в детстве.

Из глаз полились слезы, я хотела сказать, что люблю его больше жизни, хочу от него детей, хочу быть с ним, но вместо этого провалилась в сон, в котором машина почему-то падала в океан и я вместе с ней. Потому что невозможно плыть по-собачьи против холодного тихоокеанского течения. Но откуда ни возьмись, появились гигантские рыбы, и одна из них разинула китовью пасть и сожрала Свету, которая умела плавать, в отличие от меня, а после позволила мне схватиться за ее плавник и устремилась на поверхность.

Рыбы? Хм…

Глава 1. Семейное Рождество

Две недели спустя

Мой телефон зажужжал, сообщая о новом письме на почте, но мы уже приблизились к кованым воротам клиники, за которыми толпа с фотоаппаратами и камерами пришла в движение. Посмотрю, уже в машине. Останавливаться нельзя.

– Дайте пройти! Дайте мисс Воловиц и мистеру Кейну дорогу! – раздался зычный голос по ту сторону ворот.

Это Абрахам.

Алекс взял его на место Тревора. Абрахам под два метра ростом и меньше всего он напоминает водителя, скорее телохранителя, и не сложно догадаться, что именно этот факт и стал решающим в его трудоустройстве.

А еще Абрахам – муж Дженни, и, если бы не это я бы никогда не согласилась сесть к нему в машину. Он действительно выглядит устрашающе. А еще все тесты на вождение, которые Алекс заставил его сдать перед приемом на работу, он выполнил виртуозно и безопасно.

Абрахам получил сильную травму на последних съемках и с карьерой каскадера пришлось повременить. Все это я узнала от Дженни, которая писала мне, пока я лежала в больнице.

На папарацци Абрахам действует так же, как появление Моисея перед Красным морем. Журналисты расходятся в разные стороны, Алекс крепче сжимает мою руку. Все рассчитано по секундам.

Я поправляю темные очки-авиаторы, хотя в этом и нет необходимости, но я нервничаю. Журналисты жужжат, как рой рассерженных пчел. Перед выходом Алекс сказал, что будет проще, если я не буду отвечать вообще, независимо от того, какие звучали или выкрикивались в спину вопросы. И еще буду держать лицо немного опущенным, скрывая глаза за темными очками. Вопросы сыпались, как град пуль из пулемета. Выдержать это было очень непросто.

Абрахам распахнул передо мной двери затонированного лимузина и зычно крикнул над толпой:

– Никаких интервью!

Я нырнула в машину первой, Алекс следом. Дверь тут же захлопнулась.

Абрахам обошел машину и сел на водительское сидение.

– Все по плану, сэр? – спросил Абрахам, трогаясь с места.

– Да, к моим родителям. После езжай домой. Как-никак канун Рождества.

– Есть, сэр. Спасибо. Когда вас забирать?

– Двадцать шестого утром.

– Хорошо.

Абрахам поднял перегородку между пассажирами и водителем, и машина мягко вошла в поворот. Больница оставалась позади.

Боже. Наконец-то.

– Как ты? – Алекс сжал мои пальцы.

– Голова немного кружится, а так вроде нормально.

Он притянул меня к себе, целуя в макушку.

Я вспомнила о телефоне и открыла новое письмо. Перечитывать пришлось несколько раз. Я не верила своим глазам.

– Дэвид Ройс возьмет мой сценарий!

– Еще бы он его не взял после всего, – мрачно отозвался Алекс.

Радость померкла.

– Ты говорил с ним? Это ты… уговорил его?

Алекс покачал головой.

– Я говорил с ним только кем утром две недели назад, когда нашел твою восторженную записку о лекции Ройса на курсах. И к моему ужасу, он тогда сказал, что он вообще-то на съемках в Новой Зеландии. Поверь, мне было не до сценариев, когда я узнал об этом. Так что я здесь точно не причем.

– Тогда почему…

– А разве Кевин тебе еще не звонил?

– Нет.

И тогда телефон зажужжал снова. Я бегло прочитала новое письмо, а потом еще раз… И завопила от счастья.

– Кевин хочет снимать продолжение «Короля драконов»!!!

– Да, – улыбнулся Алекс, обнимая меня крепче. – Поздравляю.

– Ты уже знал?

– Случайно, Эдвард внес в мое расписание на этот год даты примерной съемки на осень.

– Уже осенью?! – запаниковала я. – Но еще не было премьеры первой части. И не было сборов, и не было…

– Как ни прискорбно, но все скандалы работают во благо фильмам. И сейчас прогнозы Академии о грядущей популярности февральского фильма выросли невероятно. Ему пророчат успех, и вряд ли это будет не так. Кевин чувствует такие вещи.

– Так а что с Ройсом?…

– Так и Ройс чувствует, – улыбнулся Алекс. – А еще этот скандал с похищением. Думаю, Ройс заинтересовался, навел справки о новом сценаристе, увидел, вероятно, что ты уже связывалась с ним, да?

Я кивнула.

– Ну и вот, – продолжил Алекс, – а потом Ройс нашел сценарий, который ты ему, вероятно, отправляла, прочел, сделал выводы. И вот. Ты всего добилась сама. Это целиком твоя заслуга, Ирэн.

Я посмотрела на телефон. На Алекса, сидящего рядом. На кольцо на пальце.

– Невероятно… Каких-то два месяца, и моя жизнь так изменилась.

– И она еще будет меняться, разве нет? – он коснулся моих губ.

Провел губами по моей шее, спустился к груди, обвил талию и коснулся застежек на спине.

– Вот почему ты так настаивал на том, чтобы я надела платье этим утром…

– Виновен, признаю. Это был дьявольски хитрый план. Ты не должна была догадаться.

– Алекс, – задыхаясь от его поцелуев, сказала я, – там же… Абрахам.

– Здесь звуконепроницаемая перегородка. И как ты думаешь, почему я выбрал лимузин на сегодня? Чтобы поразить Джейка?

– Ты с утра только и думал об этом, что ли? – удивилась я.

– С утра? Детка, ты провела в больнице почти две недели. Наш последний раз был с клубничным джемом, и я настолько на взводе, что у меня встает даже на его запах.

Я рассмеялась.

– Я просто не уверена, что смогу сделать это в машине…

Алекс отстранился.

– Проблема в машине или в тебе?

– Боюсь, что во мне. Хотя и в машине тоже. Она движется, и если мы тоже начнем, то боюсь, меня укачает. Меня уже немного подташнивает.

– Все окей, – Алекс притянул меня снова себе, пытаясь унять дыхание. – Доктор сказал, что тебя может иногда тошнить из-за сотрясения, но не часто.

Сотрясение. Точно. Вот из-за чего это все.

Правда же?

– И когда вы поженитесь? – спросил Джейк, передавая Алексу пюре из батата.

Я потянулась к бокалу вина. Больная тема. Я еще не выпустила пар после того, как Алекс рассказал мне по дороге к его родителям, кто и как решал за нас, когда нам пожениться.

Алекс покосился на меня, опасаясь, что я опять взорвусь.

– Все в порядке, – кивнула я мрачно.

Еще и вино кислое и не лезет совсем, ну что такое. И секса в лимузине не было, и вино теперь разонравилось. Да что ж такое!

– Расскажите нам, – сказала Шарлотта, сидевшая напротив Алекса.

– Да! – подхватила Роуз, подружка Джейка. Сексапильная блондинка с ярко-розовыми губами. – Мы увидим весь Голливуд на церемонии?

При виде ее, я подумала, что, слава богу, так и не покрасила в блонд. Потому при встрече с Роуз мне бы срочно захотелось вернуть естественный цвет волос. Блондинкой я бы точно не выглядела так эффектно, как она. Была бы бледной мышью на ее фоне.

Спасибо Господи, что сделал меня слишком ленивой для внезапных порывов.

Джейк хохотнул и пригубил вина. Роуз посмотрела на него и спросила:

– Что такое, милый?

– Да так, ничего, – отозвался брат Алекса.

Он менял девушек, как перчатки, сказал мне Алекс, когда мы только приехали и с ней познакомились. Очень сомневаюсь, что она будет рядом с ним не то что на нашей свадьбе, Джейк мог расстаться с ней даже до Нового года, до которого оставались считанные дни.

Сама Роуз об этом, как ни печально, даже не догадывалась. Она вся светилась в своем кашемировом нежнейшем розовом блейзере, тонкими золотыми браслетами на изящных кистях. Она была сошедшей со страниц глянца моделью. Рядом с ней обычным женщинам – таким, как мне, – было некомфортно.

Мои ноги были короче, чем у нее. Я подпирала рукой щеку, когда сидела, и могла развалиться в кресле перед камином, а не сесть как она, на краешке с ровной спиной и длинными ногами Барби в узких брюках.

Ну и голливудская улыбка, куда ж без нее.

После приезда, пока мы бродили по дому, Алекс рассказывал мне, что брат нагло пользуется родственными связями. Есть полно желающих, которые понимают, что нет никаких шансов переспать со звездой, а вот брат звезды – другое дело, тем более что он-то совсем даже не против!

Именно Джейк, а не Алекс, не пропускал ни одной юбки и первым принялся отговаривать Алекса в свое время от первого брака.

Теперь Алекс собирался жениться во второй раз, а Джейк до сих пор даже не завел постоянной подружки. Поэтому шансы Роуз побывать на нашей свадьбе стремились к нулю также уверенно, как и столбик ртутного термометра за окном.

Родители Алекса жили на границе двух штатов Невады и Калифорнии. И под Рождество у них было ощутимо прохладней, чем в солнечном ЛА.

Алекс отложил вилку и стал рассказывать.

– Эдвард настаивает на том, чтобы мы поженились перед премьерой, то есть в феврале. Кевин этому противится, потому что говорит, что все произошедшее с Ирэн уже достаточно подогрело интерес к фильму. И настаивает на том, чтобы мы поженились в августе-сентябре, сразу после того, как кончатся съемки второй части.

– Для которой еще даже нет сценария, – вставила я.

Еще одна больная тема.

– То есть ты не можешь выйти за него, потому что тебя уже похищали в этом месяце? – хохотнул Джейк.

– Что-то вроде того, – кивнула я. – Или мне надо договориться с еще одной сумасшедшей фанаткой о новом похищении перед премьерой второй части.

– Не смешно, – сказал Алекс.

Я сжала его руку и сказала беззвучно: «Прости».

– Знаешь, Алекс, а ведь у нас с твоим папой было что-то похожее, – сказала Шарлотта. – Помнишь, дорогой?

Отец Алекса и Джейка сидел во главе стола, но с тем же успехом можно было посадить там манекен или его портрет в рамке. За те неполные сутки, что мы провели в доме, отец Алекса и десятком слов не обмолвился.

Даже когда Алекс впервые знакомил меня с ним или когда Шарлотта сказала ему на кухне: «Ой, дорогой, ты отхлебнул лимонный сок для соуса», его лицо ровным счетом ничего не выражало.

Рядом с отцом даже Алекс был прямо таким живчиком. Знаете, он уж совершенно точно смеялся чаще, да и мимика была живее. Может быть, стоило благодарить профессию актера. Джейкоб Александр Кейн был судьей, и именно профессия обязывала его часами сидеть с каменным выражением лица. С чем он, поверьте мне, справлялся блестяще. С таким же лицом, как и на суде, Джейкоб-старший присутствовал и на семейных торжествах.

Когда я спросила Алекса об этом, он сказал, что помнит отца таким с детства.

А вот Джейку досталась вся мамина жизнерадостность и эмоциональность. Алекс сильнее напоминал отца, и я очень надеялась, что он не превратится в каменную статую за семейным столом лет так через десять-двенадцать.

Джейкоб Кейн-старший поднял глаза на жену и кивнул. После снова принялся за еду.

– Наши родители решили, что могут за нас определить дату свадьбы, – продолжила Шарлотта. – Моя мама хотела подвести свадьбу под какую-то благотворительную акцию своего комитета в марте, а родители Джейкоба просили ни в коем случае не проводить церемонию весной, поскольку у них у двоих братьев уже были свадьбы, которые прошли в апреле и мае, а потом еще пара племянников родились тоже весной. Они сказали, что весной у них перебор семейных торжеств.

– Так вот почему бабушка с дедушкой приходили с такими несчастными лицами на мой день рождения в апреле! – рассмеялся Джейк.

– Да, дорогой, – улыбнулась Шарлотта, – когда Алекс родился в сентябре, они были на седьмом небе от счастья. Но когда ты родился в апреле, они сказали, что это были последние свободные от праздников деньки. И что в первый раз у нас вышло лучше.

Мы с Джейком рассмеялись, звонко хихикнула Роуз. Алекс с отцом улыбнулись.

– И когда же вы поженились? – спросила я.

– В феврале, – ответила Шарлотта и ее щеки зарумянились.

– А Алекс родился в сентябре, – сказал Джейк. – Понятно. Кто-то классно оторвался на новый год, – снова рассмеялся он.

– О да, – весомо произнес отец Алекса. Впервые за все время застолья.

Джейк рассмеялся еще громче, а Шарлотта легонько ударила мужа в плечо со словами:

– Как раз сейчас мог бы и помолчать.

Джейкоб-старший поднял брови, мол, у нас взрослые сыновья, Шарлотта, думаешь, они не знают, как появляются на свет дети?

Больше до самого конца застолья и когда мы ушли в холл, к камину и елке, когда пили горячий шоколад с бренди, а Роуз безупречно сыграла соната Шуберта, за все это время отец Алекса больше не произнес ни слова.

Уже вечером, в гостевой спальне далеко за полночь, мне не спалось. Я вертелась и крутилась на пышном матрасе, утопая в дюжине подушек и под пушистым, как булочка, одеялом. Сдавшись, я села, а потом юркнула в небольшую гардеробную, принялась просматривать вещи, которые взяла с собой.

Нет, у меня не было с собой ничего похожего на кашемировые блейзеры и обтягивающие брюки. Только свободные джинсы, толстовки, вязанные свободные платья с капюшонами, чтобы носить их с сапогами.

Я снова вспомнила, как вечером у камина не знала, куда деть руки, ноги, волосы. Хотелось сесть на ковер, как сидел Джейк и Алекс, обнять его и прижаться к нему, но девушек усадили в кресла. И напротив меня сидела Роуз в позе «Жаклин Кеннеди ждет журналистов». У нее даже помада не стерлась с губ после еды. Ее волосы были словно только что уложены опытной рукой стилиста, а не так, как должны выглядеть волосы под вечер, когда причесывалась в последний раз утром.

– Что случилось?

Я вздрогнула. На пороге появился зевающий Алекс, щурясь от яркого света. Мое сердце сразу пропустило несколько ударов. Домашний, лохматый, сонный. Такой родной и только мой.

Я стояла с платьем в одной руке и джинсами в другой.

– Решила сбежать, Золушка?

Я обняла его, не выпуская одежды из рук. Слишком крепко, чему он и удивился.

– Ты меньше радовалась мне в больнице, когда мы, наконец, увиделись, – заметил он.

Как объяснить ему этот наплыв чувств? Не поймет ведь все мои страдания по тому, что я обычная женщина. Совсем не такая, как Роуз, которая отлично бы смотрелась на страницах газет и журналов рядом с ним во время дефиле по красной дорожке.

А я?

Я вот не смогу сесть так, чтобы с меня захотелось писать картины или увековечить в мраморе. Или пользоваться столовыми приборами с таким изяществом, что Королева Британии прослезилась бы от умиления.

Конечно, он уже не раз говорил, что только для остального мира он – звезда, и никто не собирался видеть в нем обычного мужчину. И для него ведь все просто. Он уже говорил мне об этом, а повторяться – для него странно, переживать во второй раз о том, о чем уже говорили – тем более! Не поймет. А я струсила при первом же столкновении с красавицей-моделью.

– Переживаю из-за премьеры.

Алекс забрал из моих рук одежду.

– Так я тебе и поверил, что в декабре ты вскочила из-за того, что ждет нас только в феврале.

Я тяжело вздохнула.

– Тебе не нужно носить дома одежду с подиума. Если только сама не захочешь. Я вижу, как ты киснешь рядом с Роуз.

– Черт. Не думала, что это так заметно.

– Джейк с ней и вполовину не счастлив так, как я с тобой. Не в модельной внешности дело, но он это пока не понимает. Продолжает выбирать женщин глазами.

– Ага. Глазами, – рассмеялась я. – Как будто ты выбирал меня иначе. И при встрече, конечно же, не думал только о сексе.

Я прижалась к нему всем телом и почувствовала, как крепнет его возбуждение.

– Это большая разница, когда у тебя стоит на каждую или только на одну, – многозначительно ответил Алекс.

– Больше не хочу говорить о твоем брате, – прошептала я, вытягиваясь на носочках и касаясь его губ.

– Согласен, – сказал он, стягивая с меня футболку для сна через голову. – Ты как?

– В порядке. Ты говорил здесь очень тонкие стены, – прошептала я.

– Мы будем тихо.

Его пальцы скользнули по моей груди.

– Легко тебе говорить, – выдохнула я.

Алекс подхватил меня на руки и вернулся в спальню. Уложил на кровать.

– Давай уберем эти подушки, пожалуйста, почему их так много?

Алекс сверкнул улыбкой в темноте, скинул парочку на пол, но какие-то оставил.

– Приподними бедра.

И он подсунул под меня одну из них.

– Подушки могут быть полезны, – сказал он, осыпая живот поцелуями.

Мои бедра оказались вровень с его лицом, когда он лежал, приподнявшись на локтях. Алекс провел ладонями по бедрам и подцепил трусики. Медленно стянул с меня и стал подбираться выше, от коленей, к бедрам. Выводя восьмерки и обжигая дыханием.

Я взяла одну подушку и вцепилась в нее зубами.

– Так дело не пойдет, – сказала я, отбрасывая ее в сторону. – Иди ко мне, иначе я перебужу весь дом своими стонами.

Не слушая меня, он нагнулся и впился губами в меня, пока его язык вращался и вытворял такие вещи, от которых кровь вскипела моментом. Я выгнулась, прикусив губу.

Только после он поднялся и лег, прижавшись к моей спине.

Я заглушила свой стон, набросившись на губы Алекса, потому что его руки вернулись туда, где только что был язык. Закинула ногу на его бедро, раскрываясь перед ним.

Боже, как я скучала по нему. До этого доктор прописал строгий постельный режим, никаких встрясок и резких движений.

А теперь наступило Рождество, и вот мы здесь. В доме его родителей, шепчемся, как подростки, стараясь не шуметь. Обозначенная доктором неделя уже прошла. Тошнота и головокружения уже не беспокоили так, как в больнице в первые дни. Да и меня ведь выписали, значит, все в порядке.

– Я буду аккуратным, – прошептал Алекс, целуя меня в плечо.

Думает о том же, что и я. Надо же.

– Создана только для меня.

Его член устроился между моими ягодицами.

– Кто-то обещал мне эту попку еще на съемках.

– Ничего подобного, – простонала я. – И возьми себя в руки. Только не в родительском доме.

– А ты не сказала «нет», – проворковал он, наглаживая меня.

Я прижалась к нему.

– Почему бы и нет? Я хочу попробовать это с тобой.

– Ты уже пробовала?

– Да, и это было ужасно, – рассмеялась я. – Даже не думай ревновать.

– Это сложно. Но есть один способ вспомнить, что ты только моя.

Он облизал пальцы и проник в меня двумя.

– Горячая и влажная. Моя, – простонал он, погружая их в меня.

Я лежала на сгибе его руки, на боку, и это была такая домашняя, уютная поза в сравнении со всеми другими, которые у нас были. Неужели так теперь будет всегда? И без подсобок?

Алекс немного приподнял мою ногу, и я охнула. Уперлась пяткой в его бедро, сдерживая рвущиеся наружу крики. Но все равно вскрикнула, когда пальцы легли на клитор. Алекс не стал шевелить ими, быстрые резкие движения бедер сделали это за него.

Я впилась в его кисть губами и застонала, извиваясь. Алекс вскрикнул – ой, кажется, не рассчитала свои силы.

– Хочу кончить, когда ты будешь во мне, – прошептала я.

– Детка, мы кое-что не обсудили… – ответил он хрипло.

Провел членом по моим складкам, нежным, долгим, тягучим движением, и я вцепилась в его руки.

– Ты хочешь обсуждать это Сейчас? – выдохнула я.

Он снова дразнящим движением провел по мне, и я задрожала, выгибаясь ему навстречу.

– Как мы будем предохраняться? – спросил Алекс, удивительным образом сохранявший способность мыслить и говорить.

– Не знаю, – прошептала я, думая только о том, когда он, наконец, войдет в меня. – А что у нас есть с собой?

И еще раз головкой по клитору и ниже, и всем горячим пульсирующим стволом по мне.

– Ничего, – просто сказал Алекс.

– Боже, – пискнула я, – если ты сделаешь так еще раз…

Я не договорила, потому что он, конечно, сделал это еще раз. Я впилась зубами в его плечо, пальцами оцарапала спину.

– У Джейка что-то должно быть…

Он задел клитор, и меня словно прошило током.

– Да, но сейчас три часа ночи, и Джейк скорей всего спит.

– Тогда вспомни, как было с джемом.

– Снова джем, проклятье, – с этими словами он направил его в меня и вошел.

Я ослепла от удовольствия.

Не прерывая глубокого поцелуя и не покидая меня, Алекс перевернул меня на спину и навис надо мной почти на вытянутых руках. Поцелуй пришлось прервать. А потом он вышел из меня полностью. Надавил и снова стал погружаться миллиметр за миллиметром, так медленно, что пожар нетерпения внутри меня взмыл до потолка, охватывая все тело, сжигая в предвкушении.

Он сделал какое-то движение бедрами, так что искры из глаз посыпались.

– Все-таки хочешь, чтобы я вошел?

Нет, он все-таки не человек. Как ему удается еще и разговаривать?

– Да, черт возьми!

Еще. Еще! Я шире развела бедра, выгибаясь к нему всем телом. Стала целовать его напряженные руки, прикусывая и облизывая их. Кажется, кусала куда ощутимее, так что завтра на его руках останутся хорошие такие засосы.

Я разлетелась на мириады звезд, и его поцелуи собрали меня заново, вернули к жизни, после того, как я пережила вместе с ним не одну маленькую смерть, а как минимум две подряд, одну за другой.

Он излился на бедро горячей струей, вжимаясь всем телом в мое. Оглушительное сердцебиение Алекса сотрясало и множило мою собственную дрожь.

После Алекс рухнул рядом и прошептал с закрытыми глазами:

– Боже, как хорошо, – выдохнул он. – И как долго я тебя искал… Дай мне две секунды, и я принесу полотенце.

Я извернулась, коснулась его губ, прошептала:

– И я тебя тоже люблю. Идем в душ?

– Сделаем это снова?