Кодовое слово: Вера

– Нет! Не пора! Совсем не пора!

– Вы не сможете обратиться в другие клиники. Они вам откажут также, как и мы. Вы прекрасно осведомлены.

Выпучив глаза, Вера рассматривала бледные разводы на белой плитке. Она не слышала, что ей говорит врач. Механически встала, подошла к вешалке.

– Сегодня вам вернётся та часть средств, которая не была использована. Также произойдёт страховая выплата, так как присутствует вина центра «Чайка» в принесении вреда вашему здоровью. Я лично курировала страховую компанию…

Но Вера лишь хлопнула дверью, не дослушав монолога гинеколога.

– Ты меня совсем не любишь, – ясно прозвенел молоденький, тоненький голосок.

– Кто это говорит?

– Разве ты не знаешь?

– Где ты?

– Почему ты меня не любила?

– Скажи мне, где ты? Где тебя искать?

– Ты так жестоко поступила со мной.

– Я тебя не вижу. Откуда ты говоришь?

– Говорю? Мама, я не умею говорить. Я не успела родиться. Из-за тебя.

– Что?

Пошёл дождь. Громоздкие, серые тучки затянули небо. Огромные капли с грохотом стучали по крышам низеньких домов. Многолетний дуб медленно раскачивался из стороны в сторону. Скрипела калитка. По ту сторону каменного забора начиналось кладбище. Однотипные могилки лежали ровно друг за другом. Невозможно прочесть надписей на них. Сильный ветер сбивает с ног, капли летят в глаза, совсем ничего не видно. Свист в ушах, мёртвый холод заставляет отступить, но она всё идёт и идёт. Миновав два пролёта, Вера останавливается возле крошечной могилки, заросшей колючим кустарником.

– Ты даже ни разу не взглянула на меня. Ты ни разу меня не навестила. Ты – чудовище.

– Зачем ты так говоришь? – кричала Вера, упав на колени.

Ветер со свистом сбивал её подальше, а она, держась ногтями за сырую землю, прислонилась грудью к полу.

– Почему ты бросила меня?

– Я не бросала! Я ждала тебя, моя маленькая. Моя Элли!

– Почему умерла я, а не ты? Почему ты делаешь больно всем, кому не наплевать на тебя, мама? Почему ты так поступаешь?

– Пожалуйста, пожалуйста, не говори так!

– Я тебя ненавижу.

Хлопнула дверь. В середине светлого, тёплого кабинета на ковре стояла Диана. С изумлённым видом она рассматривала Веру, что спала в кресле.

– Ты плакала? – положив ладони на стол, завопила подруга.

– Сон плохой… приснился.

– Не обманывай меня, – обойдя стол, Диана присела на корточки, взяв ладони подруги в свои. Вера медленно моргала, постепенно привыкая к яркому свету.

– Что случилось? Ты была такая бледная, ничего не рассказала. Я думала, что запара на работе, а ты тут прячешься, – большим пальцем Диана гладила тыльную сторону шершавой ладони.

– Я больше не могу пробовать ЭКО. И любые другие процедуры.

– Что? Почему?

– Мои анализы слишком плохие. Сказали попробовать в следующем году, если ситуация изменится. Но я знаю, Диана, что не изменится.

– Почему ты так категорична?

– С годами мы не молодеем. В следующем году мне будет уже сорок лет.

– Хочешь, я сегодня оставлю Итана с бабушкой, а сама приеду к тебе? Останусь ночевать, чтобы тебе не было одиноко?

– Не стоит, я в порядке.

– Значит, я приеду.

– Диана…

– Где-то после шести, сойдёт?

– Не надо ко мне приезжать.

– Я тебя не слышу! – кричала подруга, уходя прочь из кабинета.

– Вот засранка, – сказала Вера и впервые за сегодня неконтролируемо улыбнулась, – пора за работу. Скоро обед, а я даже лодырей не навещала.

С этими словами она поднялась с кресла, взяла отчёты и пошагала к лифту, прикрыв дверь кабинета на замок. Но не успев сделать и шагу, Вера столкнулась с высоким мужчиной в военной униформе, ушитой множеством наград. Она поняла, кто стоит перед ней, не глядя на лицо. По запаху.

– Доброе утро, – сказал низкий, грубый голос.

– Доброе утро, Альберт.

Он держал левую руку за спиной, пока правой коснулся пальцев Веры. Затем мужчина наклонился и поцеловал её ладонь. Очень нежно, почти не касаясь, но растягивая момент так, будто наслаждался этим.

– Согрелась?

– Сегодня гораздо теплее.

– Я попросил Джека увеличить температуру на твоём этаже на пару градусов. Выше не позволяет регламент. Но если…

«Точно! Джек! Он же инженер-проектировщик Арвада. По совместительству завхоз и ещё кто-то. Как я про него не вспомнила? Он же знает центр, как свои пальцы. И видит чаще носа. Надо спросить у него про подвал. Но как-то аккуратно. Не факт, что он во всём не замешан».

Вера не слышала, что говорил Альберт в те мимолётные секунды. Он протянул левую руку, в которой находилась подарочная упаковка.

– Пусть они согреют тебя, когда будет очень холодно, – сказал мужчина, прячась от взгляда доктор Элиас.

– Что это? – вырвалось у Веры.

Альберт промолчал. Он отдал подарок и ушёл, так не обронив ни слова.

«Занесу его в кабинет, потом посмотрю». Не заметив резко сменившегося настроения собеседника, Вера проводила мужчину равнодушным взглядом, прижав упаковку к груди. А затем, оставив коробку в кабинете, двинулась в сторону своего этажа. В это время двое бездельников вновь смотрели по телефону смешные видео, пока их новый коллега ковырялся в чертежах доктор Элиас, где большая часть записей зашифрована.

– Да здесь чёрт ногу сломит! – говорил Роберт, разложив на длинном столе много-много бумажек. Ненадолго из-за глубоких туч вылезло яркое, рыжее Солнце.

– Ладно тебе, не злись. Лучше сходи к лаборантам, они давно в этих вещах разбираются. Не первый десяток тут работают, – Адам, не отрывая глаз от тусклого экрана смартфона, громко отвечал Роберту, при этом качался на стуле и грыз семечки, сплёвывая шелуху в контейнер, который держал подбородком.

– Почему вы постоянно бездельничаете? Ныли же совсем недавно, что работы много.

– А когда её немного, мы ничего не делаем, – смеясь, крикнул Адам.

– И вас за это не ругают? – блондин почесал затылок, по которому только что будто мороз прошёлся. От этого чувства стало сильно не по себе.

– Доктор Элиас муштрует только за ошибки. А остальное нередко прощает.

– Не очень похоже на правду, – Роберт поднялся со стула и положил ладони на столешницу, сильно сгорбившись, – либо ей всё равно, либо она гораздо добрее, чем выглядит на первый взгляд.

– Либо ты не разбираешься в женщинах!

Роберт незаметно покраснел, но эмоции сдержал.

– Понравилась тебе она что ли? Неудивительно, ты не один такой.

– Заткнись. Это неправда.

– Не переживай, Роберт. У тебя всё равно нет ни шанса, – грустно сказала Хлоя, неожиданно прервав диалог.

– Почему?

– В людях доктор Элиас ищет что-то определённое. Не просто так она развелась, не просто так всех отшивает, но при этом в постоянном поиске. Ей нужен кто-то особенный.

– И в чём же заключается особенность?

– Не знаю, я просто предположила.

Входная дверь зала открылась. Внутрь зашла Вера с потускневшим, заплаканным видом, который она всячески пыталась скрыть.

– Доброе утро, – прозвучало еле слышно.

– Уже день, доктор, – напряжённо ответил Роберт, не сводя глаз с женщины. Но она на него даже не взглянула.

– Докладывайте.

Адам с Хлоей моментально поднялись с мест, отряхнулись, а после взяли планшеты со стола и подошли к Вере.

– Кто вам здесь разрешал есть? – спросила героиня, почувствовав заметный запах ядер подсолнуха.

– Да ладно вам, мы всё уберём, – переводя разговор в шутку, Адам исказил гримасу и посмеялся.

– Немедленно, – строго продолжила Вера, присев за центральный стол, который был спрятан в аккуратных стопках макулатуры.

– Сегодня доложили из стационара, что два подопытных, которые шли на выздоровление, умерли. Оба мужчины. Испытуемый семь и тринадцать.

– Как умерли? – спросила ошарашенная доктор Элиас, не веря собственным ушам.

– Не знаю. Их нашли мёртвыми в собственных кроватях. Внешних следов насилия никаких нет. У них отсутствовало дыхание.

– А вскрытие?

– Ещё подготавливают.

– Почему так долго? Время смерти?

– Приблизительно в четыре утра. За ними никто не наблюдал, потому что никто и не подозревал, что они могли умереть.

– Кто проводит вскрытие?

– Сатий, вроде.

Женщина некоторое время молчала, всматриваясь в ламинированный отчёт, поправки в который вносить уже было невозможно. Буквы и цифры опечатались в её голове крепко. Она подняла голову и спросила.

– Роберт. Что ты думаешь на этот счёт?

Но парень не знал, что ответить. Он работал в коллективе совсем немного, чтобы трезво объяснять те вещи, с которыми ранее никогда не сталкивался. У него не возникло ни единой здравой мысли. Почему юноша предпочёл промолчать.

– Ясно. Будьте готовы всё перепроверить. Направляйтесь в стационар, соберите все анамнезы, проанализируйте их и найдите несостыковки. Если хотя бы один симптом выделяется: объясните почему. И мне плевать, сколько у вас уйдёт на это времени.

– Ясно!

– Что с МРАК-ом, Роберт? – голос Веры стал гораздо более зловещим, чем обычно. Она сузила веки, пристально посмотрев на паренька.

– Делаю подсчёты, – прозвучало очень неуверенно.

– Всё собери до конца смены. И мне на стол.

– Ясно!

Вера забрала оба планшета из рук подчинённых и тут же направилась к выходу, быстро перебирая ногами. «Этого ещё не хватало. Всё же шло нормально. Мы не можем допустить, чтобы об этом узнали в здравоохранении. И выпускать в массы лекарство, которое среди побочных эффектов имеет летальный исход… Тоже такое себе. Я не понимаю, как такое могло произойти. Надо осмотреть комнаты и трупы. Почему раньше не доложили? Я бы смогла присутствовать на вскрытии. И точно что-то да заметила бы. Не бывает такого, чтобы полностью здоровый человек умирал на ровном месте. Но был бы он один, тогда можно считать происходящее случайностью. Двое. В один день и почти одно время. Да ещё и с одной группы. Их вакцинировали почти одновременно. Всё точно скинут на вакцину. Я отказываюсь верить, что дело в ней. Не для этого я столько лет горбатилась тут. Не для этого ругалась со всеми из приёмной комиссии. Не для этого пожертвовала столь многим».

Потратив больше двух часов на поиски Сатия, Вера ни на шаг не приблизилась к правде. Единственное, что могло привести к смерти двух мужчин, это чрезмерно увеличенная поджелудочная, которая разорвалась. Почему люди не кричали? Не просили о помощи? Они не чувствовали боли? Было слишком много вопросов. Тщательно изучив вскрытие, Вера поняла, что оно лишь частично носит правдивый характер. Многое было неясно. И только учёный, который на протяжении четырёх лет разрабатывал вакцину, знал, какой след оставляет после себя лекарство от радиации. Это были хрупкие кости. Недуг, который устранялся бережным отношением к себе и употреблению достаточного количества витамин, чтобы в течение пары лет полностью восстановить организм от хрупкости костей, как после небольшого внутреннего перелома. Конечно, Сатий знать такого не мог. Это значило, что часть вскрытия фальшивая. Но чему верить, а чему нет, Вера с точностью разобрать не могла. Поэтому отправилась в спальни пострадавших. Но и здесь её ждал провал. Перед самым приходом несколько санитарок тщательно вымыли комнату, стерев все улики.

– Их постели были очень мокрыми. Настолько, что с них стекала вода. Это была не моча, а именно вода, прозрачная, чистая, – всё, что рассказала знакомая санитарка.

– Кто вас попросил убрать здесь? – спросила Вера, рассматривая небольшую приватную комнату.

– Начальник отделения сообщил, что в покоях нашли мёртвых. Их нужно освободить для других пациентов. Вот мы и бросили всё, чтобы прибраться.

«Не думаю, что она одна из недругов. Однако, всё же здесь что-то нечистое. Как не вовремя. Всё это очень не вовремя». Вернувшись в лабораторию, Вера очень много размышляла над произошедшим, пока не закипела голова, а перед глазами не поплыл весь мир. Так возникла идея пообедать и немного отвлечься, ведь часы перевалили за полдень давным-давно.

Тем временем подчинённые собирают данные с других пациентов, при этом мысленно анализируя всё, что узнали до этого. Ближе к трём часам дня к Адаму и Хлое присоединился Роберт, который успел не только подготовить информацию, но и купить бисквитный рулет в столовой к чаю.

– Ты наш спаситель! – крикнули довольные ребята.

– Слушайте, вы заметили? – сказал парень, присев на соседний стул.

Учёные находились в кабинете главврача, который тот с неудовольствием выделил салагам для изучения историй болезни каждого здорового человека. Больше всего внимания уделяли покойникам. Хлоя анализировала вскрытие, Адам искал побочные эффекты и симптомы.

– Что заметили? – сидя на полу, Адам поднял голову, придерживая смятые листочки анализов мочи.

– Доктор выглядела не очень…

– Ааа! Да, я тоже об этом подумала.

– Будто бухала всю ночь?

– Нет, у неё белки красные. Перегаром не пахло.

– Значит, ревела, – фыркнул Адам, поймав себя на плохой мысли, он тут же отвернулся, склонив голову.

На полу лежал красный, старый ковёр с жёлтым рисунком. Стены завешаны плакатами по технике безопасности. В рамочках сертификаты, награды и фото главврача с другими работниками Арвада. Хлоя сидела за столом в очень большом, чёрном кресле премиум-класса. За спиной у неё открывался вид на внутренний двор научного центра.

– Из-за чего?

– Ну точно запал.

Хлоя и Адам наполнили маленькую комнату звонким, пронзительным смехом.

– Да чё вы ржёте то?

– Откуда нам знать, почему доктор плакала. Может, случилось у неё чего.

– Или какой-нибудь чел бросил.

– Мало ли что могло произойти.

– И вам от этого смешно?

– Смешно? Мы смеёмся не над Элиас. А над твоей наивностью, Роберт. Ты её совсем не знаешь. Не пытайся быть её героем, думая, что одной целеустремлённостью можно решить все проблемы.

– И что тогда делать? Как мне её удивить? Чтобы она меня заметила?

Ребята долго молчали. То ли они действительно думали, проникшись чувствами напарника. То ли боялись предположить явное. Может не хотели ошибаться. Или лезть в это. Неизвестно. Мерзкую тишину нарушила Хлоя.

– Знаешь, если в тебе будет то, что ей нужно, то тебе не придётся никого удивлять. Осталось понять, где оно «то самое». И дело с концом. Но будь наготове, – вдруг задорный, расслабленный голос Хлои огрубел, – что увидишь совсем не то, что ожидаешь.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил озадаченный Роберт.

– Сам узнаешь.

Стремительно преодолевая широкую, побеленную лестницу, Вера то и дело повторяла под нос: «Обед. Обед. Обед. Не отвлекайся». Но, как на зло, на глаза попалась закрытая дверь архива. Она располагалась под лестницей на первом этаже, по соседству с техническим помещением и старой гардеробной комнатой. Двери таких подсобок отличались цветом, они были жёлтыми с чёрными табличками. Вход совершался благодаря небольшой кодовой панели из одиннадцати цифр и букв или с помощью ключ-карты. Последние делились на три категории: жёлтая, красная и чёрная, которые имели соответствующие уровни: первый, второй и максимальный. В зависимости от стажа работы и секретности ключ-карты выдавались сотрудникам, которым они были необходимы. Обладая чёрным допуском ко всем дверям, Вера не знала слова «нет». Поэтому могла зайти куда угодно. Хотя это вовсе не значило, что ей там были бы рады.

– Точно! Архив! Почему я сразу о нём не подумала? – остановившись на основании лестницы, Вера наклонила голову, вытянув шею.

Она сузила глаза, начав грызть кончик ногтя на большом пальце. «Посмотрю план здания и пойду обедать», – подумала Вера, нащупав пропуск во внутреннем кармане белого халата. Вскоре с громким щелчком дверь открылась, и женщина вошла внутрь. Её приветствовали безмолвная тишина, сгустки пыли, летающие в воздухе, и кромешная тьма. На поиски нужного документа ушло времени меньше, чем ожидала Вера, но больше, чем располагала смена – в районе часа. С мелкой дрожью в руках, она раскрыла запылённую папку с подписью: «Архитектурно-строительный чертёж здания Арвад». Сильно сжав и разжав веки, Вера глубоко вздохнула и громко произнесла.

– Подвал. Он существует.

У неё было много мыслей по поводу расположения столь таинственного помещения. Но гадать бессмысленно. Она не находилась здесь, когда здание строили. На поиски могло уйти очень много времени, а ответы хотелось узнать сейчас. К тому же, если всё произошло совсем недавно, и животные убежали неделю назад, улики в спешке могли не скрыть. Шанс на их обнаружение мал, но не равен нулю. По крайней мере, так рассуждала Вера, с жадностью поглощая вторую тарелку столичного салата. Она не заметила, как набила брюхо до отвала, в спешке позабыв оставить знакомой официантке чаевые, убежала на поиски Джека. Бегать долго не пришлось. Пожилой мужчина с длинной, аккуратно постриженной бородой стоял рядом с открытыми створками склада, наблюдал, как по частям из грузовиков на погрузчиках вытаскивали истребитель. Вера подкралась к нему незаметно, положив изящную ладонь на плечо, она скупо улыбнулась и поздоровалась.

– Привет, Джек.

– О! Здравствуйте, доктор Элиас, – от долгого пребывания на Солнце кожа у Джека стала молочно-коричневого цвета, некоторые пигментные пятна и родинки почернели, а вот брови и волосы из носа наоборот, стали ещё более светлыми. Судя по дружелюбной, натянутой улыбке, инженер не очень располагал на разговор, но сбежать, поджав хвост, не позволял страх перед Альбертом, чьим покровителем он являлся для Элиас.

– Можно задать пару вопросов?

– Конечно, дорогая, конечно.

Тусклые глаза Джека бегали из стороны в сторону, пока он, еле шагая, придерживал Веру за руку, уводя подальше от шумных, грязных машин. Несмотря на возраст, положение старика было незавидным. Он имел малое влияние на Арвад, его время ушло. Сейчас Джек отвечал за мелкие, невостребованные структуры, которые лишь поддерживали здание, но не регулировали его. Поэтому, по правилам субординации, он обязан обращаться к члену из собрания защиты ассоциации на «вы». Даже, если она младше на двадцать лет или больше.

– Недавно мои ребятишки занимали склад надолго, так как в одной из поставок нарушили количество материалов. Мы сильно влипли из-за этого, сместив график.

– Да-да, я слышал об этом, – говорил Джек, всматриваясь в глянцевую траву, которую бережно, как расчёской, перебирал ветер.

– Мне прилетело потом от Альберта и бухгалтерии. Военные жаловались, что не могли поместить туда ящики с провизией.