Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки

Оригинальное название:

The Book of Yokai: Mysterious Creatures of Japanese Folklore

На русском языке публикуется впервые

Научный редактор Диана Кикнадзе

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2024 by The Regents of the University of California

Published by arrangement with University of California Press (USA)

via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Предисловие и благодарности

Книга ведь не существует сама по себе. Понятие «книга» – это всего лишь удобная выдумка, с которой мы, книги, готовы смириться, потому что так приятнее счетоводам в издательствах, не говоря уже об эго авторов. Но реальность устроена гораздо сложнее. Конечно, существуют отдельные книги – вероятно, вы даже держите одну из них в руках, – но это далеко не вся наша суть. Пусть это прозвучит самонадеянно, но мы и единица, и множество, вечно меняющийся, бестелесный поток. Ваш человеческий глаз видит нас черными метками на странице, ухо ловит отрывистые звуки. С этого начинается наше путешествие внутрь вашего разума, и там мы меняем форму, сливаемся и умножаемся.

Жил да был на свете один каппа. Водяной гоблин.

Он был сантиметров пять в высоту, зеленый, из какого-то прочного керамического материала и стоял на маленьком холодильнике в моей квартире-студии в Калифорнии. Это был обычный недорогой амулет из какого-то святилища – наверное, чей-то подарок из тех времен, когда я впервые жил в Японии. Может быть, я и сам его купил. Так или иначе, я никогда особо о нем не задумывался. Но однажды я открыл холодильник, чтобы взять пива, и почему-то каппа привлек мое внимание. Я повертел его в руках, внимательно осматривая.

Кстати, что такое каппа? Я знал, что это монстрик из японского фольклора, противное и опасное существо, которое утаскивает людей и животных в воду. Но это ничего не объясняло. Маленький гоблин приглашал меня отправиться на поиски, исследовать потусторонний мир фантастических существ и попытаться понять, как он может быть частью нашего мира.

В то время я учился в университете на факультете изучения Азии, где позднее защитил магистерскую диссертацию о каппа. Я не смог ответить на все вопросы, которые из-за него появились, но узнал, что в Японии эти водяные существа входят в более обширную категорию, называемую «ёкаи», а мир ёкаев, в свою очередь, позволяет узнать любопытные детали о мире людей. Ёкаи – это древняя часть веры и в то же время современный рубеж познания и самовыражения. В 1929 году физик и писатель Тэрада Торахико (1878–1935) объяснял, что стремление понять ёкаев лежит в основе инноваций, поскольку оно вдохновляет исследовать мир. И это исследование никогда не заканчивается: в тот момент, когда тайна разгадана, ёкай принимает иную форму, эволюционируя вместе с людьми и побуждая нас продолжать задавать вопросы[1].

Существо на моем холодильнике привело меня в потусторонний мир ёкаев, и я взялся его исследовать, чем занимаюсь до сих пор. Позже я написал докторскую диссертацию по ёкаям, а в 2009 году опубликовал книгу под названием Pandemonium and Parade: Japanese Monsters and the Culture of Yōkai («Столпотворение и парад: японские монстры и культура ёкаев») – историю культурного дискурса о странном и таинственном за последние четыреста лет.

Книга «Мифы о ёкаях», первое издание которой было опубликовано в 2015 году (в оригинале The Book of Yokai. – Прим. ред.), была начинанием совершенно иного рода. Хотя она основана на том, что я узнал во время работы над «Столпотворением и парадом» и в годы после ее издания, в ней больше внимания уделяется ёкаям как форме фольклорной коммуникации: они одновременно являются частью давних исторических традиций и, безусловно, живы и эволюционируют сегодня. Для полноценного погружения такая коммуникация отправляет читателя в прошлое, к самым ранним известным текстам в истории Японии, и знакомит с некоторыми ключевыми личностями, которые отчасти сформировали наше ви́дение сверхъестественного мира. Кроме того, в книге представлены многие из самих ёкаев: некоторые из них уже известны далеко от берегов Японии, а других не знает почти никто за пределами маленьких деревень, где родились легенды о них.

Первое издание «Мифов о ёкаях» увидело свет почти десять лет назад. Книга, которую вы сейчас держите в руках (или видите на экране, или слышите в наушниках), представляет собой расширенное второе издание со многими изменениями и усовершенствованиями, о которых я расскажу чуть ниже.

Первое издание я писал несколько лет, пока жил в двух совершенно разных местах в Японии: в городе Киото и на острове Симо-Косикидзима в префектуре Кагосима. Киото, как известно, большую часть истории Японии был столицей, центром властной элиты и культурного развития. Симо-Косикидзима, с менее чем тремя тысячами жителей, напротив, далек от исторических центров власти, как и от многих удобств городской жизни. Тем не менее оба места идеально подходят для знакомства с ёкаями: эти существа обустраиваются с равным комфортом как в столичных центрах страны, так и на сельских окраинах. И в обоих местах моим размышлениям неоценимо помогали беседы с друзьями, коллегами и учителями. Но, конечно, ответственность за любые ошибки лежит исключительно на мне.

В Киото находится Международный исследовательский центр японской культуры (Нитибункэн), где хранится одна из крупнейших коллекций материалов по ёкаям в мире; его бывший директор Комацу Кадзухико был ведущим академическим исследователем ёкаев в течение последних нескольких десятилетий. Я закончил работу над первым изданием этой книги, когда жил там в 2013 году, и мне посчастливилось иметь доступ ко всем этим материалам, а также к мудрости Комацу-сенсея и участников его кэнкюкай (исследовательских семинаров). Я выражаю глубокую благодарность Комацу-сенсею и профессору Ямада Сёдзи. Я признателен Накано Йохэю, Токунаге Сэйко и другим обитателям лаборатории проекта о ёкаях, Эгами Тосинори и сотрудникам библиотеки Нитибункэна, а также Хаяси Хироко, Нисияме Акэми, Но Сон Хвану, Теду Маку и Ямасите Касуми за долгие беседы в отличной компании.

Первую половину 2012 года я жил на острове Симо-Косикидзима, исследуя один местный ритуал, там и начал писать эту книгу. Некоторые из местных ёкаев попали на следующие страницы; но, что более важно, опыт жизни в небольшой сельской общине дал мне более глубокое понимание деревенского образа жизни, который был и остается характерен для многих регионов Японии. Мои друзья с острова помогли мне осознать привязанность людей к месту и неугасающую связь прошлого с настоящим. На перечисление всех тех, кому я хочу сказать спасибо, уйдет слишком много времени, но особенно я благодарен Хирониве Ёситацу и Хирониве Ясуко за многие часы содержательных бесед и изысканные кушанья (и имо-дзётю). Я глубоко признателен моему хорошему другу Одзаки Такакадзу и его семье; Сирасаки Хироки, Сирасаки Сугако, Кавабате Цуёси, Кавабате Ёрико, Хирониве Хирокадзу, Хирониве Масако, Мэгуридэ Томифуми, Мэгуридэ Тирико, Хасигути Ёситами, Хасигути Кёко, Хирониве Мамору, Хирониве Эйко и их семьям; рыбакам из Аосэ.

Я признателен Фонду Фулбрайт, который щедро финансировал меня в 2012 году, и особенно Дзинко Бринкману и другими сотрудниками JUSEC за их поддержку. Также благодарю своих коллег с факультета фольклора и этномузыкологии и факультета восточноазиатских языков и культур Индианского университета за то, что позволяли мне время от времени покидать кампус, чтобы поохотиться на ёкаев. Здесь не хватит места, чтобы перечислить всех друзей в Соединенных Штатах и Японии, которые поддерживали меня как интеллектуально, так и развлекая приятными делами, но я хотел бы упомянуть Аригу Такаси, Кристофера Болтона, Дилара Кумакса, Макиуру Ёситаку, Пола Мэннинга, Стива Стюмпфле, Дениз Стюмпфле, Сугу Ютаку, Цукахару Синдзи и других членов исследовательского сообщества Сингэцукай.

То было первое издание.

Но, как и ёкаи, книги умеют менять облик. Со временем они начинают выглядеть и ощущаться по-другому, приобретать новое значение и взаимодействовать с людьми иначе. Вполне естественно, что после долгого пребывания в большом мире «Мифов о ёкаях» пора преобразоваться во что-то новое.

Поэтому, когда издательство Калифорнийского университета предложило опубликовать второе издание, я был очень рад возможности обновить и расширить первоначальную работу и включить в нее еще больше примеров богатой визуальной традиции изображения ёкаев. Новое издание отражает растущую популярность ёкаев в массах: англоязычные читатели интересуются ими и хотят знать больше. Сам термин «ёкай» – а также «самурай», «суши», «кимоно», «ниндзя» и «рамен» – даже начал проникать в разговорный английский язык как привлекательная и «крутая» часть популярной в мире культуры Японии, ее так называемой мягкой силы.

Так было не всегда. В середине 1990-х, когда я говорил, что изучаю ёкаев, мало кто из моих коллег в Соединенных Штатах – даже знатоков японской культуры – понимал, что я имею в виду. А дав объяснения, я должен был еще убедить собеседника, что это было не просто праздное любопытство. Помню, как один историк расхохотался, когда я, магистрант с горящими глазами, с энтузиазмом рассказал ему о плане своей диссертации. Потребовалось немало усилий, чтобы (надеюсь) убедить его в том, что ёкаи достойны серьезного академического внимания и что мне придется опираться на материал таких авторитетных дисциплин, как история, антропология, исследования медиа, искусствоведение и религиоведение. Я утверждал (и продолжаю утверждать), что ёкаев можно найти во всех этих областях, но они, как правило, остаются в тени; их часто упускают из виду или считают второстепенными. Однако, уделив им время, мы получаем в награду неожиданно глубокое понимание истории, общества и скрытых слоев культуры.

В те времена академическое изучение ёкаев было относительно редким явлением даже в Японии, а само слово «ёкай» не всегда сразу понимали. Вскоре после того, как я приехал проводить исследование в Японию, мой научный руководитель, блестящий и доброжелательный фольклорист Мията Нобору (1936–2000), представил меня заведующей музеем и объяснил, что я здесь, чтобы изучать ёкаев. Сначала та не поняла, о чем он говорит; лишь когда Мията-сенсей использовал другое слово, «бакэмоно», на ее лице отразилось понимание – и удивление.

Но все изменилось. Сегодня в японских университетах ёкаи и все, что с ними связано, воспринимаются как достойные внимания темы исследований в области фольклористики, исследования медиа, религиоведения и других. Ёкаи по-прежнему часто присутствуют в аниме, манге, фильмах и играх, и каждый год появляется множество телепрограмм, популярных книг, журналов и музейных выставок о ёкаях для интересующегося и внимательного зрителя и читателя. Само слово «ёкай» стало привычным, и его используют в равной степени как широкая публика, так и ученые, художники, писатели и издатели.

До некоторой степени такова ситуация и за пределами Японии. Когда я упоминаю ёкаев на своих занятиях по японской культуре в Калифорнийском университете в Дэвисе, почти все понимают, о чем я говорю. Эти студенты выросли на Pokémon и Yo-kai Watch и постоянно потребляют японскую культуру. Многие заинтересовались Японией именно из-за увлечения ёкаями.

Даже за недолгое время, прошедшее с выхода первого издания «Мифов о ёкаях» в 2015 году, интерес к ним в англоязычном мире успел заметно вырасти. Помимо многочисленных новых переводов аниме, манги и видеоигр, было организовано несколько крупных выставок на тему ёкаев, в первую очередь Yōkai: Ghosts and Demons of Japan («Ёкаи: призраки и демоны Японии») в Музее международного народного искусства в Санта-Фе (Нью-Мексико) и Japan Supernatural («Сверхъестественное в Японии») в Художественной галерее Нового Южного Уэльса в Сиднее (Австралия). По итогам обеих выставок издали иллюстрированные каталоги с эссе экспертов по ёкаям, в том числе некоторых весьма влиятельных японских ученых[2]. В дополнение к этим двум томам также произошел настоящий взрыв англоязычных книг на эту тему – как популярных, так и академических; при этом «ёкай» используется в качестве привлекательного продающего слогана, а иногда даже для ребрендинга старых изданий для новой аудитории. Например, в недавнем переиздании классической книги Лафкадио Хёрна «Квайдан» (1904) есть подзаголовок «Страшные японские сказки о ёкаях, привидениях и демонах»[3]. В оригинале слово «ёкай» на самом деле нигде не встречается, но как часть названия оно привлекает новых читателей.

Я упоминаю здесь только работы на английском языке, но переводы и исследования о ёкаях популярны и в других языковых сообществах – китайском, корейском, французском и итальянском. Моя основная мысль в том, что даже за пределами Японии ёкаи теперь – феномен, все более узнаваемый предмет для изучения, игры, коммерческих продуктов, выставок; что-то, о чем можно сказать: «Я ими увлекаюсь» или «Мне это интересно», не тратя при этом (слишком много) времени на объяснения и оправдания.

Хотя изначально ёкаи и были чем-то «японским» – и, как, надеюсь, покажет эта книга, они тесно связаны с японским фольклором и историей, – но вместе с тем эти пронырливые существа-перевертыши проникли в мировую культуру. Это, конечно, относится и к переводам японской манги и аниме, но об этом также свидетельствует появление оригинальных работ и франшиз с ёкаями за пределами Японии. Хотя книга «Мифы о ёкаях» не затронет непосредственно современную массовую культуру и СМИ, я хочу отметить, как постоянно расширяется мир, в котором ёкаи сегодня процветают. Я надеюсь, что читатели обнаружат взаимосвязи и по-новому взглянут на знакомых персонажей и сюжеты аниме, манги и игр.

Наряду с экспансией в мировую массовую культуру, ёкаи также незаметно вторглись в мировой фольклор, под которым я подразумеваю народные, некоммерческие формы коммуникации, включая мемы и городские легенды в социальных сетях. Наиболее яркий пример – феномен амабиэ, который возник через несколько недель после начала пандемии COVID–19. Как известно многим читателям, похожий на божество ёкай амабиэ, который впервые появился в Японии в конце периода Эдо, внезапно вернулся из тишины забвения в 2020 году и начал распространяться через «Твиттер»[4]◊ и «Инстаграм»◊ как талисман защиты. За несколько недель он привлек внимание всего мира и стал предметом многочисленных публикаций в блогах, газетах, появился в телевизионных передачах и даже научных статьях. (Я обсуждаю это более подробно в новой статье об амабиэ во второй части этой книги, «Свод ёкаев».)

Но амабиэ – не единственный ёкай, который недавно пересек границу родной страны. В 2018–2019 годах, примерно за год до внезапного появления амабиэ, еще одно событие, связанное с ёкаем, неожиданно наделало много шума в мировых СМИ, вызвав беспокойство в Европе, Соединенных Штатах, Мексике, Канаде, Индии и других странах. Это был так называемый Момо-челлендж: ходили слухи, что ужасающий силуэт (Момо) иногда появляется в интернете, порой в середине совершенно безобидного видео, чтобы «заставить» детей делать нечто неприемлемое. Оказывается, образ Момо: растрепанные волосы, жуткая улыбка и глаза навыкате – основан на ёкае убумэ (подробно описан в «Своде ёкаев»). При сегодняшней стремительной смене одних новостей другими Момо-челлендж, возможно, уже почти забыт, но мы можем рассматривать его в качестве примера того, как ёкаи принимают новые формы, иногда даже скрывая свое происхождение, и путешествуют по всему миру.

Учитывая все это, я могу с уверенностью предсказать, что ёкаи продолжат играть важную роль в мировом медиапространстве как коммерческие символы и популярные персонажи и одновременно как часть фольклорных процессов и систем верований, часто передаваемых через социальные сети. Ёкаи все еще могут быть жуткими или комичными существами, прячущимися в сумерках, но их голоса определенно становятся слышнее. Учитывая это, я надеюсь, что новое издание этой книги, как и первое, послужит отправной точкой и справочником для читателей, заинтересованных в историческом и культурном контексте, в котором обитают ёкаи.

Итак, чем отличается эта, переработанная и дополненная, книга «Мифы о ёкаях»? Самое существенное дополнение – совершенно новая часть «Галерея ёкаев». Ёкаи живут в устных и литературных традициях рассказа и сказки, но они также процветают в визуальной культуре. Существует симбиоз, своего рода цикличная взаимосвязь, между устным и визуальным, между представлениями людей и осязаемыми изображениями того, что они воображают. В этой части в общих чертах описывается история изображения ёкаев, особенно в развлекательной культуре периода Эдо; показывается, что значит видеть ёкаев. Очевидно, ни одной книги – тем более одного раздела – не хватит, чтобы представить все изобилие потрясающего искусства, связанного с ёкаями, но я надеюсь, что этих изображений будет достаточно, чтобы восхитить читателей и вдохновить на дальнейшие поиски в библиотеках, музеях или интернете[5].

Первое издание было проиллюстрировано оригинальными рисунками Синономэ Кидзина – не только блестящего художника, но и исследователя ёкаев. Во втором издании я сохранил большинство его замечательных черно-белых рисунков, но дополнил их многочисленными историческими изображениями, чтобы подчеркнуть, как по-разному люди воображали ёкаев в разные времена. Иногда вы сможете увидеть несколько изображений одного и того же ёкая, что помогает заострить внимание на одной из сквозных тем книги: большое разнообразие и изменчивость даже в пределах одного «вида».

Работа над вторым изданием позволила мне внести различные правки, не только скорректировав некоторые формулировки, но и добавив нюансы, детали, новые мысли и пояснения. Я заново возвращался к каждому из ёкаев в «Своде» и в некоторых случаях, особенно когда были доступны новые источники, внес существенные изменения и дополнения. Что наиболее важно, я добавил несколько новых статей, в том числе расширенное обсуждение амабиэ и связанных с ним ёкаев. Наконец, для читателей, желающих копнуть еще глубже, я дополнил некоторые записи новыми ссылками для дальнейшего изучения. Теперь библиография содержит более 150 новых источников, многие из которых были опубликованы после первого издания этой книги.

Вкратце, это новое и переработанное издание соответствует своему названию: почти на каждой странице есть что-то новое или переработанное, а в некоторых разделах есть ключевые дополнения. Вернувшись в мир исследований ёкаев, я был поражен тем, как много еще только предстоит узнать. Каждый день приносил новые открытия, напоминая о том, что изучение ёкаев, а вместе с ними и истории, искусства, фольклора, литературы и так далее – это бесконечный процесс. Я чувствовал, что могу вечно исследовать, писать, добавлять и совершенствовать. Но я также понял, что наступает момент, когда идеи, слова и образы нужно связать вместе в стопку бумаги или набор цифровых кодов и выпустить в мир в виде книги.

Но даже в этом случае книга никогда не бывает законченной, чем-то единым, застывшим: в сознании читателей и в меняющихся контекстах своего места в мире книга вечно пребывает в беспокойстве, меняет форму, становится чем-то новым. Она, подобно ёкаям, является набором подсказок и кодов, указывающих на нечто большее и запредельное, на то, что предстоит открыть, исследовать и интерпретировать каждому читателю для себя. Мне вспоминается отрывок романистки Рут Озэки, с которого я начал предисловие. От лица книги она пишет: «Ваш человеческий глаз видит нас черными метками на странице, ухо ловит отрывистые звуки. С этого начинается наше путешествие внутрь вашего разума, и там мы меняем форму, сливаемся и умножаемся». Это особенно верно, когда речь идет о книге «Мифы о ёкаях», посвященной таким существам, которые сами по себе неуловимы и меняют облик, а также часто «сливаются и умножаются».

Первое издание этой книги было написано почти десять лет назад на Симо-Косикидзиме и в Киото, а второе вышло в 2022–2023 годах, когда я жил в Токио, еще не до конца оправившемся от пандемии. Я в неоплатном долгу перед Татэоко Йоко из Университета Васэда и Уэсуги Томиюки из Университета Сэйдзё, которые в те времена помогли мне обрести не один академический дом, а сразу несколько. Арига Такаси, Мэри Найтон, Дилар Кумакс, Мацусита Хироми, Огано Минору, Итан Сигал, Роберта Стрипполи, Роберт Тирни и Яманака Нори – все были прекрасной компанией и вдохновляли к вдумчивым разговорам; я глубоко ценю годы их дружбы. Спасибо также и новым друзьям и коллегам, в том числе Ямаде Наоко, Джону Уэллсу, Тамуре Уларе, Ямамото Юхэй, Маэкаве Макото, Курабути Хироюки, Такэде Юэ, Ёнэде Мисаки, Такахаси Эми и тем многим людям, которые нашли время для беседы в моих путешествиях по Тохоку, Хокурику, Сикоку и Кюсю. Я также выражаю благодарность Элизабет Ойлер за ответы на мои бесконечные вопросы, Полу Мэннингу – за его неизменную поддержку, невероятно наблюдательному Биллу Цуцуи – за его мудрые (неизменно бросающие мне вызов) предложения, которые значительно улучшили это исправленное издание.

Рид Малкольм из издательства UC Press сыграл важную роль в подготовке первого издания книги – и я по-прежнему благодарен ему, как и Стейси Айзенстарк, Шалон Эммонс и Боните Хёрд. Именно Рид побудил меня взяться за второе издание, за что я ему крайне признателен. Говоря о самом процессе перемены облика, я благодарен Джессике Молл за спокойное руководство производством, Шэррон Вуд – за тщательную правку, Сьюзи Синконе – за безупречную (билингвальную!) корректуру; а также Лекейше Хьюз и, более всего, Энрике Очоа-Каупу – я и мечтать не мог о более вдумчивом, вовлеченном и проницательном редакторе.

И за первое, и за второе издание я также выражаю беспредельную благодарность своей семье. Адам Фостер, Энн Эйтон, Судзуки Тацуо, Судзуки Юми и Судзуки Кэнитиро были необычайно терпеливы и поддерживали меня все время работы над книгой. Мой отец, Джерри Фостер, покинул мир в июле 2014 года, когда заканчивалось редактирование первого издания. Хотя он не успел взять в руки готовую книгу, для меня каждая страница пропитана памятью о нем. Его любознательность, эрудиция и необычайная способность восторгаться фактами и идеями всегда будут вдохновлять меня. И к сожалению, моя теща, Судзуки Юми, скончалась в 2023 году, когда я работал над вторым изданием. Но я всегда буду слышать ее теплый ободряющий голос и стремиться быть, как и она, внимательным к другим и интересоваться окружающим миром.

И наконец, пусть, может, сама книга и изменила свой внешний вид, кое-что никогда не изменится: моя бесконечная благодарность Митико Судзуки, моей соратнице во всем, самой умной и щедрой из известных мне людей. Благодаря ей моя книга, да и вся жизнь, обрела полноту и цель. Она прочла все мои черновики с необыкновенной проницательностью и постоянно побуждала меня писать четче и мыслить глубже. Без нее все было бы бессмысленно.

Имена, даты, места

В этой книге японские имена собственные приводятся в принятом в японском языке порядке – начиная с фамилии. Там, где это уместно, я придерживаюсь японской традиции называть некоторых писателей, ученых и художников по псевдониму или имени. Например, Торияма Сэкиэн – Сэкиэн, а не Торияма. Японские слова, часто встречающиеся в тексте, выделены курсивом только при первом упоминании.

Я пишу даты на западный манер, но в то же время обращаюсь к нескольким ключевым для Японии историческим периодам и эпохам.

Нара – 710–794

Хэйан – 794–1185

Камакура – 1185–1333

Муромати – 1392–1573

Эдо (или Токугава) – 1600–1868

Мэйдзи – 1868–1912

Тайсё – 1912–1926

Сёва – 1926–1989

Хэйсэй – 1989–2019

Рэйва – 2019 – н. в.

В этой книге я много раз буду использовать названия различных мест и территорий. Ниже – некоторые из наиболее часто встречающихся.