По карьерной лестнице – в наложницы?..

Глава

– Вы полностью освобождаете свой разум от всех посторонних мыслей, вы подобны медузе, расслабленно качаетесь на океанских волнах, ваши движения плавны, у вас будто нет мышц и костей, вы абсолютно мягкая субстанция.

Голос преподавателя по исокану, такой нежный и вкрадчивый, как у стоматолога, которых я боялась до дрожи с детства, нисколько не способствовал расслаблению. Так, к слову о зубах! Я ведь подготовила рекламные макеты и документы для коринианцев? Вообще-то, в мои рабочие обязанности входит только написание текстов, но мой начальник предпочитает использовать трудовые ресурсы по максимуму. Ресурс, в общем-то, не против, так как рассчитывает на повышение.

Этот контракт принесёт нашей фирме ощутимый профит. Я мысленно потирала лапки, предвкушая премию и ещё кое-что, гораздо более приятное – выходной, но об этом пока рано…

Зубы – рабочий инструмент коринианцев. Именно их чаще всего нанимают для рытья тоннелей на Фортунате, а горные породы там магматические, самые крепкие. Обычно они страхуют содержимое ротовой полости на кругленькие суммы. И логично, что у них лучшие стоматологи, которые не скупятся на рекламу своих услуг по всей галактике.

– Ваша душа парит отдельно от вашего тела, вы молчаливый и спокойный созерцатель…

Интересно, тексты для занятий она сама придумывает или зачитывает из каких-то древних трактатов? Душа отдельно от тела – звучит не очень. Ей там вполне себе уютно. И как тут расслабиться!? Надо как-то отправить сообщение представителю коринианцев. Вроде мы уже почти ударили по рукам, согласовали основные пункты. Но вдруг их перехватит другая фирма, конкуренты не дремлют.

– А сейчас переходим в позицию малого пса, – донеслось до меня. – Напоминаю, что это очень полезное упражнение для тех, кто хочет избавиться от морщин. Язык должен быть высунут максимально.

Вот ведь треш космический! В этот момент у меня завибрировал передатчик. Похоже, на работе потеряли. Не прошло и пятнадцати минут моего законного обеда.

– Это ещё что за звук? – тренер по исокану мгновенно перешла из позиции малого пса в позицию гончей, взявшей след. – Вы знаете правила – на наших занятиях запрещены все электронные устройства, за исключением тех, что обеспечивают жизнедеятельность вашего организма.

Я невинно опустила глаза, стараясь максимально слиться с толпой и желательно с ковриком.

– Дамианна! – увы, слияние не состоялось. – Что это у вас там? А ну-ка, откройте рот!

Исоканитка оказалась рядом мгновенно. Вот ведь змея гибкая! Она властно взяла меня за подбородок. Я протестующе замычала. В этот момент моя щека запылала красным. Предательский передатчик перешёл от звукового оповещения к световому. Мощная лампочка просвечивала даже сквозь щеку.

– Вы протащили передатчик на занятие! Во рту! – в голосе инструктора звучал священный ужас. – Да что с вами такое?!

– Прошу прошшшения, мажам, – прошамкала я, выплёвывая передатчик на ладонь. – Я быстренько отвечу и продолжим. Это очень-очень важно, я бы сказала – архиважно.

– Ну что мне делать с этими офисными пленницами? О Великий Вселенский Разум, вы можете думать хоть о чём-то, кроме работы? Ведь мир этим не ограничивается.

– Да-да, разумеется, не ограничивается, – я уже не слушала, жадно поднеся передатчик к уху и помещая его на законное место.

Он благодарно лёг в раковину, видимо, пребывание во рту его не вдохновило. Прибор продолжал обиженно мигать.

Вообще-то, я не фанат исокана. Как и всяких остальных модных тренировок по прокачиванию задницы, духовности, культурности и выкачиванию денег. В последнее время единственное, что я прокачиваю, это мозг. Да и то – строго в определённом направлении.

Абонемент на курс исокана мне подарила моя подруга Еланда. Она отчего-то решила, что я не умею расслабляться, и мне обязательно нужно этому научиться. Да что может быть более расслабляющим, чем вымучивание очередного креативного текста или изучение тысячестраничного контракта в поиске нестыковок и ошибок?!

Елька всегда была не от мира сего. Ни на одном месте не задерживалась дольше пары солнечных циклов, ну куда это годится. О будущем не думала совершенно, говорила, что надо наслаждаться моментом. Она – то на одной планете, то на другой. Путешествует, скачет по всей галактике, ведь молодость одна и надо так много успеть посмотреть. По этой причине виделись мы редко. Один раз Ельке каким-то чудом удалось вытащить меня с собой на Нигору, вечно цветущую планету, где всегда лето и нет никаких забот. Она заманивала меня шикарными пляжами с золотым, красным, белым, черным, розовым… словом, любого цвета песком. Также в программе были – местные убойные коктейли из запрещённых на нашей родной планете ингредиентов, загорелые и накачанные аборигены в набедренных повязках и без (на Нигоре располагалась одна из самых известных в галактике сетей стриптиз клубов).

Правда, шикарный многообещающий отдых закончился тем, что моя бедная и бледная, привыкшая к искусственному свету, кожа мгновенно обгорела под неумолимым нигорианским солнцем, и остаток отдыха я провалялась в номере, пытаясь найти положение, в котором не так больно лежать. Тщетное занятие, поскольку поджарилась я основательно, как сосисочки в местных забегаловках – со всех сторон и даже, кажется, с румяной корочкой. Время я коротала просмотром дурацкого местного шоу «Танцы со звёздами на песке». Хотя большую часть экранного времени знаменитости доказывали друг другу, кто из них звездаче. Видимо, их разборки должны были больше, чем их искусство, развлечь зрителей (а смотрели это, наверное, только те, кто, как и я, был прикован к постели, ну или те, кто перенёс операцию по удалению части мозга). Больше я с отпусками не экспериментировала. Может быть, отдыхать – это вообще не моё.

Я понуро поплелась в раздевалку, достала из шкафчика свой маленький портативный компьютер и проверила почту. Так и есть. Меня уже потеряли. Одно царственное сообщение от шефа. Если он не получает ответ в течение сорока секунд, то тут же перекидывает миссию по доставанию сотрудника на своего заместителя Аланга. От него-то у меня и было сообщений пятнадцать. Шеф требовал, чтобы передатчик всегда был у сотрудников с собой, то есть в ухе. Вот радость-то была подскочить среди ночи, услышав в своей голове въедливый голосок начальника: «Дамианна, готов ли макет рекламы для строительной фирмы из Алаколе? Там сейчас утро понедельника, рабочий день уже начался, они ждут, срочно перешлите им».

– Дамианна, где тебя носит? Почему не отвечаешь на сообщения?

Заместитель шефа уже ждал меня у лифта, скрестив лапки на груди и сверлил огромными, навыкате карими глазами. Его длинный чешуйчатый хвост нетерпеливо подрагивал.

Аланг был наполовину аджетутти, это раса рептилоидов, обитающих преимущественно на планете Аджетти. Преимущественно, потому что они не чурались селиться и на других планетах. И охотно налаживали контакт с местными. Аланг стал результатом именно такого тесного контакта. Его мать, любвеобильная нигорианка, потеряла голову от его папаши, приехавшего на Нигору по торговым делам. После бракосочетания, которое было на родине невесты, но по обычаям родины жениха, они отбыли на Кирею. Это чтобы ни нашим, ни вашим, хотя чего бы ящерице не остаться там, где вечно солнечно. На Кирее и родился Аланг. Однако ему не было ещё и восемнадцати циклов, когда родители, не выдержав непримиримых разногласий жителей разных планет, развелись и отправились каждый своей дорогой, мать, прихватив сына на свою райскую родину, а отец решил дальше бороздить галактику.

Аланг же после совершеннолетия вернулся на Кирею, так как на этой туманной планете прошло его детство, и именно её он считал родной. Сразу после блестящего окончания университета он устроился на стажировку в крупную страховую компанию «Иседуро эдветайз кампани». И дослужился аж до помощника генерального директора, чем до ужаса гордился.

От мамы Аланг унаследовал карие глаза и каштановые волосы. Аджетутти обычно лысые как коленка, хотя одна из школьных подруг Дамианны, скупающая крупными партиями гель для депиляции, оспорила бы это утверждение про коленки. От папы у гордого помощника гендира была чешуйчатая зелёная кожа и змеиный характер. А ещё – длинный раздвоенный язык. Чтобы удобнее было лизать задницу начальству, злословили коллеги. Но это было недалеко от истины. Обожание шефа, дневание и ночевание в офисе, красноречиво говорили о жизненных приоритетах Аланга.

– У шефа для тебя задание, – напыщенно изрёк чешуйчатый зануда.

«Что, ещё одно! Я и так завалена работой по самую маковку!» – хотелось завопить мне, но те, кто буквально на днях ожидают повышение (точнее – мечтают о нём), не могут себе такого позволить. Я верила, что три цикла пахоты, без отпусков и фактически без выходных, не остались незамеченными.

– И когда я должна с ним встретиться? – обречено спросила я.

– Пять минут назад!

Я с бодрым, но грустным видом почесала к кабинету генерального директора. Стукнула три раза, это было обязательно для всех, кто пришёл по рабочим вопросам. Зачем ему это было нужно – непонятно, но ходили слухи, что для того, чтобы не путать сотрудников, жену и любовницу.

«Я обожаю свою работу! Заключение каждой новой сделки – это упоительное и увлекательное занятие. Поиск неувязок в контракте – моё любимое хобби, помимо основной работы. Я в восторге от многочасовых переговоров и миллиона правок!» – твердила я себе.

Это же моя ежеутренняя мантра, по сути.

Да, а самодур-начальник всего лишь досадный минус в моей работе. Минус, достойный абонемента на бесплатную вазэктомию!

Центральный объект моего внутреннего монолога сидел за столом и покуривал электронную сигарету. Он утверждал, что, вообще-то, не подвержен этой вредной привычке, но нервная работа и сотрудники-сплошь-дебилы заставляют его периодически посасывать ароматные дымные палочки.

Кабинет был довольно унылый и хранил тяжёлую неприятную ауру хозяина. Единственной примечательной деталью были разнообразные карты – городов, стран, планет. Может, хотел перенести себе на стены все изученные части галактики. Сидел бы такой важный и мнил себя её властелином.

Звали моего начальника господин Мелоун. В смысле, его так звали сотрудники компании. Родители нарекли его Адиком. И это имя шло ему необыкновенно. Он вроде бы был человеком. Но мы подозревали, что в роду у него затесались крокодилы или ещё какие-нибудь агрессивные и не особо симпатичные существа.

– Мне нужен черновой договор с «Бороздящими» и макет, который эти зубоскалы примут хотя бы на семьдесят процентов и хоть на время перестанут пить мою кровь! Встреча через полчаса, где тебя носит?

Как всегда недоволен. Ожидать от него чего-то другого не приходится. Я традиционно молчу, напуская на себя максимально виноватый и включённый вид. А то одна сотрудница как-то изобразила виновато-отстранённый, за что была лишена премии на два месяца.

Господин Мелоун считал, что если отметить заслуги сотрудника, то он возгордится и резко перестанет работать. На одном из собраний он случайно похвалил особенно старательную девушку. Она нашла нам выгодных клиентов и заключила «жирную» сделку – просто пальчики оближешь! Но после вырвавшихся добрых слов Мелоун спохватился и наговорил несчастной столько гадостей, что она потом целых пятнадцать минут рыдала в туалете. А пятнадцать минут простоя в работе стоят компании сотни егвов (единая галактическая валюта), так что девушку ещё и оштрафовали.

Через пару месяцев она уволилась и сейчас заключает выгодные сделки в другой компании. Многие бывшие сотрудники часто удивлялись, что держит в компании сотрудников нынешних, по крайней мере, тех, кто непосредственно имеет дело с гендиректором – ядовитым плющом, обвивающим всё хорошее и отравляющим это. Дело было в зарплате выше рыночной. И собственно, на этом всё. Но на нашей родной Кирее чрезвычайно развита система кредитования. И многие в эту ловушку попадали, уж больно велик соблазн получить все блага прямо сейчас. Плюс значительная часть сотрудников была настоящими мазохистами. Я считала поначалу, что я из первых, то есть тех, кому охота побольше денежек, но потом осознала, что вхожу в обе категории.

Случай с этой, безусловно, талантливой девушкой ничему Мелоуна не научил. В том смысле, что он считал – одна ушла, другая пришла. Мало ли терпил в этом мире. Или в каких-нибудь соседних.

– Чтобы вы знали, через саркастические замечания, придирки, издёвки и регулярные головомойки начальник пытается раскрыть ваш потенциал, – вещал Мелоун на одном из общих собраний. – Вы никогда не добьётесь успеха, если кормить вас пряниками, только кнут даёт результаты. Когда я оскорбляю вас, я показываю свою любовь и заботу.

Я вздохнула и постаралась не отвлекаться.

– Договор уже готов, макет отправила на почту вам ещё вчера, – отвечаю спокойно.

Главное – не сказать ничего лишнего, а то прицепится, как сорняк к штанине.

– А почему он ещё не у меня на столе? – надо же к чему-то придраться.

– Я распечатаю его и сейчас же вам принесу.

– Идём вместе, я хочу прийти в актовый зал раньше, чем прибудут представители «Бороздящей».

Этим контрактом занималась лично я. Не в одиночку, разумеется, но моя роль самая почётная и самая ответственная. В том смысле, что мне не только все плюшки (на которые начальство не особо-то и расщедривается), но и все претензии тоже по моему адресу. От этой сделки зависело моё повышение. Так о каком расслаблении тут может идти речь?

«Бороздящая» – название стоматологической клиники на Кориниане. Звучит довольно жутко, на мой вкус, но у местных она пользуется дикой популярностью, сеть разрослась на всю планету и не собиралась на этом останавливаться. Они заказали у нас цикл рекламы – баннеры, ролики, всякая нативка и прочее ввинчивание в неокрепший потребительский мозг. Кстати, это я предложила им сотрудничество, опередив многих конкурентов. Сегодня мы должны будем представить макет баннера, который разместят в нескольких странах на Кирее. Затем сразу нужно будет заняться обдумыванием ролика для Кориниана, текст надо будет написать самой, это дело непростое, поскольку их язык нереально сложный.

Кроме того, официальные лица, точнее официальные зубы стоматологии – космическое торговое судно с похожим названием – «Бороздящая Вселенную». Через месяц они отправляются в очередную экспедицию. Разумеется, перед этим они застраховались по максимуму, предусмотрев всё – от нападения пиратов до внезапного запоя бортового механика и всех его заместителей. С ними нужно будет отправить съёмочную группу, которая будет снимать типа репортаж о героических копателях тоннелей. Разумеется, репортаж заказной, поэтому надо сделать всё красиво, и аккуратно подвести зрителей к выводу, что рыть зубами землю смогут и они в том случае, если обратятся в лучшую во всей галактике стоматологию.

Но главная сложность моей работы состояла в том, что постоянного юриста у нашей такой огромной компании не было. Не то чтобы она не могла себе этого позволить, но зачем? Когда других сотрудников можно надрессировать и «вырастить» из них универсальных специалистов за те же деньги. Поэтому контракт составляла я. Пришлось изучить все вариации закона о рекламе на всех планетах, где коринианцы собирались о себе заявить. А их планы изо дня в день становились всё масштабнее. Не знаю, сколько ещё смогу совмещать попытки выдать редкостный креатив с копанием в скучнейших документах, в которых я вязла на второй строчке.

– К нам переходит работать Шус Арминг, – как бы между прочим сообщил шеф по пути к моему кабинету.

Я сбилась с шага и чуть не растянулась на скользком каменном полу.

Арминг был легендой в мире рекламы. В нашем мире, по крайней мере, но это уже было не мало. Компаниям, в которых он работал, его талант приносил огромные прибыли. Кстати, до этого он трудился в страховании. И был там не менее успешен. Поговаривали, что он впарил пустынникам страховку от цунами, а у них на планете и морей-то нет. Я была не в восторге от подобных хитростей страховщиков, но таковы правила игры в этом бизнесе. Приходится с милой улыбкой объяснять клиенту, что он должен купить полный пакет, включающий не только страхование его транспортного средства, за коим он и пришёл, но ещё и многих других вещей – вплоть до здоровья любимого попугая.

Почему Арминг сменил вид деятельности – оставалось загадкой. Версия о том, что у него внезапно появилась совесть, отпадала, так как для рекламщиков – это тоже ненужный рудимент, от которого желательно побыстрее избавляться.

У Шуса же области мозга, отвечающие за моральные терзания, похоже, были удалены. Причём, поговаривали, что в буквальном смысле. Такие операции на Кирее уже проводились. Хочет пациент, занимающийся экстремальными видами спорта, избавиться от страха, идёт к хирургу и вот он уже гуляет по карнизу над пропастью, безо всяких защитных тросов и в ус не дует. Новое направление по улучшайзингу себя набирает обороты. Жаль, пока не научились отрезать усталость и эмоциональное выгорание.

– Это очень выгодное приобретение для нашей компании, босс, – я поняла, что надо как-то прокомментировать его слова. – Надеюсь, господин Арминг впишется в нашу… дружную команду.

Трешак! У меня же бардак на столе! Надо обогнать шефа и хотя бы прикрыть собой рабочее место. Но моей комплекции на весь бардак не хватит.

В кабинет я влетела раньше Мелоуна и хотела быстро извлечь папку с контрактом из-за стола, но это оказалось не так просто. Моё рабочее место было погребено под горой документов, папок, всяческой канцелярии, упаковок от нездоровой, но быстрой еды. Когда я дёрнула один из ящиков, на пол упал пакет из-под крекеров. Крошки посыпались на пол. Покраснев до кончиков ушей, я поспешно запихнула пакет в мусорку.

– В фирме, где я начинал свою карьеру, существовало правило, – менторским тоном начал Мелоун, наблюдавший за моими действиями. – В конце рабочего дня прибирать столы. Начальник проверял их лично. Возможно, мне тоже стоит ввести такое правило.

«Ага, ещё окна нас заставь помыть!».

От раздражения я хлопнула ни в чем не повинную дверцу. Тут же мысленно перед ней извинилась и открыла, наконец, злосчастную папку. Не то. Надо было записать где-нибудь, что я её переложила. Я искоса глянула на комп, обклеенный напоминалками и ставший похожим на полевой цветок, и вздохнула. Записка бы затерялась.

Мелоун постоянно пытался оптимизировать расходы. Даже воду для кулера он покупал, скрепя сердце. А если на офисной кухне ломалась какая-то бытовая техника, то сотрудникам предлагалось скинуться на новую. Так мы уже прикупили новый чайник и микроволновку.

Сейчас как ухватится за идею самостоятельного наведения чистоты и уволит уборщицу, чтобы сотрудники выполняли и эту работу тоже. Время на это найдётся, можно, например, носить памперсы и пореже отвлекаться на хождение в туалет.

– Подпишите, пожалуйста, моё заявление на отпуск.

Ксарел, один из младших менеджеров, заглянул в дверь и робко протянул Мелоуну передатчик с парившим над ним голографическим листком (бумагу было принято экономить из-за её высокой стоимости). Как он умудрился так тихо подкрасться?

– Опять в отпуск? Ты же недавно там был! Сколько можно отдыхать! – начальник даже не взглянул на голограмму.

– Это было девять лет назад.

У нас на планете был стандартный межгалактический срок для отпуска – одиннадцать месяцев за цикл. То есть, на каждый год приходилось по месяцу. Однако, несмотря на то, что в законе было оговорено, что сотрудники не обязаны включать в этот месяц выходные, некоторые ушлые работодатели всё равно заставляли их брать. Естественно, Мелоун не был исключением.

– Хорошо, бери, неделю, – бросил он. – Поставишь печать у моего секретаря.

– Но мне нужно пять дней, – страдальчески возразил Ксарел. – Потому что ещё два мне понадобится в следующем месяце, чтобы навестить маму после операции. Она живёт на Валтоне, а лететь туда половину суток. Хотел провести с ней хотя бы день.

– Ну, так и умести всё это в неделю, – с раздражением бросил Мелоун, который, видимо, уже решил, что разговор окончен.

– Но операцию ей будут делать только в следующем месяце, – без особой надежды напомнил Ксарел. – А в эти пять дней мне нужно с семьёй слетать на отдых, это совсем в другой части света.

Голос младшего менеджера становился всё более слабым.

– Мальчик мой, – назидательно произнёс Мелоун. – Вот представь, что ты пришёл на рынок за мясом. И продавец даёт тебе большую телячью ногу. А она на кости. Разве ты можешь не взять кость? Так и с выходными, ты не можешь брать дни отпуска без них.

– Но ведь можно просто купить телятины безо всяких костей, с какой стати продавцу всучивать мне целую ногу, если мне нужно только мясо? – не выдержала я.

Мелоун обожал использовать метафоры, вот только не всегда они были к месту. Сейчас пример тоже был неудачным. Это и то, что ему указали на его оплошность, страшно взбесило шефа. И он прибёг к проверенной и излюбленной тактике. Начал угрожать.

– Будете умничать, отправлю вас в отпуск в ноябре. И так каждый год.

– О, что вы! Не нужно! – испугался Ксарел.

В ноябре жизнь, в том числе и деловая, почему-то особенно активизировалась. Возможно, все спешили перед наступлением зимы. Осенью многие сидели дома, депрессовали и килотоннами поглощали всякий разный контент, не особенно фильтруя, что смотрят и что слушают. Для многих это была реальная возможность заработать на жирненьких контактах, поэтому уходить в отпуск было совершено невыгодно.

– То-то же, – довольный своей победой, директор развернулся ко мне. – Тоже хочешь в отпуск?

– Никак нет! – бодро отрапортовала я, добавив про себя пару проклятий на его старую обвислую (другой у этого хмыря быть не могло!) задницу.

Я ведь сама пришла на эту работу. Никто не заставлял меня. У нас не рабовладельческий строй. Ещё на этапе собеседования будущий начальник показал свою любимую картинку, отражающую суть его отношения к работе – толкай ближнего, гадь на нижнего. Она изображала несколько уровней жёрдочек, на которых сидели птицы, на самом верху была одна единственная птаха. Самая важная, которая обгаживала головы нижестоящим. Они, в свою очередь, устраивали фекальный дождь тем, кто был ещё ниже. Ну, а нижняя жёрдочка была по самые брови в дерьме.

Маленькое личико Мелоуна было страшно довольным в тот момент. Тогда я решила, что он шутит. Уж слишком намёк был откровенный, но честность ведь лучшая политика, правда? Если что – я тебя предупреждал о царящих тут порядках.

…

Домой я заявилась около полуночи. Квартира встретила меня тишиной и темнотой. И так продолжалось секунд десять.

– С днём рождения, дорогая Дамианна! Желаю душевного здоровья, счастливых циклов, много зарабатывать и выкупить, наконец, эту квартиру вместе со мной, – механический голос моего домашнего робота постарался вложить в поздравление максимум души.

А потом включилась светомузыка. Настолько громко, насколько позволяли правила соседского договора. И ни децибелом больше. Все роботы в доме были на это настроены.

– Самое душевное поздравление за сегодня. И оно от домашнего робота, – я скинула раздражавшие меня каблуки и отбросила подальше.

Мелоун требовал ходить на заключение контрактов, и на все встречи с клиентами, в юбках покороче и на каблуках. А в офисе носить длинные юбки или свободные брюки. Чтобы сотрудники-мужчины не отвлекались от работы и не проводили драгоценные минуты рабочего времени в непродуктивном рассматривании женских ножек.

– Я улавливаю в твоём голосе ноты иронии, – отметил робот.

– Роксана, можешь светомузыку вырубить? Включи какой-нибудь сериал, для просмотра которого не требуются лишние мозговые усилия.

– Смешной? – уточнила виртуальный помощник.

– Уморительный.

Пока мой одомашненный искусственный интеллект занимался поиском, следуя указанным параметрам, я залезла в мини-бар и извлекла оттуда бутылку текилы. То, что надо. Для чего? Чтобы пить в одиночестве в свой день рождения.

– Меов! – раздалось возмущение от окна.

Золотистая тень скакнула на пол и приблизилась.

– У меня для тебя только остатки паштета, Курти, – немного виновато сообщила я, когда умильная пушистая мордочка оказалась перед моим лицом.

Моя питомица начала энергично лупить себя по бокам строенным хвостом, всем своим видом демонстрируя, что её вполне устроит такое угощение.

На самом деле Курти – не моя личная питомица, а, скорее, общественная. Откуда в нашем сером, дождливом и туманном городе взялся шегир – большая загадка. Это кошачьи, размером с оцелота, обычно жёлтого или рыжего цвета с короткой, блестящей шестью, янтарными глазами и тремя хвостами. Такие звери могут обитать в более тёплом климате, например, на Нигоре. Возможно, какой-то богатенький местный мажор купил себе живую игрушку, а наигравшись, выбросил. Прошлое у неё точно было непростым, я обнаружила на боках несколько крупных розовых шрамов, на которых не росла шерсть.