Почему красивые женщины всегда достаются не тем мужчинам

Андрей Петрович Белозёров ненавидел балы.

Ненавидел — яростно, искренне, всей своей широкой медвежьей душой. Ненавидел тесные мундиры, от которых невозможно дышать. Ненавидел вальсы, под которые приходилось топтаться с какой-нибудь уездной барышней, наступая ей на ноги. Ненавидел шампанское — кислую дрянь, от которой болела голова.

Но больше всего — больше мундиров, вальсов и шампанского — он ненавидел Маргариту Алексеевну Томилину.

Жену своего командира.

Женщину, от одного взгляда на которую у него сбивалось дыхание.

Проклятье.

Она стояла у колонны — в платье цвета спелой вишни, с мехом, обрамлявшим обнажённые плечи. Смеялась чему-то, что говорил ей поручик Оболенский — молодой болван с усиками, похожими на дохлую мышь.

Смех у неё был...

Андрей стиснул зубы.

Смех у неё был как звон серебряных колокольчиков. Как шампанское — то, настоящее, которое он пил когда-то в Париже. Как всё, чего он не мог себе позволить.

— Доктор, вы смотрите на неё, как голодный волк на ягнёнка.

Голос — справа. Ротмистр Голицын, с бокалом в руке и ухмылкой на аристократичном лице.

— Не понимаю, о чём вы.

— Понимаете. — Голицын отпил шампанского. — Весь полк понимает. Кроме, слава богу, полковника.

— Идите к чёрту, ротмистр.

— С удовольствием. Но сначала — дружеский совет. — Голицын наклонился ближе. — Забудьте. Она — жена командира. Вы — полковой врач. В этом уравнении нет решения, которое не заканчивается дуэлью или Сибирью.

— Я не собираюсь...

— Собираетесь. Вижу по глазам. — Пауза. — И она, кстати, тоже на вас смотрит. Когда вы не видите.

Сердце — пропустило удар.

— Враньё.

— Правда. Но это — не моё дело. Моё дело — предупредить. — Голицын похлопал его по плечу. — Счастливого Рождества, доктор. Постарайтесь дожить до Нового года.

Он ушёл.

А Андрей — остался.

Стоял у стены, как идиот. Сжимал бокал так, что побелели костяшки. И смотрел — на неё.

На Маргариту Алексеевну Томилину.

На женщину, которую ненавидел.

На женщину, которую — Господи, прости — любил.

Глава 2 ✦ О чём молчат замужние женщины, когда смеются громче всех

Маргарита смеялась.

Громко. Заразительно. Так, как умела только она — запрокидывая голову, обнажая белую шею, заставляя всех вокруг улыбаться.

Внутри — было пусто.

Двадцать лет.

Двадцать лет этого брака. Двадцать лет улыбок, которые ничего не значили. Двадцать лет постели, в которой она лежала, глядя в потолок, пока старческие руки шарили по её телу.

Двадцать лет притворства.

— ...и тогда я сказал ему: «Милостивый государь, это не моя лошадь!» — Поручик Оболенский закончил свой анекдот и ждал реакции.

Маргарита рассмеялась — снова.

Анекдот был глупым. Поручик — ещё глупее. Но смеяться было легче, чем думать. Легче, чем чувствовать.

Легче, чем смотреть на него.

На доктора Белозёрова.

Он стоял у стены — огромный, нелепый в своём тесном мундире. Со светлыми волосами, которые никогда не лежали как надо. С глазами — голубыми, холодными, как зимнее небо.

С глазами, которые смотрели на неё.

Маргарита чувствовала этот взгляд — кожей, позвоночником, чем-то глубже. Её дар — проклятый дар, который она скрывала всю жизнь — говорил ей: он чувствует то же. Та же тоска. Та же безнадёжность. То же желание, которое невозможно утолить.

Они были похожи.

Два одиночества в толпе.

— Маргарита Алексеевна, вы меня слушаете?

Голос поручика — как писк комара.

— Конечно, Пётр Сергеевич. Продолжайте.

Он продолжил.

А она — смотрела.

На доктора, который её ненавидел.

На мужчину, которого — Господи, прости — хотела.

Глава 3 ✦ Как начинаются истории, которые не должны были случиться

Они столкнулись у буфета.

Буквально.

Андрей развернулся — с бокалом в руке — и влетел прямо в неё. Шампанское выплеснулось. На её платье. На вишнёвый бархат, который стоил, вероятно, больше, чем его годовое жалованье.

— Чёрт! — вырвалось у него.

— Вот именно, — сказала она.

Голос — низкий, с хрипотцой. Не тот, которым она смеялась минуту назад. Другой. Настоящий.

— Простите. Я не... — он схватил салфетку, начал промокать пятно на её корсаже.

И замер.

Потому что его пальцы — через ткань — коснулись её груди.

Тишина.

Оба — застыли.

— Доктор, — её голос был ровным, — вы сейчас трогаете меня за грудь. В присутствии пятидесяти человек. Включая моего мужа.

Андрей отдёрнул руку.

Щёки — горели.

— Я... простите... я не хотел...

— Не хотели — что? — Она подняла бровь. — Трогать меня? Или — попасться?

Удар — под дых.

— Вы несносная женщина.

— А вы — неуклюжий медведь. — Она забрала у него салфетку. — Но спасибо за попытку. Давно меня никто не лапал так неловко.

— Я не лапал!

— Конечно, нет. — Усмешка. — Это было медицинское обследование. На наличие опухолей.

— Вы...

— Я — что?

Он смотрел на неё — на эти тёмные глаза, в которых плясали черти. На эти губы, изогнутые в насмешке. На это лицо — красивое, живое, невозможное.

— Вы — невыносимы.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Но вам нравится.

И — ушла.

Оставив его — с пустым бокалом, с мокрой салфеткой, с сердцем, которое колотилось как бешеное.

С пониманием — что он пропал.

Окончательно.

Бесповоротно.

Глава 4 ✦ Что чувствует женщина, когда её наконец-то видят

Маргарита шла через зал.

Спина — прямая. Улыбка — на месте. Походка — та, которой учила её мать: плавная, грациозная, «как будто плывёшь».

Внутри — буря.

Он коснулся её.

Случайно. Нелепо. Так, как касаются только в дурных водевилях.

Но — коснулся.

И она — почувствовала.

Не его руку через ткань — другое. Его чувства. Его желание. Его страх. Всё то, что он прятал за маской циника, за колкими словами, за холодными голубыми глазами.

Он хотел её.

По-настоящему.

Не как поручик Оболенский — мимолётно, плотски, как хотят любую красивую женщину. Не как муж — по привычке, без страсти, без интереса.

Белозёров хотел её — всю.

С её смехом и молчанием. С её остротами и грустью. С её дурацким даром, который заставлял чувствовать чужую боль.

Он видел её.

Настоящую.

— Душа моя!

Голос мужа — как ведро холодной воды.

Полковник Томилин приближался — грузный, седой, с красным лицом от выпитого.

— Где ты была? Искал тебя.

— У буфета, Николай Павлович. Доктор Белозёров облил меня шампанским.

— Этот неуклюжий болван! — Полковник нахмурился. — Прикажу ему...

— Не нужно. — Маргарита улыбнулась — той улыбкой, которую носила двадцать лет. — Пустяки. Платье высохнет.

— Всё равно. Этот Белозёров — хороший врач, но манеры... — Полковник покачал головой. — Ладно. Пойдём, танцевать будем.

Он взял её под руку.

Повёл к центру зала.

А она — оглянулась.

На доктора, который стоял у буфета. На его лицо — бледное, напряжённое. На его глаза — которые провожали её через весь зал.

И поняла — с ужасом, с восторгом, со всем сразу:

Это только начало.

Приглашаю в первую книгу цыганских сказок 🌹 💰

📖 «Ты (не) мой Сулейман»

https://litnet.com/shrt/wtvV

Читать бесплатно по ссылке ⬆️ 🤗

Глава 5 ✦ Ночь, когда всё изменилось (хотя никто этого не заметил)

Бал закончился в три часа ночи.

Андрей шёл к своим квартирам — через заснеженный город, под звёздами, которые мерцали как насмешка.

Морозный воздух обжигал лёгкие.

Он не замечал.

Перед глазами — только она. Её усмешка. Её голос. Её запах — что-то сладкое, с ноткой корицы.

«Но вам нравится».

Чёртова женщина.

Знала.

Знала — что он чувствует. Знала — и смеялась ему в лицо.

— Проклятье, — пробормотал он в морозный воздух. — Проклятье, проклятье, проклятье.

Снег скрипел под сапогами.

Где-то вдалеке выла собака.

Андрей думал о том, как всё могло бы быть иначе. Если бы он встретил её раньше. Если бы она не была замужем. Если бы...

Если бы, если бы, если бы.

Бессмысленные слова.

Он — полковой врач, сорок два года, вдовец без гроша за душой.

Она — жена командира, хозяйка полкового салона, недосягаемая, как луна.

В этом уравнении — Голицын был прав — не было решения.

Только — безнадёжность.

Только — желание, которое жгло изнутри.

Только — сорванный дурацкий бал, и её смех, и пятно от шампанского на вишнёвом бархате.

Андрей остановился.

Посмотрел на небо — на звёзды, на полумесяц луны.

— Господи, — прошептал он, — если ты есть... помоги мне её забыть.

Небо молчало.

Звёзды мерцали.

А в груди — там, где когда-то было сердце — горело.

Ярче, чем все звёзды вместе взятые.

Глава 6 ✦ Утро, которое всё испортило (или спасло — это как посмотреть)

Телеграмма пришла на рассвете.

Андрей ещё не спал — лежал, уставившись в потолок, думая о том, о чём думать не следовало.

Стук в дверь — резкий, требовательный.

— Ваше благородие! Срочно!

Денщик — с конвертом в руке, с испуганным лицом.

— Что?

— От полковника. Велено немедля.

Андрей взял конверт.

Развернул.

«Доктор, немедленно ко мне. Есть дело государственной важности. Томилин».

Государственной важности?

В семь утра?

После бала, на котором полковник выпил ведро шампанского?

Андрей оделся — быстро, небрежно. Пошёл.

Квартира полковника была в пяти минутах ходьбы. Большой дом с колоннами. Окна — светились.

Денщик открыл дверь.

— В кабинет, ваше благородие.

Андрей вошёл.

И замер.

Полковник сидел за столом — хмурый, помятый. Рядом — адъютант. И...

Она.

Маргарита.

В домашнем платье, с распущенными волосами. Бледная. Без улыбки.

— А, доктор! — Полковник поднялся. — Заходите. Есть разговор.

— Слушаю.

— Губернатор прислал указание. К Рождеству — организовать лазарет для бедных. Благотворительность, то-сё. — Полковник поморщился. — Моя жена вызвалась помогать. Вы будете за старшего.

Пауза.

— Я... простите?

— Вы — врач. Она — организатор. Будете работать вместе. До Нового года. — Полковник посмотрел на него исподлобья. — Проблемы?

Андрей перевёл взгляд на Маргариту.

Она смотрела на него — с тем же выражением, что и он на неё.

Ужас.

Восторг.

Понимание — что это конец.

— Никаких проблем, — услышал он свой голос. — Когда начинаем?

— Сегодня. — Полковник кивнул на жену. — Маргарита Алексеевна введёт вас в курс дела. Ступайте.

Они вышли.

Вместе.

В коридоре — молчание.

Потом — её голос. Тихий. Без смеха.

— Кажется, доктор, судьба решила пошутить.

— Кажется, — согласился он. — И шутка — не смешная.

— Или очень смешная. — Она посмотрела на него. — В зависимости от того, чем закончится.

— И чем, по-вашему, закончится?

Молчание.

Её глаза — тёмные, серьёзные.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Но, кажется, мы оба попали в беду.

— Кажется, — повторил он. — Да.

И — впервые за двадцать лет — не знал, хорошо это или плохо.

Глава 7 ✦ Как ненавидеть того, кто раздражает тебя до безумия

Первый день был адом.

Лазарет — бывший купеческий дом, холодный, продуваемый всеми ветрами — нужно было превратить во что-то пригодное для жизни. К Рождеству. За две недели.

Андрей командовал.

— Кровати — сюда! Печь — растопить! Бинты — в тот угол!

Солдаты носились, как муравьи. Стучали молотки. Визжали пилы.

А она — стояла посреди хаоса и улыбалась.

— Доктор, вы кричите, как базарная торговка.

— А вы стоите, как статуя. Помогли бы!

— Я? — Она приподняла бровь. — Я — жена полковника. Мне не положено таскать кровати.

— Тогда зачем вы здесь?

— Организую. — Она обвела рукой помещение. — Смотрите — всё идёт по плану.

— По какому плану?! Тут бардак!

— Бардак — это часть плана. — Усмешка. — Вы просто не понимаете высокого искусства хаоса.

Андрей сжал кулаки.

Считал до десяти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.