Недостойная для дракона

«Недостойная для дракона»

Пролог

– Ксана Андреевна, – шептала Светка, размазывая слёзы вместе с тушью по бледным щекам, – что делать?

– Не паникуй! – Мне пришлось говорить жёстко, иначе, если я ещё буду мямлить, мы точно не выберемся. – Берите детей и закройтесь в операционной, там три двери, запри все.

Я посмотрела, как четыре медсестры повезли, повели и понесли деток в сторону операционной. А я пошла к входу в отделение. Через меня он точно сразу не пройдёт, а там, глядишь, и Росгвардия подоспеет.

Как назло, все врачи оказались отрезаны от нас этим ненормальным, который запер их на утренней планёрке на кафедре.

Я вышла из отделения, заперла дверь, ключ выкинула и встала, впервые в жизни порадовавшись своей грузной стокилограммовой фигуре: даже если он и стукнет меня, сразу ему мою тушку не оттащить. Прислушалась: со стороны лестницы ничего не было слышно. Лифты он, гад, тоже заблокировал, да и деток не слышно: даже самые маленькие поняли, что надо сидеть тихо как мышки, и не плакали. Они здесь у нас в онкологии все такие, почти не плачут.

«Что там Светка сказала? Видела в окно, росгвардейцы уже подъехали, дай бог успеют».

Дверь с резким звуком распахнулась, и в проёме показался высокий, прилично одетый, и если бы не глаза, налившиеся кровью, с полопавшимися сосудами и странным образом кривившийся рот, то можно было бы сказать, что и симпатичный, мужчина.

– В сторону. – Он махнул мне автоматом, или что там у него было за оружие. Я в оружии плохо разбиралась, хотя и военнообязанная, но всю жизнь проработала медсестрой, последние десять лет – старшей.

– Сынок, – решилась я пробиться сквозь пелену ненависти и безумия, – зачем ты так? Они же дети.

– Мой тоже был ребёнком, – буквально выплюнул сошедший с ума от горя отец, – а вы его убили.

– Так бывает, не всем можно помочь, – сказала я, и он, размахнувшись, попытался напугать меня прикладом.

– Уйди, старуха! – крикнул он.

А я, заметив, что в окне показались тросы, решила, что осталось совсем немного, и рухнула, ещё больше перегородив вход, чтобы он не смог меня оттолкнуть.

Он нацелил на меня оружие:

– Уйди, добром прошу.

– Не уйду, – упрямо сказала я и увидела растерянность в его глазах. И у меня родилась надежда, что всё ещё может закончиться благополучно.

Но в этот момент одновременно произошли сразу три события.

Резкий звук бьющегося стекла, дрогнувшая рука мужчины и выстрел…

Что-то больно ударило меня в грудь, и в следующий момент я вдруг поняла, что не могу вдохнуть.

Перед глазами стало мутно, но я успела увидеть, как люди в касках и бронежилетах впрыгивают в окно, как сыплются сверкающие осколки, как роняют на пол террориста. И последняя мысль была: «Успели, мальчики».

Глава 1

Кто-то бил меня по щекам.

«Офигели совсем? – подумала я, не открывая глаз, но понимая, что дышать могу. – Что это за методы реанимации? Я, вообще-то, почти герой!»

И я, не глядя, кулаком двинула прямо перед собой; раздался сдавленный стон, и экзекуция закончилась. Я медленно открыла глаза.

«Я в гробу?»

Вокруг было темно, немного света пробивалось из узкого окошка, и я вдруг поняла, что если я и в гробу, то он, во-первых, на колёсиках, а во-вторых, двухместный. Потому что напротив меня сидела здоровая, толстая, рыхлая какая-то деваха, держась за глаз.

– Что вы дерётесь-то? – спросила она.

– А ты что руки распускаешь? – сказала я, поразившись тому, что голос не мой обычный – громкий и резкий, а тихий, нежный. Я явно говорить громко не привыкла, и как-то это слабенько получилось.

И девица, похоже, воспрянула, подумав, что раз голос слабенький, то и я слабенькая.

– Так вы не отзывались, – уже более нагло сказала она. – А скоро постоялый двор. А вы как заснули, так всё и спите. Мне вона начальник стражи сказал вас разбудить.

– Ну и разбудила бы, – сказала я, про себя отмечая странности про стражу. – Что по щекам-то хлестать? Ты, вообще, кто такая?

Девица посмотрела на меня странно.

– Как это кто? Шаня я.

И как только она это сказала, у меня будто какой-то канал открылся, и в мозг хлынула информация. Имя девицы словно приоткрыло какой-то люк, над которым протекала река, и сейчас воды этой реки заливались мощным потоком прямо мне в мозг.

Мелькали какие-то сцены, я ощущала какие-то чувства, эмоции, но мозг отказывался принимать странную информацию. Мне нужно было время, чтобы просто осознать: что это вообще? Почему я уверена, что все эти мысли, чувства, ощущения и знания принадлежат мне?

Глаза были полуприкрыты, поэтому я заметила, как сидящая напротив Шаня снова встала и размахнулась, видимо собираясь снова ударить меня по щеке. Я перехватила её руку и сжала, поразившись тому, что сила моя вроде бы со мной, и снова раздался стон. Я открыла глаза, продолжая сжимать руку нахальной девки, девица от боли опустилась на колени, и теперь я смотрела на неё сверху вниз.

– Ещё раз попытаешься ударить – я тебе руку сломаю. Поняла? – почти ласково сказала я.

– Да-да, – жалобно ответила Шаня. – Простите, госпожа, простите!

– Так-то лучше, – сказала я. – Села на лавку! Быстро!

Я отпустила её руку и только тогда обратила внимание на свою. Повертела её перед лицом: узкая, тонкая кисть с длинными красивыми пальцами.

«Так… я не поняла, где моя пухлая ладошка с пальцами-сосисками, на которые только одно кольцо и налезало? Бабушкино. Так, а кольцо-то где?» Я посмотрела на вторую руку. Никаких колец у меня вообще не было. И это было странно, потому что в памяти были эти руки, но украшенные красивыми кольцами и браслетами.

«Попёрли, – подумала я. – Пока я, значит, тут спала, и попёрли!» – И я с подозрением посмотрела на деваху.

– А где мои украшения?

– Ой, госпожа, не пугайте меня, – сказала Шаня. – У вас же всё забрали, перед тем как отправить в монастырь.

И как только она сказала про монастырь, тут же словно открылся шкафчик памяти, ещё одна полочка. Но, прежде чем снова уйти в себя, я строго посмотрела на деваху и сказала:

– Так, я сейчас ещё немного подремлю, а ты меня не вздумай руками будить. Как будем подъезжать к постоялому двору, позовёшь. Это понятно?

– Понятно, госпожа, – сказала Шаня, всё ещё потирая правую руку.

Я попыталась осознать новую информацию.

«Похоже, я… попала», – подумала я, возблагодарив Бога и свою подругу Ленку, что таскала мне фэнтезийные книжки про попаданок. Вот уж не думала, что со мной это случится.

Глава 2

Ехидный внутренний голос прошептал: «Ну а с кем ещё, Ксана Андреевна, это могло случиться? Только с тобой. Ты же вечно в забавные ситуации попадаешь».

Это правда. О моём правдолюбии знали все, и из-за этого я иногда попадала в… Но сейчас не об этом. Надо было срочно разбираться с тем, что есть.

«Итак, я попаданка. Зовут меня Ахсана ас Фариш. О, надо же! Похоже как, Ксана – Ахсана. О, я ещё и драконица из довольно древнего, но обедневшего рода. И мне повезло, я стала эйлой наследника императора».

Эйлами в этом мире под названием Аммараш называли женщин, которые могли раскрыть силу дракона. Да, это был мир драконов. Несмотря на то что здесь были и люди, к которым относилась сидевшая напротив меня Шаня, власть принадлежала драконам.

Ахсане повезло. Перед глазами мелькали картинки: счастливый отец Ахсаны, радостно размахивающий каким-то контрактом; мать, обнимающая её. Странно было осознавать, что теперь это – я: тоненькая, небольшого роста, с бледной кожей и бесцветными волосами. Я видела завистливые взгляды сестёр.

И вдруг увидела его, красавца – широкоплечего, высокого, стройного. Я таких мужчин вообще ещё не видела никогда, даже на картинках. А нет, вру, как раз на картинках в тех книжках, которые Ленка приносила, и видела. Это был мой жених, наследник императора. И я помнила ощущение радости и счастья, когда мне об этом сказал отец.

И всё было хорошо до того момента, как мы с семьёй прибыли во дворец на помолвку.

Дворец был очень красивый: из белого камня, с высокими сводами, витражными окнами, симметричными башнями. И внутри дворца всё было очень красивое, золотое. Драконы вообще любили всё красивое и золотое.

На саму помолвку я была в красивом платье: бело-голубое, с серебристыми искрами, с нашитыми драгоценными камнями. Такая цветовая гамма даже несколько оттеняла мою бледную кожу, отчего я сама себе казалась ещё красивее.

Было много приглашённых, я мало кого знала, потому что у отца не было денег водить нас с сёстрами по приёмам.

Чуть позже ко мне подошла какая-то очень красивая девица. По сравнению со мной она была яркая, я бы даже сказала, по-цыгански яркая: чёрные волосы, чёрные брови, шоколадного цвета глаза, яркие вишнёвые губы, слегка смуглая кожа. Она представилась как дочь советника императора, Латифа ан Дазар.

Девушка мило поздравила меня и пригласила выпить сока. К нам подошёл лакей, и мы взяли по небольшому хрустальному стаканчику. Я сделала пару глотков, а потом, через некоторое время, у меня закружилась голова, и меня затошнило. Я подумала, что это, вероятно, от волнения, и стала глазами искать мать, но не нашла. Потом кто-то взял меня под руку и сказал:

– Сейчас я вам помогу.

Я даже не могла вспомнить, мужской голос это был или женский.

Перед глазами стало темно, и вскоре я уже ничего не видела, окончательно провалившись в темноту.

А утром меня разбудили голоса. Я открыла глаза, я находилась в какой-то чужой комнате. Рядом со мной, прикрывшись одеялом, лежал обнажённый мужчина. Я повернула голову в другую сторону: там стояли отец, мать, мой красавец-жених. И они все смотрели на меня.

Я тоже посмотрела на себя и с ужасом обнаружила, что я тоже была обнажена.

А после начался кошмар. Меня вместе с родителями выкинули из дворца. Дома меня заперли без еды и воды. Вскоре отец пригласил поверенного семьи, магического поверенного, и на камне рода, расположенном в подвале нашего особняка, произнёс формулу отречения, отрёкшись от меня.

У меня больше не было имени, я больше не принадлежала к этому роду. Но и этого им показалось мало. Вскоре за мной приехал возок, на котором вот я еду сейчас вместе с дворовой девкой Шаней в сопровождении монастырской стражи.

Да, меня отправили в монастырь Игурас. Там содержали преступниц и иногда туда отправляли провинившихся жён. Но если семья платила, то там можно было жить вполне сносно: тебе выделялась отдельная келья, и можно было самой выбирать себе занятие на оставшиеся годы.

За меня не заплатили. Это означало, что жить я буду в общем неотапливаемом бараке и выполнять самые тяжёлые работы. А если учитывать жёсткий климат в той части империи, то жить мне оставалось от силы несколько месяцев. Вряд ли даже драконий организм выдержит постоянный холод, недоедание и тяжёлый физический труд.

– Госпожа Ахсана, – услышала я голос Шани.

Я открыла глаза и посмотрела на девушку.

«Ну, эта точно мне не помощница…» – подумала я и решила, что надо бежать. И бежать надо до того момента, как за мной закроются двери монастыря.

Глава 3

Я обратила внимание, что мы остановились. Дверцы распахнулись, первой самостоятельно выскочила Шаня, но и мне никто не подал руки.

«Ну да, я теперь преступница, – подумала я, всё ещё до конца не понимая, что произошло во дворце. – Ну ничего, я с этим потом разберусь».

Погода была противная: сверху моросил дождь, небо было серое, было промозгло и холодно. Конечно, под ногами асфальта не было, там была размытая от дождя грунтовая дорога. Мы остановились возле деревянного строения, окружённого деревянным же забором.

«У них тут что, Средние века?» – пришла очередная мысль.

«Ага, – сказал ехидный внутренний голос, – и удобства на улице…»

А я подумала, что если начну отвечать внутреннему голосу, то окончательно сойду с ума.

Подобрав длинные юбки, чтобы не запачкать, пошла за Шаней. Хотя наряд мой красотой не отличался: видимо, отдали то, что не жалко было, чтобы отправить в монастырь помирать.

Шаня шла впереди, бодро перескакивая через лужи. Дверь мне придержала, дождавшись, пока я войду.

Внутри дома было сухо и тепло, пахло кислыми щами. Комнату нам выделили с Шаней вдвоём. Там стояла одна узкая кровать.

Неожиданно Шаня наглым образом зашла и уселась на кровать. Я встала напротив.

– Ну-ка встала и села в другое место! – приказала я.

И тут эта наглая девица заявила:

– А куда же я сяду?

А я подумала, что всё-таки, несмотря на всё моё человеколюбие, руку я ей сломаю.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что Шаня медленно встала, прошла по комнате и села на хлипкую табуретку, ютившуюся в углу.

Действительно, в этой комнате не было ни кресел, ни стульев.

– Сейчас мы для тебя тюфяк попросим, – сказала я.

– Так они небось денег захотят, – нахмурилась Шаня.

– Захотят – заплатим, – сообщила я.

– Так у вас-то нету. – В голосе Шани прозвучало сомнение.

– Так у начальника охраны же есть, – весело ответила я.

Шаня поджала губы.

– Хватит препираться, – строго сказала я, – лучше иди позови, кто там на постоялом дворе распоряжается.

Вскоре, предварительно постучавшись, в комнату вошла благообразная женщина лет шестидесяти.

– Что желаете? – Она посмотрела сначала на меня, потом – на Шаню, но, видимо, так и не поняла, кто из нас кто.

– Тюфяк желаем, – сказала я. – Видите, тут одна кровать. Мне служанку положить надо.

– Тюфяк на ночь будет стоить ещё два фартинга, – спокойно сказала женщина.

– Мужчину видели, с нами приехал? – спросила я.

– Да, – сказала она.

– Вот он заплатит, – уверенно сказала я.

И вскоре у нас в комнате был тюфяк.

– Спать будешь здесь, – сказала я.

– Благодарствую, госпожа, – пробормотала Шаня.

А я подумала, что, наверное, будь у неё возможность, она бы сама меня придушила.

«И за что она меня так не любит?» Я покопалась в памяти. Вроде ничего плохого я ей не сделала. Потом подумала, что просто есть такая категория людей, которых хлебом не корми, дай пнуть того, кого все пинают. А последний месяц Ахсану пинали все кому не лень.

Да, повезло так повезло…

Вскоре нас позвали ужинать. Мы с Шаней сели за небольшой столик внизу: в комнаты здесь еду не носили, потому что там есть было негде – ни столов, ни стульев не было.

Мы сели за небольшой столик у стены, а наша, вернее моя, охрана – даже не охрана, а надсмотрщики – расположилась за большим столом позади нас.

Я уже заканчивала есть, когда дверь резко распахнулась. Вошёл хорошо одетый мужчина, вслед за ним двое несли ещё одного.

– Целители есть?! – громко спросил он.

Я по привычке (я же медик) откликнулась:

– Есть.

Охрана от удивления даже есть перестала.

Вошедший подозрительно на меня посмотрел.

– Сможете помочь?

– Ну почему нет? Давайте попробую, – сказала я.

Он кинул что-то сверкнувшее золотом на стойку трактирщику, и тот побежал вперёд, открыл дверь, расположенную с другой стороны обеденного зала. Мужчину потащили туда.

– Что сидишь? Пойдём, – сказал мужчина, явно привыкший повелевать. Такой у него был вид и голос, что мои надсмотрщики даже не шевельнулись. А Шаня смотрела на меня выпученными глазами.

Ну а мне что? Я встала и пошла. Это я уже потом сообразила, что здесь другой мир, и здесь методы лечения могут быть совсем другие. Но было поздно.

Глава 4

Рана у мужчины была очень нехорошая – в живот. Операционных инструментов и хорошего хирурга с антибиотиками здесь не было. Но вдруг я поняла, что могу его вылечить.

Я не знаю, откуда пришло это понимание. Просто сначала на кончиках пальцев появилось лёгкое пощипывание, потом это пощипывание перешло в жжение. Я удивлённо посмотрела на ладони: они мягко сияли, а в голове уже складывалась картина, что нужно сделать.

– Правда, для этого… – пробормотала я и уже громче сказала: – Спустите ему штаны.

Мужики крякнули, но штаны пациенту спустили, прикрыв то самое дорогое сдёрнутой с другого стола салфеткой.

Я положила руки, прижав ладони по краям раны, которая шла от низа живота и почти до рёбер.

Жжение в ладонях усилилось, но теперь это больше походило на то, как будто я прикладывала руку к горячему утюгу: он ещё не очень остыл, но уже не такой обжигающий, чтобы получить ожог.

У меня на глазах происходило чудо: я буквально видела, как срастаются сосуды, как восстанавливается повреждённая ткань, как исчезает грязь. И остановилась только тогда, когда почувствовала лёгкое головокружение.

От страшной смертельной раны у мужчины остался розовый рубец, создававший впечатление, что операцию ему сделали месяца два назад. А сейчас уже всё зажило, но нужно ещё немного времени, чтобы от шрама остались только следы.

Другой мужчина, тот, что спрашивал про целителя, в дорогой одежде, смотрел на меня восхищённо.

– Как же нам повезло! – сказал он. – Настоящий целитель в придорожном трактире. Я уж думал, что Гром не выживет.

– Ну вот. – Я развела руками. – Простите, только шрам уже сил нет убрать.

– Это ерунда, – сказал мужчина. – Это мы сами. А почему вы так выглядите? И что это за люди с вами? – спросил он.

– Везут меня в монастырь, – печально ответила я.

– Да вам с вашими способностями не в монастырь надо, а в армию.

Ехидный голос произнёс внутри меня: «А вот с этого места поподробнее».

– А как можно туда попасть? – спросила я.

– Ну, для этого вам нужно попасть в город Терлин. Там военная академия. Целителей, особенно с такой силой, они берут сразу. И… простите, я не знаю, какое преступление вы совершили. Но даже если самое страшное, хотя, глядя на вас, я бы так не подумал, то они всё равно вас возьмут. И у вас будет десятилетний контракт, в течение которого никто, даже сам император, не сможет вас тронуть.

– А потом? – спросила я.

– А потом у любого преступления истекает срок годности, – улыбнулся мужчина.

Я улыбнулась.

– А как мне туда попасть?

– Я могу помочь, – сказал он.

– Помогите, – ответила я, понимая, что вот он – тот самый шанс, который нельзя упускать.

Мужчина вытащил из кармана что-то похожее на драгоценный камень в оправе.

– Что это? – спросила я.

– Это портал. Зажимаете в кулак и представляете себе, куда хотите попасть.

Я опустила руку, так и не забрав камень из его руки.

– Я не знаю, где находится эта академия и как она выглядит…

– Я покажу, – сказал он. Подошёл ко мне, прижался лбом к моему, и я вдруг увидела башни красивого каменного небольшого города, извилистую реку, протекавшую по городу и разделявшую его на две части.

На выезде из города возвышался огромный замок, напоминающий сказочный «Дисней», только этот замок был тёмно-серым, почти чёрным. Кованые ворота, высокие – в три человеческих роста, на воротах изображены какие-то диковинные птицы. А по краям от ворот на высоких столбах сидят…

– Виверны, – сказал мужчина.

– Да. – Я посмотрела на него.

– Вот представьте себе эти ворота и виверн – и окажетесь прямо перед ними, – сказал мужчина.

Взял мою руку, вложил в неё камень-портал и сказал:

– Я вам рекомендую сделать это здесь и сейчас. Потому что до монастыря осталось не так много времени. А на территории монастыря никакая магия уже не действует.

Я сначала хотела рвануть в комнату, чтобы собрать вещи. Ведь были же у меня какие-то вещи? Я вспомнила тощий мешок, в котором самым ценным было небольшое зеркальце, которое мне удалось унести из дома, когда отобрали всё. Даже белья не было. Но я подумала: «Если армия, то там всё выдадут».

– Спасибо, – сказала я. Прикрыв глаза, зажала в руке камень и представила себе ворота с вивернами.

Глава 5

Открыла я глаза, уже стоя перед воротами, даже сначала показалось, что я всё ещё их вижу в воображении, потому что сразу после перемещения сознание отказывалось воспринимать реальность вокруг чем-то реальным.

Само перемещение при помощи портала напоминало езду на американских горках – этакий «вжух», во время которого захватывает дух, и потом ощущение тяжести, как будто снова возвращается весь твой вес.

Я смотрела на ворота, ворота смотрели на меня.

– Чего надо? – вдруг раздался скрипучий голос сверху.

Я подняла голову и увидела, что одна из виверн, наклонив вниз длинную, гибкую шею, смотрит на меня.

– Вы меня спрашиваете? – переспросила я, оглянувшись. Никого больше не увидела и снова посмотрела на виверну.

– Тупых не принимаем, – раздалось с другой стороны.

Это в наш странный диалог вступила вторая виверна, голос у неё был более мелодичный, как будто женский.

Тут я поняла, что решается моя судьба, и сейчас эти каменные ящерицы меня турнут, и тогда не факт, что мне удастся сбежать, если вдруг меня начнут преследовать те, от кого я так удачно сбежала.

– Что значит тупых?! – воскликнула я громко. – Да я просто растерялась, была поражена вашей красотой, вот и застыла в восхищении.

– Хм, – раздалось с той стороны, откуда исходил женский голос, – кажется, всё-таки потенциал есть.

– Какая магия? – спросил тот, у кого голос был скрипучий.

– Целительская, – быстро ответила я, вспомнив, что целители очень сильно ценились.

– Платная? – задал ещё один вопрос «скрипучий».

– Нет, в армию пойду, – заявила я.

«Скрипучий» заржал:

– Глянь-ка, ещё одна. Что вас всех туда тянет? Кроме него, что, других мужиков нет?

– Кроме кого? – удивилась я, вообще не понимая, при чём здесь мужики.

– Ладно, проходи.

Сразу после этих слов в воротах приоткрылась калитка, и будь я хоть чуть-чуть покрупнее, мне бы точно не пролезть.

– А куда идти-то? – спросила я.

– Прямо иди, – прозвучал голос виверны, которая говорила женским тембром.

Я и пошла, ощутив просто какое-то облегчение, когда за мной закрылась калитка.

Стоило мне войти, как мир вокруг наполнился звуками, и я увидела, что по дорожкам ходят учащиеся; никаких мантий, все в разной одежде, но на некоторых было надето что-то вроде военной формы.

На меня никто не обращал внимания, и я пошла прямо, тем более что дорожка, на которую я вышла, вела прямо к зданию, как будто пристроенному к основному зданию замка.

Я поднялась по ступенькам, потянула тяжёлую дверь и вскоре оказалась в небольшом коридоре, из которого вело несколько дверей. Табличек на дверях не было, так что я, следуя указаниям виверн, пошла в ту, которая находилась прямо.

И эта дверь оказалась открытой. И вот за ней были два стола, и за одним из них сидела миловидная девушка, а за другим – никого. У девушки на столе было навалено много бумаг, а вот на втором столе всё было разложено аккуратно, я бы сказала, «волосок к волоску».

– Здрасте, – поздоровалась я.

Девушка посмотрела на меня удивлённо, потом смерила меня взглядом с ног до головы, увидела мою непрезентабельную одежду, и лицо её приобрело высокомерный вид.

– Риза* Сорреша пока нет, – холодно сообщила она.

(*риз – обращение к аристократу, реж – обращение к простолюдину)

– Я подожду, – так же холодно и с таким же выражением на лице сказала я.

– Но он может…

– Катуни*… – я перебила девицу и сразу обозначила её статус, он явно не был аристократическим.

Я, кстати, тоже, несмотря на своё драконье происхождение, больше не относилась к высшему обществу. У меня теперь даже не было права использовать имя рода, только имя оставалось моим.

– Я целитель и пришла подписать контракт с армией, прошу вас сообщить о моём визите.

(*карита – незамужняя аристократка, *кара – замужняя аристократка; катуни – обращение к незамужней девушке простого происхождения, катун – обращение к замужней женщине-простолюдинке)

Стратегия моя оказалась верной, как только прозвучало слово «целитель», девица сразу подскочила и со словами:

– Подождите здесь, карита, – выскочила за дверь.

Через несколько минут дверь распахнулась, и в кабинет вошёл огромный, словно шкаф, немолодой уже, судя по седине на висках чёрных волос, мужчина в военной форме.

На погонах у него было по две виверны, я с помощью памяти Ахсаны отличала их от драконов – по длине шеи. У виверн она была более длинная. А вот что это обозначало с точки зрения воинского звания, Ахсана не знала, ну и я, соответственно, тоже.

Он окинул меня придирчивым взглядом, мой внешний вид, похоже, его не впечатлил, но, несмотря на явное разочарование, он спросил:

– Это вы на факультет целителей?