Без права вернуться

Пролог

Меня зовут Агата.

Сейчас мне за шестьдесят.

Я живу в месте, где утро начинается с аромата кофе, а полдень — с жасмина. Здесь много солнца, старых книг и тишины, в которой легко дышится.

У меня есть всё самое ценное: дорогие моему сердцу люди, любимое кресло у окна и место, давно ставшее домом.

Хотя порой я ловлю себя на том, что ищу глазами прошлое — будто оно всё ещё где-то рядом. В складке занавески. В звуке шагов по утреннему полу. В строчке, которую я уже читала, но всё равно перечитываю.

Годы растворили многое — страны, имена, даже отражения.

Но одну историю время не смогло стереть.

Потому что она — не выдумка.

Она — моя кровь. Моя плоть. Моя душа.

И в какой-то момент она сама попросилась — быть рассказанной.

Как прощание.

Как память.

Как искупление.

Я записываю её не ради славы. И не ради оправдания.

А потому что чувствую — пришло время.

Истории, которые не были рассказаны, имеют дурное свойство повторяться.

Всё началось весной 1999 года.

Мне было тридцать пять.

Преподавала языки в институте.

Я только-только развелась.

Была ещё молодой, но уже познала вкус разочарований.

Свой очередной отпуск я решила провести в восточной стране, в которой никогда не бывала прежде.

Хотела просто уйти в тень. Перезагрузиться. Обнулиться.

Чтобы потом — вернуться и продолжить с чистого листа.

Без боли. Без долгов.

Я и представить не могла,

что именно в тот майский день, в то самое далёкое утро, когда я стояла в аэропорту, сжимая посадочный талон,

моя жизнь уже начала меняться.

Медленно, как песок, сыплющийся сквозь пальцы.

Необратимо. Навсегда

Дорога, по которой я тогда ступила,

Оказалась путём — Без права вернуться.

ГЛАВА 1. Тропа свободы в лабиринт судьбы

Мой рейс был назначен на раннее утро — тот самый час, когда Москва только просыпалась, а я уже шла вперёд на автопилоте. Аэропорт казался сонным, хотя вокруг гудели тележки, щёлкали чемоданные замки и мерцали экраны табло. В воздухе смешались запахи кофе, металла и дороги — той особенной дороги, которая начинается там, где всё меняет своё направление.

Подруга настояла, что отвезёт меня сама. Мы добрались на старенькой скрипучей «восьмёрке», доставшейся ей от отца. Пока я проходила регистрацию, Зоя не отступала ни на шаг, следуя по пятам, как хвостик. В тот момент, когда мой чемодан поплыл по ленте, я заметила, как она нервно поглядывает на часы. В глазах читалась вселенская тоска, будто она отправляла меня не в отпуск, а на другую планету.

Процедура прошла быстро, словно сама судьба подталкивала: ну же, иди вперёд!

Мы ненадолго расположились за столиком у панорамного окна. Подруга не притрагивалась к кофе — только водила пальцем по тёплой керамике чашки и то и дело бросала взгляды по сторонам.

— Агата… — она наклонилась ближе. — Скажи честно: тебе не страшно лететь одной?

— Страшно, Зой. До дрожи страшно, — я покачала головой. — Но мне нужна эта поездка. Долгие месяцы я живу как в вакууме. Вроде работаю, двигаюсь, а дышать нечем.

Она задумалась и на мгновение прикрыла глаза.

— Я просто не понимаю, как мама тебя отпустила. В другую страну, одну… Я бы на такое путешествие точно не решилась.

— Мама и не знает, что я улетаю в отпуск, — я горько улыбнулась. — Я сказала, что еду на стажировку в языковой центр. Это почти правда. И согласись, есть несправедливость в том, что я много лет преподаю арабский и английский, пишу статьи, а сама ни разу не была в мусульманской стране. Хочу наконец услышать живую речь, увидеть Восток своими глазами. Понимаешь? И если не сейчас, то когда?

Зоя посмотрела куда-то поверх моей головы, будто в собственные страхи.

— Просто… ты сейчас слишком хрупкая. Сама не своя после всего этого кошмара. И в то же время — стремительная, будто пытаешься обогнать время. Боюсь, что ты не в Иорданию рвёшься, а пытаешься сбежать от себя.

— Возможно. Но если не сделать этот шаг — я так и останусь в болоте, в котором погрязла. А в нём мне больше не место.

Она покачала головой, словно спорила сама с собой, и крепко сжала мою ладонь.

— Конечно… Понимаю… После всего, что ты пережила, тебе действительно нужно отвлечься. И к тому же ты всегда была смелее, чем кажешься на первый взгляд. Просто переживаю за тебя.

— Ты мой самый близкий человек, Зой. Если кто и понимает меня по-настоящему — так это ты.

Её ресницы дрогнули, и по щекам мгновенно покатились слёзы, размывая тушь в чёрные дорожки. Я достала из сумки носовой платок и принялась аккуратно промакивать уголки её глаз.

Зоя шмыгнула носом, глядя на меня совершенно несчастным взглядом. У меня защемило в груди, горячие слёзы подступили и к моим глазам.

Мы увидели свои кислые чумазые лица в отражении зеркальной колонны напротив и тут же прыснули в истерическом смехе. Один носовой платок на двоих и недоумевающие взгляды людей, сидящих за соседними столиками, развеяли тяжёлое напряжение и дали выход эмоциям.

— Напиши мне оттуда. Хотя бы пару раз, — голос подруги всё ещё дрожал, но она уже улыбалась. — И фотографируй побольше. Хочу увидеть всё то, что увидишь ты.

— Хорошо. У меня три плёнки «Кодак» с собой.

— Фотоаппарат не забыла?

— Нет, конечно!

Время поджимало. Сердце ёкнуло — пора. Мы поднялись. Зоя обняла меня крепко-крепко. Дрожали не только руки — казалось, само пространство вокруг нас. Я уткнулась ей в плечо и вдохнула знакомый запах духов — тот самый, не менявшийся последние лет десять. Запах «ты не одна», запах крепкой дружбы.

Она провела ладонью по моим волосам и медленно обвела взглядом.

— У меня такое чувство, Агата… будто твоя жизнь сейчас делает поворот. И куда он выведет — не вижу. Только необъяснимо ощущаю, будто всё изменится.

Это не было пророчеством — лишь женское чутьё. Но слова Зои врезались в меня и отозвались долгим эхом, оставив тревогу.

— Всё будет хорошо. Две недели. Всего две. Амман, Петра, Акаба... Маршрут продуман до мелочей. И наконец — свобода.

Но слово «свобода» кольнуло внутри неожиданно остро. Оно будто отразилось от пустоты, образовавшейся в жизни после развода. Я училась заново принадлежать себе.

Мой брак закончился банально и подло. Я отчаянно хотела детей, но муж постоянно накладывал вето, находил отговорки и просил подождать. Так и жили, пока в один из дней, когда я была на лекциях, он не собрал тайком свои вещи, оставив на холодильнике записку:

«Я уезжаю в другой город. У меня там будет ребенок, я должен быть с ними. Прости».

Осознание, что он отдал другой женщине то, в чём отказывал мне годами, выжгло меня дотла. Сбежал. Оставив после себя недосказанность — и тишину, в которой сгинула моя привычная реальность.

Я направилась к зоне досмотра. У самого поворота обернулась. Подруга стояла в пёстрой толпе и отчаянно махала мне рукой, провожая взглядом. Я послала воздушный поцелуй и наконец шагнула в неизвестность.

Гул двигателей наполнял салон, отсекая Москву и всё то, что нещадно крало мои жизненные силы.

Впервые летела одна.

Впервые — за границу.

Впервые была по-настоящему свободна.

Нарастающий шум заглушал отголоски прошлого, но мысли предательски возвращались в болезненную недосказанность. Я сидела и думала о том, что никто не обязан любить до конца и никто не должен объяснять, почему перестал.

В этот момент рядом со мной остановился мужчина. Высокий. Крепкий. Он точным жестом забросил сумку на багажную полку и расположился в соседнем кресле.

— Доброе утро. Вы в Турцию? — спросил он дружелюбно.

— Нет, в Иорданию. Транзитом через Стамбул, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. Разговаривать не хотелось.

Он улыбнулся.

— Я тоже туда. Иван, — и протянул руку. — Работаю инженером в Аммане. Возвращаюсь из отпуска.

— Агата, — я вежливо пожала его ладонь, но развивать тему не стала. Ограничилась сухим: — Преподаватель арабского и английского.

— О как, — он чуть приподнял брови. — Решили устроить себе практику? Тогда приготовьтесь к сильным впечатлениям. Иордания умеет удивлять.

Его слова прозвучали уверенно. Обычно так говорят люди, которые знают, о чём говорят.

— Там очень красиво, но всё совсем по-другому, — сказал он. — Непривычно, иногда даже чересчур.

— Мне как раз и нужны новые впечатления, — отозвалась я, глядя в окно на взлетную полосу. И неожиданно для самой себя тихо добавила: — Достаточно долго всё вокруг было слишком привычным.

Он посмотрел на меня так, будто хорошо понимал то, о чём я умолчала. Но лезть в душу не стал — промолчал.

Мы практически не общались в полёте, однако временами я ловила на себе его изучающий взгляд. Словно он видел во мне что-то, чего я сама о себе ещё не знала.

Меня потряс масштаб аэропорта в Стамбуле. Он был невероятно огромным. В этой хаотичной толпе пассажиров и бесконечных лабиринтах можно было легко заблудиться. Но Иван уверенно прокладывал путь. Я следовала за ним, не отставая. Доверяясь его ритму. Он стал моим временным проводником — той самой счастливой случайностью, которая появилась в самый нужный момент.

В Иорданию мы прилетели поздним вечером. Воздух встретил жаром, сухостью, запахом специй и раскалённого камня. Как будто я переступила порог иной реальности.

На паспортном контроле меня задержали. Пограничник долго листал мой новый, только что полученный паспорт. Хмурился. Подозвал старшего офицера. Они заговорили между собой на беглом арабском. Не подозревая, что я ловлю каждое слово.

— Проверь эту одиночку, — негромко бросил старший. — Паспорт совершенно чистый. Подозрительно.

Пограничник повернулся ко мне с суровым лицом, спросил про цель визита, потребовал показать бронь отеля.

Внутри всё сжималось от волнения. Но я взяла себя в руки, стала общаться с ними на английском, дала все ответы и предоставила документы. Оглянувшись по сторонам, я увидела Ивана. Он уже миновал пост, но не ушёл, стоял в стороне и ждал меня. Это придало спокойствие. Когда они наконец убедились, что с документами всё в порядке и я не представляю опасность, мне вернули паспорт и пропустили.

Мы вместе с Иваном забрали чемоданы и вышли в тёплую ночь. Его встречала служебная машина.

— Могу подбросить вас, если хотите. Здесь всё по пути.

Но я лишь покачала головой:

— Спасибо Иван. За мной должны приехать из отеля.

Он кивнул, но посмотрел внимательно — будто проверяя, хватит ли мне храбрости остаться одной в чужом городе. Потом протянул визитку.

— Как знаете. На всякий случай. Здесь многое… иначе. Если что — звоните.

В его взгляде промелькнуло что-то ещё, кроме заботы. Молчаливое приглашение?.. Но я не готова была принять его сейчас.

— Благодарю, — ответила, глядя прямо в глаза. — Правда. Спасибо за приятную компанию.

Он улыбнулся — чуть печально.

— Берегите себя, Агата. И… доверьтесь этой поездке. Иногда судьба выбирает нас раньше, чем мы — её.

Я нашла своего водителя с табличкой в руках и села в машину. В салоне было удивительно свежо от кондиционера, и пахло чем-то сладко-пряным, похожим на кардамон. Мы выехали на ночную трассу. Город тянулся вдоль неё — золотистый, тёплый, мерцающий. По спине пробежали мурашки. Как предчувствие. Словно я переступала невидимую грань, и дорога позади растворилась.

Я достала из сумки блокнот и сделала запись: «Я добралась. Я в Аммане. Моя мечта сбылась, но почему мне так тревожно? Почему кажется, что я приоткрываю дверь в таинственный лабиринт?»

Ночь слушала. И у меня было странное ощущение, что она уже знала обо всём, с чем мне только предстояло соприкоснуться.

ГЛАВА 2. Тени восточного города

Я добралась до отеля ближе к полуночи. Золотистые огни фасада разливались по каменной кладке, напоминая: это другой мир. Ступив в прохладное лобби, тут же ощутила аромат крепкого кофе и какой-то особой восточной пыли, перемешанной с теплом земли.

Несмотря на поздний час, администратор быстро зарегистрировал меня, а портье сопроводил до номера. С балкона сквозь ночную дымку виднелись огни старого Аммана. Столица медленно отходила ко сну. Разбирать вещи не оставалось сил. Быстро приняв душ, я упала на кровать, чувствуя себя одновременно жутко уставшей и взвинченной. Голова отказывалась отключаться, словно мое тело уже прибыло, а душа все еще паниковала где-то между прошлым и настоящим.

Я очень плохо спала в ту ночь. Сон был поверхностным и рваным. Лица, лабиринты аэропортов и строчки из записки на холодильнике слились в единый давящий гул.

Наутро я проснулась разбитой. Умываясь, зацепилась взглядом за свое отражение в зеркале. Из него на меня смотрела потерянная женщина с растрёпанными волосами и припухшими глазами. Человек, который тайком паковал чемоданы, пока я читала лекции, сейчас наверняка был счастлив в ожидании ребёнка. От этой мысли внутри снова спазмировало, горькая обида осела на сердце пеплом. Но я заставила себя глубоко вздохнуть и до белизны в пальцах сжала края раковины. Я прилетела сюда лечиться. Значит, нужно начинать.

Надев коричневое платье в белый горох я спустилась на поздний завтрак. Каким же вкусным и чистым был этот воздух Аммана! Так густо пах специями, цветущим жасмином и совершенно не шёл в сравнение с загазованной Москвой. Рассматривая залитые ярким солнцем пальмы и слушая певучую арабскую речь вокруг, я ощутила робкий, но такой долгожданный укол чистой радости. Я наконец-то была здесь. Сидела на просторной террасе, медленно потягивая кофе и впитывала в себя восточную магию утра.

В какой-то момент я почувствовала на себе пристальный взгляд.

Я посмотрела вниз, на улицу. Там, через узкую дорогу, в тени пальм расположился открытый ресторан. За угловым столом сидела компания восточных мужчин. Один из них — в безупречно белой рубашке — наблюдал за мной, не скрывая интереса. На вид ему было около сорока. Смуглая кожа, идеальная осанка и абсолютно хищный, сканирующий взгляд, от которого по коже пробежал мороз. Он смотрел так, словно уже знал обо мне всё, включая мои страхи.

Не выдержав его взгляда, я отвела глаза, уставившись в свою чашку. Сердце почему-то застучало быстрее. А ещё через минуту подошедший официант вежливо опустил на мой столик изящное пирожное и красный бутон — словно гранатовый цветок, оставшийся без стебля.

— Комплимент от господина, что сидит в ресторане напротив, — тихо произнёс он на английском и чуть склонил голову. — Он просил передать: добро пожаловать на нашу землю. И добавил: раз вы гостья в этом городе, то любые ваши счета здесь уже закрыты. Не отказывайте себе в нашем отеле ни в чём.

От этих слов по спине пробежала волна жара. Я растерянно посмотрела через дорогу, и незнакомец тут же перехватил мой взгляд. На секунду я замерла, не зная, как реагировать на эту пугающую щедрость. Чуть заметно, почти на автопилоте кивнула в знак вежливости. Мужчина в ответ медленно приложил ладонь к груди и слегка склонил голову, продолжил удерживать меня своим откровенным, гипнотическим вниманием. Оборвав этот безмолвный диалог, я резко отвернулась и поспешила уйти вглубь отеля.

По дороге в номер я постоянно оборачивалась. В пустых коридорах не покидало ощущение, что за мной кто-то идёт. Пыль, тени на ковровой дорожке, шаги портье в отдалении — всё казалось угрожающим. Оказавшись за дверью и повернув ключ в замке, я наконец перевела дух. Страхи рассеялись. Я заставила себя успокоиться: это просто Восток, здесь свои правила гостеприимства. Предвкушение новой страны быстро взяло верх над глупой тревогой.

Переодевшись в скромное закрытое платье, я отправилась на свою первую прогулку по городу. Хотелось поскорее вдохнуть этот манящий мир, заглянуть в лавки торговцев. Но стоило сойти с крыльца отеля, как внутри всё сжалось. У обочины стоял припаркованный массивный темный внедорожник с тонированными стеклами. Сквозь лобовое стекло на меня в упор смотрел мужчина. Не тот, из ресторана, а другой — с суровым, непроницаемым лицом.

Снова стало не по себе, но тут же привычно включила логику. Я иностранка, одна, в чужом городе — банальное любопытство.

Совладав с тревогой, я заставила себя пойти дальше, вглубь улиц Джебель-Аммана. Бродила, рассматривая старинные каменные дома, расписанные фресками, вслушивалась в говор прохожих. Мужчины, женщины в хиджабах, играющие дети — все разглядывали меня с неподдельным интересом. Но в этом внимании не было враждебности. Наши эмоции были взаимны: они удивлялись мне, а я — им, и в этой разности миров было что-то завораживающее, необычное.

Я не знала, мерещится мне это или происходит наяву, но весь день ощущала чьё-то молчаливое присутствие за спиной. И интуиция не подвела. Знакомый внедорожник вновь стоял поблизости, когда я вышла из книжной лавки. Сидящий в нём мужчина, как и прежде, сверлил меня взглядом, не покидая машины. Мои сомнения переросли в тревожную догадку: за мной следят.

Я поспешила вернуться в отель и заперлась в номере. Сердце колотилось. Все попытки успокоиться и отвлечься были тщетны. Пробовала читать книгу, включала какой-то фильм по телевизору, но мысли упрямо возвращались к чёрному внедорожнику и незнакомцу в ресторане. Между ними определённо существовала связь.

Я набрала Зое короткое сообщение на своём новеньком сотовом. Международный роуминг стоил безумных денег, но мне нужно было выговориться:

«Добралась. Иордания великолепна! Мужчины красивые. В кафе мне принесли десерт и цветок от незнакомца. Как сюжет из фильма! Целую. Ещё напишу».

Ответ от подруги пришёл быстро, высветившись на маленьком монохромном экране:

«Осторожнее там! Ты не представляешь, чем такие фильмы заканчиваются».

Я рассмеялась. Но ощутила тревожное покалывание под кожей. Интуиция подсказывала: Зоя права.

На третий день после завтрака дорога привела меня на холм, к древней Цитадели. Оттуда открывался головокружительный вид на каменные кварталы Аммана. На этой залитой солнцем вершине мне посчастливилось подружиться с милой местной кошкой — она так уверенно запрыгнула ко мне на колени, будто мы были знакомы в другой жизни. Страхи постепенно отступали, уступая место восторгу. На рынке Сук аль-Халу я купила яркий бирюзовый палантин с золотыми вкраплениями. Продавец с сединой в бороде долго вёл со мной беседу, а я уверенно отвечала ему, довольная тем, как свободно и чисто звучат мои слова на арабском.

Но по пути в гостиницу иллюзия безопасности рассыпалась. Сзади снова выросла тень.

Я резко обернулась — и лицом к лицу столкнулась с преследователем. Наш контакт глазами длился считанные секунды, но время словно замедлилось. Я видела, как расширились его зрачки. Он явно не ожидал, что обернусь. В этот миг я успела заметить одну пугающую деталь: вдоль его правой щеки тянулся узкий рваный шрам. Словно кто-то однажды рассёк лицо ножом. Это добавляло облику дикости и неумолимости. Он совершенно не вписывался в окружающую толпу, в нём не было суеты — напротив, исходила какая-то собранная сила, спокойная и тяжёлая, будто стоял особняком. Тут же взяв ситуацию под контроль, он растворился в людской массе. В груди перехватило дыхание, а ноги на секунду стали ватными. Сердце заколотилось где-то у самого горла. Логика, которой я так усердно прикрывалась последние дни, окончательно капитулировала. Это была настоящая слежка. Охота, в которой мне отвели роль преследуемой жертвы.

Вернувшись в отель, я дрожащими пальцами достала сотовый и набрала маму — мне отчаянно нужно было услышать родной голос. Мы созванивались нечасто и говорили предельно коротко. Она сняла трубку после первого же гудка:

— Доченька, ну как ты, милая? Где ты сейчас?

— В Аммане, мама, — я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, изо всех сил стараясь сдерживать дрожь в голосе. — Тут так красиво… люди приветливые. А город — как ожившая сказка. Всё в песке, в цвете охры и закатного золота. Ты бы видела, как он выглядит с высоты Цитадели!

— Слава богу, родная. Отдыхай, набирайся сил, — ласково ответила мама, и мы попрощались.

Я опустила телефон и прилегла на кровать. Пойти на ужин так и не решилась — после встречи с тем человеком была слишком напугана, чтобы выходить на улицу в позднее время. Немного перекусив фруктами, я провела весь оставшийся вечер в четырёх стенах, вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Мысли то и дело упрямо возвращались к преследователю.

ГЛАВА 3. Слишком много взглядов

Утро моего последнего дня в Аммане началось с лёгкой грусти. Я уже знала, что вечером уеду в Петру — место на автобусный тур было забронировано через местное агентство, оставалось только забрать посадочный талон. Весь маршрут по Иордании мы по крупицам распланировали вместе с моей коллегой-историком. Она с супругом путешествовала по этим местам годом ранее. Опираясь на её шпаргалки в блокноте, я чувствовала себя уверенно: знала названия отелей, где планировала останавливаться, и адреса экскурсионных бюро. Дорога до Петры должна была занять чуть более трёх с половиной часов. Тур обещал быть ночным, атмосферным: с ужином под звёздами и остановкой у Вади-Муса — деревушки у входа в знаменитый каньон.

Я приняла бодрящий душ и надела льняное платье цвета слоновой кости. Мне было всего тридцать пять, но иногда я чувствовала себя так, будто прожила две жизни. Прошлое снова коснулось сознания горькой вспышкой, заставляя чувствовать пережитую боль вновь, как будто это произошло только вчера. Девочка моя, когда ты перестанешь проживать это снова и снова? Когда наконец станет легче? Я ведь приехала сюда вытаскивать из затяжного пике свою израненную душу. Но обида и злость по-прежнему душили, не желая отпускать.

А вот кого в этой поездке мне действительно не хватало, так это моей Зойки. Она поддерживала меня все последние месяцы после развода: таскала по мероприятиям, на немыслимые встречи в женском клубе, а когда у меня совсем подкатывал ком к горлу — брала своего йорика Бусю и приезжала ко мне на всю ночь. Жаль, что она не нашла возможности полететь со мной. Вдвоём путешествовать гораздо веселее. Зойка заслужила эту поездку как никто другой, и ей бы здесь точно понравилось: жаркое солнце, шумный восточный колорит, чай с мятой, жареный сыр и торговцы, выкрикивающие цены, будто актеры в древнем спектакле.

Я взяла плёночный фотоаппарат и отправилась на завтрак. Снова устроилась на балконе ресторана, откуда открывался вид на старинные постройки. Я заказала хумус, табуле, тёплый лаваш и кофе. Пока ждала официанта, сделала несколько снимков, а потом набрала маме короткое СМС на кнопочном телефоне. Написала, что учебный курс окончен и сегодня вечером я покину Амман. Ответ пришёл быстро: «Будь предельно осторожной». В этих трёх словах на маленьком экране было больше любви, чем в любом длинном письме.

После завтрака я прошлась к Римскому амфитеатру. Сделала пару кадров, присела на каменную скамью в тени и на минуту закрыла глаза. В голове крутились фразы — то на арабском, то на английском. Внутри появилось странное ощущение, будто я заблудилась в собственных мыслях, и это немного взволновало меня. По спине вдруг пробежал холодок. Взгляды. Вокруг было слишком много чужих, навязчивых взглядов.

Я снова вспомнила вчерашнюю встречу с мужчиной со шрамом. Его глаза — тяжёлые, как груз веков. Что-то в его облике пугало, но и манило загадкой.

Кто он? И почему он следил за мной? Эти вопросы возвращались снова и снова, вытесняя все остальные мысли.

Во второй половине дня я отправилась в агентство забрать посадочный талон. Хана, приветливая девушка за стойкой, улыбнулась мне как старой знакомой, пожелала счастливого пути и протянула заветный бланк. Я поблагодарила её и пообещала быть на парковке отеля ровно в шесть вечера, без опозданий.

Выйдя на улицу, решила напоследок пройтись по рынку — купить в дорогу воды, орехов и местных сладостей. Восточный базар бурлил: горы фруктов, пёстрые мешки со специями, зазывающие крики торговцев, густой запах сушёных лепестков и варящегося в турках кофе с кардамоном. Я улыбнулась пожилой мусульманке и купила у неё коробочку фиников в шоколаде.