10 правил любви

– Вам нравится Уорхол? – Осведомился он, сжав бокал с вином и вглядываясь в «Диптих Мэрилин».

Для него это был шедевр, для Джека – красочная мазня за неоправданные деньги.

– Не особенно, – признался он.

Дирк Хауэлл вопросительно взглянул на собеседника, борясь с любопытством.

– Что ж вы здесь забыли в таком случае?

– Он нравится Кимберли, а Кимберли нравится мне. – Просто ответил Джек, наслаждаясь ревностной паузой, прозвучавшей в ответ.

– Так вы встречаетесь? – Осторожно спросил оппонент.

– О, нет. Кимберли – самая невероятная женщина, которую я встречал. Но она замужем и очень любит своего мужа. Между ними сейчас не всё ладно, но она остаётся верна ему и отвергает всякие ухаживания. Приходиться довольствоваться походами в галерею или театр. – Тут Джек повернулся к собеседнику и сговорчески подмигнул. – Я уважаю её позицию и не тороплю. Я умею ждать и дождусь, пока Кимберли не разведётся. Она стоит того, чтобы подождать. А её муж – болван, который скоро потеряет такую женщину. О, – как будто осознав, что наговорил лишнего, опомнился Джек. – Извините за такую откровенность. Не стоило мне распространяться…

Остаток вечера Кимберли в компании Джека переходили от картины к картине, делая вид, что не замечают слежки. Дирк же не сводил с них взгляда, подмечая каждый жест, каждое касание их рук и смешок. В зале было прохладно, несмотря на толпу посетителей, но он то и дело покрывался испариной и прикладывался к новому бокалу.

Ушли они вместе, но проснулась Кимберли в объятиях любимого мужа.

– Я не верила до конца, что у нас выйдет. – Радостно сообщила она по телефону, скрывая восторг за шёпотом. – Но мы с Дирком решили начать сначала.

– Вашему браку просто нужен был толчок.

– И вы дали нам хорошего пинка, – усмехнулась Кимберли. – Не знаю, как вас благодарить! Похоже, теперь я ваша должница.

– Я просто делаю свою работу. – Скромно ответил Джек, но в ту же секунду смекнул. – Хотя… Есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать.

– Так чего ж вы молчите? Я с радостью помогу!

Через неделю Тим Паркер, главный редактор «Чикаго Трибьюн», согласился дать шанс рисковой затее. После личной встречи с Джеком Доусоном уверенности в нём не особо прибавилось, но Кимберли Хауэлл не продвигала бы безнадёжный проект. И на последней странице таблоида появилась первая анонимная статья.

Никто не питал особых надежд, особенно Тим Паркер, который уже после первого выпуска искал свежую сенсацию, чтобы заменить едва запущенную колонку. На следующее утро Коллин Донохью, неопытный менеджер по обработке входящих заявок, мечтающий дорасти до штатного журналиста, как только его стажировка закончится, едва постучав в дверь редактора, с порога заявил:

– У нас аврал, мистер Паркер! И-мейл «Чикаго» ломится от писем!

– Опять феминистки качают свои права? – Без толики удивления вздохнул Тим, даже не оторвавшись от чего-то на мониторе. – Впрочем, мы знали, что статья о компании айтишников, где работают одни парни, не вызовет общественного одобрения.

– Да нет же! Письма и правда от женщин, но они пишут по поводу новой рубрики!

Тим наконец оторвался от экрана и пристально посмотрел на парнишку поверх очков. Усталые глаза от пары часов сна и постоянной работы за компьютером заблестели, то ли от недоверия, то ли от приятного замешательства.

– Насчёт новой колонки?

– Да, сэр! Я сам сначала не поверил, но ящик забит вопросами и откликами о вчерашней статье.

– Быть не может. – Себе под нос пробормотал Тим, не веря ушам. – И что пишут?

– Взгляните сами.

Какая душещипательная история! Жаль, в реальной жизни такого не бывает. Никогда не думала, что в вашей газете появится такая рубрика. Было бы интересно почитать что-то ещё.

Уважаемая редакция «Чикаго Трибьюн». Меня зовут Аманда, и у меня тоже есть романтическая история, которая может вам понравиться. Надеюсь, что вы напечатаете её в новом номере, потому что…

Добрый вечер! Пишу вам по поводу статьи на последней странице, той, что о женщине с раком и её муже. Никогда не откликаюсь на подобные вещи, но эта история зацепила. Подскажите, пожалуйста, может у неё есть продолжение? Очень бы хотелось почитать.

Здравствуй, «Чикаго». Во-первых, хочу поблагодарить вашу газету. Покупаю её уже четыре года, чтобы быть в курсе последних новостей.

Во-вторых, хотелось бы уточнить о статье на последней странице. Авторство не указано, но это реальная история? И автор – какой-то психолог? У меня есть некоторые вопросы, которые бы хотелось вам выслать, но…

…В конце статьи указано, что любой желающий может задать свой вопрос автору. Так вот, хотелось бы узнать…

…Не хочу раскрывать своего имени, поэтому, если вы напечатаете мой вопрос, пускай он останется анонимным, как и автор статьи. У меня очень сложная ситуация в отношениях, мой парень никак…

…Мой вопрос к автору такой. Как не привлекать мужчин, которым от меня нужен только секс? Ребекка, 25 лет…

…Мои бабушка и дедушка пережили такое же несчастье. А затем и я. Тяжело терять любимого человека, знаю по себе. Уже три года, как мой муж погиб в автокатастрофе, но я не могу вернуться к жизни. Подскажите, как ваш отец справился с утратой?

– И таких писем тридцать восемь.

Коллин Донохью, Кимберли Хауэлл и ещё двое сотрудников – литературный редактор, Норман Коул, и арт-директор, Вероника Лесанте – столпились в кабинете Тима Паркера, разглядывая экран компьютера. У всех на лицах было написано изумление. У всех, кроме Кимберли. Она мысленно благодарила фортуну, что идея Джека Доусона, которую она была вынуждена поддержать, не обернулась провалом.

– Кто бы мог подумать…

– И все ждут ответа.

– Что будем делать?

Вопрос от Нормана Коула застиг всех врасплох, но все как один боялись подать голос и вопросительно уставились на главного редактора. Тим же хранил молчание, которое затягивалось, как петля на шее у висельника.

– Надо продолжать. – Уверенный голос Кимберли вывел его из оцепенения, и теперь все взгляды устремились на неё. – Это ведь золотая жила для газеты. Свежая струя, если хотите. Тридцать восемь писем на одну только статейку на последней странице? Вы помните, когда такое было в последний раз?

– Сенсация Боба Митчелла о разоблачении «Сандэй Инкорпорэйшн».

– Это было пять лет назад, Норман.

Компания «Сандэй Инкорпорэйшн» специализировалась на разработке медицинского оборудования, на счету которой числились миллиарды долларов. Руководство «Сандэй» позиционировало себя, как филантропов с богатым штатом умнейших учёных, целым списком современнейших наработок и несколькими анонимными источниками финансирования. Компания несколько раз была награждена почётными титулами за бесценный вклад в развитие медицины. Изобретения «Сандэй» упрощали жизнь людям, проходившим реабилитацию после серьёзных аварий или оставшимся недееспособными. Они снабжали больницы томографами и мультифункциональными аппаратами, разрабатывали новые модели коек, отчисляли огромные суммы в благотворительные фонды.

Но за ангельскими крыльями скрывались дьявольские рога. Маршал Эндикот и Стивен Аддерли, партнёры-основатели «Сандэй», действительно производили первоклассное оборудование и спасли ни одну тысячу жизней. Но ещё они проводили махинации со счетами, отмывали деньги и создали настоящий «чёрный рынок» медицинских приспособлений.

Боб Митчелл, внештатный журналист «Чикаго», полтора года вёл тайное расследование. Те, кто знал о его «хобби» попросту считали, что он свихнулся. Вот они удивились, когда Боб собрал неопровержимые доказательства, бросил на стол Тиму Паркеру свою сенсационную статью и чуть не получил Пулитцеровскую премию. А «Чикаго Трибьюн» снова утёрла нос конкурентам.

Статья произвела эффект разорвавшейся бомбы, разделив чикагцев на два лагеря. Одни верили в невиновность Эндикота и Аддерли, боготворя их за заслуги перед обществом. Другие публично провозглашали бывших героев предателями, аферистами и чуть ли не убийцами.

Все в «Чикаго» ждали бурю, но не думали о её масштабах. После выхода свежего номера с «приговором» Боба Митчелла на главном развороте редакцию завалили письмами с похвалами, благодарностями и обвинениями в клевете. Постепенно пыль улеглась, и «Чикаго» пять лет дрейфовал, войдя в полосу штиля.

Пока Тим не решился опубликовать эту глупую статью. И не на первых полосах, а в самом конце! Подумать только.

– Тим, – осторожно начала Кимберли. – Никто ведь не просит делать рубрику главным событием номера. Пусть колонка останется в конце. Посмотрим, как зайдёт читателям. Если ажиотаж спадёт, ты всегда сможешь заменить её чем-то новым.

– Я согласна с Кимберли, – немного неуверенно кивнула Вероника. – От лица всех женщин заявляю, что это будут читать.

Норман усмехнулся и добавил:

– От лица всех мужчин поддерживаю, что даже мы будем читать… Может хоть поймём, что у вас, у баб, в голове.

Коллин сверкнул ехидной улыбкой, а Кимберли и Вероника яростными взглядами, от чего Норман выставил вперёд руки на всякий случай, если придётся обороняться.

– Ладно, ладно! – Вскрикнул Тим. – Насели тут на меня, как голуби на памятник. Ким, звони своему писаке.

Следующий номер «Чикаго Трибьюн» расхватали, как горячие пирожки. Продажи повысились на семь процентов, что впечатлило даже такого толстокожего критика, как Тим Паркер. Давно его щёки не растягивались в столь широкой улыбке, которая была заметна с дальнего конца коридора.

Джек Доусон нашёл своё место. Не только в «Чикаго Трибьюн», но и в жизни.

– Ты, как Бэтмен. – Шутила Эмма, когда они обмывали новую работу Джека. – Днём прикидываешься обычным парнем из газеты, а под покровом ночи спасаешь обездоленных. Только вместо плаща у тебя арендованный пиджак от Армани, а вместо бэтмобиля…

– Метро, – подхватил Джек.

– Согласна, это не очень вписывается в образ супергероя. Но не страшно.

Эмма стала серьёзной и подняла бокал.

– Так давай же выпьем за твой успех. Я очень горжусь тобой. Ещё со школы ты мечтал о том, чтобы писать для крупной газеты. И только посмотри! Я сижу за одним столиком с самым востребованным советником женщин всего Чикаго, а может, и за его пределами.

Бокалы встретились со звонким пением стекла, после чего Джек мысленно вернулся в кафе, в котором была назначена встреча с Хлоей Дэвис.

Слегка взволнованный предстоящей встречей, он пришёл в кафе «Блуберри Хилл» на полчаса раньше и занял столик в углу. Здесь он мог не привлекать к себе внимания и в то же время наблюдать за улицей из окна. Если он узнает её ещё на подходе к кафе, у него будет шанс взять себя в руки.

В обеденное время народу было немного, поэтому никто даже не замечал мужчину в белой кепке и то, как он вздрагивал каждый раз, как открывалась входная дверь. И каждый раз мужчина усмехался сам себе, укоряя за идиотское поведение. Нашёл из-за чего переживать! Как будто к тебе опаздывает Опра Уинфри. Может он вообще преувеличивает, и Хлоя Дэвис окажется простой женщиной, которая работает бухгалтером в солидной фирме, а никак не девчонкой из параллели, в которую он когда-то был влюблён.

Джек Доусон пережил не один деловой обед с потенциальными клиентками. Каждый раз он выбирал разные заведения, чтобы часто не светиться перед одними и теми же официантами. По поводу своего внешнего вида он никогда не заморачивался и предпочитал удобные кроссовки классическим туфлям и байки оверсайз приталенным жилетам. Но разве он мог появиться перед Хлоей Дэвис в таком виде?

Сегодня утром Джеку пришлось перебрать весь свой шкаф, чтобы подобрать что-то хоть минимально подходящее случаю. «Подходящим» оказались серые штаны наподобие брюк и лёгкая рубашка с коротким рукавом, которую он в последний раз одевал с полгода назад. Бейсболка выглядела нелепо на фоне выбранного наряда, но она была нужна лишь в первую минуту. Потом её можно отложить в сторону.

Джек заказал кофе, но почти не притронулся к нему, упиваясь сценами из прошлого.

11:54. Оставалось шесть минут, но Джек уже восемь раз представил их встречу. Но на что он рассчитывал? Как в кафе зайдёт тринадцатилетняя девочка с длинной косой и джинсовой юбке, которую он тут же узнает? В мочках ушей будут сверкать золотые гвоздики, которые она проколола всего два дня назад? Подпрыгивающей походкой она подойдёт к его столику и обнажит брекеты, на которых настояла миссис Дэвис? И скажет: «Привет, Джек» в своей особой манере, как было семнадцать лет назад?