Кодовое слово: Вера

Вера взглянула на мальчишку с трясущимися ногами и медленно, даже как-то печально, вздохнула. Она неспешно собрала чертежи со стола и покинула комнату комиссии последней. Её возле дверей уже поджидал новый подчинённый со счастливым лицом и крайне возбуждённым рассудком.

– Следуй за мной, – тихо произнесла Вера, стремительно направившись в сторону лифта, паренёк шёл следом, как хвостик, ни на шаг не отставая от начальницы.

Научный, исследовательский центр «Арвад» представлял из себя новейшее слово архитектуры. Подобным ему существовало зданий совсем немного. Из-за сложного ландшафта тело постройки пришлось прикреплять к горе, благодаря чему почти все комнаты и этажи заметно отличались друг от друга. В наивысшей точке находилась подземная парковка, чуть ниже располагались зал ожиданий, кабинеты директоров, некоторых офицеров и конференц-зал. Далее подряд три этажа, каждый из которых занимался той или иной исследовательской веткой. Ещё ниже стационар с полным комплектом медицинского персонала и морг. На первом, самом большом и высоком этаже ресепшен, кафетерий, терраса, спортивный зал, курилка, зона отдыха и гардеробная. Каждый отдел был выполнен в одном стиле модерн. Комнаты ежедневно наполнялись естественным светом снаружи, благодаря панорамным, наполированным окнам и тонкой, но плотной металло-бетонной конструкции. Сложность строения заключалась в том, чтобы в случае нападения, основная часть центра выдержала удар, и учёные могли покинуть здание.

Спустившись на два этажа, Вера покинула стеклянный лифт, от которого у Роберта захватило дух. Она шла быстро, не разговаривая, даже не оборачиваясь в сторону подчинённого. Этаж, на котором находились коллеги, был таким же просторным и светлым, однако, здесь было гораздо меньше комнат. Одну половину выделили под парочку лабораторий, другую для доктора Элиас и её исследовательской группы. В оставшейся площади, возле окна, поставили диванчик, кухонный гарнитур с холодильником и микроволновой печью, а также аппарат с готовыми бутербродами и снеками. Увильнув в самую большую комнату на этаже, Вера придержала дверь, впустив нового сотрудника.

Внутри было очень немноголюдно и просторно. В середине комнаты стояло два длинных стола, слева на стене висела маркерная доска, а справа находилась библиотека. На стульях сидели, разглядывая что-то в телефоне, два молодых сотрудника. Они тут же встали, опрокинув случайно мебель.

– Доброе утро, доктор Элиас, – почти синхронно выкрикнули ребята.

– Это весь персонал? – с удивлением спросил Роберт, часто моргая.

– Доброе утро. Ваш новый сотрудник, – положив сумку с красными папками на стол напротив доски, Вера сразу же покинула кабинет, вслед за ней побежал Роберт.

– Простите! А что мне делать? – сказал он встревоженным голосом.

Вера пожала плечами и поправила очки.

– Тебе нужно создать полуавтоматическое оружие с дальностью поражения триста километров. Работай, – и ушла, не дождавшись ответа.

Роберт проводил взглядом странную начальницу, почесал лысый подбородок и вернулся в зал. Ребята в это время уже подняли стулья и снова сели на них.

– Да не парься ты. Доктор Элиас добрая, просто несильно любит сюсюкаться с новенькими, – сказал дружелюбный, смуглый парень с чёрными глазами.

– Да. Я вижу, – положив чертежи на стол, Робер осмотрел полупустую комнату, – вас всего двое?

– Да, – поддерживала разговор девушка с рыжими волосами и веснушками, – и за четыре года на постоянку так никого и не взяли больше.

– Почему? – встав напротив ребят, парень положил ладони на стол и покачал головой.

– Доктор Элиас сказала, что это пустая трата времени. Что для достижения результата необходима эффективная работа, а не стадо бездарей, которые ничего не достигнут.

– Вы, судя по всему, не бездари?

– Судя по всему, нет, – засмеялся парнишка, – меня зовут Адам, а её Хлоя.

– Роберт, – пожав руку, блондин улыбнулся, – говорите, четыре года тут?

– Да, мы ровесники. А вот доктор Элиас давно здесь работает. Большую часть жизни считай.

– А сколько ей?

– Амм… не помню. В прошлом году вроде тридцать восемь отмечали? – Адам толкнул коллегу в плечо, отчего та тут же обернулась.

– Или тридцать семь? Я тоже не помню.

– Милфа, значит, – усмехнулся Роберт.

– Не, у доктора Элиас нет детей, насколько знаю. Хотя не то, чтобы она часто рассказывала о себе. Можно сказать, она вообще с нами не разговаривает о личном.

– Это сильно обижает, – с грустью подытожила Хлоя.

– Но начальник она лучший в этом притоне. Первая бежит нам отпуска выбивать. И с работы у неё отпроситься можно. А ещё премии выписывает, если не косячим.

Тут Адам получил ответный удар в плечо такой силы, что паренёк вместе со стулом соприкоснулся с полом. Комната наполнилась жутким грохотом.

– Если бы кто-то выполнял свои задачи ответственнее, нам бы всегда её выписывали! – крикнула Хлоя, в недовольстве надувая губы.

– А вы двое встречаетесь?

– Нет! – синхронно выкрикнули ребята, смущаясь. Адам в это время нехотя поднимался на ноги, потирая правое бедро.

– На всех этажах учёных немерено. Нам даже предлагали пополнение, но доктор Элиас отказалась. Мы же делаем всю работу вдвоём. Иногда это бывает тяжело, при условии, что сроки ставят такие же, как той ораве голодных ртов из пятнадцати человек.

– В отделе по разработке снарядов для истребителей их вообще сорок.

– Сорок человек, Карл!

– А чем вы занимаетесь? – снова осмотрев зал, Роберт понял, что он не был таким пустым, каким показался на первый взгляд.

Столы не были заброшены в килограммах макулатуры, все бумаги аккуратно лежали внутри ящиков с маленькими, на скотч приклеенными, подписями. Устройства, канцелярия, растворители – каждый имел собственное место, шкаф или полку, со специальной меткой.

– Основная работа у нас – это разработка препарата по устранению радиационного облучения, после столкновения со смертельной дозой радиации в реальных условиях, учитывая структуру организма и предыдущие заболевания.

– Это как?

– Ну, например, для человека с панкреатитом препарат не подойдёт. А с сердечной недостаточностью вполне. Даже после инсульта всё будет нормально. Мы хотим сделать нормальный препарат, который смогут сертифицировать не только в нашей стране. Чтобы его признали во всём мире.

– Но такого не бывает, – уверенно сказал Роберт.

– Мы тоже так думали. Но волшебные сорок восемь часов в лаборатории доказали нам обратное. С доктором Элиас мы давно работаем над этим проектом. Считай, почти всё время.

– Но это же военное учреждение по разработке оружия, нет?

– Верно. До лекарства от радиации, доктор Элиас занималась как раз этим. Но потом отложила старые проекты на второй план. Не знаю, что произошло в её жизни, но оружием и бомбами заниматься она больше не хотела.

– Тогда был тяжёлый период, – вдруг сказала Хлоя.

– Что?

– О чём ты?

– Доктор Элиас с тех пор стала ещё сдержаннее. Трудно объяснить. Она будто зажалась в себе. Вы разве не заметили? Ладно Роберт, но ты, Адам! Она столько лет посвятила Арваду, а её всё ещё не повысили.

– Кстати, на собрании один дед приказал ей взять меня на попечительство. Это может быть как-то связано?

– Из совета комиссии? Дед? Да они там все стрёмные. Доктор Элиас одна из трёх членов собрания защиты ассоциации. Ей там все только в попу дуть могут. Скорее всего, она взяла тебя, потому что считала, что по-другому ничего не выйдет. Но, меня там не было, точно сказать не могу. Приказы она, разве что, Альберта не выполнять не может. Он – генерал-майор подразделения, что отвечает не только за Арвад, но и за весь тридцать шестой округ.

Неожиданно двери зала открылись. Внутрь зашла Вера со связкой бумажек и чеков к ним, наклонившись над столом, она взглянула на ребят и нахмурилась. Они тут же подошли к рабочему месту, убрав руки за спину.

– Кто отчёты в бухгалтерию делал? – холодно спросила Вера.

– Я, – прошептал Адам, – что-то не так?

– Это я у тебя хочу спросить.

– Мы вчера не успевали, доктор Элиас, время позднее было.

– Я спросила Адама.

– Они ругались, что поздно?

– Ты знаешь, почему они ругались.

– Мы правда не виноваты, доктор Элиас! Правда!

– Так ты расскажешь мне, в чём дело?

– Когда поставка пришла месяц назад, мы приняли её, но не сверяли. Положили контейнеры в лаборантскую и оставили вместе со сверкой ребятам. Потом они нам принесли их же, но с подсчётами новыми. Контейнеры не вскрывались, но граммовка уже отличалась. Мы не заметили этого сначала. Только когда вчера отчёт делали. Потому и указали старые данные, за вычетом трат в течение месяца. Мы правда ничего не крали!

– Хочешь сказать, что на складе не доложили их?

– Думаю, да. Контейнеры были запечатаны, на них ни даты, ни времени не отображалось. Сомневаюсь, что это брак контейнера, и их украли в пути.

Вера оторвала взгляд от Адама и повернулась к окну. Затем закусила губу, покачала незаметно головой. Вдруг её лицо расслабилось, а веки чуть спустились.

– Если это правда, а я, несомненно, проверю все камеры и отчёты, чтобы в этом убедиться, вас наказание ждать не будет. Но если нет, я вычту из вашей зарплаты тот убыток, который понёс исследовательский центр.

– Охренеть! – вскрикнул Адам, хватаясь за голову, – да мы год работать бесплатно будем!

– Через сорок минут приедет новая машина с тридцатью позициями. Вот сверка, – Вера протянула запечатанную бумагу в мультифóру, – часть из них с этажа разработки снарядов. Вы должны всё взвесить и проверить на граммовку.

– Так мы до вечера это делать будем, – в ужасе прошептал Адам.

– И новенького с собой возьмите, покажите, насколько бережно нужно относиться к дорогостоящим образцам, – Вера вновь ушла, потирая бледные ладони.

В зале остались лишь подчинённые, обременённые тяжестью поступков и мыслей. Они ничего не говорили. Потому что и сказать было ничего.

Время перевалило за два часа дня. До конца смены оставалось совсем немного. Спустившись в кафетерий, Вера столкнулась с Дианой, выбирающей между горячим шоколадом и какао.

– Бери тот, от которого меньше пить хочется, – подкравшись, сказала Вера, не сдерживая улыбки на лице.

– Слышала, твои накосячили жёстко недавно, – бросая монетки в узкую щель автомата, Диана поглядывала на мерцающий экран аппарата, изредка хмурясь.

– Ничего необычного. Мы все такими были.

– Отвечай за себя. Меня в лётке бы высекли за такие проделки.

– Я бы тебя тоже высекла за то, что ты на спор переспала с несовершеннолетним.

– Заткнись! – в истерике крикнула Диана, – да мне выговор сделают, если узнают!

Вера, не сдерживая смех, наклонилась, положив ладони на живот. С её глаз стекли редкие слёзы радости. Она слишком хорошо и слишком давно знала Диану, чтобы бояться её внезапных порывов злости. Как ни крути, а тридцать лет дружбы не могут изменить некоторых вещей. Школа, долгие года разлуки, встречи в университете, снова разлука. Они оставили заметные следы в жизни друг друга, но ни одна не жалела об этом.

– Ты уже обедала? – забрав бумажный стаканчик из аппарата, Диана прислонилась к стене спиной, осторожно касаясь тонкими губами горячего напитка.

– Нет, тоже кофе только пришла попить, – нажав на большую, серую кнопку, Вера прислонила карточку, машина пискнула и заработала.

– А у меня он отказывался принимать их, – удивлённо сказала Диана, сделав ещё один глоток.

– Ты слишком жёсткая. К машине особый подход нужен.

– Ты работаешь здесь дольше, он тебя лучше знает, это нечестно.

Вера вновь засмеялась, прикрывая рот рукой и немного отвернувшись.

– Снова аппетита нет? – осторожно спросила Диана полушёпотом.

– Можно и так сказать.

– Но тебе нужно кушать, Верочка, пожалуйста, обещай мне, что съешь хотя бы шоколадку, – положив ладонь на спину коллеги, подруга нежно погладила её и отпустила.

– Я подумаю, – не сдерживая улыбки, произнесла Вера, – у меня новый подчинённый.

– Чего? – с искренним удивлением крикнула Диана, – красивый? Молоденький?

– Хах, – выдохнула доктор, – в твоём вкусе.

– Как-то слишком внезапно, тебе не кажется?

– Паренёк ковырялся в моих отчётах, видимо, очень давно грезил сделать что-нибудь великое. А тут повезло, что тридцать четвёртый округ как раз запатентовал цинк.

– Думаешь, у него получится?

– Порой люди, которые ничего из себя не представляют, совершают удивительные вещи.

Кофейный аппарат снова запищал, оставляя на подносе горячий кофе в бумажном стаканчике.

В кафетерии было пусто. Красные столики на четыре персоны пустовали. Работники в белых фартуках вытирали подносы, начищали до блеска столовые приборы. Кто-то уже собирался покинуть местную столовую. Тёплый, жёлтый свет проникал сквозь грязные, заляпанные окна. Снаружи шумели солдаты и высокие, зелёные деревья. Группа учёных в белых халатах сидели на складе, в окружении коробок и заведённых, грузовых машин. Они, придерживая планшет, сверяли поставку, лично перепроверяя граммовку каждого контейнера, которых в коробке было более двадцати. Склад напоминал огромный, высокий, метров десять в высоту, металлический ангар. Здесь хранили старую технику, топливо, строительные материалы для центра. Так как крупным техническим средствам вход на подземную парковку закрыт, учёным приходилось сверять содержимое контейнеров здесь. В холодище ангара, который изо всех щелей продувается ледяным, шустрым ветром с буйной реки.

– Ненавижу ветер, – сказал Адам, сморкаясь в рукав халата.

– Отвратительно, – прошипела Хлоя с красным носом.

Роберт бродил неподалёку. Он всматривался в грязные окна, в лица прохожих, в пейзажи, которых ранее никогда не видел. Ему было любопытно всё и вся, пока за поворотом, за стеклом кафетерия, парень не увидел доктор Элиас в компании подруги.

– Может ты нам поможешь? – крикнул Адам.

– Ого, – вырвалось из обветренных губ.

– Чего там? – перешагивая через высокие, неподъёмные коробки, смуглый парень подошёл к Роберту, чей взгляд намертво приковался к заляпанным окнам.

– Она умеет смеяться, – неловко произнёс он, еле сдерживая улыбку.

– Это её лучшая подруга, старший офицер Диана. Она к нам никак не относится, так как занимается больше военной структурой. Однако, с давних пор Диана – личный охранник доктора Элиас, потому сопровождает её на всех пресс-конференциях, командировках и даже возит начальницу до работы ежедневно.

– С таким охранником никаких ухажёров не будет, – разглядывая эстетически изящную фигуру Дианы, Роберт заметно покраснел.

– Пфф… что за вздор! – крикнула Хлоя из склада, – кого вы там разглядываете?

– Ошибаешься, мой юный друг, – положив ладонь на плечо Роберта, Адам сузил глаза, как хитрый лис, – у доктора Элиас очень много поклонников, которых она нередко отшивает. Мы составили топ-3 самых настойчивых из них. На третьем месте кадет. Возрастом, как мы с тобой. Постоянно носит ей цветы, конфеты, билеты подсовывает, появляется редко и всё передаёт через нас. Еду доктор отдаёт нам, как и билеты. Цветы оставляет в лаборатории. Там часто воняет из-за неудачных экспериментов, а запах пыльцы хоть немного его приглушает. В лабораторию нельзя никакие спреи приносить по технике безопасности, а ставить туда живые растения всем лень. За ними ухаживать же нужно, – Адам ещё раз потрепал Роберта по плечу, – короче, не смотрит она на молодняк. Хотя молодые липнут к ней, как пчёлы к цветам.

– На втором месте кто?

– Ты его должен был видеть. Доктор Валий с собрания. Мужик красивый, но…

– Сраный абьюзер, манипулятор и изменщик! – крикнула Хлоя.

– Вот да. То приходит в ноги кланяется, то посылает. У него есть жена и дети, но он всё равно за нашей доктор Элиас по пятам ходит. Она ему отказывает, а он, как кот с яйцами, в тапки ссыт.

– А третий кто?

Адам замолчал, потирая виски. Его лицо вдруг стало напряжённым, даже пугливым, он убрал руку с плеча Роберта и повернулся к окну.

– Бывший муж доктор Элиас. Альберт. Или генеральный директ Арвада. Имеет самое высокое звание. Он здесь почти с создания центра.

– Это разве не он? – сказала Хлоя, тыча пальцем в окно. И все разом туда повернулись.

Тёмная ночь. Миллионы звёзд горят высоко в небе, но даже им тяжело осветить хотя бы маленький клочок земли. На стильной, дорогой кухне горит ярко-жёлтый ночник, пока неподалёку скрипит кровать. Двигая усердно бёдрами, женщина тихонько постанывала, положив ладони на плотную, широкую грудь. Неожиданно она останавливается, с ужасом рассматривая далёкие очертания знакомого лица.

– Подожди, Вера! – говорит мужчина, цепляясь за силуэт, как за мираж. Но он ускользает от него.

Девушка рывком сползает с большой, пропитанной потом и духами, кровати, запахивает шёлковый, бледно-розового цвета, халат. Насыщенный жёлтый цвет обрамляет её скулы и блестящие от слёз глаза.

– Мы слишком долго пробовали! Не волнуйся, давай передохнём немного, – говорил мужчина в длинных, тёмно-синих пижамных штанах, медленно приближаясь к женщине.

– Не подходи ко мне! – надрывисто крикнула она, – не трогай меня!

– Я знаю, как это для тебя важно. Мы не остановимся. Только не торопись, прошу тебя, – тихонько говорил он из тьмы, боясь сделать лишний шаг, боясь произнести лишнее слово, глядя на трясущуюся, худую, бледную женщину в углу кухни.

– Я так больше не могу, – захлёбываясь слезами, продолжала она, – я не могу тебя мучить. Что я делаю с тобой? Зачем это всё нужно?

– Прошу тебя, не надо так говорить. Умоляю тебя. У нас всё получится, – протянув руки, мужчина замер.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – с болью крикнула девушка, отпрыгивая от объятий, как от кипятка, – это всё напрасно! Это всё неважно! Ничего не поможет мне. Я не смогу это принять. И ты не сможешь. Я ухожу.

Болезненное воспоминание волной холода, как контрастный душ, окатил Веру с головы до пят. Она взглянула по сторонам, увидав неподалёку Диану с пустым стаканчиком в руках. Напротив стоял высокий мужчина в мундире и белоснежных, бархатных перчатках. От его волос пахло приятным гелем с виноградом. Лицо, как и шея, загорелые, массивные. Тёмно-карими, широкими глазами он с жадностью рассматривал Веру, что ниже его на полторы головы. Мужчина практически не шевелился, на его скулах появился еле заметный, прозрачный пот.

– Я, наверное, пойду, – сказала второпях Диана, – если что, я у Артура, – похлопав по плечу подругу, девушка слегка кивнула мужчине, чей ранг гораздо выше, и ушла восвояси.

Придерживая обеими руками стаканчик с кофе, Вера смущённо отвела взгляд в сторону и поджала губы.

– Замёрзла? – мягко спросил мужчина поломанным, низким голосом. Он звучал неказисто, будто привык всё время кричать и ругаться. Однако, сейчас тон его был совершенно иным.

– Тот, кто сказал, что двадцать четыре градуса для человека норма – откровенный балабол.

Они наконец-то столкнулись взглядами и посмеялись. Напряжённая тишина между ними закончилась.

– Я поговорю с завхозом, чтобы тебе на этаже подняли температуру.

– Удивительно, что приходится просить о таком в середине лета.

– Ты ни о чём меня не просила, я сам предложил помощь.

– Верно, – Вера вновь склонила голову, рассматривая, как молочная пенка медленно оседает в стакане.

– Я могу ещё… – как-то неуверенно сказал Альберт, – кхм-кхм. Я могу ещё чем-то помочь?

Он незаметно, невесомо, почти случайно, коснулся тыльной стороной ладони мизинца Веры, а затем замер, широко распахнув глаза. Женщина выглядела нездоровой. Даже под естественным тональным кремом и пудрой проглядывались тёмно-фиолетовые синяки под глазами. Кожа имела бледно-зелёный оттенок. А холодные, ледяные пальцы покрыты плотным огрубевшим слоем.

– Нет, всё в порядке, – слишком резко сделав шаг назад, Вера выплеснула содержимое стаканчика себе на халат, – чёрт.

– Я помогу, – прошептал Альберт.

Мужчина не шелохнулся. Он был готов к подобному стечению обстоятельств, поэтому равнодушно принял произошедшее. Достал платок из нагрудного кармана и протянул его Вере. Доктор пугливо выхватила подношение и убежала к ресепшену, прислонив тряпочку к коричневому пятну. Альберт проводил её тусклым взглядом, но следом не пошёл, опустив заметно плечи и нахмурив седые, толстые брови.

* * *

Старик вдруг закашлял, сильно сгорбившись в кресло-качалке.

– Вам плохо? – спросил журналист, подыскивая в карманах платок.

Но старик помахал ему рукой, осведомляя, что всё в порядке.

– Уже тогда, – говорил хозяин дома хриплым голосом, – уже тогда я знал. Нет, ещё раньше. Что больше не смогу жить, не видя этих пристальных, серых глаз. Мне казалось, что весь мир пропитан запахом её любимых духов. Несмотря на то, что мы были слишком далеки друг от друга, я всегда думал о ней. Хотя она, – мужчина вновь закашлял в кулак, отхаркивая мокроту с кровью, – хотя она думала совсем о другом. Я был отличным средством для достижения этой цели. Уверен, она так не считала, но всё равно следовала инстинктам. Отчего становилось невыносимо. Потому что тогда я ничего не понимал. Просто молча следовал, пока она меня не замечала.

– Неужели, вы больше не встречали достойных партнёров в своей жизни? – с волнением спросил журналист, рассматривая отёкшее, полное лицо.

– Достойных? О! – мужчина нелепо улыбнулся, оголяя сухие, тонкие зубы, – Вера не была достойной женщиной. Она лгала, обманывала, использовала людей. Но это тот человек, который всегда к чему-то стремился. А я, как жалкое насекомое, следовал за ней по пятам. И боялся того дня, когда этот свет исчезнет.

* * *

– Что произошло, Вера? – крикнула Диана, заприметив в тусклом коридоре подругу.

Но доктор не остановилась. Она забежала в пустой лифт и уехала на пятый этаж. Рассматривая маленькие, тёмные силуэты, которые бегали внизу, по зелёному, красочному полю, Вера схватилась за живот, покрывшись потом.

– Я очень устала, надо отдохнуть, – сказала она, увидав своё неказистое отражение.

На этаже её поджидала парочка знакомых, которые хотели задать несколько неуместных, шутливых вопросов, касательно «нового» проекта. Но будучи не в настроении, Вера проигнорировала их, шустро нырнув в свой кабинет. Это была классическая комната с панорамными окнами, видами на бескрайний, чудесный лес за горизонтом. Он простирался на много-много километров вокруг. Высокие, изумрудные деревья, чьи кроны терялись в густоте тумана, росли близко друг к другу даже на неудобных холмах, скалах и болотах. И не было этому лесу ни конца, ни края. Лучший вид на него открывался не у многих, лишь те, чьи кабинеты находились на тыльной стороне здания, могли насладиться пейзажем. В их число входила Вера. Та, кто получила это место незадолго, как оно стало популярным среди учёных и военных.

Сев за неудобный, слишком высокий, рабочий стол, женщина опрокинула голову, ненадолго прикрыв глаза. Внутри шумел рой неугомонных насекомых. Мысли путались между собой, мешали мозговой деятельности, Вера не могла сконцентрироваться в тишине, потому решила заняться чем-нибудь полезным, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Но вскоре в двери кабинета постучали.

– Заходи, – не поднимая глаз на гостя, Вера перелистнула пожелтевший журнал, не замечая, она кусала полные, алые губы, которые уже успели покрыться тонким слоем мёртвой кожи, – уже закончила, Хлоя?

– Да, мы только отпустили машину, – кладя отчёт на стол, девушка наклонилась, её лоснящиеся, рыжие волосы упали на дубовую поверхность.

– Как там новенький? – равнодушно спросила Вера.

– Сплетничает с Адамом. О вас, – Хлоя отвечала очень неуверенно, смущаясь смотреть в глаза доктору.

– Значит, хорошо впишется в коллектив, – Вера ухмыльнулась и наконец-то подняла голову, – что это?

В руках Хлои было два сэндвича: с красной рыбой и творожным сыром и курицей под кисло-сладким соусом. Каждый бутерброд запечатан в прозрачную упаковку и плотную, белую бумагу для пищи.

– Они подсматривали за вами и сказали, что кроме кофе вы ничего не ели.

– При этом послали тебя отдать сэндвичи?

– На этом настоял Роберт. Он сказал, что вы выглядите так, будто вас вот-вот сдует ветром.

Доктор Элиас, не отрывая взгляда, смотрела на Хлою с трясущимися поджилками. От холодных, серых глаз было не укрыться. От них стало невыносимо страшно и жутко. А затем. Вера засмеялась.

– Хлоя, ты знаешь, что сплетни существуют для того, чтобы держать их вне ушей того, о ком их говорят?

– Но это же некрасиво.

– Я возьму тот, что с курицей.

– Правда?

– Будь добра, сделай мне чай с лимоном.

Хлоя опешила от просьбы. Она редко видела доктора Элиас в таком приподнятом настроении. Но нельзя сказать, что рыжулю это расстроило. Наоборот, преисполнившись радостью, Хлоя отдала честь и убежала за чаем, пока Вера проверяла отчёт. По возвращению подопечной, она произнесла.