Пока ещё жив

ПОКА ЕЩЁ ЖИВ

Мистический детектив, роман-триллер

Майя Ласковая

2026

© Майя Ласковая, 2025

Все права защищены.

Любое воспроизведение без разрешения автора запрещено.

Таинственные исчезновения. Зло, протянувшее свои щупальца сквозь века.

Следствие, которое никто не решался начать. Правда, оказавшаяся страшнее,

чем предполагалось. Напряжённый сюжет. Живые, настоящие персонажи и

глубокая эмоциональная линия превращают эту историю в многослойное и

сильное произведение о мужестве, вере, человеческой боли и силе, способной

изменить будущее. Роман объединяет элементы детектива, социальной драмы

и мистической линии, раскрывающей судьбоносное решение Петра, которому

предстоит сделать важный выбор между двумя мирами. Это произведение, в

котором реалистичное расследование взаимодействует с мистическим светом.

История, созданная для экранизации.

Оглавление

Предисловие 3

Пролог 4

Глава 1. На грани миров 5

Глава 2. Судьбоносная встреча 8

Глава 3. Тропа испытаний 12

Глава 4. Тени за кулисами 18

Глава 5. Порог большой игры 25

Глава 6. Там, где пересекаются времена 32

Глава 7. Тайны подземелья. Дмитрий Лавров 39

Глава 8. Исповедь Виктора Ковалёва 47

Глава 9. Точка невозврата 55

Глава 10. Щит 60

Глава 11. Ночь ожидания 66

Глава 12. Цена свободы 69

Глава 13. В центре реабилитации 74

Глава 14. Перед бурей 79

Глава 15. Маски и лица 82

Глава 16. Цена дыхания 86

Глава 17. В старом порту 92

Глава 18. Под куполом и под землёй 96

Глава 19. Откровения 102

Эпилог 106

Отзывы читателей 109

Творческая биография автора 110

Предисловие

Каждый человек однажды оказывается перед лицом выбора, способного изменить не только собственную судьбу, но и судьбы других. Такие истории не редкость. Они приходят к нам сами — тихо, почти неслышно, но так настойчиво, что невозможно пройти мимо. Эта книга родилась из желания понять, где проходит граница между страхом и верой, между тьмой и светом, между человеческой слабостью и той силой, которую человек открывает в себе, когда нужно делать выбор. Я посвящаю этот роман всем, кто когда-либо терял себя — и находил вновь. Тем, кто учится жить, пока жив. Кто ищет ответы, не боясь задавать трудные вопросы.Тем, кто верит в добро и не сдаётся даже тогда, когда сил почти не осталось.Тем, кто выбирает жить — по-настоящему. Кто помнит, что свет всегда остаётся светом, даже если кажется, что вокруг тьма. Ибо тьмы физически не существует — тьма есть лишь отсутствие света.

Если, закрыв последнюю страницу, вы почувствуете хотя бы тёплое движение внутри — значит, эта история была написана не зря. Пусть же она станет для вас не просто чтением, а тихим световым откликом — напоминанием о том, что внутри каждого из нас есть сила, способная изменить многое.

Пролог

Мистика — это не игра воображения, а спящая часть человеческой природы, ждущая своего часа. Она не имеет отношения к магии, как считают многие. Когда-то этим даром были наделены все, но время изменило людей. Теперь лишь Небеса решают, кому позволить увидеть больше, чем видят глаза. Этот дар даётся не за заслуги, а в момент судьбоносного шага. И чаще, когда на человека возложена миссия, для которой он должен услышать скрытое.

Эта история не о небесных старцах. Она о реальности, в которой позывы сердца и внутренний дар пишут судьбу, толкая человека туда, где он нужнее всего. Способности Петра и Алексея — не чудо, а часть их пути, на котором добро и зло перестают быть отвлечёнными понятиями. Они становятся действием. А иногда — последним шансом. Всё, что последует дальше — лишь преддверие большой игры. Она развёрнется неотвратимо. Там, в гуще событий, равнодушию нет места. Каждый шаг обретает смысл, а истина открывается неминуемо. Шаг за шагом.

Глава 1

На грани миров

«Свет всегда находит того,

кто готов его нести.

Пока жив —

всё можно изменить».

М. Ласковая

Лёгкий ветерок тронул кроны, наполнив лес тихим шелестом. По тропе медленно шёл путник, опираясь на посох. В его взгляде читалась спокойная ясность — та, что отличает людей, знающих свою цель. Он пробирался сквозь заросли березника, перепрыгивая через валежник и переходя на залитые солнцем поляны. Внутренний зов вёл человека глубже —в самое сердце леса. Колючие ветви царапали руки, под ногами хрустел сухой хворост, заросший мхом. «Ничто не вечно», — подумал он, глядя на мёртвые сучья, в которые превратилось некогда живое дерево. Он шёл без страха, не оглядываясь по сторонам и не ведая времени. Постепенно золотистые лучи растворились в густых кронах, а после и вовсе исчезли —сгущались сумерки. Выйдя на опушку, путник присел у старой сосны. Сделав глоток из фляги с водой, он закрыл глаза. Усталость взяла своё. Подложив рюкзак под голову, он забылся беспокойным сном под покровом наступающей ночи.

Тишину прорезало едва уловимое гудение. Воздух начал сгущаться, наливаясь мертвенно-голубым сиянием. Дымка разрасталась, подсвеченная изнутри, пока не превратилась в прозрачный, пульсирующий туман. Из него проступили две женские фигуры в длинных, струящихся туниках. Одна — в ослепительно белой, другая — в глухой черной. Очертания обретали плоть медленно, словно проявляясь на старой фотоплёнке. Голубые глаза девушки в белом источали нежный, обволакивающий свет и тёплое сияние. Тёмные глаза её спутницы казались бездонными: в них читались полное спокойствие и древняя, холодная мудрость. Потусторонний взгляд её не выражал эмоций. Путник затаил дыхание и стал невольным свидетелем произошедшего диалога.

— Здравствуй, Жизнь, — протяжно произнесла девушка в Чёрном, и воздух вокруг Петра

стал ледяным.

— Приветствую тебя, Смерть,— голос Белой красавицы был подобен шелесту нежной листвы.

— Довольна ли ты своим жребием? — в надменном голосе Смерти послышался сухой хруст надломленной ветви.

— У каждой из нас свой путь, — кротко ответила Жизнь с достоинством. — Нам ли роптать на предвечное?

— Ты права. Тогда по существу. Зачем ты призвала меня?

— У меня есть к тебе вопросы, — ответила Жизнь.

— Но между нами договор невмешательства. — Смерть выпрямилась, накрыв собой кроны деревьев. — Я держу ответ лишь перед Создателем. С чего мне оправдываться перед тобой?

— Я помню о договоре, — Белая девушка подалась вперёд, и трава под её ногами вспыхнула изумрудным светом. — Но ты сама нарушаешь границы. Твоя тень переходит на мою вотчину. Я здесь с тобой — чтобы не тревожить Отца Небесного по пустякам.

— Хорошо. Спрашивай, — холодно бросила Смерть.

— Я смирилась с неизбежным, — голос Жизни дрогнул, словно натянутая струна. — Немощь, слепой случай, угасание плоти… Даже безвременный уход младенцев я научилась принимать безропотно, хоть это и ранит меня. Но одного я не могу понять: почему ты обрываешь нить тех, кто борется до последнего вздоха? По нашему уговору ты должна являться лишь там, где полностью опустили руки. Но ты стала увлекать за собой всех без разбора, не оставляя шанса и лишая выбора.

— Ты несправедлива, сестра, — Смерть обвела рукой сумерки, и воздух застыл. — Разве я не отступаю в тень, когда смертный одр пустеет вопреки всем законам плоти?

— Но это заслуга не твоя, а Ангелов-Хранителей, — уточнила Жизнь. — Ты не церемонишься с теми, кто остался без защиты. Твои редкие уступки — лишь капля в море для тех, кого ты уводишь насильно.

— И снова ты ошибаешься, — в голосе Чёрной девушки послышался шелест осыпающегося песка. — Я не просто стою в стороне. Я позволяю вернуть частицу моей бездны из мира живых. Многие воскресают, возвращаясь иными — с дарами Небес, которые люди зовут сверхспособностями.

— Не лукавь, сестра! — Белая девушка шагнула вперёд, и тени отступили. — Это не лояльность с твоей стороны. На самом деле ты ждёшь, когда Верховный Судья отведёт взгляд. Стоит человеку на мгновение оступиться, дать слабину — и ты тут же затягиваешь петлю на его шее. Твоё рвение безгранично.

— Я соблюдаю равновесие и выполняю свой долг, — голос Смерти стал сухим, как осенний лист. — Если дух человека иссяк и борьба ему в тягость — это его выбор. Я дорожу своей миссией не меньше твоего, к чему эти упрёки? Ты сама знаешь: когда плоть превращается в обузу, я являюсь как освобождение. Что за трагедия в распаде временного глиняного сосуда, о котором ты так печёшься?

— Я пекусь не о сосуде, а о его содержимом! — Жизнь вскинула руку, и над лесом пронёсся тёплый ветер. — Ты ведь знаешь, люди здесь — чтобы выковать свою душу. Но путь к свету не бывает прямым. Болезнь, беда, край бездны — иногда только в пограничном состоянии, на пороге твоих владений, человек впервые по-настоящему открывает глаза. Один миг прозрения на смертном одре может стоить целой жизни. Я прошу тебя лишь об одном: не лишать его этого мига! Ты являешься раньше, обрывая последнюю его возможность исправить то, к чему стремится его душа.

Жизнь замолчала, вслушиваясь в шелест леса. Когда она вновь заговорила, голос её был чист, как родниковая вода:

— Ты сама видела, сестра: часто тот, кто потерял надежду, внезапно начинает жадно дышать каждой секундой. В эти мгновения душа его проходит путь, на который прежде не хватало столетий. Дай же ей этот шанс. Мы делаем с тобой одно дело: я вдыхаю искру, ты — освобождаешь дух, когда плоть перестаёт служить. Давай же действовать в лад, не перерезая нити раньше времени.

Смерть застыла, и тени вокруг неё стали густыми, почти осязаемыми.

— Хорошо, — проскрежетала она. — Но ответь мне: как быть с теми, кто сам распахивает для меня двери — что делать с самоубийцами? Как я могу отступить там, где меня призывают и даже требуют? Более того, ждут как избавления?

Она взглянула на Жизнь своими бездонными глазами, в которых был лишь бесконечный холод ожидания.

Жизнь вздрогнула, словно в неё вонзили сотню отравленных стрел. Её сияние на миг померкло, поддаваясь ледяному дыханию Смерти.

— Ты коснулась самой глубокой раны, сестра, — выдохнула она. — Но вспомни: не всякий, кто призывает тебя, жаждет конца. Одни кричат от боли, чтобы спустя миг раскаяться. Другим просто нужно время — чтобы чёрная вода горя схлынула, уступив место смирению и свету. А есть и те, чью волю опутали чужие тени. Они уже не принадлежат себе. Им нужна не бездна, а рука помощи. Малейшая отсрочка — и они снова отличат свет от тьмы.

Жизнь подняла голову и твёрдо встретила бездонный взгляд Смерти:

— И лишь к тем, кто отрёкся от смысла осознанно и до конца — твоё право явиться без промедления. Мне жаль их, ищущих забвения. Ведь они верят, что тишина могилы лечит боль, но от себя не убежишь даже за порогом... Мне нечего добавить в их защиту. Это их выбор.

Белая и Чёрная красавицы ещё немного подискутировали — их голоса то сливались в споре с шелестом листвы, то приходили к ладу. Затем обе фигуры начали таять, становясь прозрачными, как утренний пар. Последний блик белого шёлка, завершающий вздох чёрной тени — и поляна опустела. Лишь клочья голубого тумана дрожали над травой, медленно растворяясь в наступившей ночной прохладе.

Путник открыл глаза.

— Привидится же такое… — пробормотал он, стряхивая остатки сна.

Он умылся росой с высокой травы, съел горсть терпких лесных ягод и, поблагодарив лес за приют, двинулся дальше.

Глава 2

Судьбоносная встреча

Свежесть утра постепенно сменилась горячим дневным дыханием. К вечеру, когда солнце начало плавить кроны деревьев, зелёный занавес внезапно расступился и открыл взору безупречный, идеально ровный круг голубого озера. Его геометрия была настолько совершенной, что казалась делом рук не природы, а небесного циркуля. У путника перехватило дыхание. Он замер, боясь спугнуть это видение. Озёрная гладь, лишённая малейшей ряби, напоминала отполированное зеркало. Над водой медленно поднимался густой туман, тяжёлый и белый, словно парное молоко. Он завис над зеркальной поверхностью, создавая зыбкую, непроницаемую завесу между мирами.

— Сокровищница... — выдохнул лесной гость. Склон вёл вниз, к самому сердцу оазиса. Замирая от приятного предчувствия, путник склонил голову в короткой молитве. Затем сбросил верхнюю одежду и ступил на влажный берег. Заходящее солнце рассыпало по глади озера золотую пыль, проложив слепящую дорожку к самому горизонту. Человек вошёл в воду медленно, ловя кожей каждое прикосновение. Тёплая, целебная влага приняла его, окутывая тело и сознание пьянящим ароматом талого снега и хвои. Он исчез в глубине — чистой, как слеза. А вынырнув мгновение спустя, почувствовал, что усталость полностью исчезла. Тело налилось незнакомой, пульсирующей силой. И в этот миг пришло осознание: это озеро, волшебный золотой свет и даже туман — всё это он видел в вещем сне за ночь до того, как решился собрать рюкзак.

Картина сна всплыла во всех подробностях, яркая и чёткая:

«Тёплая ночь окутала землю. Тело стало невесомым, и он, не слыша собственных шагов, подошёл к окну. Там, где в узорном кашпо всегда рос колючий кактус, неожиданно распустился ослепительно белый Лотос, от которого исходил густой, божественный аромат, наполнявший лёгкие жаром. От касания к нежному лепестку мир содрогнулся. Стены дома растаяли, пропуская внутрь шелест листвы и запах прелой земли. Поселение исчезло, уступив место бескрайнему лесу. Но вскоре лес расступился, открывая взору круглое голубое озеро. Прежде чем он успел осознать происходящее, над зеркальной гладью, вибрируя в воздухе, прозвучал низкий бархатный голос:

— Здесь ты обретёшь себя, Человек. Дорогу укажем».

Мужчина вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Сон сбылся до последнего блика. И вот он здесь, у зеркальной поверхности оазиса, спрятанного в сердце леса. Все, что было «до», осталось за невидимой чертой, став неактуальным. Впереди ждало нечто иное.

В этот миг пространство над озером дрогнуло. Прямо из разреженного воздуха соткалась лестница — зыбкая, сплетённая из застывших перистых облаков. По ней медленно спускалось живое сияние. Оно обретало плоть на глазах, кристаллизуясь в высокую фигуру. Это был Старец. Белоснежная длинная борода и белые волосы сливались с сиянием его мантии. Он сходил по воздушным ступеням, едва касаясь их босыми стопами, словно гравитация не имела над ним власти. Путник замер, не в силах отвести взгляд. Старец остановился в нескольких саженях, зависнув над самой поверхностью воды. Его глаза не просто смотрели — они излучали тёплое, всепроникающее свечение древней мудрости.

Минута абсолютной тишины... Затем воздух ожил, наполнившись тем самым бархатным голосом, который явился в вещем сне:

— Ну, здравствуй, Пётр.

Пётр молча поклонился, чувствуя, как по телу разливается благоговейный холод.

— Ты пришёл, и сердце твоё не дрогнуло. По вере твоей и воле — да воздастся, — голос Старца заполнил всё озёрное пространство.

Пётр вновь склонил голову. В горле пересохло, лишь губы беззвучно шевелились, шепча слова благодарности. Он ждал.

— Мне велено указать тебе новый путь, — продолжал говорить Старец в сиянии мантии. — Отныне он связан со спасением заблудших братьев твоих. Путь этот горек, но неизбежен. Времени почти не осталось, оттого каждый воин Света теперь на вес золота. Тьма зашла слишком далеко, оплетая мир паутиной бездушия, в которой задыхаются люди. Но ещё не всё потеряно. Печати с истинного знания сорваны, Пётр.

Старец сделал едва заметное движение, и по озеру пошли золотые круги.

— Ты — один из тех, чей жребий — быть проводником Истины. Услышат тебя или нет — это выбор народа, но твой долг — сказать. Спеши. Срок невелик.

Старец подался вперёд, и сияние его глаз стало почти осязаемым.

— Не бойся, — добавил он доверительно. — Тысячи сердец жаждут сегодня истины, но мечутся в потёмках, погребённые под завалами лжи и искажённой истории. Время пришло! Тебе откроются знания, сокрытые от миллионов. С ними получишь дар — силу, способную исцелять и плоть, и дух.

Он замолчал на мгновение, и воздух над озером запульсировал в ритме его слов:

— С этими дарами вернёшься к людям, — голос Старца стал ровным и гулким, как колокол. — Тебе откроется подлинная летопись Мироздания и тайные тропы к душам человеческим. Помни главное, Пётр: только Любовь и Свет способны выжечь зло на Земле. Сила, которую ты получишь — это то, чего ты достоин. Старец склонился чуть ниже, и сияние его мантии коснулось воды.

Пётр в трепете вслушивался в каждое слово Старца, боясь нарушить этот священный миг откровения.

— Теперь слушай внимательно. Три дня и три ночи совершай омовение в этих целебных водах трижды в день. На четвёртый день проснёшься посвящённым в великое знание.

Он замолчал, и взгляд его стал пронзительным. Затем добавил к сказанному:

— Когда в тебе проснутся силы — не пугайся их. Пользуйся ими во благо, но лишь тогда, когда велит сердце. Они даны тебе как щит и как свидетельство — чтобы люди верили слову твоему. И запомни: в закрытые двери не стучись. Пересмешников не переубеждай. Каждому пусть будет по вере его. Неси истину лишь тем, кто жаждет её и готов принять с

благодарностью.

Пётр склонился в поклоне. Затем собрался с духом, поднял глаза и тихо произнёс:

— Позволь вопрос задать, Посланник...

В груди жгло давнее, горькое сомнение, которое наконец он решился озвучить.

— Спрашивай, Пётр.

— Сколько помню, Небеса всегда хранили молчание. Земля стонала и продолжает стонать от крови и войн. Она содрогалась и корчилась под гигантскими волнами — но Небеса хранили молчание. Почему же теперь решено вмешаться и помочь людям? Прости, если вопрос мой дерзок.

Облака над головой Посланника потемнели.

— Я отвечу тебе, Пётр, — вздохнул он. — Создатель ждал, что дети Его очнутся сами от морока и выберут свет. Но им это оказалось не под силу. Враг слишком коварен. Тьма владеет древним знанием и куёт из него цепи, а человек — наг и слеп. Слуги Люцифера спутали нити истории, разобщили народы и сокрыли истину под толщей лжи. Человек оказался в неравном бою с ними. А у кого знание — у того и сила.

Старец посмотрел на тихую гладь озера и продолжил:

— Поэтому Наверху было решено дать Человечеству шанс: последняя битва должна быть справедливой. Мы даём истинные знания, чтобы поставить человека в равные условия с демоном. Иное дело, если бы люди сами прозрели, вопреки козням тьмы. Но они ленивы духом и слишком податливы зову плоти. Потому и оказались в капкане у тёмных сил. Он на мгновение умолк, и завершил речь словами:

— Запомни, Пётр! — от голоса Старца по воде побежали золотые искры. — Если этот шанс будет упущен, человечество ждёт вымирание. Оправдайте веру Отца в вас! Что стоит тленная плоть, ради которой люди готовы продать вечность? Бросьте ей вызов — и спасёте души свои.

Наступила тишина. Лишь ветви деревьев поскрипывали, раскачиваясь на вечернем ветру.

— На этом я прощаюсь с тобой, Пётр, — мягко произнёс Посланник. — Мне вскоре держать ответ. Удачи тебе, мужества и света!

Пётр низко поклонился. А когда выпрямился — озёрная гладь была пуста. Лишь тающая белесая дымка между небом и водой да зыбкая «дорожка» из обрывков перистых облаков

напоминали о визите Высокого Гостя. Воздух стал пронзительно чистым, пропитанным озоном. Вдохнув его полной грудью, Пётр вернулся к месту под сосной, отхлебнул воды из фляги и лёг в волнении и ожидании рассвета. Тишина леса была наполнена смыслом и звучала в унисон мыслям Петра. Что ждёт его завтра? Закрыв глаза, он прошептал слова молитвы и незаметил, как уснул.

На рассвете он снова вошёл в озеро. Ледяная вода обожгла кожу, но следом пришла невероятная свежесть, вымывающая из тела саму память об усталости. После третьего погружения мир вокруг взорвался красками: Пётр видел каждую ворсинку на лапах шмеля, каждый изгиб облака, словно пространство обрело дополнительное измерение. Вторая ночь принесла странные воспоминания. Сны обрушивались лавиной: он видел города, ставшие пылью тысячи лет назад, слышал гул битв и шёпот на языках, которых не знал, но понимал. Древняя память просыпалась в нём, поднимаясь откуда-то из глубины и оставляя после себя тихий след узнавания. Утром лес заговорил с ним: в свисте ветра проступило многоголосье, в шорохе листвы — внятный, хоть и невесомый шёпот земли. К третьей ночи время для него перестало быть прямой линией. Молниеносные озарения пронзали сознание, как вспышки магния. Он видел корень дерева сквозь толщу почвы и чувствовал движение соков в стебле травы. Душа замирала от открывшейся лавины знаний, которые вливались в него вместе с озёрной влагой. Пётр чувствовал себя обновлённым, и теперь учился привыкать к своему новому состоянию. На четвертый день открыв глаза, он не узнал себя: мир больше не был набором предметов — он стал потоком смыслов. Ответы на вопросы, мучившие человечество веками, теперь лежали в его сознании, как отточенные клинки в ножнах. Тело звенело от избытка силы.

— Ты прошёл очищение и получил дар Небес, — прозвучал телепатически, где-то в самой крови, голос Старца, вибрируя в каждой клетке. — Отныне твой путь — исцелять плоть и душу. Пора возвращаться к людям, Пётр. Но прежде чем вступить в битву со злом, ты должен закалить свой дар в горниле прошлого. Я отправляю тебя туда, где ложь исказила истину, — продолжал беззвучный голос. — Найди корень страдания. Выровняй баланс. Защити обречённых. Только так ты обретёшь мощь, чтобы противостоять злу, которое ждёт тебя в настоящем.

В этот миг Пётр почувствовал, как пространство вокруг него начало терять плотность. Мир качнулся. Сосны у озера стали прозрачными, озёрная гладь превратилась в зыбкое марево. Он ощутил, как реальность сминается, словно сухой лист, вырываясь из привычных рамок. В груди рвануло ледяным вихрем, тело стало невесомым, сознание выплеснулось за пределы плоти, и поток безвременья, подхватив его, швырнул туда, где под пеплом веков ещё тлеют забытые костры.