Слепой рассвет

18+

Цикл: Черногоровы: Книга вторая

Пролог

Герман

«Если ты продолжишь меня игнорировать, отшлепаю по самой сексуальной заднице на свете!» – буравлю взглядом свою красавицу. Я уже минут пятнадцать с неё не свожу взгляд, а она и не думает на меня смотреть. – «Деловая, нахрен, уволю сегодня же!»

Меня и так бесят сальные, опьяненные бухлом и наркотой взгляды, которые на ней вечно задерживают клиенты. Охрана только за Полей следит, чтобы никто пальцем не тронул. Убью ведь любого. Принципиальная… Денег моих не хочет, сама заработает.

Документы на развод почти готовы, осталось отнести в суд. По-хорошему Наташа разводиться не желает. Как только получу свободу, загребу эту девочку себе в пожизненное пользование. Будет мне детей рожать и борщ варить. Секс – явление, само самой разумеющееся. Много его не бывает. И как же охрененно, что Поля и в этом мне идеально подходит. За каких-то пару недель моя нецелованная девочка превратилась в страстную партнершу. Я дурел от этой девочки. Мне ее всегда было мало. Красивая рыжая бестия. Глаза зеленые бесстыжие. Тону в них. Когда врываюсь в нее, не позволяю глаза закрывать. Зелень с поволокой. Погружаюсь глубоко, а сам во взгляде ее купаюсь. Теряюсь в Поле.

Губы красивые. Не сильно пухлые – не люблю эти гелевые присосы, целовать их нет никакого кайфа. А у Поли натуральные… Мягкие, сладкие. Наконец-то моя девочка поднимает на меня свой ведьминский взгляд. Идет в мою сторону. Напрашивается на неприятности. Зараза. Высунула кончик языка и облизала нижнюю губу. Закусила краешек… Эта девочка – моя нирвана. В голос рычу, потому что срывает все стоп-краны.

– Отдай поднос кому-нибудь – и в кабинет! – шепчу ей строго на ухо. Оглядывается в поисках того, кому передать поднос. Забираю пустую посуду и сую в руки пьяной девице. – Отнеси в бар, – командую. Она удивленно округляет глаза. – Бегом, – приказываю ей. – А ты за мной.

– Вы меня уволите, Герман Андреевич? – дразнит зараза.

– Очень скоро, а пока у тебя вторая смена, – она смеется, знает, что я шучу.

Закрываю кабинет, поворачиваю в замке ключ. Я уже на взводе. Сминаю сладкие уста. Полина припечатана к двери моим телом. Блин, сейчас задохнется. Ослабляю напор.

– Ты почему на меня не смотрела? – грозно рычу я, при этом мой язык проходится по ее шее. Дыхание у Поли перехватывает. – Отвечай!

– Тогда остановись, – кому-то сложно говорить, отмечаю я. Довольный как слон, я продолжаю ее заводить. Потом расскажет. Грудь Поли – это отдельный разговор, будь моя воля, я бы закрыл ее в доме и не позволял носить одежду. Чтобы эти сочные спелые ягоды были всегда в моем распоряжении.

– Герман, стой. Опять порвешь платье.

– Новое возьмешь.

– Там моих размеров не осталось! – я не спорю, стягиваю с себя футболку. Зрачки Полины увеличиваются, я знаю, ей нравится. Особенно пластины на прессе. Когда она начинает каждую обводить языком…

– Герман, открой, я знаю, ты там! – неожиданно раздался голос из-за двери. В мой клуб жена приходит второй раз в жизни. Что ее сюда принесло?

Стремно. Жена застукала с любовницей, а я переживаю за Полину. На ней лица нет. Побелела вся. Трясется.

– Открой, я знаю, ты не один! – доносится из-за двери.

– Ты чего испугалась? Иди ко мне, – раскрываю объятия, Поля падает в них и тихо плачет.

– Не мой ты. Неправильно все это.

– Твой. Не реви, – она с самого начала знала, что я женат. Противилась своим чувствам. Да только меня накрыло так, что не дал я ей шанса для отступления. Нагло, бессовестно соблазнил, сделал своей, пока какой-нибудь молодчик ее не увел.

Футболку не надеваю. И так понятно, чем я собирался заниматься. Подхожу к двери, поворачиваю ключ.

– Ты мне изменяешь! – врывается в кабинет супруга с таким лицом, будто поймала на месте преступления. Только раскаяния-то я не испытываю.

– Прикинь, – нагло усмехаюсь. – Удивительно, да? – вижу, что сделал больно, но уже поздно что-то менять.

Секс у нас с ней последний раз был месяца полтора назад. А ведь она знает о моих аппетитах. Я психовал, когда она отказывалась повторить, а тут у меня что – стоять перестал? Я не изменял ей до Поли, но в постели мы не были на равных. Когда встречались, да и в первый год супружеской жизни наша постель не остывала. Были и страсть, и безумие, и несколько раз подряд. А теперь «не мешай», «не видишь, я роль учу», «у меня голова болит», «я устала»… Отчего это ты так устала – тратить мои бабки или сидеть в телефоне и выкладывать посты? Секс стал постным и неинтересным. Механика, никаких эмоций! Иногда легче передернуть, чем к ней приставать.

– Мы уже давно не семья, Наташа, – хороший момент, чтобы обсудить развод.

– Не семья?! Не семья?! – рыдает она. – Я беременна, как ты и хотел! – вытаскивает из сумки что-то и сует мне в руки. – Две полоски! – кручу тест-систему в руках. Столько лет мечтать о ребенке – и вот, когда ты этого совсем не ждешь, судьба делает подарок. Ставит тебя на колени!

– Я пойду, – Поля отходит от стены и спешит к двери.

– Поля, стой! – она меня слышит, но не реагирует. Ускоряет шаг. Бежит.

Мне нужно принять решение. Выбор, чтоб его!..

Глава 1

Герман

– Так и будешь молчать? – Наташа стоит в дверях спортивного зала. Ее руки сложены на груди. Дышит учащенно, грудь гневно вздымается. Тонкий пеньюар цвета виски не скрывает ее женские прелести: длинные ноги, пышная грудь, округлые бедра. Мужик всегда думает о сексе – и я не исключение, а тут… Смотрю, но ничего не шевелится.

Колочу из последних сил боксерскую грушу. Выплескиваю накопившуюся ярость. В руках усталость, тянущая боль в мышцах, а я никак не могу остановиться. С женой вновь скандалили. Опостылело все! Не хотелось приходить домой. В клубе спокойно, хоть вообще оттуда не уходи.

– Герман?! Я хочу ребенка! – эта фраза взрывает мой мозг.

«Опять?! Опять начинает!»

Желание схватить ее и встряхнуть. Ощутимо так, чтобы зубы клацнули. Давно уже ничего между нами нет. Умерло все. Скидываю перчатки, тяжело дыша, подхожу к Наташе. Стягиваю через голову футболку, утираю ею пот с лица, отбрасываю на стул.

– Читай по губам. Я-не-хо-чу! – растягиваю слоги, отчего они сливаются в одно длинное слово.

Наташа сделала все, чтобы отбить у меня желание становиться отцом. Наблюдая за братом и его женой, я хотел и себе тихого счастья, но такие женщины, как его Таня, рождаются раз в сто лет. В нашем с Наташей доме никогда не было тепла и уюта. Теперь мне есть с чем сравнить. Продолжать этот фарс нет смысла. Ребёнок не спасёт наш брак. Я это точно знаю. Убедился.

– Ты не можешь решать за нас двоих! В том, что я потеряла нашего ребенка, виноват ты! – ее обвинения бьют под дых. Я продолжаю стоять на ногах, но ощущение, что валяюсь на полу и корчусь от боли. – Ты обязан дать мне другого! – на глазах у Наташи наворачиваются слезы. Я наблюдаю за зарождением очередной истерики. – Я же обещала стать тебе хорошей женой! Ты обязан дать мне шанс!

– Не обязан! – жестко выплевываю. – Я готовлю документы на развод, – они давно готовы, все никак не могу отнести их в суд. У Наташи последние полгода эмоциональные срывы, истерики. Супруга была уверена, что мою любовь к ней невозможно убить. Она смогла. Теперь цепляется за призрачную надежду, что ребенок все исправит. А я не собираюсь еще одного человека делать несчастным. Детей у нас с ней не будет.

– Ты его не получишь, – произносит она, разворачивается и убегает.

Наташа была моей первой любовью. Познакомились в баре. Красивая сексуальная актриса должна была согреть мою постель на одну ночь, а задержалась в моей жизни на несколько лет. Ошибочно задержалась.

Полгода мы живем в аду. Наташа пытается переложить ответственность за потерю ребенка на меня. Замершая беременность, плод перестал развиваться. «Почему так произошло?» – спрашивал врачей, они разводили руками. Жена уверена: не застань она меня с любовницей, этого бы не произошло.

В дверь кто-то настойчиво звонит, я не собираюсь выходить. Пусть гостями займется пока еще жена, я направляюсь в душ.

– Герман Андреевич, – кричит мне водитель супруги. После двух аварий подряд я запретил ей садиться за руль. Нанял Мишу. – Тут к вам пожаловали, – продолжает орать Михаил с улицы в открытое окно. Нехотя выхожу из дома, водитель стоит у крыльца и кивает на калитку.

– Там женщина пришла. Заявляет, что принесла вашего ребенка. Пытался прогнать, не сдается. Полицию вызывать?

– Что за развод? – недоуменно смотрю на Мишу. Наташа, что ли, решила меня окончательно вывести из себя? Вытрясу душу, если это очередной ее загон.

– Понятия не имею. Но у женщины переносная люлька в руках, – я закипаю. В голову бьет кровь. Сейчас я эту дрянь задержу и сдам в полицию. Пожалеет о своей выходке!

Как только я понял, что мой брак – ошибка, перестал хранить супруге верность. Я практически перебрался в ночной клуб. Последние полгода каждую ночь – новая телка, но о контрацепции ни разу не забывал.

Герман

Металлическая ручка калитки, нагретая на солнце, обжигает руку. Игнорируя боль, крепко сжимаю горячий металл и распахиваю дверь. Встречаюсь взглядом с женщиной. Она не шарахается, хотя видит, что я зол. Окидываю ее взглядом. Выглядит прилично. В молодости наверняка была красавицей. Сейчас ей лет сорок пять – пятьдесят. Стройная крашеная блондинка невысокого роста. Чуть курносый нос, узкие губы, впалые щеки. Светло-серые глаза внимательно меня рассматривают. Взгляд усталый, потухший. Такой бывает у одиноких или несчастных женщин.

– Вы кто? – грубо интересуюсь у женщины. Она обводит мое почти обнаженное тело оценивающим взглядом. Я могу точно сказать, что увиденное ее впечатлило. Знакомая реакция. Потекла. У бабы давно не было даже тухлого секса.

– Бабушка вашей дочери, Герман Андреевич, – негромко заявляет. Уверен, весь скепсис на моем лице она смогла прочесть. – Не надо смеяться. Машенька – ваша дочь, – поднимает она сумку, в которой спит младенец. Мазнул незаинтересованным взглядом по переноске с ребёнком. – Можете провести ДНК-экспертизу, – перебивать не стал. Слишком уверенно она себя вела. – Я отдам ее вам взамен на один миллион рублей. Вот договор, – протягивает мне бумаги. Я отмечаю, что она все же нервничает, когда забираю документ из дрожащей руки. Просматриваю договор, который любой малограмотный адвокат может опротестовать, а ее привлечь за торговлю ребенком. – Деньги мне нужны прямо сейчас. Если окажется, что ребенок не ваш, можете подать на меня в суд и обвинить в мошенничестве. Я уже все подписала, дело осталось за вами, – в руках у нее появилась ручка, словно по волшебству. Отчаянная. Не понимает, что я прямо сейчас могу привлечь ее к ответственности?

– Кто мать ребенка? – не то, что бы я повелся на развод, но ее напор выбил меня из привычного состояния.

– Свидетельство о рождении в люльке. Углицкая Полина. Думаю, вам знакомо это имя, – она смотрит на меня и ждет, что я скажу.

Знакомо. Очень хорошо я знал это имя. Она столько раз являлась мне во сне… Прикрывая глаза, прячу от незнакомки свои истинные чувства. Наваждение, которое исчезло и оставило в душе пустоту.

– Где она? – наступаю на женщину, забыв о том, зачем она пришла. Хочется вытрясти из нее правду. Как же я хотел увидеть мелкую лгунью! И что сделать? Сердце обожгло огнем. Тошно стало. Думал, что переболел. Хрен там!

– Это неважно, – испугалась незнакомка и отступила. – Поли нет в стране, – родила и бросила ребенка? Так же, как бросила меня! Очередная сука, которая умеет неплохо так притворяться. Мой ребенок? Возможно. Полина была единственной, с кем я ни разу не предохранялся. Рядом с ней мои мозги стекали в трусы. А до меня у нее никого не было…

– У меня мало времени. Вы согласны? – женщина нервничает. Чуть надавлю – сорвется и сбежит. Отпустить или нет?

– Зачем вам деньги? – я понимаю, что меня разводят на бабки, но какого-то хрена продолжаю с ней разговаривать.

– Спасти своего ребенка, – она прямо смотрит мне в глаза. Не лжет, отмечаю я. Во что, интересно, вляпалась Полина? Меня это не касается. Она исчезла, пусть теперь сама разгребает свои проблемы. – Деньги нужны прямо сейчас, – торопит меня незнакомка. – Пожалуйста, я вас умоляю, – на глазах блестят слезы. Трогают они меня? Нет. Мне все равно, что у них случилось. «Ты стал таким черствым», – говорила мать – и она была права. Хотя эта ситуация не оставляет меня равнодушным. Цепляет. Пока не понял, что именно, но где-то в голове свербит и в сердце торкает.

Хрен поймешь, что происходит. Будто в другом измерении нахожусь. Матери и бабушки торгуют детьми! Предположим, дочь моя… или не моя? Оставить ребенка этой торгашке?

– Входите в дом, – киваю и отхожу в сторону. Нужно во всем этом разобраться. Может, подстава?

– Нет. Было ошибкой обратиться к вам, – отходит она, взгляд мечется из стороны в сторону, а потом она срывается и убегает.

Герман

Стою и смотрю женщине вслед. Вспоминаю Полину… Зараза! В голове словно щелкнуло, что там моя дочь. А эта неадекватная неизвестно кому ее продаст. Даже думать о таком не хочу, поубиваю же всех. Срываюсь и бегу за незнакомой женщиной, в которой угадываются черты Углицкой. Хватаю переноску, ребром ладони выбиваю из рук.

– Нет! Верните Машу! – кричит она, как только люлька с ребенком оказывается в моих руках. Раздается громкий детский плач. Естественная реакция – это всучить орущего младенца мамочке, но я близко не подпущу этих женщин к ребенку. Что бы у них ни случилось, никогда не пойму, как можно было упасть так низко. Им еще придется за это ответить!

– Я заплачу вам! – мой голос звучит резко, женщина пугается, вздрагивает. Такая сумма не проблема. – Но чтобы ваша семья больше не приближалась к моему дому, – цежу сквозь зубы. Торговцы младенцами! Даже если ребенок не мой, не бросать же его в беде. Заберу, а потом начну разбираться.

Михаил все это время стоял в стороне и наблюдал. Я ставлю люльку с орущим ребенком на капот машины, не хочу заносить домой из-за Наташи.

– Присмотри, – киваю водителю и бегом в дом. Кабинет, сейф. Хорошо, что дома всегда есть наличка. Достаю из сейфа две пачки денег, кручу их в руках. Машу оценили в миллион рублей. Твари!

Вынес оговоренную сумму и передал женщине. Хотелось бросить в лицо, но я смог сдержаться.

– Вы не злитесь на Полю. Не виновата она, – ее руки складываются в молитвенном жесте. На моем лице ни один мускул не дернулся, но я был в ярости. Не виновата? Лучше ей не попадаться мне на глаза! – Вот, – стянула с плеча объемную сумку и протянула мне. – Тут питание и подгузники, – Молча беру, жду, когда она уже свалит. Стоит, заглядывает в калитку, словно жалеет о своем поступке.

– Уходите! – закрываю перед ее носом дверь. Прислонившись спиной к металлической поверхности, я смотрю на Мишу с ребенком на руках. Полный раздрай! В голове хаос. Мне продали моего ребенка. Это, конечно, еще стоит выяснить, но…

– Ваш, Герман Андреевич? – мужчина кладет малышку на свой полный живот, пытается успокоить. Совсем кроха. Столько лет мечтать о ребенке – и вот тебе свалилось чудо на голову! Теперь бы еще понять, как со всем этим разбираться.

– Не знаю, – это полный трындец. Подошел к капоту и открыл папку. Углицкая Мария Германовна. Мать Углицкая Полина. В графе отец прочерк. Медицинская карта. Снилс.

– Покормить ее надо. Может, Наталью… позовем? Женщины – они в детях больше нас, мужиков, понимают, – предложение Михаила мне не нравится. Моя супруга – последняя, кого я хочу впутывать в это дело.

К лешему Наташу. Все это закончится очередным скандалом. Стоило уже начать готовиться.

– Подержи ребенка, Миш, я сейчас вернусь.

До сих пор не сходил в душ. Потный весь. Наташа занимается в спортзале, музыка грохочет на весь дом. Неудивительно, что не слышит, как кричит младенец. Беру телефон и иду обратно во двор. Выручить меня может только Таня, но ей звонить не решаюсь, вдруг отдыхает. У нее тоже кроха на руках. Набираю брату.

– Привет, а я как раз собирался тебе звонить. Подъедешь к нам? У нас тут…

– Подожди, Андрей, – перебиваю его, Мария не успокаивается. – У меня ЧП, нужна ваша с Таней помощь.

– Рассказывай.

– Я стал отцом, – я уже принял решение, что малышку не отдам, даже если не моя. Привела ее судьба в мой дом, значит, буду воспитывать.

– Что за шутки, Герман?

– Никаких шуток, только что купил трехмесячную дочь, – я не прикалывался над братом, я поражался, насколько абсурдной может быть правдоподобная ситуация. – Мне помощь Тани нужна, я же в детях ничего не понимаю, – подхожу к Мише, чтобы Андрей услышал, какая голосистая у меня дочь.

– А мать где? – возмущенно звучит голос брата.

– А хрен ее знает. Не интересовался!

– Точно твоя? – Андрей до сих пор не может поверить. Да и я тоже.

– Сейчас найду частную клинику, чтобы приехали и взяли биоматериалы для экспертизы. Но это потом, а сейчас мне нужна консультация Тани. Срочно.

– Сейчас подъедем, – сбросил вызов и подошел к Мише.

– Давай я попробую, – протянул руки за малышкой.

– Ты голову ей придерживай, – советует водитель. Думал, у меня она успокоится. Куда там. Горе-папаша.

Я жадно впитываю ее образ. Хорошенькая. Пахнет странно. Молоком. На голове светлый пушок. Тонкая шапка съехала набок. Пальчики тонкие, кожа на них прозрачная. Ручки сжаты в кулачки. Глаза большие, голубые как у меня. Щечки пухлые. Губы красивые, как у мамы… Какая она тебе мама, родила и продала!

– Ну что, будем знакомы, дочь? – Машу мой голос напугал, малышка вздрогнула и заревела громче. Хотя куда еще громче?

– Чей это ребенок? – с крыльца заверещала Наташа.

Глава 2

Полина

Голова раскалывалась. Медсестра дала таблетку, я приняла её и вернулась в палату. Когда это все закончится? Когда я смогу увидеться с малышкой, обнять ее, прижать к себе, исцеловать всю? Мне никак не могли поставить диагноз, зрение резко ухудшалось.

Терапия, проводимая в больнице, давала слабый результат. Это уже второй курс лечения. После первого наступило улучшение, но прошло чуть больше месяца, и зрение вновь резко стало падать. Сегодня пятый день лечения, зрение восстанавливается. Я почти нормально вижу. Конечно, не так, как раньше, но значительно лучше, чем было. Когда у тебя все размыто перед глазами, ты не можешь увидеть своего ребенка на кроватке, это страшно. Действительно страшно. Маша на искусственном питании, а я даже норму воды в бутылку налить не могла, приходилось кого-нибудь звать, просить. Моей малышке нужна здоровая сильная мама. Я не могу лишиться зрения…

За все в жизни приходится платить. Мама говорит, что за грех свой наказание несу. Знала, в чем мой грех – я влюбилась в женатого мужчину. С первого взгляда. Будто молнией ударило. Увидела его – и дыхание перехватило. Он мазнул по мне равнодушным взглядом и позвал в кабинет. Помню как сейчас…

Стою в его кабинете, он мне вопросы задает, а я растерялась, вымолвить ничего не могу. Рассматриваю мужчину. От него пахнет классно, голова кружится, как после первой затяжки в жизни. Про таких говорят – сплошной секс. И именно сейчас я жалею о том, что девственница. Стильная прическа, длинная челка небрежно отброшена назад. Руки тренированные, каждая мышца будто прорисована. Волевой подбородок, скулы ярко выражены. Взгляд прищурен. Глаза голубые, холодные, словно Северно-ледовитый океан. Я тону и не хочу спасения. А губы? Хочется, чтобы они страстно меня целовали.

И ведь целовали. Не сразу, но целовали… И как целовали! Слезы набегают на глаза. Мой грех. Самый сладкий и незабываемый. Не было ночи, когда я не мечтала бы оказаться в его объятиях.

Мама пришла только вечером. Я вся извелась, потому что уже звонила несколько раз, а родительница не отвечала. Конечно, в голову сразу лезут плохие мысли – что-то с дочкой случилось!

– Как Маша? – спросила маму, как только она вошла в палату.

– Нормально, – отвела она взгляд в сторону, подошла к тумбочке и положила на нее что-то из продуктов.

– Она нормально ест?.. Не плачет?.. – сыплю вопросами, беспокойство растет. Вроде вот стоит мама, а что-то тревожно мне.

– Маша – ребенок, конечно, она плачет, – обрывает она меня.

– Мама, я вижу, что ты нервничаешь. Что с Машей?

– Видишь? Ты почти ослепла! – раздраженно бросила мама. Нервно выложила что-то из пакета. Я закрыла лицо руками. Как же больно. – Прости, Поля. Прости меня, дуру! Не подумав, ляпнула, – кинулась она ко мне. Принялась обнимать, целовать. Плакала она, плакала я. – Устала я, доченька. Валька нервы треплет.

– С Машей правда все в порядке? – только это меня сейчас волновало.

– Правда, правда. Я тут салат приготовила, поешь, – в руки мне сунули пластиковый контейнер и вилку.

– Мам, позвони Вале, узнай, как там Маша. Она же ее оставить может и к друзьям убежать.

– Звонила только что, нормально все дома. Задерживаться не буду, побегу домой. На Вальку же положиться нельзя. С врачом только поговорю.

– Мам, попроси Валю снять видео с Машей и прислать мне, – видела я картинку не очень хорошо, но даже это приносило мне нереальное счастье. Как же я хочу домой. К доченьке.

– Передам. Завтра тебе МРТ сделают.

– Так он же не работает у них, это в другую больницу ехать нужно. Там очередь, договариваться за месяц надо.

– Отказался кто-то, тебе проведут, сказали, – я плохо видела мамины черты лица, но замечала, что она отводит глаза в сторону. – На такси деньги оставлю, смотри, чтобы не украли.

– Мама, со мной что-то серьезное? Вы не хотите меня тревожить? – я испугалась. Испугалась, что Маша останется без меня. А я не хотела от нее уходить. Ее запах… ее ручки, нежная кожа… Моя девочка…

– Ну что ты придумываешь?! Ничего такого и близко нет! – мама поцеловала меня и ушла, а я всё не могла выкинуть из головы это обследование. Голова вновь разболелась.

Полина

Ужасно было лежать в камере томографа. Я старалась не обращать внимания на замкнутое пространство, но не получалось. Не запаниковать бы! «Нужно дышать ровно, не шевелиться» – напоминала себе.

Подумать о чем-нибудь приятном. Машенька…

Как же я соскучилась по доченьке. Малышку любила безмерно. В семье вечно проблемы, ссоры, недопонимая, а Маша, словно лучик света, рассеивала весь этот мрак вокруг меня.

После расставания с Германом думала, что умру. Душу будто из меня вынули. Когда Наталья ворвалась в кабинет и объявила о своей беременности, мой мир рухнул. Несмотря на наши чувства, я приняла решение уйти. Даже спустя год я понимала, что поступила правильно. Залезла в чужую семью, чуть ее не разрушила.

Забрала документы из института и вернулась домой. Не хотела, чтобы он меня нашел. Герману ничего не стоило уговорить меня остаться с ним. Перед этим мужчиной я никогда не могла устоять. Любовница… Звучит оскорбительно, но я бы согласилась на эту роль, если бы он попросил.

Я влюбилась в Германа раньше, чем узнала о его жене. Не сделай он первый шаг, статус наших отношений остался бы на уровне «начальник – подчинённая». Я бы никогда не поддалась своим чувствам. Первое время я сопротивлялась… А потом Герман меня поцеловал, а я не смогла устоять. Ответила. Корила себя, но отказаться от любви было выше моих сил. Я будто сорвалась с горы и неслась на большой скорости вниз, но разбиться не боялась. Знала, там внизу меня встретят, я упаду в крепкие надежные объятия. Ощущения непередаваемые. Наслаждаешься каждым мгновением. Добровольно отказаться от счастья невозможно, у меня не получилось.

Я до сих пор так же сильно его любила. Маша – бесценный подарок, который Герман мне оставил. Я когда поняла, что беременна, будто заново жить начала. Мир перестал казаться серым и тоскливым. Частичка Германа теперь всегда со мной.

Сколько раз я порывалась ему все рассказать. Мама меня ругала, что я не говорю отцу о рождении дочери. «Может, помогал бы, раз вместе нагуляли!» – ругалась она.

Деньги. Конечно, их не хватало. Работала только мама. Я получала пособие на ребенка, но разве на него можно прожить? Наверное, Герман бы мог нам помочь, но я не хотела напоминать о себе… Он никогда не жаловался на жену, не говорил о ней плохо, но я и так понимала, что в отношениях у супругов не все гладко. Вдруг у них все наладилось, а тут я появлюсь? Еще и с Машенькой. Будет Герман мне благодарен? Вряд ли. А еще я боялась… Боялась, что он не признает Машеньку. Начнутся экспертизы, суды. Боялась, что он обо мне забыл. Боялась увидеть в его глазах равнодушие. В моих воспоминаниях он всегда будет смотреть на меня глазами, в которых горит безумное желание.