- -
- 100%
- +
– Простите, но… – начала Лаванда.
– Пишите! – прервал Поупол.
Продолжив работу, описывая каждого из зверей, девочка точно знала, что всё это – крайне жестоко, но это было её мнение. «Что ж, раз я не могу сказать и раз это моё мнение, и моя точка зрения, то пожалуй, я выражу её на бумаге, ведь это всего лишь мысли…» – думала мечтательница.
– И как, скажите мне на милость, вас тревожит этот давно умерший воробей? – не унимался учитель, поставив на стол перед одной из учениц птицу и вытаскивая из него перья. – Ах, что же это вы молчите, Грин? – спросил Поупол, жадно ощипывая воробья, а ученица, на парте которой всё и происходило сидела, зажмурившись. – Долой перья! Они уже не пригодятся! Вот, дети, эмпирическим путём мы с вами выяснили, что этот экземпляр давно потерял свою былую жизнь! – сказал учитель, ставя птицу обратно. – А вы, дорогая Элизабет, не закрывайте глаза, слышите, когда наука проливает вам свет на жизнь!
«Да. Определённо точно либо сейчас, либо никогда. Бедная Элиза… Несчастный воробей. Это ужасно, но всё, что я могу – лишь буквы на листе. Ужасно…» – думала Лаванда. Как только она закончила работу, ещё несколько минут девочка делала вид, что ещё пишет, понимая, что сразу, как Поупол прочтёт её доклад – разразится буря. Положив ручку на край стола и с тоской взглянув в окно, Лаванда принялась ждать той самой бури. Мистер Поупол, вовремя подоспевший не к самой, как он считал, способной ученице, чтобы проверить работу, взял в руки тетрадь и обомлел, а лицо его стало нервно дёргаться.
– Как понять, леди Грин, – «Места обитания всех перечисленных животных – поля и луга, чистый воздух и кристальная вода, а не почётное место среди баночек и колбочек, а также парт и стульев»!? – голос мистера Поупола дрожал и колебался от хрипа до взвизгиваний. Лаванда почти не слышала громких сокрушений школьного учителя, она следила за часами – на них было двадцать минут одиннадцатого, а ещё нужно было успеть к миссис Допл и мистеру Уинстону. Оставив разгневанного преподавателя без ответа, она пыталась найти ответ на вопрос у себя в голове: «Как бы вырваться отсюда пораньше? Жаль, что я не могу попросить этих милых зверей мне помочь… О, это интересно. Зачем он машет своей тщательно натёртой фигуркой? Как бы мне сбежать отсюда? Любопытно, чем ему так насолил обычный кот? Видимо, этот бедняга выбрал не лучшее место для прогулок в своё время… » – думала Лаванда, по-прежнему разглядывая животных, пока школьный учитель продолжал увесистый и гневный монолог.
– А что значит «Уважать и почитать природу должен любой уважающий себя сэр и джентльмен, любая леди и леди…»?! Вы что, пытаетесь намекнуть, что я не достоин своего звания!? Такой степени разочарования у меня ещё никогда не было, но всё случается впервые, так ведь, леди Грин? Ах, ну, конечно же, вы не в силах оторваться от своих великих дум, пристально следя за моими чучелами. И вообще, почему это вы всё время смотрите на них?! Полагаете, они встанут и пойдут. Ха! – кричал мистер Поупол, всё сильнее сжимая в руках фарфоровую статуэтку. – Так, друзья мои…Что ж… Давайте научим юную леди Грин манерам и элементарным знаниям о препарировании… Я берёг это занятие на конец года, но ввиду обстоятельств… – прервался учитель и направился к высокому шкафу возле своего стола. Открыв дверцу, он достал клетку, в которой сидел крупный серый заяц. Поставив клетку на стол, Поупол выложил устрашающий набор инструментов и разложил рядом. Глаза Лаванды засверкали тревогой и ужасом: «Что я наделала…».
– Итак… Обратите ваше внимание на то, как сейчас будет мной препарироваться этот экземпляр. Особенно понравится это леди Грин, – не скрывая улыбки, закончил он, открыв клетку. Взявшись за уши испуганного животного, он разложил его на столе, как повар обычно раскладывает мясо, и вытащил блестящий, длинный нож. Лаванда вскочила с места. Учитель замер. Воспользовавшись мгновением, девочка ринулась к столу учителя. Оказавшись там, она взяла клетку и кинула её, что были силы в сторону учителя. Преподаватель, стараясь уберечься от удара, отпустил зайца, который прыгнул в объятия девочки. Подхватив его, Лаванда замерла в центре класса. Она сфокусировала пронзительный взгляд кристальных глаз на учителе, который пытался скинуть с ноги искорёженную клетку в которую он же и наступил. Девочка почувствовала что-то невероятно сильное в себе. Казалось, такая сила могла бы сбить кого-то на своём пути одним лишь взглядом. Мистер Поупол, весь красный и взъерошенный, скалился возле своего стола. Наконец, откинув клетку в сторону, он взялся за свою статуэтку, на которую в суматохе упали бумажки. Какое-то неистовое чувство, похожее на то, что испытывает человек в моменты ужаса, страха или же неминуемой гибели полностью завладело девочкой. Даже сосед Лаванды по парте отвлёкся от задания и неотрывно следил за ней, в общем-то, как и весь класс. Когда Поупол стал вскрикивать совсем неперспективные эпитеты в адрес спасительницы зайца, он начал размахивать своей фарфоровой статуэткой в разные стороны.
– Да что вы о себе возомнили?! По какому праву вы срываете мне урок?! Вы что, не можете понять науку?! Вы что, совсем спятили!? – продолжал учитель неистовство. Закончив одну часть своего гневного рассказа, он хотел было поставить свою драгоценную фарфоровую кошку на место, но едва она коснулась стола – рассыпалась на мелкие кусочки, создав большое облако пыли. Лицо мечтательницы выражало удивление как, впрочем, и лица каждого в классе.
– Это из-за вас… Грин! Моя любимейшая статуэтка теперь не подлежит восстановлению! – кричал Поупол так, что его пронзительный хрип начал сотрясать оконные стёкла. В этот момент из пыльного облака выпрыгнуло что-то большое и белое. Когда пыль развеялась, стало ясно – это была настоящая кошка. Ни больше, ни меньше. Окрас она имела фарфорово-белый, цвет носа сливался с белой короткой шерстью, а голубые глаза ярко сверкали. Смотря лишь на мечтательницу, кошка поскакала с парты на парту в её сторону. Учитель, упавший от ужаса на кресло, был не в состоянии обронить ни слова. А тем временем, кошка рысцой пробиралась к мечтательнице. Настигнув девочку, она, не задумавшись ни на секунду, взобралась на плечо юной леди и уселась там, свесив белоснежный хвост. В кабинете стало совершенно странно: юная ученица растеряно стояла в центре класса, прижав к себе спасённого зайца, а на плече гордо восседала ожившая кошка.
− Теперь, нам нужно уйти, − тихо мяукнула белоснежная кошка над ухом Лаванды, которая даже вздрогнула от удивления. Девочка замешкалась и всё, что она смогла сейчас сделать – это произнести одними губами Джорджу просьбу принести её вещи к библиотеке. К счастью, Джордж всё понял и кивнул ей. Лаванде потребовалось ещё несколько секунд, чтобы оправиться от случившегося и сделать первые шаги к выходу.
− Кажется, что они живые и лишь притворяются, верно? – спросила кошка у Лаванды, когда они оказались возле стены с чучелами.
− Кто? – негодующе спросила девочка.
– Немедленно остановись, неблагодарная девчонка! − задыхаясь от злобы, кричал учитель. − Что она тебе сказала?! – покосился он на юного соседа Лаванды, однако Джордж ничего не ответил, а мечтательница неожиданно застыла в двух шагах от выхода из класса. Обернувшись лицом к Поуполу, переполненная эмоциями девочка только что поняла, что имела в виду кошка. Разум рисовал ей невероятную картину: все животные, которые находились в классе, ожили и понеслись в лес. Почему это приходило юной фантазёрке на ум, не ясно было даже ей самой, а мысли сменяли одна другую.
– Знаете, мистер Поупол, вы, безусловно, правы. Но какое это имеет значение? Думаю, вы и сами не счастливы, что поступаете так жестоко со всем, что есть в этом мире. Мне вас жаль, – Лаванда снова отвернулась от онемевшего от ярости учителя, направилась в сторону выхода, но перед тем, как совсем покинуть помещение, девочка остановилась. – Мне очень жаль, – тихонько прошептала она, дотронувшись до чучела дикого лесного кота.
– Неси-неси, а я и там его найду! И других! И не думай, что меня остановит то, что ты украла моего зайца! Скоро коллекция станет вдвое больше! – крикнул Поупол вслед Лаванде.
– Я так не думаю, – с комом в горле шепнула девочка.
Когда юная леди Грин покинула класс, повисла гробовая тишина. Через минуту произошло нечто совсем странное. Отличник Чарли Джонс неистово завопил:
– Мистер Поупол, мне кажется, этот представитель воробья обыкновенного зашевелился!
Когда мистер Поупол направился в сторону своего любимого ученика, птица вспорхнула крыльями, пролетела над его головой и направилась вслед за Лавандой. Поупол, чьи волосы были взъерошены крыльями воробья, покраснел от ужаса и гнева.
– Мистер Поупол, ещё один! – кричала Мария Розмарин.
– Зайцы, зайцы ожили! А с ними и лисы! – вскрикнул Дэвид Уилсон.
«Олень! Мистер Поупол, обернитесь!» − сообща крикнул весь класс. Однако, когда учитель обернулся, то улицезрел лишь заднее копытце оленя, которое в секунду покинуло кабинет, а на полу остались лежать лишь вещи мистера Поупола, который в ярости бегал от чучела к чучелу, пытаясь найти хотя бы одно, не подающее признаков жизни. Дети заулыбались, но смех был лишним в такой гнетущей обстановке и мог вызвать ярость учителя. Глядевший в окно Джордж заметил, как Лаванда выбежала из школы и направилась в сквер. Постепенно в классе не осталось ни одного зверя, даже мыши, запрятанные учителем в банку из-под печенья, и те – убежали.
Девочка забежала в лабиринт из шиповника и барбариса, где в самом центре находилась небольшая площадка в форме круга с маленькой аккуратной лавочкой. Кусты лабиринта ещё недостаточно зазеленели, чтобы укрыть своих гостей от посторонних глаз, однако растущие близко друг к другу ветви искажали всё происходящее внутри лабиринта. Подходя к скамье, Лаванда всё ещё не верила в произошедшее. Кошка, о нахождении которой на своём плече мечтательница почти позабыла, спрыгнула на землю, а затем села на лавочку, где уже вальяжно улёгся тот самый лесной кот из кабинета Поупола. Лаванда, только заметившая его, не смогла проронить ни слова, обомлев от удивления. Затем она обернулась и увидела перед собой всех животных из школы. Всё стало ещё более непонятным и загадочным.
− Боже мой… − выдохнула девочка и упала на скамейку, всё так же сжимая в руках зайца. Её полные удивления и потерянности глаза застыли в одной точке. Стоявшие вокруг животные будто бы ожидали чего-то от их спасительницы, однако они проявляли удивительное терпение для зверей. Юная мечтательница не надеялась, а попросту говоря, даже не догадывалась, что все эти звери, как и мистер Уинстон, и миссис Допл, и фарфоровая кошка мистера Поупола, наконец, способны на беседы, тем не менее, это оказалось действительно так.
− Гхм-гхм… − произнёс олень, делая шаг вперёд, отчего Лаванда встрепенулась и перевела на него взгляд. – Я полагаю, что мы у вас в долгу, юная леди… − заявил он, гордо приподнимая подбородок, ожидая, что Лаванда отзовётся. Зверьё одобрительно зафыркало и закивало.
− Леди Грин, эм, сэр, − уверенно добавила фарфоровая кошка за мечтательницу.
− Но что мы можем ей предложить? – протяжным голосом поинтересовался лесной дикий кот.
− С нас спрос не велик! – хихикнула лисица.
− Простите, но вы ведь знаете, что эта леди вас понимает? – неожиданно вставила фарфоровая кошка. На мордочках зверья показалось неподдельное удивление, и только мудрый олень остался так же безукоризненно неподвижен:
− Безусловно, мы знаем, − заверил он. Животные начали недовольно переглядываться, затем снова закивали головами. – Но как такое возможно, леди Грин… − вновь начал олень.
− Если честно, я сама ещё не понимаю, почему всё это происходит.
− Весьма странно, − буркнула лиса.
− Право же, кто может подтвердить, что это не обман? – неуверенно спросил горностай.
− А если это колдовство? – предположил заяц.
− Необходимо серьёзно у-у-углубиться в эту проблему, − захлопала крыльями сова.
− Итак, леди Грин, то, что вы нас слышите, очень упрощает нам жизнь. Во-первых, мы все вам признательны и хотели бы выразить нашу благодарность, − прекратил поднявшуюся волну возгласов олень, склонившись в знак признательности. – Во-вторых, всем здесь интересно узнать, как именно всё это произошло?
− Дело говорит! – донёсся писк одной из мышей.
− С этим я тоже пока что не разобралась, сэр…
− Сэр Уильям, − ответила за него одна из ласок.
− Что ж, в таком случае, пусть это останется неизвестным. Нам необходимо попасть обратно в лес, раз нам выпал шанс начать всё заново. Однако прошло слишком много времени, чтобы мы могли найти дорогу назад.
− В этом нет проблемы, сэр Уильям, я знаю дорогу, − заверил один из хорьков.
− Извините, можно мне тоже сесть на лавочку? – тихонько и боязливо спросил спасённый заяц. Лаванда раскрыла крепкие объятия, из которых заяц выпрыгнул и уселся рядом с ней. – Спасибо, − так же тихо добавил он. Лаванда улыбнулась и кивнула.
− Уильям, а тебе не кажется, что стоило бы пригласить нашу спасительницу к нам? Думаю, кое-кто заинтересовался бы… − заверил дикий лесной кот.
− Ты имеешь в виду Авалин? – уточнил олень. – Но разве она ещё не в далёком звёздном небе, друг мой?
− Конечно, нет! – прервала его одна из диких уток.
− Простите, но о ком вы? – поинтересовалась фарфоровая кошка.
− Скоро узнаешь, − заверил её дикий лесной кот, подмигивая ей.
− Но как вы доберётесь туда незамеченными? – опасаясь за животных, спросила Лаванда.
− Это вовсе не беда. Не так уж трудно укрыться до темноты, а затем – в путь! – уверенно заявил обычный уличный кот.
− Ох, ну если вы уже всё решили, то сопровождение леди Грин нам не понадобится, и мы не смеем её больше задерживать. Ещё раз благодарим за освобождение. Ах, чуть не забыл: мы обязательно вас оповестим после того, как обговорим всё с Авалин.
− Простите, но когда будет встреча и кто такая Авалин? – уточнила девочка.
− Сразу, как только обустроимся, мы передадим весточку. Пока мы не можем всё объяснить, − сквозь улыбку сказал дикий лесной кот и спрыгнул с лавочки. – Ты идёшь с нами, я так понимаю? – спросил он у зайца. Тот закивал и засеменил за котом.
− Но как вы меня найдёте? – растеряно спросила Лаванда, поднявшись со скамьи.
− Леди, неужели вы думаете, что животные и вправду такие глупые, какими нас представляют орлюди? – спросил напоследок олень, слегка улыбнувшись. Лаванда улыбнулась в ответ, и олень скрылся в лабиринте, а вслед за ним ушли и все остальные звери, и даже фарфоровая кошка.
−До свидания! – крикнула им вслед Лаванда. Распрощавшись с животными, мечтательница так же попрощалась и с мыслями о том, что ей всё это снится. Оставшись одной в центре лабиринта, она снова присела на лавочку и сразу же вспомнила о времени, которого у неё почти не осталось. Девочка взглянула на часы и побежала в сторону пруда. Навстречу ей вприпрыжку бежал тот же кот, с которым они вместе коротали время в сквере возле школы.
– Лаванда! – кричал он.
– Ох, ну вот ещё один разговаривающий! Надо же! Я ведь точно знала, что мне не показалось, что это именно вы меня звали в парке!
– Скорее! – вскрикивал кот, который уже развернулся в обратную сторону, чтобы бежать вместе с девочкой.
− Но куда мы бежим? Неужели вам туда же, куда и мне?
− Именно! Нас ждут в библиотеке.
Оказавшись на месте, Лаванда и кот вошли в здание, где всё было почти как всегда: в центре на большом глобусе сидела миссис Допл, а под ней в груде книг лежал мистер Уинстон. Миссис Допл спала. Скрип и громыхание двери разбудили и напугали её, поэтому сова быстро замахала крыльями. Заметив Лаванду, она успокоилась и переступила с лапки на лапку. Мистер Уинстон не выказал никакого удивления, но прибытие юной леди заставило его подняться и сделать задумчивый вид, уставившись в книгу.
– Кажется, я успела – начала Лаванда, пытаясь отдышаться.
– Подыши немного, − сказала сова. – Мы решили, что Патрик должен сопроводить тебя и заодно напомнить о времени… Вы ведь знакомы, верно? – спросила сова, угукнув в конце. Лаванда часто закивала.
– Как показало доскональное изучение литературы… – высокопарно промурчал Уинстон, – болезнь Томсена – дело очень нехорошее. Тебе удалось узнать, предположения Холлидея были верны?
– Эм, я… − замялась девочка. − Понимаете, я не уверена, что в семье кто-то болен этим заболеванием и не знаю, по какой причине бабушка интересовалась этими книгами.
– Угу, – задумалась сова, открывая книгу. – Ты знаешь о симптомах? У-у больных могут проявляться «тонические мышечные спазмы, насту-у-пающие в начальной фазе активного движения…». Так-с… Что там дальше… Так… «спазмы захватывают мышцы конечностей, ту-у-ловища и лица» – не то. «Спазмы у-у-усиливаются при волнении и охлаждении» – угу. А, вот же: «Первые симптомы миотонии развиваются в детском или ю-ю-юношеском возрасте и сохраняются у-у-у больных всю жизнь» – это значит, милая, что, если в вашей семье кто-то болеет, то необходимо как можно скорее принять соответству-у-ующие меры…
– Но что я могу сделать, если никто не подаёт даже вида… И потом, насколько я поняла, мы говорим о детском заболевания, а я не замечала ни разу таких симптомов у моей сестры или братьев… – растеряно говорила девочка.
– Сегодня утром я был на окне вашего имения, – начал Уинстон. – Я достаточно много времени провёл у вас и, наблюдая за всеми твоими домочадцами, заметил, что маленькая девочка иногда останавливалась посреди комнаты и замирала в таком положении на несколько секунд. Это повторялось неоднократно, на протяжении где-то двух часов. По всей вероятности, твои родственники знают о происходящем, но предпочитают держать тебя в неведении.
– Что? Этого не может быть! Моя сестра не может… – отрицала девочка.
– Я уверен в этом, потому как симптомы совпадают.
– Но как? Нет, это невозможно! Хотя… Я её в последнее время стала так редко видеть…
– В такое всегда тру-у-дно поверить. Мы постараемся тебе всё рассказать об этом, а ты проверишь всё ещё раз хорошенько, – успокаивала её миссис Допл.
– В записной книжке моей бабушки было написано, что для того, чтобы снизить спазмы необходимо употреблять большое количество хинина, – уточнила девочка.
– Да, это верно. В растворе нужна цинхона Леджера или же кора хинного дерева.
− У вас же дома есть этот препарат? – внезапно уточнил Патрик.
− Нет, наверно… Я не знаю, − честно призналась девочка.
− Для Европы и Англии – это старинное лекарство, не пользующееся попу-у-улярностью, поэтому его можно достать только в дни завоза большой партии всевозможных лекарств на территорию Англии. Однако его привозят так мало, что буквально за день всё раскупаю-ю-ют и нужно действовать быстро. Мы же с У-у-уинстоном уверены, что каждодневная терапия и правильная диета помогу-у-ут твоей сестре обеспечить полное выздоровление.
− А где можно найти это лекарство? – спросила Лаванда, на что сова и Уинстон переглянулись, а Патрик с нетерпением выжидал ответ. Ничего не говоря, Уинстон удалился в отдел карт мира и спустя пару минут принёс маленький свёрток и атлас растений. Сова подала ему чернила, в которые кот обмакнул лапы.
– «Среда произрастания хинина, – начала читать птица, открыв книгу на нужной странице, – «от Колумбии до Боливии, во влажных лесах на восточных склонах Анд, на высоте от полторы до трёх тысяч метров над уровнем моря. Встречается и в северной части Анд, на восточных склонах. В настоящее время его также разводят в тропических странах – на островах Ява, Цейлон и в Восточной Африке», – когда миссис Допл закончила читать, на карте появились следы кошачьих лап в указанных местах. Перед тем как сова закрыла книжку, она оторвала кусочек страницы, на которой было изображено хинное дерево, а кот передал карту девочке.
– Я не совсем понимаю, вы предлагаете мне отправиться в кругосветное путешествие? А как же аптеки и больницы? – удивлённо спросила Лаванда.
– Другого выхода нет, – ответил Уинстон. – Корабль, который должен был доставить это лекарство в Англию, затонул на прошлой неделе в тихом океане, поэтому очевидно, что сейчас хинина не будет, как и многих других препаратов, которые перевозило затонувшее судно.
– Я не понимаю, почему? Вообще почему всё этот происходит, будто бы я в каком-то сне? Почему я слышу голоса животных, почему бабушка от меня что-то скрывает и даже не только от меня, но и от моих братьев? Более того, вы… Вы ведь ещё не знаете, что произошло сегодня со мной в школе… Представьте, из-за меня ожили все чучела нашего преподавателя… Это немыслимо, мне кажется, это уже за гранью.
– Не волну-у-уйся. Сейчас ты во власти паники, это быстро пройдёт. Но ты должна знать наверняка, кто болеет и есть ли у вас хоть какие-то препараты… Понимаешь, голу-у-убушка?
− Бог ты мой… Лаванда, − восторженно произнёс Патрик.
− Да, эта юная леди полна загадок… − проухала сова. – Но мы ещё вернёмся к этой истории…
– Мы советуем сначала обзавестись фактами, а не догадками, – дал обобщённый ответ библиотекарский кот.
– Что ж… Я и сама это понимаю, но это займёт время, − ответила уже спокойнее девочка.
– Очень важно знать всё абсолютно точно, – заметил Уинстон.
– Хорошо. Тогда думаю, вы не станете возражать, если я это сделаю прямо сейчас. Но прежде мне нужно вас покормить, – вздохнула мечтательница, вложила в карман всё, что ей передал мистер Уинстон и достала корм.
Когда Лаванда покинула библиотеку, её внутренний мир был поражён эмоциями. Всё, что случалось с ней до этого дня было уже далеко позади, там, где Лаванда была простой летающей в облаках девочкой. Обдумывая всё это, юная Грин тяжело шагала в сторону дома. Вдруг громкий и знакомый голос окликнул её и заставил остановиться.
– Лаванда, я здесь! – это кричал юный Джонсон, который стоял неподалёку с вещами девочки. Лаванда уже и вовсе забыла о нём и, изобразив на лице что-то вроде неуверенной улыбки, направилась навстречу.
– Ты знаешь, мистер Поупол настолько зол, то забыл дать нам задание на дом! Надеюсь, ты отдаёшь отчёт тому, что делаешь? – манеры Джорджа никогда не позволяли ему быть более заинтересованным, чем сейчас.
– Да, пожалуй.
– Что ж… Как же это, ах, да – получается, это – одухотворение? Вроде бы так это называется…− не смог усмирить любопытство Джордж.
– Вероятно, – неохотно отвечала измученная всеми происшествиями девочка. – Но знаешь, сейчас мне меньше всего хотелось бы об этом говорить…
– И снова скажу, что надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Однако ты ведь понимаешь, что Поупол может принять меры? Уж родителям он точно скажет, я уверен, – настороженно продолжал Джонсон.
– Да.
– В таком случае, я должен пожелать тебе удачи. До скорого, Лаванда.
– До свидания, Джордж. И спасибо, что пришёл, – тепло попрощалась Лаванда. Теперь можно было идти домой.
Глава V
Потрясённая этим насыщенным днём, юная Грин вошла в свою комнату, где всё не подавало никаких признаков изменений и по-прежнему казалось таким спокойным и привычным: никаких говорящих животных, болезней, разорений и шумных событий… Лаванда успела только присесть и выдохнуть прежде, чем в комнате раздался стук. Когда дверь открылась, мечтательница увидела сестру и растерялась, потому что ждала кого угодно, но не Иветту. В последнее время она очень редко виделась с младшей сестрой, а последние события диктовали совершенно иное отношение к ней. Иветта зашла в комнату и уселась рядом с сестрой. В руках она держала маленький цветочек, который подарила ей бабушка. Юная леди Грин старалась скрыть чрезмерный интерес к сестре, а та рассказывала о своём насыщенном дне и просила, чтобы Лаванда помогла ей выбрать новый наряд для куклы. Девочке ничего не оставалось, кроме как согласиться и помочь сестре. Когда маленькая Иветта выбегала из комнаты за всем необходимым, у самого выхода она остановилась и будто бы приросла к полу, держась за дверную ручку. Впервые лицо Лаванды выражало непередаваемый ужас и страх. Чувства настолько сильно захлестнули её, что она была не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы заговорить. В этот же миг она всё поняла и тешить себя надеждами, что Холлидей может ошибаться, уже было бессмысленно. Через пару секунд сестра снова зашевелилась и побежала к себе в комнату. Когда она вернулась с куклой и нарядами для неё, Лаванда несколько раз пыталась направить мысли на то, как Иветта бегает по их семейному скверу абсолютно здоровой. Девочке казалось, что если она смогла представить чучел живыми, и они действительно ожили, если фейверк зажёгся так же необъяснимо, но именно после мыслей Лаванды то, если увидеть в воображении здоровую сестру – это тоже случится в реальности, и Иветта пойдёт на поправку. Однако попытки оказались тщетны, и Иветта замерла ещё два раза так же непродолжительно. Лаванда огорчённо изучала сестру, которая, похоже, ещё не до конца понимала, что с ней что-то не так. Задавать какие-то вопросы юная мечтательница не стала, ведь это не имело никакого смысла. Через четверть часа наряд был выбран, а Лаванда окончательно поняла, почему Иветта проводила всё свободное время с нянечкой и бабушкой. Это означало, что только они знали о болезни.