Корона льда и лепестков

© К. Гусакова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Как всегда, благодарим редакторов, первых читателей, бета-читателей и рецензентов, которые помогли перенести Каллик, Цинт, Фаолана и всех остальных персонажей из этого мира в наш.

Без вас мы бы не справились.

1

Я старалась расположиться на кресле с высокой спинкой так, будто сидела на таком каждый день. Как будто вокруг всегда сиял студийный свет. Как будто то, что на мое лицо с разных ракурсов навели как минимум две камеры, было обычным делом. Как будто жить и спать в королевских покоях Благого замка – самая заурядная вещь на свете.

Журналистка-человек, бойкая и необычайно дерзкая, посмотрела мне прямо в глаза.

– По понятным причинам человеческое население обеспокоено недавними событиями, королева Каллик. Какие гарантии вы можете предоставить относительно нашей безопасности?

Вот вам краткое изложение того, что я не могла рассказать людям. Две недели назад фейри-великан Рубезаль был отброшен в Андерхилл – дабы его изгнать, королева Неблагих, Елисавана, пожертвовала жизнью. Однако, прежде чем покинуть это царство, Рубезаль обрушил на Унимак армию изгоев, уничтожавшую людей и любых других живых существ на своем пути к дворам фейри. Эти-то сопутствующие потери и были очень серьезной проблемой, учитывая, что люди превосходят нас численностью пятьдесят к одному и обладают целым рядом орудий массового поражения.

– С фейри, о котором идет речь, уже разобрались, – ответила я, и меня охватило противное дежавю. – Мы работаем над локализацией последствий, и до сих пор наши усилия были успешными.

Это было мое первое интервью для людей с тех пор, как меня распределили и я начала править Благим двором, но Сити-эн, или Си-эм-эм, или к какому там еще новостному агентству принадлежала журналистка, не первые люди или фейри, кто преследовал меня в стремлении получить ответы. Старые советники отца научили меня, как правильно отвечать, и указали, что лучше дать интервью именно этой женщине. Я уже вызубрила все так, что хоть ночью разбуди – расскажу слово в слово.

Женщина подалась вперед, пригвоздила меня взглядом поверх очков с толстыми стеклами.

– Значит, этот фейри, этот… гигант никак не сумеет вернуться, чтобы сеять хаос и вредить нашим детям?

Я приподняла плечо.

– Нет, насколько мне известно. Однако не стоит исключать такую вероятность. Он стар и могуществен.

И гораздо более изобретателен, чем кто-либо мог предположить за всю его многовековую жизнь. В попытке подчинить себе оба двора он неуклонно промывал мозги сотням фейри-изгоям, используя особый чай.

Стоящие в ряд слева от меня Благие советники шумно втянули воздух. Что? А, точно, неправильные слова.

– Известно, что в Аляскинском треугольнике обитает поселение фейри, – продолжила журналистка. – За последние годы число человеческих исчезновений и смертей в этом районе резко возросло до ужасающих масштабов. Ответственен ли ваш вид и за это?

Я чуть склонила голову к плечу, удерживая взгляд женщины.

– На что вы намекаете?

Журналистка дважды моргнула, затем повернулась к одной из камер и врубила улыбку на полную мощность.

– Это Эмили из Си-эн-эн, и мы только что близко пообщались с новоиспеченной королевой Каллик. Далее в эфире – как поднять с детьми тему техники безопасности рядом с фейри. А также – как в смутное время человеческая раса сумеет защитить свою идентичность от посягательств со стороны других видов. Спецвыпуск, посвященный сохранению культурной автономии. Не переключайтесь.

Я было вскинула брови, но вовремя вспомнила про остальные камеры.

Просто… вау.

Камеры выключились, следом тут же погасли яркие лампы. Журналистка протянула мне руку, продолжая широко улыбаться.

– Спасибо, Каллик.

Я уставилась на ее ладонь, затем перевела взгляд на лицо, отчасти отдавая ей должное: она не из тех радостных, вечно фотографирующихся туристов, которых мы обычно видим на Унимаке. В остальном же меня оскорбил ее намек на то, что мы вторженцы, от которых надо защищаться.

– Королева Каллик вообще-то.

Улыбка женщины растаяла, как лед на раскаленном противне.

Я встала и направилась к балкону – пусть советники выпроваживают журналистку, – а потом расстегнула тяжелую цепь плаща, сковавшую мою шею. Собрала накидку и бросила ее на ближайший предмет мебели, нечто среднее между кроватью и креслом. Расправив плечи, я скинула туда же золотые перчатки, натиравшие мои запястья.

– Ваше величество… – советник, чье имя я забыла, низко поклонился. – Вполне вероятно, что человеческое население истолкует ваше последнее замечание неверно. Мы должны без промедления собраться, чтобы решить, как действовать дальше и как лучше всего отвечать на новые вопросы людей.

Облокотившись на балюстраду, я полюбовалась разделявшей дворы рекой. Благой двор с одной стороны, Неблагой с другой. Прямо как я.

– Думаете, они поймут меня неправильно и решат, что Рубезаль все-таки не вернется вредить их детям?

– Нет, королева Каллик. Мы думаем, что они полностью вам поверят.

Я выдохнула.

– Так в чем проблема?

Шарканье советника раздражало не меньше его колебаний.

– Отношения с людьми непросты. Мы подробно это обсуждали.

Ну да. Просто я не понимала, как вранье может принести кому-то пользу. Рубезаль, конечно, хотел отомстить дворам, но к нашим немагическим соседям он питал такую же ненависть, что и к фейри, которые давным-давно изгнали его в Треугольник. Как ложные заверения защитят нас или людей? Им нужно хотя бы осознавать, что их подстерегает опасность.

Короче, в политике я полный профан. Или, может, мне просто было наплевать.

– Сделаю завтра несколько звонков.

Все равно собиралась. Советники выдали целый список, по которому я должна была пройтись. Различные человеческие правители, главы других рас, которые еще не открылись людям, – оборотни, вампиры, ведьмы и демоны. А еще другие дворы фейри.

Каждый хотел заполучить частичку новой королевы. Королевы смешанных кровей.

Королевы, которой они надеялись манипулировать.

Советник замялся, и пусть я не смотрела на него, перед глазами все равно возник образ, как он, будто рыба, открывает и закрывает рот.

– А теперь оставьте меня, – приказала я. – Все. Покиньте комнату. И больше меня сегодня не тревожьте.

Плюсы быть королевой: окружающие прислушиваются к твоим просьбам. Уже через минуту я оказалась в блаженном одиночестве.

Как раз вовремя.

Солнце опускалось за западный горный хребет на земле Неблагих. На полпути вверх по склону возвышался еще один замок, похожий на тот, где сейчас жила я, на восточном хребте.

И там был точно такой же балкон.

В угасающем свете мои глаза вполне хорошо различили мужской силуэт. Я узнавала его даже без бинокля.

В те дни, когда мы с Фаоланом не встречались, чтобы обсудить вопросы дворов, мы договорились видеться вот так. Я подняла руку, и Лан ответил тем же.

Сердце сжалось от боли, но это был необходимый шаг. Пусть Жрица и объявила меня королевой всех фейри, реальность оказалась не такой уж благосклонной… и не такой уж простой. На протяжении веков наши дворы существовали параллельно, близко физически, но в то же время полностью независимо. Наши общества были разными, начиная от одежды, заканчивая этикетом и внутренними правилами. Перемешать их в одночасье – нелепость.

Итак, после смерти Елисаваны я выбрала Фаолана регентом Неблагого двора. Лан не хотел этого, но он – единственный Неблагой, которого я знала и которому доверяла. Был и другой вариант – поселиться в темном замке, но это значило оставить Адэр и дядю Джозефа строить козни при Благом дворе. Шаг, что обернулся бы для всех катастрофой. Я понимала это и без дара предвидения.

Без сомнения, мне хотелось руководить не больше, чем Лану.

Но я все равно делала все, что в моих силах. Не потому, что считала себя лучшей кандидаткой на пост правителя, а потому, что Жрица буквально сказала, что единственный путь к успеху лежит именно там, где я сейчас нахожусь.

Ох, богиня, куда мы впутались.

Я опустила руку, наблюдая за Фаоланом. Он сделал то же самое. Мы часто стояли каждый на своем балконе, пока свет не иссякал.

Быть может, на протяжении многих лет король Александр и королева Елисавана так же стояли, вглядываясь в силуэты? Жаждали ли они быть вместе в открытую?

Были ли они вообще влюблены, когда решили слить частички своего духа и поместить меня в утробу человеческой матери?

Теперь они оба мертвы, и я никогда не узнаю правду.

Солнце скрылось, и пусть Лан оставался на месте, даже зрение фейри не позволяло мне его разглядеть.

– Так будет не всегда, – прошептала я.

Вот только, черт возьми, те невероятные дни в Андерхилл, когда нам с Ланом не нужно было скрывать чувства, когда мы могли прикасаться друг к другу и улыбаться и просто быть вместе, казались жесть какими далекими.

Счастливый вздох, который раздался у меня за спиной, заставил подпрыгнуть.

– Вы такие милашки, ну правда, – произнесла Цинт.

Оглянувшись, я вскинула бровь.

– Серьезно?

– Вы, ребята, каждые сумерки выходите сюда, чтобы помахать друг дружке. Да, я все сказала. Абсолютные очаровашки.

Я окинула пристальным взглядом подругу – и, конечно же, осмотрела поднос с выпечкой, который она мудро захватила с собой.

– По ощущениям – ничего милого тут нет, скажу я тебе.

Выражение лица подруги смягчилось.

– Знаю, Алли. Но у вас все серьезно, большинство подобного не обретает. Аж самой такого начинает хотеться.

С моих губ сорвался смешок.

– Остановиться на одном мужчине после стольких лет? Как долго Джексон тебя уламывает?

– Лет десять, наверное. Просто… приятно же знать, что кто-то всегда поддержит тебя или просто будет рядом, несмотря ни на что. – Цинт покачала головой. – Я даже не верила, что такое возможно, пока вас двоих вместе не увидела.

Немалое признание из уст моей подруги. Она не стремилась хомутать парней, это они стекались к ней, как детишки на праздник. Если не считать ее долгоиграющую связь с Джексоном, которая то затухала, то вспыхивала, я никогда не замечала за ней серьезного подхода к отношениям.

– Понимаю. Именно это я и чувствую с Ланом.

Защищенность, которую я даже не подозревала, что хотела.

Безусловную любовь.

Не скажу, что у нас не было взлетов и падений, но, надеюсь, они остались позади. Ну, кроме обитания по разным замкам.

Я потянулась к тому, что выглядело как «беда» – изумительное пирожное, названное так из-за невозможности удержаться и не съесть куда больше, чем планировалось.

Цинт шлепнула меня по руке.

– Фу, нельзя.

У меня вырвался смешок.

– Ты что, шлепнула королеву всех фейри?

Подруга фыркнула.

– А когда-то я вообще тебя купала. Так что да, черт побери. Проблемы?

А ведь это как раз единственное, с чем за последние несколько недель у меня проблем не было.

– Что не так? Или опять надо глаза сперва закрыть?

Цинт всегда приносила на пробу свои последние кулинарные изобретения, иногда с необычными просьбами.

После того как шеф-повара Благих, шпиона из числа изгоев Рубезаля, скрутили и заточили, я отдала его должность подруге. Те, кто поначалу жаловался, быстро заткнулись, когда она приготовила бруадар – деликатес, который фейри на Унимаке не видели уже много лет.

– Хочу задействовать как можно больше чувств, – пробормотала она.

Держа поднос на одной руке, Цинт подняла вторую и пошевелила пальцами. Магия красивого бирюзового оттенка тут же заплясала, повинуясь приказу и превращаясь в дымку дождя, что осела на бедовые пирожные, словно сахарная пудра.

– Давай, – шепнула Цинт.

С благоговением я остановила выбор на одном покрытом магией пирожном и откусила от него немного. Магия прокатилась по мне плавной теплой волной, которая сперва разгладила морщинки у меня на лице, затем расслабила напряженные мышцы плеч и спины. Истома проложила путь к восхитительной ореховой сладости, которая проследовала за ней, будто прохладный ветерок после бури. Я выдохнула, наслаждаясь вкусом и ощущением, пока они не рассеялись.

– Как ты это сделала? – прохрипела я после.

Цинт сияла самодовольством.

– Обалдеть, да?

Спрашивать о процессе приготовления бесполезно, это я знала наверняка. Кулинарные секреты подруга не раскрывала даже мне.

– Изумительно – не то слово. Что-то неземное.

Цинт сверкнула счастливой улыбкой, глядя на поднос. И, Луг свидетель, я была как никогда благодарна за стабильность, которую подруга привносила в мою жизнь.

– Как прошло интервью для людей?

– Облажалась.

Цинт усмехнулась.

– Теперь ясно, почему советники так психуют.

У меня дрогнули губы.

– Зато не скучают.

Что, несомненно, выйдет мне боком уже завтра. И послезавтра. И послепослезавтра тоже.

– Ты вымотана, – заметила Цинт. – Оставлю тебя в… более шикарном, чем раньше, покое. Увидимся завтра?

– Звучит неплохо.

Я помахала рукой на прощание, и подруга заспешила к выходу, остановившись на секунду, чтобы аккуратно оставить бедовое пирожное на круглом столике, у которого наверняка было вычурное название.

Постель. Наконец-то.

Надо отдать должное королевским особам – необходимость вести беседы, держать лицо и выглядеть на должном уровне весь день напролет истощала силы так, как не дано никаким тренировкам. Я сняла с головы золотую диадему и положила ее на треугольный стол, затем сбросила одежду из яркой дорогой ткани, которую, очевидно, положено носить Благой королеве. От платьев я отказалась, поэтому для меня сшили туники с воротником-стойкой, которые сзади были длинней, чем спереди, и туго подпоясывались на талии, что подчеркивало лацканы и все же делало наряд отчасти напоминающим платье. Ну и ладно. Если в нем можно сражаться, то я счастлива.

В дверь нерешительно постучали, на что я без промедления отозвалась:

– Спасибо, не нужно!

Бедные служанки. Я принимала их помощь только по утрам. Девушки были довольно милыми, но я вполне допускала, что они стучат на меня советникам.

Надев простую белую ночнушку, я сунула под подушку кинжал и положила на пустую половину кровати один из мечей, которые мне подарила королева Неблагих, то есть дражайшая мамочка. Второй занял место на тумбочке. Затем, запихнув в рот остатки недоеденного первого пирожного, я улеглась и, благодаря магии, буквально растеклась по мягчайшей кровати, на которой когда-либо спала.

Мои глаза закрылись.

Тело налилось тяжестью и теплом.

И кто-то обдал мое лицо дыханием.

С трудом придя в себя, я резко села с кинжалом в руке. И обнаружила, что удивленно моргаю, уткнувшись носом в прозрачное тело духа.

– Ой… извини, – я снова легла на спину, глядя снизу вверх на свою наставницу. – Ты вернулась!

Женщина улыбнулась, и внутри меня зародилось знакомое тепло. Определенные поступки создают прочные узы, и этот дух однажды прошел по такому же пути, каким иду я, чтобы победить Рубезаля и сохранить связь между мирами, но потерпел неудачу. То, что я ожидала от себя каждый день.

– Приветствую, королева всех фейри, – произнесла женщина, и ее голос слегка отдался эхом.

Я поморщилась.

– Можно просто Каллик.

– И все же ты – королева всех фейри.

– Я не хочу ею быть, – призналась я темноте.

Женщина кивнула и, плавно сдвинувшись, присела на край кровати.

Под пристальным взглядом я дернула плечом.

– Привыкну. Справедливости ради, я все равно не знала, чем хочу заниматься. Так-то вариант не хуже других. По крайней мере, теперь не нужно ходить и оглядываться.

Ну, как раньше.

Я же не дура. Прекрасно понимала, что врагов у меня все еще масса.

– Ты открыла для себя Андерхилл. Я рада. И ты прошла испытание гласа Андерхилл, фейри крови.

Девон была гласом Андерхилл? Серьезно?

– Похоже на то. Не то чтобы я далеко продвинулась.

– Дальше, чем те, кто был до тебя. – В словах духа сквозила печаль, и, если бы я могла его обнять, я бы так и сделала.

Я ни в коем случае не была любительницей обнимашек. Просто чувствовала это в наставнице.

Вместо этого я почесала щеку.

– Наверное. Рубезаль пока заперт. Все стало получше, чем раньше.

Женщина-дух покачала головой.

– Великан просто выжидает своего часа, королева всех фейри. Потому что знает цену потери доступа к высокочтимой Андерхилл.

Чего?

– Но все же было подставой. Отрыв от Андерхилл не приводит к безумию. Руби это выдумал, чтобы устроить всеобщую панику и привлечь к себе сторонников. Это…

Выражение лица женщины не изменилось.

Я шумно выдохнула.

– Расскажи. Какова цена? Или снова оставишь в неведении?

Женщина мягко улыбнулась.

– Сегодня день нашей последней встречи, какой бы путь ты ни избрала дальше. Меня не будет ни на одном из них. Вот то, что я знаю и чем могу поделиться.

Я снова села, облизывая губы. Что-то новенькое. Я еще никогда не получала ответов, не схлопотав по лицу и не пожертвовав кровью.

– Фейри, лишенные Андерхилл, и в самом деле слабы, – проговорила женщина. – С течением месяцев, лет, десятилетий они чахнут и чахнут, пока от их магии не остается лишь воспоминание. Ибо Андерхилл восполняет нашу связь со своей силой и сутью. Таков ее дар. И Рубезаль прекрасно это знает. Фейри на Земле отрезаны от Андерхилл уже достаточно долго, и скоро наступит час расплаты. Скоро их захватит зловещая нечестивая мощь.

Зловещий и нечестивый – вполне емкое описание Рубезаля. Во рту пересохло.

– Если так и будет продолжаться, здешние фейри потеряют силу? – Я закрыла глаза. – Он просто переждет.

– Вы оба вольны выбрать место, где в конце концов произойдет ваша схватка.

Это расшифровать было уже труднее. Я молча изучала наставницу взглядом.

– Я могу попасть в Андерхилл. Вот о чем речь. Но ты говоришь, что и Рубезаль может вернуться сюда?

Призрачная женщина склонила голову.

Я отбросила одеяло и принялась расхаживать по комнате. Он мог вернуться. Твою ж мать. В глубине души, после зловещих слов Жрицы, я предполагала, что так и будет.

«Проблема не в том, что он заперт. Проблема в том, что Андерхилл должна открыться, иначе магия фейри здесь умрет. Как ты думаешь, что произойдет, когда Андерхилл однажды откроется, Одуванчик?»

Иначе она не стала бы говорить о пути.

– Хочешь сказать, что мне нужно будет сразиться с ним там?

– Это еще предстоит выяснить. – Женщина потянулась, желая коснуться моей руки, но ее пальцы прошли сквозь нее.

Нутро сжалось. Проглотив иной вопрос, я задала следующий:

– Мы видимся в последний раз? Почему?

Дух встретился со мной взглядом.

– Потому что ты миновала ту грань, где способен помочь проводник. Никто прежде не заходил так далеко. Отныне путь неведом никому, кто помог бы, не препятствуя твоему успеху.

Жрица тоже все видит – и скована подобными путами.

– Ну, как бы там ни было, спасибо. В убежище ты спасла нас, направив к сухопутному келпи. Без тебя меня бы здесь не было.

– Тебя не было бы здесь со мной, – отозвалась женщина. – И пусть расставание с сестрой причиняет боль, мне легче уходить, зная, что моя неудача могла привести к твоему будущему успеху. Если бы я не избрала неверный путь, мы бы и вовсе не встретились.

Я замерла, затем тяжело опустилась на кровать рядом с духом.

– С сестрой?

Женщина склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному лишь ей, затем кивнула этому невидимому собеседнику.

– Прощай, королева всех фейри. Твоя победа согреет мне сердце. И сердца наших родителей, которые, в надежде спасти наш вид, отказались от всего. Дорогая, теперь ты – последняя надежда.

Она подалась вперед, и вдруг из-за закрытой двери донесся звук – звон столкнувшихся клинков.

Да блин, ничего хорошего это не предвещало.

– Прощай, сестра. – Женщина подалась еще ближе, невесомо прижалась губами к моей щеке.

Несмотря на замес неподалеку, я осталась сидеть неподвижно, только грудь поднималась и опускалась.

– Прощай, – прохрипела я.

Моя призрачная наставница – сестра из иной эпохи – начала рассеиваться, и, когда за дверью раздались крики, я наконец пришла в себя.

– Стой! Скажи! Когда Рубезаль вернется? И как?

Если бы я знала хотя бы столько, то сумела бы подготовиться гораздо лучше.

Женщина бросила взгляд на закрытую дверь, и, когда я сделала то же самое, с той стороны странным звоном донеслись звуки битвы.

– Дорогая моя, он уже вернулся.

2

Я пробыла королевой всех фейри даже меньше недели, а моей власти уже бросают вызов.

Потрясающе.

Я выбежала из комнаты, на ходу сдирая ночнушку, затем схватила кожаные штаны, тунику и легкий доспех.

– Пошлите за Бресом! – заорала я служанке, которая высунулась из смежного помещения и поспешила отскочить с моего пути. – Пусть ждет меня в командном пункте.

Ладно, на самом деле я еще ни разу в нем не была, но именно там отец и Брес регулярно встречались и обсуждали вопросы безопасности.

А я вроде как подслушала парочку советников, которые бормотали, мол, не будет у нас больше командного пункта, раз теперь во главе Благих стоит женщина. Придурки. Ну, не понимают по-хорошему, значит, усвоят по-плохому.

Я закрепила плотную кожаную броню, пронизанную чарами, и двинулась дальше, помедлив лишь для того, чтобы захватить два меча. Вооруженная и в броне, я выбежала через дверь с противоположной лязгу металла стороны. Меня коробило то, что я бросаю сражение на других, но сейчас я не могла думать только о себе.

Распугивая слуг, я неслась по замку. Так много этажей, так много ненужных комнат, и через все надо пробежать как можно быстрее, что было нелегко, поскольку я обычно не пользовалась черным ходом.

– Привести Джозефа в командный пункт! – крикнула я советнику, который буквально отскочил с моего пути, чтобы я его не затоптала.

Хоть я и не питала особенно теплых чувств к дядюшке, он прожил на свете дольше меня. Он может подсказать что-то, чего я не знаю.

– И сообщить Неблагому двору, что на нас напали! – добавила я через плечо.

– Напали? – тоненьким голоском переспросил советник.

Сирен, конечно, не звучало, и у ворот замка не стояла армия, но я достаточно хорошо знала Рубезаля и понимала, что такое не в его стиле. Он же скользкий, как лед во время весенней оттепели. Он бы подослал ко мне убийц.

Он бы нанес удар, когда мы этого не ждали.

– Как он, блин, добрался сюда так быстро? – проворчала я.

Гигант явно знал о перемещении между мирами больше моего.

Я резко затормозила перед командным пунктом. Внутри были повсюду разбросаны карты и книги. По периметру, от пола до потолка, вращались шары размером с голову. На них мелькали разные сцены, на некоторых даже виднелись лица. Мне говорили, что их использовали для наблюдения за миром и людьми. Фейри-версия шпионских телеэкранов, только более эффективная.

– Покажите мне Рубезаля! – гаркнула я.

Один шар подлетел ближе, быстро вращаясь, и туман внутри него рассеялся.

Передо мной появился гигант, которого я когда-то считала другом и учителем, но слишком близкое изображение не позволяло понять, что он делает. Я попробовала наклонить шар, чтобы разглядеть побольше окружающего пространства и поменьше носа Руби и зажатой в его зубах трубки.

Бесполезно.

– Не фокусируется, – раздался у меня за спиной голос Бреса. – Мы не знаем почему, но нам не видно, что он затеял. Ни один шар упорно не показывает ни лицо, ни чем он занят.

Нахмурившись, я оттолкнула шар в сторону.

– Рубезаль где-то на Унимаке. Его приспешники уже в замке. У меня за дверью звенела сталь.

– В замке? – переспросил Брес, переглянувшись с остальными. – Никто из стражи ни о чем не докладывал.

Но я же слышала!

Морщинка у меня на лбу разгладилась. Может, звон был делом рук моей сестры, своего рода предупреждением. Все же он показался мне странноватым.

– Может, насчет этого я и ошибаюсь, но Рубезаль уже на Унимаке.

– Думал, королева Неблагих его прикончила. – Брес обошел массивный стол и уселся во главе.

Я сдержалась и не вскинула брови, хотя очень хотелось. Занять мое место – это откровенный вызов.

– Нет, – я уперлась ладонями в столешницу. – Смерть королевы позволила вышвырнуть его в Андерхилл. На открытие портала ушли все ее силы.

По крайней мере, так все объяснила Жрица. Смерть того, кто обладает достаточно мощной магией, способна разорвать ткань между мирами. Да и то портал раскрылся в ту ночь лишь потому, что барьер ослабило солнцестояние. Елисавана это знала – и выиграла нам немного времени. Вот только куда меньше, чем кто-либо предполагал.