- -
- 100%
- +
Глава 1. Его несвобода. Её помеха.
Тер Алексей Батин, Лекс.
Это был тот самый нокаутирующий удар, которого не видишь, пока не окажешься на полу. Сопротивляться было поздно и бессмысленно.
Я только что закончил гонять группу первокурсников на полосе препятствий и наслаждался приятной мышечной усталостью. Со студентами-боевиками было поинтереснее, чем с артефакторами – те хлюпики даже десять кругов толком пробежать не могли. Я старался помнить, что деточки учатся на гражданке, а не в приграничной военной академии, которую я когда-то окончил. Вот там было весело.
В дверь спортзала вошли трое. Сзади, перекрывая выход, чётко печатали шаг двое громил в униформе царской гвардии. А впереди семенил дрожащий от страха чиновник в очках. Он вцепился в кожаную папку, как в свой единственный щит. Интересно, нервы не в порядке или моя репутация его так напугала?
– Уважаемый тер Батин, – голос визжал, как затупленная пила. – Вы… э-э-э… проигнорировали церемонию бракосочетания. Уведомления рассылались царской канцелярией три месяца назад. Каждый маг мужского пола до достижения тридцати двух лет обязан пройти обряд в храме для стабилизации дара…
«Знаю я, чёрт побери!» – яростно пронеслось у меня в голове. Конверт с гербовой печатью приходил. Я тогда возился с новым заклинанием щитовой защиты для третьего курса. Сунул эту дрянь в ящик стола с мыслью «разберусь на днях», но не случилось. Я отлично умею забывать обо всём неприятном.
Теперь «на днях» наступило. Не нашёл себе пару сам – получай ту, что выдало государство. Логика железная: дару нужна стабилизация. Если холост значит это нужно исправить, а твои личные предпочтения – никого не волнуют. Скорее всего, меня ожидала какая-нибудь юная аристократка из обедневшего рода. Богатых невест с сильной магией разбирают ещё в колыбелях. Что ж, даже лучше – будет менее заносчивой.
– …В случае сопротивления воле Царя, – чиновник, набравшись смелости, повысил голос, пытаясь придать себе значимости, – вы будете доставлены в храм под стражей и обязаны оплатить штраф в размере…
Его слова долетели до меня сквозь гул собственного раздражения. Пять тысяч… Недельное жалованье старшего инструктора Академии. Мелочь, но сама мысль, что мне придётся платить из-за этой клоунады, вызывала прилив ярости. Где-то глубоко внутри закипал гнев – на систему, на свою забывчивость, на эту унизительную ситуацию.
Я медленно повернулся к нему спиной, демонстративно потянулся, заставив мышцы спины и плеч играть под мокрой майкой. Пусть видит, с кем имеет дело – не с каким-то писарьком.
– Хватит трепаться, – я обернулся и обрезал его ровным, командирским тоном, глядя куда-то в район переносицы. – Не собираюсь драться с царскими гонцами. Это дурной тон. Имейте в виду, в храме в потной тренировочной форме не появлюсь. Нужно съездить переодеться. Или вы хотите, чтобы ваша невеста увидела жениха в таком виде?
Чинуля сглотнул и побледнел. Он, видимо, представил себе гнев высокопоставленных особ из Канцелярии, если церемония будет омрачена «неподобающим видом жениха». Он нервно кивнул громилам, и наш маленький, но впечатляющий кортеж двинулся к выходу. Краем глаза заметил, как у стены застыли, разинув рты, несколько моих студентов. Отличный спектакль, деточки. Записывайте, как не надо планировать личную жизнь.
«Вернусь, проверю, как вы отработали удар», – крикнул студентам на прощание, чтобы не расслаблялись.
Дорога до моего дома заняла минут пятнадцать. Я молчал, глядя в окно магомобиля. Громилы, оказавшиеся на удивление адекватными парнями, тоже не возникали. Чиновник пытался что-то бубнить про «великую честь» и «служение царю», но я его не слушал. Внутри всё клокотало. Эта принудиловка меня злила. Я привык сам принимать решения, сам нести ответственность, а тут – как мальчишку, под конвоем к алтарю. От этой мысли кровь стучала в висках. Я туда совершенно не стремился, но с закон неумолим. К счастью, как строить отношения с женой после свадьбы, он указать не мог.
Дома я не стал тянуть время. Скинул вонючую форму, с наслаждением принял ледяной душ, смывая с себя пот и липкое чувство досады. Для этого радостного мероприятия выбрал классический тёмно-серый костюм. Ткань мягко облегала тело, не стесняя движений. Костюм сидел безупречно, несмотря на рельеф мышц, на который пускали слюни местные академические барышни. Я покрутился перед зеркалом – да, вид приличный. Ёжик тёмных волос вопросов не вызывает, серо-голубые глаза смотрят холодно и безразлично, а внутри – спрессованная ярость, которую удалось засунуть куда-то глубоко – никто не увидит. Жених готов.
Обычно на меня смотрели восхищённо. Наверняка и эта глупышка, которую мне хотели всучить, обомлеет от такой удачи. Ну что ж, сыграем в эту игру на своих условиях. Выделю ей комнату, буду платить содержание, а дальше – живи, как знаешь. Не пересекаться мы точно не сможем, но ограничить общение – запросто. Договоримся не мешать друг другу – проблем не предвидится.
Я привычно прижал ладонь туда, где был шрам на рёбрах – старый подарок от северного боевого мага. Вот где были настоящие проблемы. Там гнев был уместен и выливался в потоки магии. А это… просто небольшая бюрократическая неприятность.
В конце концов, брак – не приговор и не контракт на службе – просто ещё одна бумажка. Не повод отказываться от холостяцкой вольницы. Я в это верил. Почти.
«Ну что, невеста, – мысленно бросил я в лицо своему неизвестному «наказанию». – Поглядим, ради чего меня лишают свободы». Я резко дёрнул душивший меня галстук и вышел из спальни.
– Поехали. Сыграем эту комедию до конца.
Свита двинулась за мной.
***
Тера Ева Громова.
Почему я до сих пор не замужем? Да не очень-то хотелось. А может дело в горбатом носе и давнем решении накостылять парню, который мне нравился. Не совсем правда, но звучало убедительно. Большинство охотников до чужих секретов это объяснение устраивало.
Насчёт накостылять… Как-то сын соседей, Григорий Герц, забрёл в наш сад и с видом хозяина жизни заявил мне, что сиротку да с таким носом даже из жалости замуж не возьмут.
Едва он открыл рот, я поняла мудрость фразы: «Молчанье – золото!» Симпатия испарилась. Осталось только желание поставить на место.
«Ты что ли жалеть собрался, калечный?” – презрительно бросила я.
Он покраснел, как рак, и отступил на шаг. Мой кулак, привыкший к деревянным манекенам, уже чесался дать ему практический урок вежливости. Среди тер нашего круга это сочли бы моветоном, а мне всегда была больше по душе прямота. Зачем тратить слова, когда можно одним точным ударом расставить всё по своим местам?
Вот и родители меня поддерживали. Мама, бывало, вздыхала, глядя на мои разбитые в кровь костяшки, но потом крепко обнимала и шептала: «Я знаю, ты просто не могла иначе. Главное, чтобы ты со своей правдой не осталась одна», а папа тайком подмигивал.
Потом случился гололёд. Экстренное торможение на мосту. Неисправное ограждение. Река. Конец.
Конец моего мира, пахнущего папиными магическими фолиантами и мамиными букетами сушеных полевых цветов. Осталась только пыль на полках и тихий дом, который молчал так громко, что звенело в ушах.
Меня взяла к себе двоюродная бабушка, Римма Марсельевна. Пока выговоришь, язык сломаешь, поэтому я её называла бабушка Римма. Она была не против. Всё-таки родной человек. Бабуля единственная не смотрела на меня с жалостью, а просто ставила на стол тарелку с дымящимся борщом и говорила: «Ешь, солдат. Пока едим – живы».
У бабушки Риммы были кое-какие сбережения. На жизнь хватало, но не на выход в свет. Это стоило очень дорого – придворные балы, драгоценности, платья от столичных кутюрье… Индустрия по продаже невест считала меня бракованным товаром без ценника.
Не было у меня денег. Почти все наши средства папа вложил в «одно очень перспективное предприятие». Даже дом заложил. Сразу после смерти родителей к нам приходил один скользкий тип, пахнущий дорогим табаком. Он сокрушался, заверял в том, что ему очень жаль, но в глаза не смотрел. Лопнуло предприятие. Плакали наши денежки. Я была убеждена, что нас надули, но четырнадцатилетняя девушка и немолодая женщина мало, что могут доказать.
Мы могли бы наняться на какую-нибудь фабрику, но гордость, та самая, что сломала Гришке нос, не позволяла. Гордость и дар, который требовал применения, а не рабского труда. Переехав к бабушке Римме, я задумалась.
Найти жениха среди аристократов не выйдет. Теры предпочитают девушек красивых, да с приданным, со связями.
У меня же ни того, ни другого, ни третьего. Всё портил нос и мое нежелание лепить сладкую улыбочку ради сомнительной чести стать украшением чьей-то гостиной.
И однажды, смотря в потолок своей комнаты, я приняла решение. Возможно, на него повлияла обида на Гришку, но тогда мне оно казалось единственно верным. Да, собственно, таковым и оказалось.
Если я не вписываюсь в мир рюшечек и сплетен, то и пошёл он лесом. Не очень-то и хотелось.
Меня больше привлекали люди, которые ценят силу, выносливость и умение постоять за себя. Мир, где удар кулака значит куда больше, чем взмахи веером и колкость, сказанная за спиной.
Я поступлю в Военную академию. Там курсанты на полном государственном обеспечении. Меня будут учить, кормить, одевать. Буду жить в общежитии и носить форму. Стану сильной и плевать на нос. Дар подходящий у меня есть – боевая магия, как у папы. Он, наверное, гордился бы мной, а может, и нет, но выбора у меня тоже не было.
Так и сделала – как только исполнилось пятнадцать, подала документы. Бабушка Римма не смогла меня отговорить. Она только вздохнула, погладила меня по волосам – редкое для неё проявление нежности – и сказала: «Смотри, внучка, не сломайся. Наша порода крепкая, но и у стали есть предел».
Как училась – отдельная история, но я заставила однокурсников себя уважать. Пришлось расквасить пару носов и сломать (не всерьез, конечно) руку одному слишком настойчивому ухажеру, прежде чем ко мне начали относиться как к бойцу, а не как к бабочке, случайно залетевшей в их суровый мир мужчин. Вот так-то, мальчики.
После выпуска служила год на границе, получила звание сержанта, отточила навыки в настоящих стычках с контрабандистами и научилась чуять опасность за версту.
А недавно руководство родной Академии слёзно просило занять пустующую должность препода по физподготовке и стать куратором первого курса. В письме было что-то про «стойкость духа» и «пример для подражания» – прочитала по диагонали, чтобы уловить суть и решила согласиться. Возвращение в Альма-матер в новом статусе – неплохая возможность посмотреть в глаза тем, кто когда-то сомневался в моём выборе.
И вот сейчас, когда те перваки перешли на второй курс, и в их глазах читалась не влюбленность, а здоровое уважение, смешанное со страхом, меня опять назначили куратором новичков.
Только я приступила к дрессировке, меня выдернули, чтобы уладить формальность со стабилизацией дара – двадцать один стукнуло недавно. Не выбрала «принца» – получите по разнарядке. Не нравится? На склад других не завезли, извиняйте.
Досадно. Такую тренировку сорвали. Я как раз собиралась ввести новый комплекс силовых упражнений, который должен был отделить мужчин от мальчиков. Ладно. Разберусь с этим и свободна. Это просто ещё одно препятствие на полосе. Нужно перепрыгнуть и бежать дальше.
Переодеваться не стала, больно много чести. Кого мне там подобрали? Какого-нибудь аристократика. Манерного хлыща, который даже простую тренировку вряд ли выдержит наравне со мной.
Получу брачную татуировку и разбежимся. Он к своим любовницам, я – дрессировать пацанов. Мои мальчишки куда интереснее, чем любой заносчивый тер, которому папаша купил должность, а моя нынешняя жизнь точно поприятнее, чем у тамошних богатых тер. Просиживать в гостиных, разговаривая о погоде и делясь последними сплетнями – это не для меня.
Я готова. Отправляемся.
Глава 2. Цирк и его клоуны.
Тера Ева Громова.
К письму с тем самым «приглашением», больше смахивающим на ультиматум, прилагались две капсулы для телепортации. Ну хоть за это спасибо царской канцелярии. Конечно, поезда с магическим двигателем ездят быстро, но нет у меня лишних суток на дорогу в оба конца. Всё-таки расстояние не шуточное.
Наша академия вгрызлась в скалы на самой границе с северными землями, где ветер так и норовит стащить с тебя одежду вместе с кожей, а центральный храм приютился в южном городе, в Ростове-на-Дону. Почему именно там?
От старослужащих слышала байку. Нынешней царице во время одного визита так приглянулись местные сады и южный климат, что двор решили пересадить на новую почву. Ну а за царской фамилией потянулись все госслужбы – куда им деваться.
В общем, я отправлялась туда, чтобы царская канцелярия раз и навсегда поставила в моём деле жирную печать: «дар стабилизирован», и отстала с этими проверками. Отчиталась – и свободна. Если я буду постоянно отлучаться по таким идиотским поводам, курсанты совсем разленятся. Они и так на первом курсе думают, что шпагат – это когда шпагой машешь. Не хочу, чтобы безалаберность, взращённая моими прогулами, когда-нибудь стоила им жизни на границе. Виновата в этом буду я. Моя совесть такого не простит.
Ладно. Хватит лирики. Дело сделано – и забыто. Раздавила одну из капсул переноса в ладони. Тонкое стекло поддалось с тихим хрустом. Краткий миг не самых приятных ощущений, примерно как после пропущенного удара в челюсть, и я на месте.
Площадь перед главным храмом государства Российского – мой пункт назначения. Величественно, ничего не скажешь. Мрамор так и лоснится на солнце, фонтаны бьют, голуби жирные вальяжно расхаживают. И пахнет не потом, а дорогими духами и выпечкой. Прямо как на открытке. Только я здесь, как грязь на парадном мундире.
Зашла внутрь. Прохлада, гулкие своды и запах ладана, от которого почему-то щемит в груди.
Взгляд сам по себе, по привычке, начал тактическую оценку. Высокие колонны – хорошие укрытия, плюс можно забраться на карниз магу-снайперу. Слишком много мрамора – плохо. Осколки при попадании будут лететь смертоносные. Пространство центрального нефа простреливается насквозь – для обороны не годится, только для засады или быстрого прорыва. Главные входы – очевидная ловушка, а вот те узкие арки в стенах, вероятно, ведут в служебные помещения или к черным ходам. Надо запомнить. Широкие лестницы. Неудобно, при штурме ноги подводят, спотыкаешься о ступеньки. И слишком много витражей. Красиво, да, но одна шальная боевая сфера – и вместо окон будет дождь из цветного стекла. Поверьте, не лучшая погода.
На меня косились с брезгливой опаской – как на боевую собаку в парадной зале: вроде и своя, а погладить рука не поднимается. Наверное, «свадебное платье» не понравилось. Плевать. Пусть смотрят на мою поношенную форму, чем я буду красоваться в шелках, чувствуя себя переодетой обезьяной.
Пришла, стою, оглядываюсь – ищу в этой толпе нарядных павлинов своего «суженого». Должен же он как-то выделяться, раз уж его Величество лично свёл нас вместе. Подбегает ко мне взъерошенная девочка-служка, вся в бантиках, и лепечет про «непредвиденную задержку» и «не угодно ли чашечку кофе».
Чай. Ненавижу кофе – от него в горле першит, а голова тяжелая, как после ночного дозора.
А жених – тот ещё свинья. Даже вовремя явиться не соизволил. Отлично начинает наш «счастливый союз». Я тут время теряю, а он, небось, ещё пятки чешет перед зеркалом. Дурак.
***
Лекс.
Дорога до храма прошла в молчании. Слишком быстро, чтобы я успел успокоиться и смириться. Магомобиль, громилы, трясущийся чинуля – весь этот цирк никуда не делся, как бы мне этого ни хотелось. Сказал же, что не побегу. Видимо, у них приказ доставить меня до места. Жалко пацанов – работа у них идиотская.
Храм, как и ожидалось, лоснился от помпезности и золота. Толпа разряженных болванов, улыбки до ушей, пустые глаза. Все эти светские ритуалы всегда напоминали мне подготовку к параду – много шума, блеска, а сути ноль. Я прошёл сквозь толпу, не задерживая взгляда. Где-то здесь должна была торчать моя «счастливица», вероятно строя из себя скромницу и планируя как получше использовать мой бюджет.
Внутри нас перехватила какая-то нервная дамочка, чуть не сияя от облегчения, что жених не сбежал в последний момент. «Тер Батин, пройдите сюда. Ваша очередь.»
Каждый шаг давался с трудом. Словно на эшафот.
Зал для обряда оказался погружен в полумрак. Умно. Лучше не видеть лицо того, с кем тебя спутывают навеки. Рядом возникла тень – невеста. Рассмотреть что-либо было невозможно, да мне и не хотелось.
Служитель быстрым движением защелкнул на запястье холодный металл брачных браслетов. Замочки исчезли с тихим щелчком. Помолвка. Великий момент.
Сам обряд пролетел мимо меня. Голос служителя был монотонным, как гудение магического двигателя. Я отключился, уйдя в себя, в ту самую спрессованную ярость, которая никуда не делась.
Выдернула меня обратно лишь ослепительная вспышка и звон, от которого заложило уши. Браслет испарился, а на коже остался причудливый узор – та самая царская печать на моей несвободе. Зато за дар можно больше не опасаться.
«Магия благословила ваш союз. Ваши дети будут очень сильными магами», – прошептал служитель и растворился в темноте. Дети? Отлично. Подрастут – будет у нас команда. Мечта, а не жизнь.
Нас вывели не в общий зал, а в небольшую, ярко освещённую комнату. Для «первых мгновений новой жизни наедине». Очередная слащавая традиция, рассчитанная на влюбленных болванов.
И вот тогда, при ярком свете, я наконец разглядел ту, что получил по разнарядке от государства.
Передо мной стояла не изнеженная аристократка, не бледный дрожащий цветочек. Это была женщина в камуфляже, с плечами бойца и стойкой, говорящей о привычке к рукопашной. На ногах – грубые военные берцы на толстой подошве. Лицо… симпатичное, с сильными чертами и лёгкой горбинкой на носу, глаза серые, жесткие, темно-русые волосы скручены в удобный пучок на затылке.
Наши взгляды встретились. Я не увидел ни страха, ни интереса, ни признания – ничего. Её взгляд скользнул по моей фигуре в дорогом костюме с таким скучающим, отстраненным безразличием, будто она смотрела на стену.
«Привет, красавчик. Хорошо, что мы разобрались с этой проблемой. Надеюсь, больше не увидимся. Ну мне пора. Пока!»
Мимолётно отметил: голос – грудной, низкий, приятный.
Она развернулась и вышла. Четкий стук берцов по мрамору коридора, хлопок двери вдалеке. Быстро. Эффективно. Без лишних слов.
Я остался стоять один, как дурак. В этой ярко освещённой комнате. Зашибись. Вот это начало семейной жизни!
Гнев куда-то ушел. Испарился. Его место заняла оглушительная, полная растерянность.
Это же именно то, чего я хотел, да? Чтобы меня не дергали, чтобы жить отдельно, чтобы не мешала. Она всего лишь… опередила меня. Озвучила мой план. Так почему же это так задело?
Я машинально потёр пальцами проявившийся на запястье брачный узор. Как так случилось, что я… неинтересен? Я понял, что для неё брак – формальность, пункт в её списке дел, который можно вычеркнуть и забыть.
Всю дорогу готовился к сопротивлению, к переговорам, к возможной борьбе за свой покой. Я был готов к войне, а она просто капитулировала. Нет, даже не так – она не стала занимать территорию, которую я так яростно собирался оборонять. Прошла мимо, даже не заметив моих укреплений.
Это било по самолюбию. Глупо, но я привык, что на меня смотрят – с восхищением, страхом, ненавистью, но чтобы вот так… с полным, искренним безразличием? Никогда.
Всё пошло не так, как я планировал. Как теперь с этим быть, ещё не понял.
Медленно повернулся и вышел из комнаты. В голове стучал один-единственный вопрос, на который у меня не было ответа.
«И как меня угораздило?»
***
Тера Ева Батина (в девичестве – Громова).
Ну, вот и всё. Брачная татуировка получена, дар стабилизирован. Отчиталась – и свободна.
Обряд. Браслеты. Вспышки. Если верить романам, должна была почувствовать трепет, искорки – хоть что-то. Врут книжки – ничего не было. Как и ожидалось.
«Дети будут сильными магами». Какие дети? У меня на плацу двадцать «детей», которые без меня пропадут. Вот моя реальность и мой главный долг.
При свете наконец разглядела мужа. Да… Красивый. Одет с иголочки, костюм дорогой, фигура спортивная… Военный, чувствуется. В прошлом. Сейчас от него пахнет только самовлюбленностью и деньгами. Привык на гражданке, что девушки тают от одного взгляда. Помани – любая побежит, а уж про храм и говорить не стоит.
Короче, не моя тема. Чистейшее недоумение на его лице доставило мне истинное наслаждение.
Ждал, что я буду лежать у твоих ног? Нет, милый мой, нет. Не дождешься.
Такого «счастья» мне не нужно. У меня есть работа, которая имеет значение.
Пока, красавчик. Мне пора.
Я развернулась и вышла, четко отбивая шаг берцами. Спину сверлил полный растерянности взгляд. И пусть. Сыграла свою роль в этом фарсе и свободна. Никаких ожиданий, никаких претензий. Он мне даже должен быть благодарен. Столько нервов мужику сэкономлю.
Глава 3. Будни сержанта Громовой.
Тера Ева Батина.
Казарменный подъём в пятом часу был благословением. Никаких тебе томных взглядов, шёпота за спиной или необходимости поддерживать светскую беседу. Только холодный гранитный пол под босыми ногами, резкий предрассветный воздух, врывающийся в распахнутое окно, и сонное бормотание дежурного с нижнего этажа. Мой мир. Чёткий, простой и предсказуемый. Я никому не стала говорить о смене фамилии. Это моё дело. Для всех я по-прежнему сержант Громова. И точка.
Пока курсанты с трудом отлипали от коек под оглушительную трель дудки сержанта Иванова, я уже была на плацу. Вторая кружка крепкого чая согрела изнутри, разгоняя последние остатки дремоты. Не кофе. Никогда не пью кофе. Чай – напиток солдата. Бодрит, не дёргая нервы.
Новый комплекс. Наконец-то. Сегодня день икс.
К шести утра первый взвод уже стоял передо мной, выстроившись в ровную шеренгу. Лица бледные, под глазами синяки от недосыпа, но спины выпрямились, едва мой взгляд скользнул по строю. Виден прогресс. Мышечная масса начинает нарастать, движения стали собраннее, исчезла детская размашистость, но этого мало. На границе их не будут жалеть.
– Кто объяснит, – ровным голосом задала я вопрос, – для чего боевому магу, способному вызывать огненные шторма, уметь подтягиваться?
В строю повисла напряжённая тишина. Один смельчак, рослый парень с упрямым подбородком, рискнул выкрикнуть:
– Для общего развития, товарищ сержант!
Глупый ответ. Я подошла к нему почти вплотную. Он сглотнул, но взгляд не отвел. Молодец.
– Для того, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – чтобы когда проклятый северный ветер выдует из тебя всю магию, как из дырявого мешка, и замёрзшие пальцы не будут слушаться, ты мог на одних руках удержаться на карнизе, пока вражеский патруль не пройдёт под тобой. Понял?
– Так точно! – в его глазах мелькнуло понимание. Хорошо.
– Сегодня, – объявила я, поворачиваясь ко всему строю, – мы будем учиться не умирать. Разминка. Десять кругов. Бегом!
Они рванули с места, тяжёлые берцы застучали по утоптанной земле. Я наблюдала, заложив руки за спину. Дыхание у большинства сбилось уже на третьем круге – слабо – но они бежали, зная, что отстающих ждёт дополнительная, ещё более изматывающая нагрузка. Я никогда не ору. Это бесполезно.
После разминки – новый комплекс. Я вывела их на специально подготовленный участок полосы препятствий. Грузовые манекены из мешков с песком, весом от пятидесяти килограмм.
– Задача – переместить груз из точки А в точку Б. Магию не применять. Только мышцы и голова. Время ограничено.