Афера генерала Фераро

Афера генерала Фераро

Пролог

Потом я говорила себе, что должна была всё понять уже в первую секунду. По одному тому, как он на меня посмотрел.

Я приехала в этот город, чтобы поймать вора.

Я только не знала, что охота, которую я считала своей, началась задолго до меня и не за тем, за кем я думала.

— Наконец-то, агент Ставицкая.

Он произнёс моё имя правильно, не сделал типичную ошибку — не поставил ударение на первый слог, — и у меня похолодело между лопаток.

— Я вас ждал.

И улыбнулся. Так не улыбаются незнакомым людям.

Так улыбается игрок, которому наконец сдали достойную карту.

Глава 1

Двумя днями ранее

За кражу этого артефакта полагалась смертная казнь. Император отдал бы половину империи, чтобы вернуть его, а он лежал на столе главы инквизиции Южного региона и тихо вибрировал под ладонью Альберта Фераро.

«Венец судьбы».

Альберт провёл пальцами по тёплому металлу и подумал, что ради одной женщины готов рискнуть и смертной казнью, и половиной империи.

За высокими окнами ночной город медленно погружался в сон. Свет фонарей дрожал в мокрой мостовой; где-то далеко прогудел последний поезд. В кабинете было так тихо, что он слышал собственное сердце.

Он поднялся из кресла и подошёл к окну. До того, что он задумал, оставалось меньше трёх недель. Меньше трёх недель до того, ради чего он жил последние десять лет.

В тёмном стекле отражался человек, которого знал весь мир. Герой войны, спаситель мира. Глава инквизиции. Один из самых влиятельных драконов империи. Тот, кто никогда не ошибается. И тот, кто был готов этот мир погубить.

Седина на висках стала заметнее. Под глазами залегли тени. Если бы они только знали…

Он вернулся к столу. На столе стояла фотография. На карточке смеялась молодая женщина, прижав ладонь к заметно округлившемуся животу.

Ева. Десять лет прошло.

«Теперь уже скоро», — подумал он и не позволил себе додумать дальше.

В дверь постучали. Генерал убрал «Венец» в сейф и только после этого сказал:

— Войдите.

На пороге стоял Гарри Фафель. В руке он держал пакет, запечатанный алым сургучом — печатью столичного департамента инквизиции.

— Срочная депеша из столицы. — Он положил на стол запечатанный пакет. — Тебе это не понравится, Альберт.

Альберт сломал печать одним движением.

Он читал быстро. Лицо его не менялось: оно вообще редко менялось, генерал умел держать эмоции под контролем. Но Гарри, стоявший рядом, увидел, как напряжённо замерли пальцы генерала на середине листа.

«Центральное хранилище вскрыто. Похищен „Венец судьбы“».

Генерал зачитал вслух то, что было написано. Даже у бывалого и многое видевшего Гарри брови поползли наверх, когда он услышал.

Невозможное преступление. Ни следов взлома, ни свидетелей. Поисковый ритуал засёк сигнатуру артефакта и привязал её к одному-единственному региону империи.

К региону, где железной рукой инквизицию возглавлял генерал Фераро.

«…для усиления расследования в ваш регион направлен особый агент департамента с чрезвычайными полномочиями. Имя агента — Аврора Ставицкая»

Генерал прочитал имя про себя, потом зачитал его вслух. У Гарри не только брови выползли на лоб, но и рот открылся.

— Они с ума сошли?!

Имя было неместное. Так могли звать только тех, кто приходил в их мир из-за Грани; их было немного, и почти все они работали в инквизиции в департаменте судьбы.

Попаданка. Аномалия, которой нет в Узоре их мира.

Гарри что-то говорил — о столице, о наглости, о том, что прислать чужачку рыться в его городе — значит оскорбить лично его. Альберт не слушал.

Он смотрел на женское имя в депеше и впервые за десять лет испытал что-то, кроме бесконечной усталости.

Возможно, столица только что, сама того не зная, прислала ему недостающую деталь.

А вслух генерал сказал:

— Подготовь ей кабинет… хороший.

Глава 2

Три дня назад

Вызов пришёл на общую панель, но дежурила я и забрала его себе. Кто-то скажет, что я карьеристка, и в чём-то будет прав: за шесть лет в этом мире я хорошо усвоила, что резонансные дела достаются тем, кто оказывается на месте первым.

Утром Арман, глава департамента судьбы, вызвал меня к себе.

Я плотно закрыла за собой дверь и встала перед столом Армана так, чтобы его не было видно из общего офисного помещения. Мужчина улыбнулся, оценив мой жест.

— Присаживайся, Аврора, — сказал глава департамента инквизиции. — Догадываешься, почему я тебя вызвал?

— Да, Арман. Я была там ночью.

— Что ты думаешь? — спросил Арман.

— Думаю, это кто-то из своих.

На красивом лице мужчины появилось удивление. Но не такое, какое бывает радостным, а удивление, когда ты удивляешься чему-то неприятному.

— Это невозможно.

— Почему?

— Все сотрудники инквизиции приносят клятву.

— Если есть клятва, значит, есть и клятвопреступники. — Я видела, как с каждым сказанным мною словом меняется настроение мужчины, заставляя ноздри раздуваться, а зрачки делая вертикальными.

Арман смотрел на меня, и кто-то под его взглядом попытался бы съёжиться, но я не боялась. И я умела держать лицо так, что никто не мог догадаться, что у меня внутри.

— Если это окажется правдой, — сказал Арман, — и это кто-то из своих, и если он знает, как активировать, то он должен понимать и последствия.

Я пожала плечами.

— Мы не знаем мотивов преступника, поэтому довольно сложно оценить, зачем кто-то это сделал.

Накануне из самого защищённого хранилища мира был выкраден опаснейший артефакт этого мира — «Венец судьбы».

Наконец Арман перешёл к тому, ради чего меня вызвал. К тому, что было написано в той бумаге, которую он читал.

— Аврора, следы «Венца» ведут в южный регион.

— Я готова поехать, — сразу сказала я. Я хотела, чтобы именно мне поручили это дело.

— Там главой инквизиции служит генерал Фераро. Ты слышала про него?

Я покачала головой. Я могла не слышать про кого-то, даже известного и значимого, потому что я была не из этого мира, и Арман об этом знал. И сейчас он об этом вспомнил:

— Напомни, сколько лет ты здесь?

— Пять лет.

— Да. Последняя война завершилась как раз шесть лет назад.

И мне почему-то показалось, что Арман за что-то очень не любит этого Фераро. И следующие его слова это только подтвердили.

— Если бы он захотел, — сказал Арман, — мы бы все уже служили ему. Он бы без труда мог стать главой всей службы инквизиции. Но он странный. И да, Аврора, будь осторожна. Генерал Фераро ненавидит попаданцев.

— Почему? — удивилась я.

В этом мире достаточно хорошо и спокойно относились к тем, кто оказывался здесь по тем или иным причинам. Даже давали работу.

Арман помолчал пару секунд, потом добавил:

— Из-за попаданцев погибла его семья, ещё до войны, десять лет назад. После этого он переселился в тот отдалённый регион. С тех пор я ни разу не видел его в столице. Так что будь осторожна.

— Хорошо, — согласилась я со спокойным лицом.

— И не говори ему о своей гипотезе, что это кто-то из своих.

Это меня удивило: странно, если ты профессионал, то надо рассматривать любую версию. Вслух же я спросила:

— Он настолько сумасшедший?

— Ты даже не представляешь, Аврора, насколько он сумасшедший, — ответил мне полковник Арман Роше. — Если он решит тебя убить, никто не сможет ему помешать. И ему за это ничего не будет.

Я вдруг ощутила холод — такой внутренний, как будто меня неожиданно зазнобило. Нет, я ещё не испугалась по-настоящему. Просто у драконов была своя мораль, и Арман мне не просто так всё это говорил. Значит, что-то и впрямь не так с этим Фераро.

«Вот же похититель чёртов, — подумала я. — Не мог, что ли, спрятать „Венец“ в другом регионе?»

Но делать было нечего. Дело было знаковым: если оно выгорит, то Арман, вполне возможно, займёт пост главы столичной инквизиции. А я могу занять его место!

Мне нравился его кабинет. Но когда я его займу, то поставлю здесь больше цветов: вся эта холодная чёрно-белая гамма меня всегда раздражала.

«А с Фераро… Я уж как-нибудь разберусь».

Я ещё не знала, что еду не ловить вора. Я ехала к нему.

Глава 3

Поезд должен был прибыть вовремя. Здесь они всегда прибывали вовремя. В вагоне приятно пахло, наверняка в этом классе использовались дорогие ароматизаторы. Я ехала первым классом, всё оплачивало государство, но для большинства сотрудников был доступен только второй класс, и в нашем ведомстве по этому поводу частенько перешёптывались. Мол, Аврора за особые заслуги, не связанные с работой, получает и продвижение, и право путешествовать с комфортом. В чём-то они были правы. В департаменте судьбы в инквизиции я служила уже несколько лет, и глава департамента, Арман Роше, действительно был бы не против перевести наши отношения из деловых в более близкие.

Но я не хотела. Что-то меня останавливало, причём не потому, что я была высоких моральных принципов… Меня останавливала именно кандидатура потенциального любовника.

Я смотрела в окно. За стеклом проносились зелёные леса, изредка мелькали замки, драконы любили жить в замках. Они здесь были правящей расой. Люди тоже жили неплохо, просто меньше. Именно поэтому, как я тогда думала, миром и правили драконы.

А для таких, как я, существовала особая участь. Здесь нас называли аномалией. Попаданцами. Некоторые, придя в себя в этом мире, не выдерживали и сходили с ума — и для них, к сожалению, всё уже заканчивалось. Нет, их не убивали. Но остаток дней они проводили в закрытых домах.

Где это всё находится, я не знала, да, честно говоря, и не интересовалась. Когда ты однажды умер, начинаешь очень ясно понимать, для чего тебе нужна жизнь.

И вот теперь поезд подходил к станции Акрра, столицы региона, где главой департамента инквизиции был легендарный генерал Фераро. Проводник заглянул в купе:

— Госпожа Ставицкая, ваша остановка. Не забывайте свои вещи.

Я не думала, что задержусь тут надолго, поэтому со мной был лишь небольшой саквояж. Подхватив его и отказавшись от помощи, я вышла на станцию.

На станции было чисто, яркой белой краской радовало взгляд свежевыкрашенное здание вокзала; мимо меня проходили спешащие по делам люди. В общем, обычная атмосфера железнодорожной станции небольшого города. Я подумала, что никто из них и не подозревает, что если «Венец судьбы» активируют, то вся их налаженная жизнь рухнет. Никто не знал точно последствий.

Но ведь зачем-то его спрятали в самом охраняемом и неприступном хранилище мира. Которое оказалось уязвимым.

Мне показалось, что здесь теплее, чем в столице, хотя в драконьей империи холода случались редко, разве что на самом севере. Здесь же и вовсе был юг.

Я вдохнула воздух. Помимо привычного вокзального духа, неуловимо пахло какими‑то цветами. Но даже с такими романтичными мыслями расслабляться было нельзя. Осмотревшись, я с удивлением поняла, что меня не встретили. Неужели уведомление о моём приезде не дошло?

И будто в ответ на эти мысли из-за спины раздалось:

— Госпожа Ставицкая?

Мужской голос, слегка хриплый, будто бы его обладатель был простужен. Я обернулась. Передо мной стоял человек в форме; судя по нашивкам — низший чин инквизиции. Наверное, попаданец и из недавних или из тех, кто не отличается амбициями.

— Меня зовут Милош Мориц, — представился он, окончательно подтвердив мою догадку. — Я буду вашим помощником на время пребывания здесь и стану помогать вам в оперативных действиях.

Он протянул руку, собираясь взять мой саквояж, и это вышло так по-земному, что я улыбнулась. Но мы больше не были на Земле, поэтому саквояж я не отдала.

— Приятно познакомиться, лейтенант, — сказала я с каменным выражением лица.

Здесь не было принято демонстрировать чувства и бросаться друг другу на шею с криком «Земляк, земляк!». А я с точки зрения иерархии была выше по званию.

— Куда сначала желаете поехать? — спросил Милош. На его лице мелькнула лёгкая холодность.

Я знала: неприятно, когда рассчитываешь на одно, а получаешь другое. Но такова жизнь. Я и правда была подполковником, а он лейтенантом.

— Хотите сначала в гостиницу? — спросил он.

— Нет, Милош. Поедемте сразу в отделение инквизиции. Мне бы хотелось познакомиться с его руководителем.

— Как скажете, — произнёс он.

И мне вдруг стало неприятно оттого, что я повела себя как дракон.

В машине Милош молчал и косился на меня так, будто я отобрала у него обед. Я тоже молчала. Молчание вообще интересная штука. Если тебе нечего сказать, молчи. Не расплёскивай силу зря. А с неловкостью можно бороться.

Отделение оказалось не там, где я ждала. Не в центре, не на одной из площадей города, которых мы проехали штуки три, не меньше.

Монументальное тёмное здание, выраставшее из земли у самой реки. Мы вошли внутрь, там было прохладно и тихо.

«Словно склеп». — Я непроизвольно поёжилась.

Люди в коридорах ходили быстро, никаких стеклянных кабинетов или уютных уголков для того, чтобы выпить чашечку кофе, не отвлекаясь от рабочего процесса.

Меня повели наверх.

— Сюда, — сказал Милош и остановился возле дверей, выкрашенных в тёмно-коричневый цвет. На двери была металлическая табличка, на которой было написано: «Альберт Фераро».

И ни должности, ни звания.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Милош остался в коридоре.

Кабинет выходил окнами на реку. Окно было настолько большим, что вначале я увидела только его. У стола спиной к свету стоял мужчина, и в первое мгновение я увидела только силуэт. Тёмный и монументальный, как и здание, которым он руководил.

Потом он обернулся. И наши взгляды встретились. И я поняла, что Арман ошибся.

Меня предупреждали не о том.

Глава 4

Меня предупреждали о чудовище. О том, что генерал ест на завтрак попаданцев и движением руки останавливает армии тьмы. Я ехала сюда, готовая встретиться с чудовищем, рядом с которым будет сложно находиться в одной комнате, не то что разговаривать.

И вошла я, нацепив на лицо любимую маску холодного профессионала, у которого нет слабостей.

Но мне это не пригодилось.

Потому что человек у окна смотрел на меня так, будто я не вошла в чужой кабинет, осквернив его своим присутствием, а наконец вернулась туда, куда давно должна была прийти.

Он был высоким, но не мощным, как, к примеру, мой босс, но он был очень и очень силён. От него шла та особая тяжёлая сила, какая бывает у стихии, перед которой бессильна самая сильная магия.

Шторм, гроза, вулкан… Сложно было подобрать слова, чтобы описать, что я почувствовала.

Тёмные волосы, седина на висках, которую он не давал себе труда скрывать. Седина меня потрясла. Драконы старели очень медленно, и вот признаков старения у них почти не было, а генерал был со всей своей силищей больше похож на человека именно благодаря вот этой вот седине.

«Один из самых влиятельных драконов империи, — говорил про него Арман. — Тот, кто никогда не ошибается».

Арман забыл сказать главное — что генерал Фераро красив, наверняка нравится женщинам; такие вот мужчины с надломом всегда нам нравятся больше. Особенно когда им это безразлично.

— Наконец-то, агент Ставицкая. Я ждал вас.

Генерал улыбнулся.

— Поставьте ваш саквояж, присаживайтесь, — произнёс он, пододвинув мне стул. — Как добрались?

— Генерал Фераро, — в тон ему ответила я и позволила себе ровно ту улыбку, какую полагается дарить начальству, — спасибо за заботу, доехала быстро и с комфортом.

И тут же поняла, что он знал, что я ехала первым классом.

— Вам подготовили кабинет. — Он чуть повёл рукой в сторону, не оборачиваясь к окну. — Этажом ниже. С окном на восток. Я подумал, вам захочется света.

Вот теперь я почти растерялась.

Меня везли сюда как на войну. Арман трижды повторил: «Будь осторожна». Я ждала запертых дверей, ледяного «Вы здесь лишняя», бумажной волокиты, какую устраивают, когда хотят, чтобы столичный гость поскорее уехал ни с чем. Я ждала ненависти.

А получила окно на восток.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказала я и всё же решилась на провокацию. — Я слышала, вы не жалуете таких, как я.

Я сделала это намеренно и уже ожидала, что вот сейчас слетит маска добренького генерала и зрачок станет вертикальным.

Но его зрачок не дрогнул. Более того, генерал улыбнулся, и при виде этой улыбки мой контроль дал трещину. Я сжала руку в кулак, впившись ногтями в ладонь, чтобы удержать лицо.

— Если вы про попаданцев… — сказал он спокойно. — Да. Не жалую.

Сказал так просто, что и возразить было нечего. Он не стал оправдываться, не стал отводить взгляд — наоборот, посмотрел внимательнее, будто я была не той, кого ненавидят, а той, на кого делают ставку.

— И всё-таки дали мне удобный кабинет с окном на восток.

— Чтобы проявить к вам любезность. Я не обязан вас любить, госпожа Ставицкая. У вас репутация профессионала, я умею ценить, когда кто-то умеет работать. — Уголок его рта дрогнул, но до усмешки или ещё одной улыбки дело не дошло. — А вы, говорят, умеете.

— Тогда вы понимаете, зачем я здесь. — Я продолжала пробовать, насколько широки границы его терпения.

— «Венец судьбы», — сказал он. — След привёл в мой регион. Столица в ярости оттого, что самое защищённое хранилище мира оказалось дырявым, и прислала ко мне свою лучшую гончую — обнюхать мой дом. — Он наконец отошёл от окна, и свет лёг ему на лицо. — Я ничего не упустил?

— Почти ничего. — Я выдержала паузу. — Кроме того, что лучшая гончая обычно начинает с хозяина дома.

На лице генерала возникла лёгкая полуулыбка. И от этого мне почему-то стало горячо, как будто внезапно дохнуло жаром пустыни Салиях.

— Разумно, — сказал он. — Я бы на вашем месте в первую очередь подозревал именно меня.

— Вы предлагаете внести вас в список?

— Я предлагаю не вычёркивать меня из вежливости. — Он смотрел в упор, и в этом взгляде не было ни страха, ни вины. Было что-то куда более опасное. Интерес. — Вежливые следователи раскрывают мало дел.

Я повидала достаточно допросов, чтобы знать: невиновные нервничают, виновные потеют, а вот так ровно держатся только двое — те, кому и правда нечего скрывать, и те, кто всё уже просчитал и потому давно перестал бояться.

На первого генерал Фераро похож не был.

— У вас есть версия, — сказал он вдруг. И это не было вопросом.

— У меня есть инструкции, — ответила я. — И ни в одной пока не значится делиться версиями с человеком, чей дом я приехала обнюхать.

— Хорошо. — Он кивнул, будто я только что подтвердила что-то, что он и так знал. — Держите её при себе. Я ценю людей, которые умеют молчать.

И на несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Но не такая, как в остальном здании, не настороженная, а тишина, которую каждый использовал по-своему. Эта тишина дала каждому из нас время подумать и принять решение.

Я стояла напротив того, кого мне велели бояться, и ловила себя на странном.

Я не боялась. Я предвкушала. И это пугало куда сильнее.

— Добро пожаловать в Акрру, госпожа Ставицкая, — сказал генерал Фераро, и в его голосе мне послышалось что-то почти похожее на нежность — и оттого совсем не похожее ни на что хорошее. — Я очень ждал вашего приезда.

Меня предупреждали, что он меня возненавидит.

Но никто не предупредил, что он будет мне рад.

Глава 5

Альберт Фераро

Попаданка. Она была из тех, кого Фераро ненавидел. Он не делил их на мужчин и женщин, он даже не помнил лиц тех, из-за кого погибла Ева. Он тогда сорвался и сжёг всех, кто был там, на месте аварии. Его оправдали, учитывая обстоятельства дела и его заслуги. И даже разрешили вернуться на службу. Для всех он был нормальным, насколько это было возможно в его ситуации. А на самом деле он жил только ради одной цели.

Что же касается тех, кто приходил в их мир из-за Грани, то они просто слились для него в один общий ненавистный образ.

Позже он научился жить и даже взаимодействовать с ними: без них никак, особенно в инквизиции. Но сейчас ему предстояло нечто другое.

Она должна была стать его оружием, а для этого она должна поверить ему, довериться. Женщину можно ввести в заблуждение, только если она сама готова на это.

Дверь за ней закрылась мягко, значит, вышла она в том состоянии, которого он и добивался: немного удивления, немного растерянности и женского интереса. Сам Альберт ещё долго стоял у окна, глядя, как играют блики фонарей на тёмной поверхности воды.

И в отражении он видел её лицо. Не ту маску, за которой она пыталась скрыться, а другое.

Лицо, которое проявилось, когда он сказал, что ждал её. Она ещё не знала, что это была самая чистая правда, какую он сказал кому-либо за десять лет.

Немного нервное лицо женщины, не желающей впускать кого-то в ближний круг — настолько, что за те годы, что она здесь, у неё даже не было мужчины, хотя обычно красивые попаданки никогда не оставались одинокими.

Но вокруг неё ходило много слухов, в частности даже про то, что она именно так и сделала карьеру. Но Фераро выяснил: хотели её многие, драконам сложно пройти мимо привлекательной женщины с такой внутренней силой, и она была приветлива со всеми, но никому не ответила взаимностью.

Драконы делали ставки, и они росли, становясь выше и выше. Арман Роше, перед кем не устояла ещё ни одна женщина, чего только ни делал, чтобы её заполучить, но и ему это не удавалось. Все считали её стервой, расчётливой и жёсткой. Карьера — вот что её возбуждало. Но Альберт Фераро увидел другое.

А значит, он попробует пробить эту крепость.

Никто не знал, но это именно он сделал запрос, чтобы прислали именно её.

Первый же разговор показал, что он не ошибся: за десять минут разговора она сделала то, чего не сумел бы сделать ни один присланный из столицы следак-дракон. Она посмотрела на него и начала с него. «Лучшая гончая обычно начинает с хозяина дома». Она спрятала свою версию за уставом, но версия у неё была.

Она ему показалась как острый кинжал без рукояти: с какой стороны ни возьмись, раны не избежать. И он сам попросил вложить его себе в руку.

Альберт отошёл от окна. На столе лицом вниз лежала фотография — он перевернул её, когда вошёл Гарри с той депешей, и так и не вернул на место. Не вернул и теперь.

Потому что Узор не переписывают просто так. За каждую возвращённую нить мир забирает другую. А та, кого в Узоре нет, та, что пришла из-за Грани и не вплетена ни во что, — единственная нить, которую можно убрать, не порвав полотна.

Аврора Ставицкая приехала ловить вора.

Она не знала, что приехала, чтобы прожить свои последние дни.

Глава 6

Эту мысль он не позволил себе додумать — навык не додумывать был отработан годами. Он надел перчатки, спустился по лестнице мимо вытянувшихся в струнку подчинённых и назвал водителю адрес, которого не было ни в одном его рабочем маршруте.

К Кристин он ездил без охраны.

Дом Кристин Конвей стоял на холме над городом. У ворот пахло мокрой землёй и чем‑то цветочным, ягодным и свежевыпеченным: в её саду что-то цвело в любое время года. Кристин использовала южное солнце и чёрную землю юга по полной, в её доме постоянно были заготовки с собственного огорода и пироги.

Дверь была открыта, Кристин никогда не запирала ни кованую калитку, украшенную розами, навечно застывшими в причудливом танце, ни дверь в дом.

«Что можно взять у старой огородницы, кроме гранатовой наливки и банок с вареньем?» — смеясь говорила она, когда он укорял её за беспечность.

Но на всякий случай за домом Кристин всегда следили двое оперативных сотрудников. Генерал контролировал всё. А Кристин была ему дорога хотя бы потому, что она осталась единственной памятью о Еве.

— Привет! — крикнул он, входя в дом.

Кристин вышла из кухни — в белом переднике, с раскрасневшимся лицом, с седыми волосами, выбившимися из-под платка. Окинула его взглядом, под которым ему всегда хотелось убедиться в том, что все пуговицы застёгнуты и шнурки не развязались, и обняла. От неё пахло укропом и пирогами с ягодной начинкой.

— Альберт, как хорошо, что ты заехал, а я как раз приготовила твою любимую рыбу и напекла пирогов.

Он знал, что она каждый день готовит его любимый ужин в надежде, что он заедет.

— Здравствуй, Кристин.

— Садись. Ты вообще ел сегодня? Можешь не отвечать, я вижу, что ты уже сутки на одном кофе. — Она уже уходила на кухню, бросая слова через плечо. — Десять лет кормлю самого опасного дракона империи, как студента. Смотри, узнают в столице — тебя разжалуют из легенды.