Акатунга: Рождение вождя

Глава 1. Пробуждение

Темнота перед глазами медленно рассеялась, уступив место серым сумеркам раннего утра. Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим голым посреди колючего кустарника, в нос ударил непривычный запах сухой травы.

Голова гудела, тело болело, будто после тяжелого дня на рудниках. Но самое странное было то, что я совершенно не мог вспомнить, кто я и как сюда попал. Я осмотрел свое тело – молодое, крепкое, я бы даже сказал атлетичное. Белая, ухоженная кожа, ровно подстриженные ногти.

Первая мысль была почти успокаивающей: «Ну, вчера я явно отжигал по полной. Память отшибло – бывает». Вторая мысль пришла следом и была менее приятной: «Но обычно после пьянки ты просыпаешься в своей постели, а не в кустах посреди саванны».

Солнце непривычно палило, хотя только начинало всходить. Надо было выбираться. Поднявшись на ноги, я осмотрелся вокруг.

Передо мной была бескрайняя саванна – жёлто-коричневое море травы, уходящее до самого горизонта. Где-то вдалеке темнели одинокие деревья-зонтики, над ними кружили птицы. «Красиво, – подумал я. – Если не считать того, что я понятия не имею, как здесь оказался».

Я сглотнул. Не мог я так напиться, ну не мог же. Правда?

Глаза щипало от яркого солнца, голова кружилась, мысли путались.

Вдали виднелись одинокие деревца и термитники, судя по солнцу, это было на востоке – туда я и решил идти. По крайней мере от мысли о тени под солнцем мне уже становилось лучше.

Я шел и размышлял: ничего не помню – ни имени, ни места, откуда прибыл, ничего.

Жаркое солнце саванны беспощадно припекало спину, пока я шел в спасительную тень далеких деревьев. Под ногами шуршала сухая трава, в горле пересохло, губы потрескались, каждый шаг отдавал болью в мышцах. Тень оказалась не так близка, как я думал, только через несколько часов я сел под тенью невысокого, одинокого дерева. Воспоминания упорно не хотели возвращаться, чувство, что здесь что-то не так уже не просто шептали, нет, они кричали. Каким таким образом я здесь оказался???

Хоть в тени и хорошо, но я все отчетливее чувствовал жажду и понял: без воды так долго не протяну. Надо что-то делать.

Так соберись, если идти дальше на восток деревья становились гуще. Значит и воду вероятнее там найти. И хоть солнце уже было близко к зениту, и моей белой коже это ой, как не нравилось, но надо было идти. Обломав несколько густых веток и хоть немного, укрывшись от солнца я побрел дальше. Ходьба босиком не казалось привычным делом, постоянно впивались в голые ноги острые колючки. Солнце уже нагрело почву и каждый шаг казался ходьбой по раскаленной сковороде.

Через несколько часов таких мучений я вышел на звериную тропу. Это радовало, двигаясь по ней, я непременно найду воду. «Следы были от небольших копыт, может, антилопы, – подумал я».

Близился вечер, ноги иссечены сухой травой и исколоты колючками, кожа вот-вот покроется волдырями. Ветки мало помогали. Я понимал такими темпами я проживу еще максимум день.

Наконец, впереди замаячил небольшой холмик, окруженный пышной растительностью, – верный признак источника воды. Остатки энергии толкнули меня вперед и о чудо, за кустарником действительно был немаленький ручей кристально чистой воды.

Напившись до изнеможения я уставился на лицо, отраженное в воде. Короткие, светлые волосы, широкие скулы и чуть раскосые глаза, на меня смотрело незнакомое симпатичное лицо.

Вдруг, на краю бокового зрения мелькнула огромная пугающая тень. От неожиданности сердце застучало быстрее, дыхание перехватило. Я медленно встал и обернулся…

Мой взгляд встретился с кроваво-красными глазами царя зверей – огромным львом, возвышающимся в грозной позе. Его грива переливалась золотистыми оттенками, глаза излучали ледяную уверенность хищника, вышедшего на охоту.

Большая масса и мощная мускулатура делали его идеальным убийцей, способным расправляться с любыми соперниками. Казалось, воздух загустел от напряжения.

Я непроизвольно сжался, почувствовав в груди неприятное волнение. Адреналин заполнил каждую клеточку организма, обострив чувства. Щеки заливала горячая волна крови, конечности мелко дрожали. Но паники не возникло.

Стоящий передо мной лев весил минимум вдвое, если не втрое больше меня. Одолевать такую махину обычным способом бессмысленно. Поэтому действовал единственно возможным методом – ловкостью и внезапностью.

Я сделал шаг назад, притворяясь лёгкой добычей. Лев воспринял это как сигнал к началу атаки. Одним прыжком зверь буквально взлетел в воздух, намереваясь вцепиться зубами в мое тело. Однако я моментально переместился вбок, уклоняясь от основного удара.

– Как? – удивился я про себя. – Я такое умею? Наверное сработали дремлющие инстинкты!

Дальше – больше, некие инстинкты продолжали мне помогать. Воспользовавшись открытой шеей животного, я ухватил его за гриву обеими руками и резко швырнул на землю. Великолепная комбинация движений позволила нейтрализовать первый выпад гиганта. Зверь был в ярости.

Успех придал мне уверенности и я начал быстро обдумывать варианты сражения. На кону стоит моя собственная жизнь.

Единственный выход – нанести точный удар по черепу. Оглядевшись, заметил между нами камень размером с футбольный мяч. Он мне пригодится.

Грозный хищник не заставил себя долго ждать и бросился на меня с удвоенной силой. Мой прыжок ему в ноги был для него сюрпризом, он потерял равновесие и под собственной массой и ускорением повалился на бок.

Тут-то камень мне и пригодился.

Собрав оставшиеся силы, я поднял камень обеими руками и с размаху обрушил его на височную область, проломив череп зверя. Раздался глухой стон, и лев тяжело опрокинулся наземь, поверженный невероятной силой удара. Окровавленный хищник судорожно пытался подняться, но тщетно – мощные удары сломили даже гордость царя природы.

Поверженный лев больше не двигался. Сам я стоял, шатаясь от истощения, выдыхая горячий воздух из готовых разорваться легких.

Победив грозного зверя и выжив, я почувствовал головокружение и слабость. Что-то тёплое и липкое текло по моему телу. Опустив взгляд я с удивлением обнаружил глубокие рваные раны на груди, кровь хлестала так, будто я открыл кран.

– Вот чёрт, – успел подумать я. – А я ведь даже не заметил, когда он меня…

Ноги подкосились, земля стремительно приближалась навстречу. Последним усилием сознания я услышал шум шагов бегущих людей.

Перед тем как окончательно провалиться в темноту, в голове мелькнула последняя, удивительная мысль: «Откуда? Откуда я знал, как действовать? Это был… не я? Словно кто-то другой взял управление моим телом». Но ответа не было. Только пустота.

Интерлюдия

Огонь в хижине шамана горел ровно, но Масенджи всё равно видел тени. Они плясали на стенах, сплетаясь в причудливые фигуры, и шептали. Всегда шептали.

Он сидел на циновке, впившись пальцами в высушенную лапу обезьяны – свой самый сильный амулет. Перед ним, в глиняной чаше с водой, отражался не его собственный лик, а небо. Чужое небо, полное падающих звезд.

Видение пришло на рассвете, когда граница между сном и явью становится тоньше волоса.

Он увидел его.

Белого. С волосами цвета выгоревшей травы и глазами, в которых не было ни страха, ни почтения к духам. Он падал с неба, голый и беспомощный, и Масенджи вскрикнул от радости – вот оно, знамение! Духи посылают того, кто поведет племена! Того, кто станет его учеником, его мечом!

Но видение пошло дальше. Он увидел, как Белый не склоняется перед ним, а убивает. Убивает льва. Убивает буйвола. Убивает… его жрецов. А люди, те самые глупые люди, которых Масенджи так долго учил, смотрят на Белого с обожанием и забывают своего шамана.

Холодный пот выступил на лбу Масенджи.

– Нет, – прошептал он в тишину хижины. – Это не так. Духи ошиблись. Или… или они послали его, чтобы испытать меня?

Он схватил горсть сухих трав и швырнул в очаг. Пламя взметнулось, осветив его искаженное мукой лицо.

– Я строил! Я создавал порядок! Я дал им веру! – зашипел он, обращаясь к теням. – А он просто упадет с неба и заберет всё? Почему?!

Тени молчали. Они никогда не отвечали. Только плясали, насмехаясь.

Масенджи закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Он был шаманом. Он был хитрее. Если духи послали Белого, значит, Белого можно перехитрить. Можно направить, использовать, а когда он выполнит свою роль – избавиться от него.

– Я встречу тебя, Белый, – прошептал Масенджи, и в его голосе звучала уже не надежда, а холодная, расчетливая ненависть. – Я скажу всем, что ты – спаситель, посланный духами. Они поверят мне. Они всегда верят. А потом… потом ты увидишь, кто здесь настоящий хозяин.

Он открыл глаза. В чаше с водой больше не было звездного неба. Там было только его отражение – человек, который только что решил судьбу бога.

Глава 2. Та, что спасла

Я очнулся и несколько секунд лежал не двигаясь, боясь открыть глаза. Может, это был просто кошмар и не встречал я никакого льва? Сейчас я открою глаза и увижу свой потолок. Свой дом…

Стоп. А какой он, мой дом? Я не мог вспомнить. Вообще ничего. Ни комнаты, ни кровати, ни подъезда, ни адреса. Черт. Неужели эта *** реальна.

В нос ударил резкий запах – травы, дым, что-то пряное и чужое. С запахом пришла и боль. Грудь горела огнём, каждое движение отдавало пульсирующей болью. Я вспомнил страшные раны на груди и ужаснулся.

Запах трав и костра, что это значит – меня нашли и спасли? Я готов был уверить в Бога. Стоп, а если я действительно был в Африке? И нашло меня племя каннибалов? И костер развели для приготовления ужина… из меня. Главное блюдо – запечённый бледнокожий. Ха, не смешно.

Набравшись смелости, я все же открыл глаза. Взгляд уперся в потолок, точнее будет сказать в плетеный потолок небольшой хижины, изготовленный из тростника. Над моей головой нависает причудливый орнамент из высушенных цветов и сушёных трав, свисающих сверху. Вдохнув пряный аромат, пытаюсь осмотреть свои раны – грудь обмотана сухими тряпками, а не обычными бинтами. Осмотревшись, убедился – руки, ноги на месте, на всякий. Мысль о каннибалах не выходит из головы. Я лежал на импровизированном матрасе из сухого тростника. Рядом деревянная тумба, на которой готовили какие-то отвары. Вход закрывала шкура животного, через него проходили лучи полуденного солнца.

Было нестерпимо жарко. Снаружи слышатся голоса и оживлённые разговоры. Такой смешной язык, непривычные уху звуки. И все же я понимаю их разговор. Странно.

– У нас самих еды не хватает, дети голодные ходят, а ты хочешь еще и этого нахлебника кормить. Племя уже неделю мясо не ело. Одни только финики и остались. Я все же предлагаю бросить его или принести ему быструю смерть – гнусавил один мужской голос.

– Масенджи, не перевирай. Охотники говорят дичи нет потому что лев ее в округе спугнул. А раз теперь он мертв, то и охота скоро снова будет удачной. И именно он нам принес избавление от столь страшной угрозы. А ведь никто из нашего племени не решился бросить льву вызов – ответил ему другой мужской голос, от которого веяло неким величием.

– Ха, да ему просто повезло, хищник был измотан голодом и обессилен.

– И не ты ли, о великий шаман Масенджи, предрекал появление великого героя, которому предстоит усмирить великого зверя и привести наше племя к процветанию?

Слышно было как в ответ презрительно фыркнули.

Внезапно на пороге появился среднего роста крепкий мужчина с бронзовой кожей.

– Хм, ты все же очнулся – на меня с неудовольствием уставился ярко одетый туземец. По голосу, я предположил, что это был Масенджи. На нем были страусиные перья, прикрывающие пах и вплетенные в волоса, куча амулетов, браслетов по всему телу. Все это выглядело достаточно колоритно, чтобы в нем сразу признать местного шамана.

– Тиама, сюда иди! Он очнулся – крикнул он мне в лицо и вышел.

Н-да. Первое знакомство не предвещало ничего хорошего. По такому взгляду я уже понимаю, что здесь мне не рады.

Через некоторое время завеса откинулась и в хижину вошла она… Высокая, молодая и стройная, с кожей цвета молочного шоколада и глазами такими тёплыми, что я на мгновение забыл о боли. Она двигалась с грацией, которой могли бы позавидовать танцовщицы – легко, бесшумно, будто не касаясь земли.

Подошла, наклонилась, заглянула мне в глаза и улыбнулась. Ослепительно, открыто, так, что у меня внутри что-то дрогнуло.

– Наш белый защитник и мой герой уже пришёл в себя! – прошептала она.

– Ага – пролепетал я пересохшим ртом – подай воды, красотка.

Она покраснела и смутилась. Явно не ожидала, что я знаю их язык. И пока она набирала кружку воды я рассмотрел ее привлекательную фигуру с большой и высокой грудью, густыми черными волосами и крутыми бедрами. Сердце забилось быстрее. Но, что-то здесь не так…

Да у нее же из одежды только набедренная повязка. Ба.

А это… отвлекало. Сильно. Так, мистер, как тебя там зовут, не смотреть. Ты же не озабоченный подросток. Я с трудом отвёл взгляд.

Тем временем она набрала воды и предложила мне, я с большим трудом смог отвести глаза от больших и тяжелых, таких красивых и манящих…

– Кхм, спасибо – теперь я сам покраснел и отвернулся, насладится холодной чистейшей водой.

– Ты понимаешь, что я говорю? – В её голосе звучало искреннее изумление.

Я замер. Действительно, понимаю. Каждое слово.

– Сам в шоке, – честно признался я. – Так это ты спасла меня и выхаживала?

– Именно, меня зовут Тиама – она начала снимать тряпки пропитанные настоями трав – надо поменять повязки. Вообще у тебя такие глубокие раны, что было мало шансов на твое выживание, но я все же училась в соседнем племени врачеванию у знаменитого Муссы, поэтому тебе повезло, счастливчик – она снова улыбнулась.

Я тонул в ее глазах и только боль и ужасные раны, открывшиеся моему взору после снятия повязок вернули меня в реальность.

– Красивое имя, Тиама, сколько я уже здесь – спросил я, поморщившись от снятия, прилипших повязок на коже.

– Охотники тебя принесли вчера вечером и так как в нашем племени только я умею лечить такие раны, то ты оказался в моих руках – улыбнулась Тиама.

– Ты не сказал своего имени, если и дальше будешь молчать, я его сама придумаю – игриво сказала Тиама.

Я решил, что не стоит скрывать от нее потерю памяти.

– Я, я ничего не помню. Ни своего имени, ни своего прошлого, ни даже как здесь оказался. Проснулся вчера утром в совершенно незнакомом месте.

– Как то неубедительно, похоже на какой-то розыгрыш.

Вот-вот, – подумалось мне. Перебрав в голове все мало-мальски возможные варианты, я пришел к мнению, что наиболее вероятно это было розыгрышем. Типа здесь везде куча видеокамер и за мной наблюдают и ржут как не в себя. Но битва со львом и мои раны не вписываются в это предположение.

Тогда меня сюда забросили с непонятной целью и единственной возможностью отсюда выбраться будет дождаться каких-нибудь туристов. Конечно, если это все не фикция и если, выйдя из хижины я не обнаружу операторов. Надо поподробнее опросить Тиаму, что это за место.

– Тиама, я сам не пойму, что происходит. Расскажи где я оказался?

Она тем временем уже закончила со сменой повязок.

– Ты ещё слишком слаб, – сказала она, присаживаясь рядом. – Вот, ешь.

Она зачерпнула из миски и поднесла ложку к моим губам. Кормила, как ребёнка. Унизительно, но спорить не было сил.

Суп оказался на удивление вкусным. Наваристый, с травами, мясо таяло на языке.

– Что это? – спросил я, проглатывая очередную порцию.

– Лев, – улыбнулась она. – Тот самый, которого ты убил… Все наше племя радовалось свежему мясу, ведь охота последнее время была неудачна. Быстрее поправляйся, нам такой охотник ой как пригодится – сияла она.

Суп и мясо в нем оказались на удивление хорошо приняты моим желудком, хоть я и готов был поклясться, что такого раньше не пробовал. Я с наслаждением съел всю порцию, после чего мне приказали отдыхать и оставили наедине со своими мыслями.

А мысли в голове крутились как бешеные. Кто я? Где я? Что здесь происходит? Ответов не было. Но был один план: встать на ноги, выйти из этой хижины и всё узнать самому.

Завтра, – подумал я, чувствуя, как сознание уплывает. – Завтра начну искать ответы. И провалился в сон.

Глава 3. Изнанка рая

На второй день я уже смог подняться и самостоятельно ходить. Странно. Раны были глубокие и ещё должны были саднить, но тело слушалось легко, будто я неделю отлёживался, а не сутки. Тогда я не придал этому значения – мало ли, организм молодой, травы у Тиамы особенные…

Утром зашёл крепкий мужчина. Широкие плечи, уверенный взгляд, на поясе – нож с костяной рукояткой. Сразу было понятно воин. Настоящий.

– Я Мвабу, вождь племени Ашанти, – сказал он, и голос его звучал так, что хотелось встать по стойке смирно. – Ты убил льва. Никто из моих охотников не мог справиться с ним, хотя некоторые смельчаки пробовали. Прими это в дар.

Он протянул мне накидку из львиной шкуры – тяжёлую, с поясом из сыромятной кожи. Подарок был внушительным. Я принял его, чувствуя себя самозванцем.

– Наше племя голодает, – продолжил Мвабу. – Лев распугал всю дичь в округе. Но ты пришёл – и он мёртв. Многие говорят, что это знак. Твое появление было предсказано.

Было далеко за полдень, когда я почувствовал себя способным передвигаться самостоятельно и вышел из полюбившейся уже мне хижины, чтобы осмотреться. Перед этим я, конечно, накинул львиную шкуру на плечи – тяжёлую, пахнущую кожей и кровью.

Я увидел целый ряд низких строений, расположенных полукругом вокруг центральной площади. Большинство построек представляли собой круглые сооружения с крышами из тростника и стеблей растений, скреплённых волокнами пальмовых листьев. Дома отличались размерами и формой. Самые крупные здания находились ближе к центру. Всего хижин было не больше двух сотен, моя стояла чуть в стороне.

Люди племени выглядели здоровыми и крепкими, большинство имели “загорелую” кожу и мускулистое телосложение. Дети играли возле домов, взрослые занимались ремесленными работами. Некоторые работали с примитивными инструментами, обрабатывая шкуры животных или строя новые строения. Другие занимались готовкой, плетением корзин или воспитанием детей.

Особое внимание привлекли украшения и символы, используемые жителями. Мужчины носили пояса и головные уборы из перьев и волокон, женщины украшали себя подвесками из ракушек. Что мужчины, что женщины не носили одежды выше бедер. И так как преимущественно местные были молодыми людьми, то передо мной открылся удивительный мир женской красоты – дикой и экзотической. Для меня, человека из другого мира, это было непривычно, но в тоже время естественно. Как будто так и должно быть.

Я бродил между хижин и невольно отмечал, как здесь всё устроено. Не было суеты, никто не мешал друг другу – каждый занимался своим делом. Женщины толкли зерно в деревянных ступах, мужчины чинили оружие, дети таскали хворост для костров. Все знали своё место. И сами хижины стояли не абы как, а будто по линеечке – ровными рядами, образуя естественные улочки. Здесь чувствовался порядок. Не тот, что приказывают сверху, а тот, что сложился сам, потому что так удобно.

Общий настрой характеризовался дружелюбием, пока я прогуливался мимо хижин, меня с любопытством рассматривали местные, не решаясь заговорить. А вот дети с криками и слезами разбегались, только увидев меня. И только пожилая женщина без стеснения предложила мне лепешку, которую я, поблагодарив, с большим удовольствием стал уплетать.

Таким меня и нашла Тиама, увидев крошки по всему подбородку захихикала. Я вновь был поражен ее красотой, большие упругие и манящие груди озорно прыгали, пока она пыталась подавить очередной приступ смеха. Хоть другие молодые девушки племени могли выйти на любой подиум и быть там звездами. Красота Тиамы была на ином уровне.

– Привет, мой храбрый белый воин. Вот-вот начнется праздник, посвященный открытию сезона охоты. Ведь наши охотники уже не боятся идти за зверем, а значит у нас будет много мяса – сказала она, взяв меня за руку и повела к центру племени. Ее ладонь была теплой и нежной: пойдем, я тебе все покажу.

– Если обещаешь показать все, то я в твоем распоряжении – не стал отвергать интересное предложение я, крепче взяв ее руку.

– Хи-хи, ты так и не сказал своего имени, а все племя тебя уже называет Акатунга, что значит «белый воин». – Она смотрела на меня вопросительным взглядом, будто спрашивая моего разрешения.

– Акатунга – попробовал я свое новое имя на язык – мне нравится, можешь звать меня так, все равно я свое настоящее не помню.

И тут мы вышли на центральную площадь, а праздник действительно уже начинался.

Барабанщики, окружившие небольшую площадку возле площади, ударили в барабаны, создавая мощный, гипнотический ритм. Я почувствовал, как вибрация проникает вглубь тела, вызывая мурашки по коже.

Сначала вышли танцоры, облаченные в костюмы из птичьих перьев и звериных шкур. Их движения были грациозными и точными, напоминая танец животных, с которыми они жили бок о бок тысячелетиями. Музыка становилась всё сложнее: к барабанам присоединились трели флейт и мелодичный перезвон трещоток. Энергетика выступления росла, заразительно воздействуя на зрителей.

Особенно восхитили юные танцоры – подростки, чья гибкость и ловкость поражали. Их прыжки и вращения, синхронизированные с музыкой, вызвали бурю аплодисментов и восторгов.

Я заметил, что песня не прекращалась, но перетекала в хор, созданный взрослыми участниками. Голоса сливались в единую мелодию, наполненную эмоциональной глубиной и энергетикой. Древние гимны, исполняемые столетиями, рассказывали о любви, горе, охоте и достижении, будоражили воображение и волновали душу.

Тиама гипнотически танцевала, извиваясь всем телом, рядом со мной, не давая другим девушкам присоединиться к нам. В этот момент я почувствовал себя счастливым. И сразу пропало сосущее чувство потерянности, вот он рай женской красоты. Несколько десятков юных нагих красавиц, поражающих своей естественной красотой и грацией, танцевали вокруг меня, а самая желанная их возглавляла.

Всё это произвело на меня колоссальное впечатление. Я впервые ощутил настоящую связь с культурой и традициями племени. Никогда раньше я не испытывал подобного чувства принадлежности и единства.

Вдруг музыка поутихла, сменив нотки радости и веселья на напряженность и отчуждение. В центр танцующих вышел шаман Масенджи, ведя за собой, самую богато украшенную цветами и вычурными перьями различных форм и расцветок, девушку на этом празднике. На вид ей было не больше 18 лет. За ними шли с дюжину мужчин, большая часть из которых была одета по образу самого шамана.

Музыка становилась напряженнее, все отчетливее слышался ее такт. Шаман, совершая странные па, начал срывать одежду с девушки. Цветы и перья полетели по сторонам. Мужчины взяли в круг обоих, не сводя глаз с девушки, трясли бедрами, издавая призывные звуки.

Тиама наморщилась, на ее лице не осталось и тени радости, только что переполнявшей ее. Перестав танцевать, она взяла меня за руку.

– Пойдем отсюда, Акатунга – хмыкнула она.

Тем временем шаман полностью раздев девушку, швырнул ее в толпу, ожидающих мужчин. Девушка всхлипнула, но продолжила свой танец, окруженная толпой мужчин с эрегированными членами. Они ласкали ее тело, продолжая танец. Сначала лицо, плечи, высокие груди, потом спускались ниже – широкие бедра и пухлый темный бугорок между ног. После ее повалили и под такт музыки по очереди начали входить в нее. Она кричала и вовсе не от удовольствия.

– Что это, блядь, такое?! – выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.