Жизнь с куклой

Иллюстратор София Питик

Бета-ридер Юрий Фогель

Бета-ридер Дарья Иванцова

© Евгений Майоров, 2021

© София Питик, иллюстрации, 2021

ISBN 978-5-0053-6404-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Как же сложно начинать на этот раз, листая текстовик со скелетом к книге, который содержит целую гору заметок, я задаюсь вопросами: а получится ли книга, насколько востребованной она будет? Как долго будут актуальными проблемы общества, затронутые в этой книге? Ранее, садясь писать, я не особо задавался подобными вопросами. Это говорит о том, что сейчас я чувствую ответственность за то, что попадёт к моим читателям. Прежде всего хотелось бы обратиться к начальникам силовых структур, к которым рано или поздно может попасть эта книга. Она носит исключительно развлекательный характер, ни к чему не призывает. Хоть история, происходящая в книге, мир и события максимально приближены к нашим, повторюсь, произведение художественное и ни к чему не призывает его читателей. Книга поднимает темы проблем гражданского общества и отдельного человека как ячейки, которая выпала из этого самого общества. Мне тяжело начинать, но эта книга должна быть написана. Сюжет я разрабатывал около двух лет, добавляя всё новые заметки и детали истории, пока писал предыдущие свои книги. Хватит демагогии, ближе к делу. Надеюсь, ты, как читатель, получишь интересные эмоции. Добро пожаловать в этот художественный мир депрессии и безысходности.

Пролог

Россия, 2024 год. Страна на грани революции. Общество показало свой народный протест в агрессивной форме после «выборов» президента в марте. Действующее правительство в очередной раз не допустило на выборы сильных кандидатов от оппозиции. Все, кто мог составить конкуренцию, – традиционно были подставными, лишь для галочки, набрали по 3—4% голосов. Дмитрий Прохоров, действующий семидесятилетний президент, набрал 75% голосов. Гражданскому обществу было предельно ясно, что результаты выборов были сфальсифицированы в очередной раз. По всей стране люди начали выходить на улицы, организовывать шествия, забастовки и протестные акции. Власть пыталась ответить ударом кулака по столу, в очередной раз задействовав ОМОН и силы так называемой Госгвардии. Госгвардия – специальное подразделение силовых структур, созданное Прохоровым в 2017 году для подавления митингов и массовых демонстраций. Было преподнесено обществу как защита его прав, свобод и интересов, но на деле Госгвардия защищала лишь интересы действующего правительства, чиновников и особо приближенных. Люди терпели долгие годы, с двухтысячного и почти до лета две тысячи двадцать четвёртого. Нищенские зарплаты и повышения пенсионного возраста стали нормой для людей. Изменение конституции позволяло Прохорову править страной до самой его смерти, которая, к великому сожалению общества, всё никак не наступала. Тиран сидел на троне твёрдо и уверенно, несмотря на то что время от времени люди пытались покачивать этот самый трон. Каждый год вводились новые, всё более абсурдные налоги: на дачные участки, налог на проживание в экологически чистом районе, налог на самозанятых, курортный сбор, который прозвали потом налогом на воздух, – за въезд и нахождение на отечественных курортах люди должны были платить 200 рублей в сутки. С 2022 года был введён налог на выезд за границу. Политика государства преподнесла это таким образом, что раз у русского народа есть средства на отдых за границей, то нужно поддерживать и отечественные курорты, все деньги пойдут на развитие и благоустройство российских городов-здравниц. Налог на выезд/вылет составлял 50 тысяч рублей с человека. Таким образом, богатые, которые были в состоянии заплатить налог, чаще всего вообще потом не возвращались в Россию, а бедняки так и оставались бедняками, боявшимися сказать лишнее слово против власти. Смелость таких людей просыпалась только на кухне за столиком с пивом, сушёной рыбой и пепельницей, полной окурков.

В 2020 году весь мир охватила пандемия так называемого коронавируса. Большинство европейских, западных и восточных стран оправились от экономических последствий уже к концу 2022 года. Что же касается России, то и в 2024 году граждане жили, как в начале нулевых. Денег хватало только на еду, многие не могли позволить себе купить лекарства или вещи первой необходимости. Живя в хрущёвках полувековой давности, отдавая большую часть дохода на коммунальные платежи, не видя света в конце туннеля, общество спивалось, скатываясь во всё более беспросветную депрессию. Ещё с начала 2022 года в разных городах страны всё-таки начали появляться вспышки народных бунтов, протестов, забастовок, но они носили локальный характер и быстро подавлялись силовиками. При этом чиновники продолжали богатеть не по дням, а по часам, строя себе новые дворцы и дачи, они уже не знали, куда можно было деть наворованные деньги. «Слуги народа» просто продолжали дальше воровать потому, что это была болезнь, они не могли не воровать, не могли остановиться. Тем временем на очередном телевизионном ток-шоу ведущие собирали деньги для детей-сирот через так называемые смс-пожертвования. Как царь Кощей над златом чахнет – от Прохорова и до самого мелкого чиновника этой большой страны власть имущие не могли даже и помыслить о том, что уже хватит.

На фоне всего безрассудства, что творилось в стране, большую популярность в интернете начали набирать оппозиционные каналы. О необходимости смены правительства и президента говорили как обычные блогеры, так и радикальные политики вроде Александра Новикова, который призывал общество к активным действиям: митингам, шествиям, перекрытиям автотрасс и всеобщим забастовкам на производстве. Новиков был чуть ли не единственным оппозиционером, не боявшимся прямо, резко и негативно высказывать недовольство нынешней властью. Призывая людей к решительным действиям, он неоднократно был осуждён по политическим соображениям. Новиков получал разные сроки: от пятнадцати суток до полугода. Некоторые законы писались прямо под него, но действующее правительство, как бы ни было изобретательно, не могло посадить Новикова навсегда, слишком медийной фигурой он стал, фигурой, известной далеко за пределами России. Оппозиционеру оказывала поддержку и Европа, и запад. На Новикова совершались покушения: дважды его пытались отравить, один раз тот пролежал в коме два месяца. Было совершено одно вооружённое нападение, тогда Новикова ранили в плечо, а стрелявший так и не был пойман. Но оппозиционер выживал. Он всегда выживал, пытаясь донести до народа простую мысль: пора бы уже проснуться, пора жить нормальной жизнью.

Однако несмотря на всю активность Александра Новикова, большей популярностью пользовался другой человек. Человек, которого никто не знал. Его можно было увидеть только в интернете, скрывал он свою личину под белой маской, за что и получил в народе прозвище Маска. В отличие от Новикова, Маска не был столь категоричен и призывал общество к ненасильственному протесту. Но всё изменилось после 17 марта 2024 года, когда действующий президент Дмитрий Прохоров избрал себя на очередной срок. Тогда через интернет Маска впервые выступил с обращением к многомиллионной аудитории о том, что ошибался, о том, что мирными способами ничего не добиться. Ещё не дожидаясь майских праздников, большинство городов необъятной вспыхнули народными восстаниями, от юга и до Дальнего Востока: Москва, Санкт-Петербург, Ростов, Воронеж, Краснодар, Сочи, Иркутск, Новосибирск, Омск, Хабаровск, Красноярск, Волгоград, Самара, Казань, Уфа, Челябинск, Екатеринбург. Что касается Кавказа – он откололся от страны полностью: республика Дагестан и Чеченская республика одними из первых объявили свою независимость. Казалось, что всю страну не удержать, что власть потеряна. Но ни один тиран не уходит мирно. Для подавления народных бунтов были задействованы силы ОМОНа и Госгвардии. Будучи опытным политиком, Прохоров со своим правительством просчитывал все возможные варианты после своих очередных выборов. Однако люди наконец-то устали терпеть, толпа и не думала сдаваться, в большинстве городов с протестным настроением количество митингующих достигало сотни тысяч. Вооружённые камнями, палками, как крестьяне с вилами, люди шли на преданных царских псов, экипированных дубинками, электрошокерами, щитами, ружьями с резиновыми пулями, утрамбованных в толстую броню, которую не проткнут ни одни вилы. Демонстранты скандировали: «Долой царя», «Псов на виселицу», «Россия будет свободной». Символом сопротивления, получившим большую народную любовь в интернете, был выбран Маска. Толпа размахивала флагами с изображением белой маски на чёрном фоне, по бокам из-за маски выступали два красных кулака. Белая маска – как символ любого человека, который стремится к переменам, чёрный фон – как символ пережитка прошлого, красные кулаки – как уверенность в своей гражданской позиции и готовность к переменам. Даже Новиков завидовал Маске, но понимал, что не время для разборок между оппозицией и людьми, их нужно было объединить против главного врага: действующей власти. По демонстрантам открывали огонь резиновыми пулями, толпы людей поливали из водомётов, применяли электрошокеры, избивали дубинками, ногами и кулаками, сажали в тюрьму и в так называемые автозаки, где потом издевались и унижали. Но людей было больше, государственные псы их боялись, даже они понимали, что рано или поздно может наступить переломный момент, который сложится не в их пользу.

В августе 2024 года силами оппозиции во главе с Новиковым было сформировано временное правительство, готовое принять управление страной. Но Прохоров не желал отдавать власть, он и его друзья во главе Кремля были иных взглядов. Вместо передачи власти Прохоров увеличил бюджет для силовых структур и для пропаганды себя любимого на телевидении и в прочих СМИ. «Это всё силы Запада. США хотят в очередной раз разрушить нашу страну, не поддавайтесь на провокации», – день и ночь крутилось по радио и из зомбоящиков. Юго-запад Москвы был захвачен силами оппозиции, но дальше МКАДа не пройти, все протесты внутри кольца жёстко подавлялись. Лагерь генералов раскололся: некоторые перешли на сторону оппозиции, но большая часть всё ещё была верна режиму Прохорова. Президент, хоть и был не самых честных правил, поддерживая свой строй, под давлением западных и европейских стран опасался задействовать армию против своего народа и всё ещё выжидал, понимая, что использование армии станет началом настоящей гражданской войны. Прохоров надеялся, что люди устанут и народный гнев угаснет, как вчерашний костёр. По периметру московской автокольцевой дороги были выстроены армии ОМОНа и Госгвардии. Десятки тысяч силовиков – верных режиму псов были готовы открыть огонь по своим гражданам за сладкую кость от хозяев и тёплое место в уютной будке. Третье транспортное кольцо имело более серьёзную охрану из военных, БТР и автомобилей с установками, которые могли излучать направленные звуковые волны для подавления разъярённой толпы. И Дом правительства, и Кремль, имея такую охрану, ощущали себя как за каменной стеной. Но аэропорты столицы перекрыли силы оппозиции. Действующей власти подкрепления не дождаться, однако борьба продолжалась. Основные силы оппозиции были сосредоточены в районе Бутово, куда подтягивались люди из других городов. По примеру Москвы в некоторых городах путём сопротивления также удалось поделить власть между действующими чиновниками и силами оппозиции. Не все губернаторы и мэры успели сбежать за границу, некоторые из них были действительно идейными, готовыми отдать правую руку на отсечение ради старика Прохорова. А некоторые просто настолько ненавидели свой народ, что имели принцип подавить революцию любой ценой. Удержать власть, ведь власть опьяняет – это прекрасный наркотик, усадив свою пятую точку в губернаторское кресло однажды, потом уже не захочешь променять это кресло ни на что в мире. Деньги и власть – два демона, которые никогда не позволят тиранам уйти мирно.

Переломный момент так и не наступал. В большинстве городов между действующим правительством и силами оппозиции было объявлено временное перемирие. Люди, жившие в кольце Москвы, оказались отрезанными от внешнего мира: у кого-то была семья в Подмосковье, у кого-то работа. Метро функционировало, но и оно было поделено на две части: сотни вооружённых постовых под землёй и на поверхности охраняли входы. То же самое можно было сказать и о других городах, поделённых надвое. Действующим правительством и силами оппозиции было принято решение сделать так называемые нашивки для гражданских: небольшой круг из ткани белого цвета пришивался к рукаву рубашки, куртки либо любой другой верхней одежды. Этот символ означал нейтралитет. Подобных гражданских один раз в сутки могли впустить на территорию действующей власти или на территорию оппозиции. Разумеется, перед этим тщательная проверка документов, судимости, активности и истории в социальных сетях. При ярко выраженной гражданской позиции человек не пропускался. Обычно из десятка людей пропускали не более двух. На блокпостах стояли вооружённые охранники, как со стороны действующих властей, так и со стороны оппозиции. Решение с нашивками было довольно спорным и временным, но хотя бы так некоторые люди могли увидеться со своими близкими, пусть и далеко не все. Во многих городах для сохранения порядка с двенадцати ночи до шести утра был введён комендантский час, как на стороне действующего правительства, так и на стороне оппозиции.

Роману было 24 года. Он жил не в Москве, а в небольшом городке на юге страны, который так же, как и столица, был поделён на две части. Территориально Роман оказался на стороне сил действующей власти, примерно в трёх километрах от границы с оппозицией. Как и большинство людей, он презирал режим Прохорова. Если бы кто-нибудь увидел историю Романа в социальных сетях, его никогда бы не пропустили через блокпост… но необходимости в этом не было. Поскольку Рому на той стороне никто не ждал. Он был счастлив жить здесь, на съёмной квартире, со своей «девушкой».

Понедельник

7 октября 2024 года. 22:30.

Я сижу в мягком кресле у себя на съёмной квартире, глухая тишина поглотила комнату целиком и без остатка. За окном кромешная тьма, кажется, что все звуки в мире пропали в одно мгновение, просто исчезли. Бетонные стены начали превращаться в стальные плиты, я в ловушке. Не могу пошевелиться, не могу сказать что-либо, ничего не слышу, даже собственного дыхания, даже биения сердца. Как же страшно. Я ничего не понимаю, моя комната словно какое-то чистилище на границе двух миров. Видимо, так приходит смерть… А может быть, я нахожусь в коме? Где я? Стальные плиты начитает трясти, за окном небольшой проблеск света. Спасительный свет! Солнце восходит, мрак отступает, звуки снова становятся слышны, это море, шум волн! Яркая вспышка света разгоняет мрак, стальные плиты растворяются в пространстве. Я по-прежнему сижу в мягком кресле… но теперь уже на пляже. Моя комната словно слилась с другим пространством, с пляжем. На гальке стоят предметы интерьера и мебель: диван, кровать, кресло, прикроватная тумба с настольной лампой-ночником, небольшой пуф на колёсиках. Морская вода подступает к мягкому креслу, в котором я нахожусь. Слышу детский смех, толпа детишек бежит ко мне с соседнего пляжа, окружают, берутся за руки и водят хоровод. Я продолжаю сидеть в кресле, не могу пошевелиться, смотрю на свои руки… Они такие маленькие, словно мне не двадцать четыре года, а лет десять или меньше. Но это какая-то другая жизнь, словно она и должна была быть такой, правильной, счастливой. Я всё ещё боюсь, пытаюсь вглядеться в лица детей, что водят хоровод. Не замечаю среди них ни её, ни её подруг. Солнце близится к закату, детский хоровод исчезает, растворяется в воздухе, словно дым костра. Я могу двигаться! Наконец-то! Встаю с кресла, осматриваюсь. С правой стороны ко мне бежит она – девушка-клоун, широко улыбается и машет рукой. На ней один из её обычных рабочих нарядов: красные балетки, розовые гольфы в чёрную полоску, короткие синие джинсовые штаны на подтяжках, жёлтая клоунская рубашка в синий горошек, на голове зелёный кучерявый парик, поверх которого – розовый цилиндр. На девушке нет клоунского носа. Да, они сейчас не такие, вместо носа у неё просто грим: всё лицо в белой маске, а глаза и губы выделены красно-чёрным цветом, на кончике носа нарисован небольшой красный круг. Смотрю в другую сторону: словно призрак, едва касаясь гальки кончиками своих туфель, ко мне приближается кукла. Она то исчезает, то вновь появляется, в однотонном чёрном платье-сарафане, в длинном чёрном парике с чёлкой, становится всё ближе, протягивает мне руку. С другой стороны свою руку протягивает девушка-клоун. Выбор? Нужно сделать выбор? Нет-нет, я так не хочу! У меня две руки, я могу подать свои руки обеим, и вместе мы пойдём в море к горизонту. Но я такой маленький, эти чёртовы маленькие ручки из другой жизни, мне снова трудно двигаться. Солнце село, мрак подступает, обе девушки начинают исчезать. Из воды выныривает эта гадина, начинает кидаться в меня камнями:

– Тебе отрежут его! Тебе всё равно его отрежут! Ха-ха-ха. Хи-хи-хи! Давай жри, жри давай! Или расскажем, расскажем, и тогда-то точно отрежут! Хи-хи-хи.

Я убью её! Убью, убью, убью! Даже этими маленькими ручонками я смогу придушить эту гадину! В следующий момент чувствую, словно моё кресло подпрыгивает, падаю в воду, её рожа прямо передо мной.

– С какой стороны заезжаем?

– А?

– С какой стороны заехать лучше? На повороте или через заправку поедем?

Я открываю глаза и пытаюсь прийти в себя, смотрю в окно, мы уже подъезжаем к моему дому, отвечаю водителю:

– Давайте я тут выйду, не доезжая до поворота.

– Точно? Время-то позднее. У вас на районе комендантского нет, что ли? Граница вроде не так далеко.

– Да тут не поймёшь, то вводят его, то опять снимают. У них сейчас другие заботы, не всегда есть время следить за всеми.

– Ну, дело ваше.

Водитель останавливает такси там, где я его и попросил, рассчитываюсь с ним и поднимаюсь в гору к своему дому, идти минут пятнадцать, не дольше. Мне нужно проветрить голову после очередного кошмара. Зайду в магазин, куплю чего-нибудь выпить, алкоголь поможет прогнать страх. Магазин вроде бы до одиннадцати работает, сейчас без двадцати, должен успеть. Тётя Тома по старой доброй привычке продаёт мне крепкое даже в такое время, а чеки пробивает на следующий день. Хотя кого теперь такое волнует? Когда в нескольких километрах отсюда уже формально другое правительство, как и в некоторых других городах, включая столицу. Но Тамара привыкла жить по старым правилам, которые сама же и не соблюдает. Да, алкоголь мне явно не помешает. Вроде один заказ, а устал так, словно работал весь день. Надо в следующий раз каршерингом воспользоваться, к чёрту такие сны в такси.

Захожу в магазин, за кассой на стульчике сидит сонная Тамара и ковыряется в своём смартфоне. На ногтях, как и всегда, совсем простенький маникюр телесного цвета, если это вообще можно назвать маникюром, ничего особенного, наверное, сама делает. Не очень-то она и приветливая сегодня. Хотя её можно понять, смену закрывать через четверть часа, а тут я. Ей уже лет сорок по виду, интересно, что у неё с личной жизнью… Что за бред, какое мне дело вообще? Беру с витрины бутылку «Егермейстера», на такой случай у меня в морозилке всегда заготовлен лёд. Рассчитываюсь с Тамарой, желаю доброй ночи, небольшой обмен любезностями. Разворачиваюсь и ухожу. По дороге открываю рюкзак и кладу в него «Егермейстер». Акциза на бутылке снова нет, значит, опять контрабанда. В это смутное время все пытаются заработать, на такую мелочь, как акциз, уже никто не обращает внимания. Никто не знает, в какой стране проснётся завтра. На углу стоят двое патрульных, видимо, комендантский сегодня всё-таки будет. Хорошо, что я успел вовремя. Уже готов достать из кармана паспорт на случай, если те придерутся, но, к моему удивлению, меня даже не окликнули. Двое курили, будучи увлечёнными каким-то спором.

Дома меня ждёт Ксюшка. Очень переживаю, что не взял сегодня с собой её маленькую версию, такое редко случается. Я просто опаздывал, собирал рюкзак второпях. Ох и закатит же она мне дома истерику. Что бы я без неё делал? Не представляю, как бы я без неё жил. Человеку нужен человек. Всем нужна поддержка. Но общество разобщено. Это общество эгоистов, в котором каждый сам за себя, это и нужно правительству, ведь стадом легче управлять, когда стадо не осознаёт, что оно стадо, когда никто друг друга не поддерживает. Все кичатся только собой: моя хата с краю. При таком раскладе вполне вероятно, что оппозиция всё-таки проиграет. Даже сейчас, когда должен был наступить переломный момент, они согласились на перемирие, остановились. И Новиков, и другие политические деятели слишком слабы, сбавив темп, они точно всё просрут.

Когда-то писатели-фантасты любили сочинять романы про антиутопические миры. Наверное, ещё полвека назад никто и представить не мог, что мы будем жить в такой антиутопии: грязь и нищета. Мир, в котором богатые превосходят бедных во всём. Более 50 миллионов человек живут за чертой бедности, и лишь 10% населения страны купаются в роскоши и богатстве, которые украли у остальных, сидя у власти. Вот он, настоящий антиутопический мир: Россия две тысячи двадцать четвёртого года. Люди позволяют делать с собой такое, потому что они испуганное, загнанное в стойло стадо, их приучили жить по определённым правилам, им навязали законы. Но никаких законов нет – все ограничения лишь в их головах. Люди боятся наказания. Страх управляет обществом. Страх быть избитым, убитым, непонятым, опозоренным. Страх думать не так, как принято, страх высказывать своё мнение. Страх не признавать исторические и культурные ценности, если это действительно не является интересным для конкретного человека, страх не соглашаться с мнением большинства и быть обсмеянным. Многие люди боятся признаться в том, что им не нравятся общепринятые мировые шедевры. Не принято говорить, что классика устарела, несмотря на понятие «классика». Не принято говорить, что сейчас в разы больше талантливых художников, чем пару веков назад, просто сейчас их никто не замечает. Не принято считать плохими фильмы классиков, не принято выражать своё мнение поперёк большинству. Скажи в любом культурном обществе, что при прочтении «Преступления и наказания» ты не углядел ничего особенного, кроме душевных страданий Раскольникова, так тебя сразу же обсмеют, сказав, что ты ещё мал и ничего не понимаешь. Ну да, конечно… куда уж мне. Зато они понимают. Понимают, как им лучше жить: ходить на работу, ссориться с женой, платить налоги и умереть, не дожив до пенсии. Просто образцовые граждане нашего государства. Не принято пренебрегать общением с коллегами на работе, да, да, да – не принято не разделять общественного мнения – мнения большинства. Обществу навязали стереотипы: чти историю и работай на благо окружающих. Но история постоянно переписывается жуликами и ворами так, что уже не знаешь, где правда, а где вымысел. У каждого государства правда своя. Каждый раз, где бы я ни выражал своё мнение по поводу нелепости всех этих стереотипов, меня считали невеждой – так нельзя, так не принято. А принято ли терпеть, стоять в стороне, когда твоих же коллег или знакомых у тебя на глазах избивают дубинами государственные псы? Принято ли снимать на камеру, как госгвардеец даёт под дых молодой девчонке, в то время как нужно заступиться за неё? Принято ли убегать, спасая свою собственную шкуру, когда псы вяжут твоих друзей, запирая в автозаки, где потом избивают всем чем можно? Люди противоречат сами себе… и, наверное, я один из них, я тоже часто вступаю в спор с самим собой. Никто не может точно сказать, что правильно, а что нет, противное чувство. А ещё что точно не принято и считается постыдным – так это жить с силиконовой куклой в полный рост вместо живой девушки. Но Ксюша живая, просто никто, кроме меня, её не слышит, только со мной она способна двигаться и говорить. Она – моя, а я – её, с самых ранних лет.

Люди перестали заниматься сексом, потому что они стали продавать секс. Секс в наше время – это не что иное, как товар. Сейчас о сексе больше говорят, чем им занимаются, секс продают, им не занимаются – и это мерзко. Нет ничего хуже покупного секса, готов поспорить, что в наше время более 80% секса – это покупной. Ну а все остальные… просто любят о нём поговорить, раз в год поймав удачу за хвост. Есть и те, кто ещё хуже: одержимые, постоянно в поисках новой плоти в джунглях баров, ночных клубов и кабаков, как же это мерзко, но считается нормальным. Все эти стандарты, навязанные потреблением, коммерсантами, которые готовы продать даже непродаваемое. Современное стадо – словно один большой социальный эксперимент, одержимые сиюминутными желаниями под влиянием собственной глупости, недальновидности. Я нашёл выход из системы, да, кто-то мог бы сказать, что я купил секс один раз и навсегда и больше мне не приходится его покупать. Потому что я занимаюсь им с любимой, с искусственной, как могли бы подумать многие, женщиной из серии Real Doll. Проще говоря, с человекоподобной куклой в полный рост, из силикона на металлическом каркасе. Но нет, я купил лишь оболочку, вместилище для её души, её сознания. Мы с Ксюшей знаем друг друга с самого детства, у нас всё взаимно. Конечно, с недавних пор у меня ещё есть Ленка, но в ней я не могу быть уверен. В конце концов, Лену я знаю меньше года, а с Ксюшей мы почти всю жизнь. Я часто наблюдал за своими коллегами на старых работах – везде одно и то же, через пару лет отношения остывают. Именно поэтому я и живу с куклой: верной и преданной, которая всегда ждёт моего возвращения с работы. Да, пусть большая Ксюша у меня не так давно, но с её маленькой версией мы знакомы всю жизнь, она помогла мне пережить всё, что со мной случилось, наставляя на верный путь. Она любит меня так же, как и я её, не меньше.