Недостойная для дракона

Глава 9

Я даже глаза прикрыла. Так звали жениха Ахсаны.

Но оказалось, что расстраиваться ещё рано. До того, как я вообще столкнусь с кем-либо с выпускного курса, у меня есть ещё примерно три месяца. «За это время всякое может произойти, – подумала я. – В любом случае пока идти мне некуда, здесь для меня самое безопасное место. Да ещё я и контракт подписала магический: не только меня не могут отсюда забрать, но и я не могу сама никуда отсюда деться».

Внутри зрела уверенность, что всё я делаю правильно.

Ректор проводил меня к ризу Саррешу, и я завершила процесс приёма в академию.

Сарреш выдал мне устную инструкцию, которая звучала так: «В неприятности не влезать, его не донимать».

Своей помощнице он тоже выдал задание: она должна была познакомить меня с академией и помочь получить всё необходимое, а также отвести меня для заселения в общежитие.

Я видела, что девице неохота со мной возиться, но отпустить я её не могла.

Я, если честно, сама уже очень хотела куда-нибудь приткнуться, помыться и заснуть, потому что мне казалось, что день длится бесконечно.

Когда мы вышли из кабинета Сарреша вместе с девицей, которую звали Диана, она спросила:

– И куда вы хотите пойти, карита Ксана?

Я попросила директора записать меня как Ксана. Ну, раз меня лишили имени рода, так чего же стесняться? А так у меня хотя бы имя было своё, родное.

В общем, Диане я сказала, что сегодня сил бродить по академии у меня точно нет, но я бы хотела всё получить, заселиться и поесть.

Девица обрадовалась, показала мне, где находится столовая, которую здесь называли по‑простому – едальня, помогла там зарегистрироваться, что означало, что теперь я могу приходить в положенное время, и меня будут там кормить. И сразу повела меня к кастеляну.

Поскольку прибыла я позже остальных, то одежду, форму и бельё получила быстро, выдали то, что осталось. Но на удивление всё было новым. Я подумала: «Вот что значит армия – заботится о своих».

Сказали, даже можно зайти в счётную комнату, но это только с утра. И там мне вроде как даже выдадут пару золотых, а если я буду хорошо учиться, то такие пары золотых буду получать каждый месяц.

Я подумала, что это неплохая прибавка к безопасности. Хотя по памяти Ахсаны выходило, что пара золотых – это так, стаканчик сока где-нибудь выпить. Но у Ахсаны, может, была немножко другая жизнь, а я посмотрю, может быть, мне на что побольше хватит.

Комнату мне выдали отдельную. Правда, она была очень небольшая: там стояли всего одна узкая кровать возле стены и стол возле окна. А ещё был небольшой шкаф, но одежды у меня было немного, поэтому небольшого шкафа, я надеялась, мне хватит.

– Ещё бы вам надо сходить в библиотеку, – сказала Диана. – Но список я забыла у себя в кабинете.

– Давайте мы сделаем так, – сказала я, – всё равно я сегодня больше никуда не пойду. Если вы завтра работаете, я загляну к вам завтра, и мы доделаем то, что не сделали сегодня.

Мне показалось, что девица не очень рада тому, что ей придётся что-то доделывать, но выхода у неё не было. Либо мы делали с ней это сегодня, либо откладывали на завтра.

Вероятно, она, так же как и я, подумала, что до завтра ещё всякое может произойти, и согласилась. И я её отпустила.

Прежде чем раскладывать всё в комнате, пошла в едальню; там было шумно, много студентов, но никакой очереди. Во-первых, для тех, кто заключил контракт с армией, была отдельная раздача, а во-вторых, процесс получения еды состоял в том, что ты подходил, и тебе накладывали то, что было, то есть там не было выбора: взял, что дали, и иди ешь. И столов было много. Я села за столик возле окна и с удовольствием съела то, что дали. А дали тушёные овощи, много мяса, хлеб и кусок пирога.

Запив всё это великолепие травяным отваром с каким-то кисленькими ягодами, я направилась в выделенную мне комнату.

Там я разложила вещи, застелила кровать и нашла в комнате маленький душ и туалет. И это окончательно уверило меня в том, что я совершила правильный выбор.

Там даже было небольшое зеркало, и случайно взглянув в него, я вдруг поняла: что-то не так. Я в воспоминаниях Ахсаны знала, как теперь выгляжу: Ахсана была блондинка, но не золотая, а бесцветная, волосы были очень светлые, глаза тоже были прозрачно-голубого цвета, и светлая кожа. Кожа у отразившейся в зеркале девушки так и осталась светлой, а вот глаза явно стали темнее, и в волосах у меня появились рыжие прядки.

«Это что ещё за магическое мелирование? – подумала я. – А главный вопрос: откуда?»

Но я так устала, что решила: это может подождать до завтра.

Когда я уже, вымывшись и слегка посушив волосы, лежала на кровати на чистом белье, медленно уплывая в сон, мне показалось, что вот теперь уже ничего плохого со мной не случится.

А ночью мне приснился мой жених, Амиран ан Араш.

***

Столица. Особняк в центре города

Столица спала в прозрачном предрассветном тумане, но в особняке, который принадлежал наследнику императора и где он жил, если не хотел возвращаться во дворец, ночь ещё не кончилась.

В спальне царил мягкий полумрак. За окнами уже светало, город ещё спал, и поэтому свет пока не проникал в спальню, только колыхание пламени в камине играло на стенах дрожащими отблесками. Широкая кровать занимала почти всё пространство. На кровати лежали двое.

– Я так рада, Амиран.

– Чему? – хмуро спросил мужчина, который, полуприкрыв глаза, расслабленно лежал на подушках, заложив за голову мощные руки.

Очень красивая девушка, лежащая рядом с ним, положила подбородок ему на грудь и повторила:

– Я так рада, Амиран, что твоя эйла оказалась такой слабой и глупой.

Мужчина промолчал.

Женщина между тем продолжила:

– Теперь мы можем быть с тобой вместе.

На лице у мужчины появилось мученическое выражение.

– Ты не понимаешь, Латифа, я не хотел ждать ещё год.

– Но ты же любишь меня, Амиран!

– Латифа, при чём здесь любовь?!

Девушка села на кровати, обняла руками плечи, отвернулась от мужчины. В голосе её звучали слёзы.

– Но мы же собирались пожениться…

– Да, Латифа, мы собирались пожениться. И теперь мы точно сделаем это.

– Но ты был готов взять эйлу в жёны и забыть меня?

Мужчина понял, что сейчас у женщины начнётся истерика, и спросил:

– Латифа, зачем говорить о той, что, возможно, уже умерла?

– Я страдала, Амиран. – Голос у девушки всё ещё был грустный, но в нём уже не было слышно истеричных ноток.

– Пойми, Латифа, будь у тебя дар эйлы, то из всех эйл на свете я бы выбрал тебя. – Голос мужчины, звучавший бархатисто, вдруг стал горьким. – Я не хотел никого отправлять на пир богов, и боги ответили мне. Они послали мне эйлу с драконьей кровью, и я уже верил, что через несколько дней раскрою крылья в полной силе.

Мужчина замолчал, глядя на красивую линию спины женщины.

Спустя несколько мгновений он сказал:

– Но ты права, Латифа. Моя эйла оказалась слабой. Значит, теперь я буду ждать следующего года, и эйла будет куплена на аукционе, как когда-то была куплена женщина, которая дала мне жизнь. А ты станешь матерью моих детей.

Девушка снова повернулась к мужчине, прильнула к нему, стала его поглаживать.

– Амиран, я жалею, что завела этот разговор. Прости меня. – И чтобы поменять тему, она спросила: – Когда ты возвращаешься в академию?

– После первого месяца осени, когда закончу практику, – ответил мужчина, опустив руку на плечи девушке и прижав её к себе.

– Значит, я увижу тебя только через три месяца?! – воскликнула она.

– Да, не раньше.

– Поцелуй меня, – попросила она и потянулась к нему.

И разговоры закончились.

Глава 10

Ксана

Сон, конечно, был так себе: знойный красавчик обнимал какую-то такую же знойную красавицу. Из воспоминаний Ахсаны я узнала, что девица, которая наглым образом обнимала моего бывшего жениха, и была той самой, что подошла к Ахсане на балу и предложила выпить сока.

И я вот не знаю, может быть, это моя природная подозрительность (всё же молодость моя прошла в такое время, когда никому нельзя было верить), но показалось мне, что не просто так Ахсане вдруг стало дурно, и знакомство с этой дочерью императорского советника тоже не просто так этому предшествовало. Тем более что обнимались они очень даже жарко. Хотя сон мой был без звука, уж и не знаю, к сожалению или к счастью, но меня, слава богу, выкинуло из этого сна, который мне совсем досматривать не хотелось.

Интересно, это такие выверты сознания или какие-то подсказки? Я же всё-таки в магическом мире. Может быть, здесь интуиция моя как-то по-другому работает?

Проснувшись окончательно, я зашла в личную небольшую туалетную комнату и с удивлением обнаружила, что рыжих прядок в волосах стало гораздо больше, и они даже уже не рыжие, а приобрели насыщенный тёмно-каштановый оттенок, и смотрелось это очень прикольно. По крайней мере, это преображение явно пошло мне на пользу: глаза из прозрачно-голубых, которые я помнила из памяти Ахсаны, стали такого тёмного серо-синего цвета, похожие на небо, покрытое грозовыми тучами, да и в целом лицо стало более выразительное. Вряд ли кто-то мог меня назвать бледной молью, как обидно бросили Ахсане вслед, когда выгоняли из дома.

Часов у меня не было, но я понадеялась на то, что завтрак я не проспала. Здесь, на территории академии, была весьма интересная система отсчёта времени: в шесть утра начинали бить часы (шесть ударов приходилось на полдень, потом отсчёт начинался сначала, и так в сутки, которые здесь тоже были двадцать четыре часа, было три цикла – от одного до шести ударов).

Звуки были разные: первый – утренний цикл был звонкий, на высокой ноте; серединный цикл – нота становилась ниже; а вечерний был в районе басов. Всё это мне вчера рассказала Диана.

Завтрак начинался на втором ударе утреннего цикла и заканчивался после третьего, а занятия в академии начинались на четвёртом.

Сегодня у меня ещё был свободный день, потому что я каким-то загадочным образом умудрилась поступить в академию хоть и позже всех, но накануне единственного в неделю выходного дня. Поэтому сегодня я планировала прогуляться в близлежащий город и потратить ту пару золотых, которую мне выдали.

Своё грязное старое платье надевать не стала, надела форменное, которое, похоже, для всех факультетов было одинаковым, и пошла в едальню.

Учащихся на дорожках академии сегодня практически не было, хотя на завтрак я не опоздала, но и посетителей в едальне было мало. Как мне объяснила пожилая женщина на раздаче, в выходной многие разъезжаются по домам.

Знакомиться мне пока ни с кем не хотелось, но ко мне подсела невысокая худенькая девушка. У девушки были светло-каштановые волосы.

– Привет, я Рената, – сказала она. – Ты новенькая?

У меня не было причин не отвечать, и я тоже поздоровалась:

– Да, вчера поступила. Меня Ксаной зовут.

– Ты огневичка? – спросила она.

– Да, – кивнула я.

– Дар недавно открылся? – продолжала спрашивать новая знакомая.

Я покопалась в воспоминаниях Ахсаны, оказалось, что до того, как она стала невестой наследника, стихию огня ей определяли, но сам дар был в неактивном состоянии.

Так и ответила:

– Совсем недавно. А ты откуда знаешь? – тоже спросила я.

– Ну как же! Видно же у тебя по волосам. У всех так происходит, только гораздо раньше. У огневиков это особенно явно проявляется: сначала ты бледная, как поганка, зато потом волосы становятся красивого огненного цвета.

Я посмотрела на бледно-каштановый цвет волос моей собеседницы. Она смутилась:

– Ну, ты не обращай внимания, что у меня светлые, это же зависит от силы дара. Я над своим работаю. А ты на какой факультет поступила? – спросила Рената.

– Я поступила на целительский, – сказала я ей, и глаза девушки расширились.

– Ох ты! Огневичка, да ещё и с целительским даром?

– Так получилось, – сказала я, ругая себя за то, что вот так взяла и всё выложила почти незнакомому человеку. Поистине, болтун – находка для шпиона.

– Постой. – В глазах девушки появилось подозрение. – Ты подписала контракт с армией?

– Да, – сказала я.

– Сама?!

Я кивнула.

– Да вы с ума все посходили! – вдруг заявила неугомонная девица.

– Это ещё почему? – удивилась я.

– Ну не притворяйся. Все знают, что в этом году наследник заканчивает академию, и все целительницы решили, что они непременно должны пойти на боевой факультет. – Она свысока на меня посмотрела. – Ты думаешь, что наследник обратит на тебя внимание?

Я промолчала. Теперь-то я не думаю, а знаю. Но Ренате об этом знать было не положено.

Она между тем продолжала рассуждать:

– Хотя, может, так случится. Ведь у тебя всё-таки два дара. Но только ради этого подписывать контракт с армией – это мне совершенно непонятно. – Рената понизила голос. – Ну да, представляешь, даже говорят, что Ризу Оршу, нашему ректору, предлагали деньги, чтобы он открыл платные места на этом факультете. Ну, чтобы учащиеся могли на нём поучиться, не подписывая контракты с армией. Но он отказал.

А я подумала: «И правильно сделал».

Но Рената посмотрела на меня с сожалением:

– Зря всё-таки ты пошла на боевой.

– Да что в этом такого? – удивилась я.

– Ты проучишься всего год, и потом тебя пошлют на войну.

– Ну да, – сказала я. – А зачем ещё в армию поступают?

– Странная ты. Если бы у меня было два дара, я бы точно в армию не пошла.

Меня немного утомил этот разговор про мою уникальность, и я сказала:

– Слушай, ну ты так не удивляйся, а то я начинаю нервничать, и у меня еда плохо усваивается.

Девушка сразу смутилась и сказала:

– Нет-нет, конечно. Просто так необычно. У твоей семьи совсем не было денег, чтобы оплатить тебе обучение?

– Дело не в этом, – сказала я, – просто таково было моё желание.

Я решила не вдаваться в подробности. Мало ли что за девица, может, её ко мне враги подослали.

Подумала и сразу же оглянулась – в поисках врагов. Но в едальне особо никого не было, а если кто и был, то все были увлечены тем, что находилось у них в тарелках, поэтому никто даже не смотрел в нашу сторону. Но я решила всё равно свернуть с опасной темы и взять инициативу с вопросами на себя.

– Рената, а ты давно учишься?

– Да, я здесь уже два года.

– О, наверное, ты мне можешь подсказать?

– Да, конечно, всё что угодно!

– Я сегодня хотела прогуляться в ближайший город, может быть, что-то купить из одежды.

– Да, конечно, – сказала Рената и радостно переключилась на эту тему.

«Вот же болтушка!»

– Выходишь из академии и идёшь всё время прямо, – с удовольствием начала объяснять Рената. – Погода сегодня хорошая, можно так дойти. Хотя около академии, особенно в выходные, всегда дежурят извозчики. Если продолжишь идти прямо, то окажешься в центре, но в центре я тебе не рекомендую покупать. – Она посмотрела на моё форменное платье, которое было у меня единственным чистым, потому что то, в котором я вчера попала в академию, требовалось постирать.

И в этом тоже была проблема, потому что в моей маленькой туалетной комнате постирать длинное платье надо было ещё умудриться, а Диана мне вчера ничего не рассказала.

Рената продолжила:

– Проходишь центр и продолжаешь идти прямо. Справа начинаются улицы, отсчитываешь ровно две улицы, и на третьей будут магазины и лавки, в которых можно купить недорогую, но вполне нормальную одежду.

Я повторила:

– Так, всё время прямо и через две улицы направо. Отлично, – сказала я. – А не знаешь, студенты или курсанты могут работать?

Рената ответила:

– Студенты – могут. Насчёт курсантов, честно, не знаю, но, скорее всего, если ты на военном факультете, времени у тебя не будет, только если в выходной.

– Да, это может стать проблемой, – пробормотала я.

– Подожди, но на военном факультете вас же всем обеспечивают?! – воскликнула Рената.

– Да, в принципе, да, я вчера всё получила. Но хотелось бы что-то ещё подзаработать. – И сразу спросила: – А скажи, а где здесь какие-то постирочные, где можно одежду постирать?

– О, да, конечно! И тебе не нужно самой стирать. Насколько я знаю, на вашем факультете, на самом первом этаже общежития, есть комната, куда вы это сдаёте вечером, а утром уже получаете чистое, потому что тренировки боевиков часто бывают связаны с грязью.

Вот так, совершенно неожиданно, за завтраком я получила довольно много полезной информации. Придя в комнату, обнаружила, что мне под дверь сунули записку, где было указано, что вечером, после пятого удара часов, будет общее собрание целителей военного факультета.

«Ну что же, познакомимся с коллегами», – подумала я

Переодевшись в форму факультета и спустившись по лестнице, я спросила у коменданта общежития, где находится оранжерея, которая была указана как место проведения собрания. Комендант с удовольствием поделилась, что оранжерея находится около восточных ворот академии.

– А как я их узнаю? – спросила я.

– О, ты их непременно узнаешь, – сказала она. – На столбах около этих ворот сидят каменные виверны.

И я поняла, что это именно те ворота, через которые я вчера сюда вошла. И у меня сразу возник вопрос:

– А где тогда центральные?

По инструкции от Ренаты, именно через них я должна была выйти и пойти в город.

Оказалось, что центральные ворота находятся с другой стороны от восточных и представляют собой плотную конструкцию, через которую ничего не видно. На центральных воротах находится пропускной пункт, где дежурят сурового вида стражники.

Но что самое любопытное, восточные ворота были недействующими.

Комендантша сказала:

– Восточные ворота никогда не открывали, и через них уже лет сто никто не заходил.

– А почему? – вырвалось у меня.

– Их делали магическими, и за их открытие и закрытие отвечают виверны. А эти тварюшки такие вредные – не каждого пропустят. – Она наклонилась ко мне и сообщила: – Говорят, что ворота откроются лишь посланнику богов.

– А что, такое уже было? – поинтересовалась я.

– Было, – ответила она.

– И кто это был? – спросила я, понадеявшись услышать какую-то тайну.

И тайна оказалась страшной.

Глава 11

– И кто это был? – спросила я, понадеявшись услышать какую-то тайну.

И тайна оказалась страшной.

– Тот, из-за кого вот уже много лет продолжается война, – выплюнула комендантша. – Но ты не волнуйся, больше этих посланников учить не будут, сразу на плаху.

Я внутренне сжалась, понимая, что вчера мне удалось избежать ещё одной опасности, ведь меня даже никто не спросил, как я попала на территорию академии.

И я вспомнила хитрые морды виверн.

«Вот же молодцы, – укоризненно подумала я, – даже не предупредили!»

Я решила не говорить, что отсчёт новых ста лет можно начать заново, просто поблагодарила добрую женщину и пошла в сторону центральных ворот.

Она, кстати, мне ещё сказала, что я правильно делаю, что иду в город в учебной форме факультета:

– Так все будут знать, что ты под защитой академии и армии, и у тебя не возникнет неприятностей. А то мало ли что…

– А какие неприятности меня могут ожидать в городе? – спросила я.

– Ну, обычно никаких. Но если вдруг ты задержишься до позднего вечера, то всякое может быть.

Я до позднего вечера задерживаться не собиралась, поэтому бодро потопала в направлении города.

***

Город, располагавшийся рядом с академией, был небольшой и действительно находился неподалёку. До окраин города я дошла минут за десять, а чтобы добраться от окраин до центра, мне понадобилось примерно то же время.

Чем ближе я подходила к центру, тем красивее и богаче становились дома.

Меня поразило разнообразие цветов в отделке зданий, и если на окраинах города преобладал серый цвет, то ближе к центру – песочный, розовый, белый, голубой, охровый. И каждый дом или особняк отличался от другого. Такое использование архитектурных стилей радовало глаз разнообразием.

Вскоре я вышла на центральную площадь, с одной стороны там была расположена ратуша с высокой башней с часами, а посередине площади был расположен большой фонтан.

В центре фонтана стояла скульптура мужчины и стоящей перед ним женщины – увидеть их лица можно было, только обойдя фонтан и встав лицом к этой скульптурной композиции.

За спиной у мужчины были развёрнуты огромные крылья, руки его застыли в каком-то причудливом жесте, как будто одной рукой он что-то поднимал, а второй рукой куда-то указывал. Женщина прижималась к нему спиной, и создавалось впечатление, что, с одной стороны, он защищает её, а с другой – что они вместе застыли перед неведомым врагом. Струи фонтана били из-под подножия скульптуры, создавая впечатление, что они летят над водой.

Очень красивая композиция. Я засмотрелась, но, увидев, что неподалёку стоит группа молодых людей, красиво и дорого одетых, которые начали оборачиваться в мою сторону, я поспешила уйти. Неприятности мне и правда были ни к чему, и, кто его знает, насколько меня спасёт форма целительского факультета.

Вскоре я уже отсчитала две улицы и вышла на третью, о которой говорила Рената. Там действительно были мелкие лавочки и несколько магазинов. Многие из них были расположены в цокольных этажах. Посетив несколько из них, я убедилась, что пара золотых – это так немного, что, возможно, пару раз в месяц я могу позволить себе выпить стаканчик сока.

Стало понятно, что мне нужна работа. Почему бы не попробовать заработать на своих целительских способностях, если я могу лечить и меня не нужно этому учить? Я решила, раз у меня время есть, узнать в принципе про возможность устроиться на работу.

Продавщица одной из лавок, с которой я разговорилась, охотно ответила на мои вопросы. Я спросила, где можно узнать про целительские кабинеты.

– Ты целительница, что ли? – спросила она.

– Я поступила в академию на целительство. Вот думаю, может, практику смогу где-то проходить, помощницей устроиться.

– А, дело хорошее, – кивнула женщина. – Лучше тебе, конечно, в ратушу сходить, там вся информация есть, но боюсь, что они сегодня не работают. А так у нас-то город как расположен? Здесь у нас Торговая улица, перед нами – Мастеровая, а перед ними, ближе к центру, – там целители. Сходи, посмотри, может, тебя и возьмут. И ты это, не забывай, заходи.

А я у неё в лавке присмотрела такое платье, я бы и в прошлой жизни себе такое купила, но в прошлой жизни не было у меня такой стройной фигуры, как сейчас. Платье из мягкой, похожей на тонкую фланель, ткани, синее, закрытое полностью под горло, с длинным рукавом и с поясочком на талии.

У меня была мамина фотография, и у неё было такое же платье, когда она была молодая, и мне так захотелось его купить; но оно стоило пять золотых, и я пока со своим бюджетом позволить себе этого не могла. Пообещав милой продавщице обязательно вернуться, как только у меня будут средства, я пошла искать работу.

После посещения третьего целительского кабинета стало понятно, что устроиться на работу мне будет тяжело. Во-первых, студентов никто не брал, во-вторых, когда узнавали, что у меня контракт с армией, удивлённо округляли глаза и сразу указывали на дверь.

В третьем месте я спросила:

– Что в этом такого?

И целитель, пожилой уже дядька, объяснил мне:

– Ну как же, деточка? Вы же теперь собственность империи, и работать вы можете только на неё.

«Да, – подумала я, выйдя из его кабинета, – это засада». Но кто не жил в девяностые и кто не получал зарплату в конвертах, тот бы опустил руки. Если мы не можем устроиться официально, значит, устроимся неофициально.

Есть, конечно, риск, но магия нам на что?

«Подпишу магический контракт», – подумала я и неожиданно почувствовала тепло в ладонях.

«Но не сейчас. – Я попыталась успокоить внезапно проснувшуюся магию, и ладони перестали гореть. – Да, насчёт подписания магического контракта, конечно, поторопилась, скорее сожгу, чем подпишу, но скоро я этому научусь».

Пока я стояла и размышляла, на обратной стороне улицы распахнулась дверь тоже какого‑то целительского кабинета, и оттуда вышла женщина. Она плакала и медленно спускалась с крыльца. Остановилась, прижимая платок к глазам, и застыла, стоя на тротуаре, в странной растерянности. Весь вид у неё был такой, как будто бы произошло что-то, что сделало невозможным дальнейшее её существование.