- -
- 100%
- +
«Белый лебедь 19:30».
Я перечитала ещё несколько раз сообщение, пришедшее с незнакомого номера, и нахмурилась. Что автор имел в виду?
«Твой муж тебе изменяет!»
Прочитав очередное сообщение, я похолодела. Что всё это значит? В этот бред я не поверю ни за что! Мой муж хоть и не образец для подражания, но никогда не стал бы мне изменять!
Часы показывали полседьмого. С минуты на минуту должен был вернуться Марк с работы. Мы с ним встречались с первого курса института. А на третьем решили пожениться. Никакой пышной церемонии, естественно, не было. Студенческий брак и всё такое.
Но в нашей семье царили любовь и взаимопонимание. Я не подарок, и он тоже. Вместе мы дополняли друг друга, как кофе с корицей. И были счастливы.
Минуты тянулись, но муж так и не пришёл. Да что же это? Он просто задерживается! Босс решил отыграться на студенте, которому очень нужна работа, и всё!
Разблокировала телефон. В глаза бросились незакрытые сообщения от неизвестного. Ну это же неправда! Неправда?
Набрала Марка, но его телефон не отвечал. Попробовала через десять минут, эффект тот же. Натянутые нервы тугими струнами звенели в голове. Я должна доверять мужу! Иначе что это за брак такой?
Но если ему нечего скрывать и я просто зря скатаюсь в этот «Белый лебедь», ничего страшного ведь не случится? В случае чего просто извинюсь! Скинула домашнюю одежду, натянула удобные джинсы, майку и толстовку. По ходу одевания вызвала такси.
Всего пятнадцать минут ехать! Выбежала в прохладный летний вечер. Машина уже ждала у подъезда. Прыгнула на заднее, пристегнулась и получила укоризненный взгляд от водителя. Да, пристёгиваться сзади в такси, по мнению многих, не обязательно, но я всегда неукоснительно следую правилам в вопросах безопасности.
Пока ехали, начался дождь. Один из тех июньских ливней, что дарил прохладу и запах мокрого асфальта. Необъяснимо вкусный и приятный.
– Оплата картой, – бросила я водителю и собралась вылезти из машины, но водитель меня остановил.
– Приложение пишет, что на карте недостаточно средств!
Как же так? Это невозможно! Стипендия пришла только вчера! Я ни копейки не тратила с неё! Марк оплачивал съемную квартиру, а еду я покупала со своей повышенной стипендии. Муж предлагал полностью меня содержать, чтобы я спокойно доучивалась и не думала о финансах, но мне тяжело было принять такие правила.
– Сейчас проверю, – я потянулась за телефоном.
– Проверяйте, но я включил ожидание. Каждую минуту оплатите! – предупредил водитель.
Лишних денег тратить не хотелось. Приложение банка долго загружалось, и я бросила эту затею. Достала из сумочки несколько купюр и сунула водителю. «Белый лебедь» оказался красивым и дорогим рестораном с огромной витриной. Там, словно в другой реальности, сидели разряженные в дорогие платья женщины и мужчины в красивых костюмах от Бриони.
Ну точно, тайный недоброжелатель ошибся номером телефона. Мой Марк ни за что не пойдёт в такое заведение. Да ужин здесь – его месячный оклад, который мы уже потратили на подержанный плейстейшен!
Я усмехнулась, развернулась, чтобы зайти в кофейню через дорогу, и замерла. Повернулась к вычурной витрине, сделала шаг к ней и споткнулась на ровном месте. Там, за столиком на двоих, сидел мой муж в компании ослепительной блондинки в золотистом платье!
Сердце словно вспороли бумагой. Я даже руку приложила к груди, чтобы проверить, но всё казалось нормальным. Откуда же такая жалящая и острая боль!? Даже дыхание перехватило!
Её буфера, уверенная тройка, вываливались из декольте. Причёска – локон к локону, жемчужные зубки и браслет от картье на запястье! Марк наклонился к ней, а я распласталась по витрине. Плевать, что выгляжу глупо! Плевать, что мой нос сейчас напоминает картошку! На всё плевать! Ведь мне просто необходимо было увидеть своими глазами, как эта крашеная выдра впивается в губы моего мужа! Оставляя на них следы от красной помады!
– Значит так, милый?! – прошипела я сквозь зубы. – Думаешь, можешь дуру из меня делать? Не на ту напал!
Развернулась на пятках с такой силой, что кроссовки скрипнули по асфальту, и зашагала к входу. Три небольших ступени, и я уже на крыльце, тянусь к тяжелой даже на вид двери, но мою руку перехватывают.
Передо мной два вышибалы в чёрных костюмах и водолазках под горло.
– Вам сюда нельзя! – рычит один из вышибал.
– С какого это? – в тон ему отвечаю я. – Руки убрал! Немедленно!
– Фейсконтроль. Таких, как вы, нам велено сюда не пускать, – второй более вежлив, но также непреклонен.
В груди клокочет ярость. Даже во рту металлический привкус.
– Каких «таких»? – всё же стараюсь держать себя в руках.
Если я врежу этим двоим, вряд ли они охотно пустят меня в ресторан.
– Бомжих мы сюда не пускаем.
От этих слов у меня теряется дар речи, и пока я пытаюсь его вновь обрести, второй добавляет:
– Девушка, серьёзно, за углом есть неплохая кафешка. Можете перекусить там. Тут не ваша ценовая категория.
Это я прекрасно знаю и ужинать тут не собираюсь! Единственное, чего я хочу, – это посмотреть в глаза мужу! Ну, и надеть ему на голову тарелку с изысканной пастой или что он там себе заказал.
– Ребята, да знаю я всё! – решаю применить самое страшное оружие – искренность. – Там мой муж сидит с какой-то бабой! Понимаете? Он… он мне изменяет!
Парни переглядываются. И я понимаю, какую ошибку сейчас совершила. Никаких скандалов и разборок в ресторане они не допустят. Иначе лишатся работы.
– Ясно! – я поднимаю руки в примиряющем жесте. – Я всё поняла!
Шагаю со ступенек вниз. Дождь уже разошёлся не на шутку, и я сразу промокаю до нитки. Натягиваю капюшон толстовки на голову, чтобы хоть немного укрыться от вездесущих капель. Стоять на тротуаре глупо. Ждать их тут бессмысленно.
В таком ресторане могут и час сидеть, и два. Единственное, чего я тут добьюсь, – это воспаление лёгких. Нужно пойти в кофейню, проверить счёт, вызвать такси и уехать отсюда.
Боль разрывает изнутри. Как хорошо, что июнь – сезон дождей! Он смывает мои слёзы! Застилает глаза, чтобы я не видела этого предателя! Всего год назад он клялся мне: и в радости, и в горе. А сейчас целует другую!
Как же тяжело даётся каждый шаг! Словно к ногам привязали по гире! В голове такая каша! Зачем? Почему? За что? Вопросы крутятся, бьются и жалят острыми жалами!
Чувствую, как нога проваливается вниз с бордюра, и слишком поздно понимаю, что не посмотрела по сторонам! Дикий визг мокрых тормозов, машина сигналит, но ни я, ни водитель больше ничего сделать не можем. Ужасный удар, от которого я падаю на асфальт, закрываясь руками. И океан боли, что смыкается надо мной.
_________________________________
______________________________________________
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в мою новую историю!
Измена. Босс против ЗА!
https://litnet.com/shrt/tun4
Аннотация:
- Ты постоянно на работе! Знала бы как это бесит!
- Этим ты оправдываешь свою измену? Сколько раз ты с ней спал? Один? Два?
- Не важно, Ульяна! Женюсь-то я на тебе! Забудь и давай жить дальше! Все так живут, а ты что? Самая умная? Да?
***
Мой жених изменил мне за месяц до свадьбы. Я разбита, но не сломлена! Выживу всем назло! Мне бы только отпуск и время наладить свою жизнь! Вот только мой вредный босс против!
Глава 2
Жутко хочется пить. Так, что язык прилип к нёбу, и даже дышать получается с трудом. Ног я практически не чувствую. Словно их и нет. Страх удушливой волной возвращается вместе с сознанием. Я не могу даже голову повернуть!
Паника накрывает с головой. Мычу что-то невразумительное и чувствую твёрдую руку на плече.
– Девушка, не двигайтесь! – говорит мне приятный мужской голос. – Вы находитесь в машине скорой помощи! Мы везём вас в больницу!
– Пить! – хриплю я.
– Нельзя. У вас могут быть внутренние повреждения и может потребоваться операция. Поэтому потерпите. Как только диагноз снимется, вам дадут попить.
Внутренние повреждения? Что за?.. Память постепенно возвращается, и я не знаю, что сильнее: физическая боль или моральная!
– Мы можем позвонить кому-то из близких?
Я стискиваю челюсти. Хочу ли я сейчас видеть предателя-мужа? В сознании боролись между собой образ моего любимого с красивыми светло-серыми глазами и каштановыми волосами. Моего Марка, который несёт меня на руках через мост в день нашей свадьбы. По дурацкой примете, если жених перенесёт и не споткнётся, то брак будет крепким и долгим.
Короче, врут все эти приметы!
И образ пижона в дорогом костюме, с тонким хрустальным бокалом в руке. Который изменяет мне с потрясающей девушкой в дорогом ресторане.
Одинокая слеза скатилась по щеке.
– Девушка? – привлёк мое внимание доктор. – Кому позвонить?
– Никому не надо.
Он тяжело вздыхает, словно говорит с неразумной девицей.
– Сейчас не время геройствовать. Я же вижу, у вас кольцо на пальце, – укоризненно говорит он.
– Мой муж умер.
Да, я говорю страшные слова, но отчасти это правда. Мой любимый, мой самый надёжный и дорогой мне человек умер тогда, когда я стояла под огромными витринами «Белого лебедя».
– Оу, прошу прощения.
Медработник уже по-другому смотрит на меня. Как-то оценивающе и странно. Достаёт карту и что-то записывает в неё.
– Мы скоро прибудем. У вас есть с собой документы?
– Нет. Я ненадолго выходила из дома.
Говорить тяжело и, назвав своё имя, я замолкаю до самой больницы. Когда меня выкатывают из машины, носилки трясутся и боль становится просто ужасной. Удержаться от крика просто невозможно!
Меня завозят в красивое современное здание больницы. Это одно из новых лечебных учреждений в нашем городе, и мне повезло, что привезли именно сюда. Слышала, что тут самое лучшее оснащение в городе.
Фельдшер сдает меня медсёстрам, пока доктор передает мою карту местному врачу. А потом подмигивает мне, шепчет «выздоравливайте» и уходит.
– Платонов Георгий Иванович, – представляется новый доктор. – Я травматолог-хирург и буду вашим лечащим врачом.
– Кира, – отвечаю я ему. – Я так пить хочу!
– После УЗИ и анализов.
Я уже готова хныкать и умолять о глотке воды, но доктор этого не допускает. Пока медсестра берёт несколько пробирок крови, мой доктор вызывает специалиста по ультразвуку. Приходит женщина в ослепительно-белом халате и медицинской робе под ним.
На мне разрезают одежду и холодный гель капает на мой живот. По началу это даже приятно. Боль в животе ненадолго отступает, но потом возвращается вновь. Доктор диктует какие-то цифры моему лечащему врачу, потом цокает.
– И сколько у нас неделек?
Я даже не сразу понимаю, что этот вопрос задают мне. Тупо таращусь на монитор, в котором качается картинка.
– Девушка! Вы меня слышите? Сколько у вас недель?
– Каких недель? Мне двадцать два года!
Доктор УЗИ поворачивается к моему лечащему врачу и хихикает.
– Ну, ты попал! Гляди сюда! – она поворачивает монитор к Георгию Ивановичу.
Тот закатывает глаза и тихо ругается.
– Да в чём дело? – не выдерживаю я.
– Поздравляю, Кира! – язвительно говорит мне Платонов. – Вы беременны!
– Но это невозможно!
Доктора переглядываются.
– Непорочное зачатие? – шутит мой лечащий.
Он недоволен открывшейся информацией, только я совершенно не понимаю почему.
– Мы предохранялись, – бессвязно мямлю я.
Да, в свои двадцать два года я так и не научилась открыто говорить о сексе! Это тема для меня настолько интимная, что обсуждать её с мужчиной, даже если он доктор, нелегко.
– Чем?
Я прям чувствую, как краснею до кончиков волос. Георгий Иванович вздыхает, трёт переносицу и громко, слишком громко для такой темы, говорит:
– Ни одно средство не даёт стопроцентной гарантии. На экране монитора явно виден плод.
– Угу, одиннадцать недель как минимум. Когда были последние месячные?
Щёки краснеют ещё больше. Я копаюсь в памяти, стараясь выудить нужную информацию. Но в прошлом месяце была сессия. А там я и имени порой своего вспомнить не могла, не то что такие детали.
Доктор убирает датчик с моего живота, вытирает гель и поворачивается к лечащему:
– Короче, она вся твоя. Внутреннего кровотечения нет, только ушибы. По поводу беременности нужно вызывать гинеколога.
А я лежу, слушаю их разговор и совершенно не понимаю, что дальше делать. Сначала авария, теперь ребёнок… Не слишком много ли для меня одной?
– Принесите мой телефон, пожалуйста, – прошу я доктора. – Мне нужно позвонить.
– Сейчас не выйдет. Вам нужно на рентген. А потом посмотрим.
Меня везут прямо на каталке в холодное помещение с огромной машиной. Кладут на живот тяжёлый зелёный фартук и делают несколько снимков. Потом везут в смотровую. Я снова прошу воды, но мне снова отказывают.
Пить хочется просто невозможно! Когда мне уже кажется, что про меня забыли, возвращается лечащий врач.
– Ну что. У вас перелом со смещением! – объявляет доктор. – Нужна срочная операция. Зафиксируем ногу винтами.
– Что? Операция? Но как же малыш?
Мне так страшно! Одиночество давит на грудь, словно на неё плиту положили! Я только узнала о ребёнке, но мне уже хочется узнать, какого цвета буду его глаза. Мои – карие, или, как у его папы, серые?
– Кира Андреевна, операция – это всегда риск. Не только для плода, но и для вас. Вы в надёжных руках, но я должен предупредить вас о возможных осложнениях.
Он перечисляет мне всякие ужасы, которые могут произойти, а я холодею с каждым словом. Мне страшно! Безумно страшно!
– А если отложить операцию? Подождать, пока я рожу?
– Девяносто девять процентов, что ногу придётся ампутировать, и пятьдесят, что образуется тромб и вы погибните. Медлить нельзя. Чем раньше проведём операцию, тем больше вероятности, что ногу удастся спасти.
Господи! От ужаса, на меня свалившегося, мне хочется скулить!
– Дайте телефон! Мне нужно позвонить! – настойчиво прошу я.
Понимание, что не вывезу всё это одна, не менее болезненное, чем столкновение с машиной! Да, Марк – предатель и козёл, но он всё ещё мой муж и обязан быть со мною! Хотя бы в горе! Он же клялся, чёрт побери!
Доктор сдаётся и приносит мне мой телефон. Я пытаюсь включить его. На нём всего пять процентов заряда. Но мне должно хватить!
Я смотрю в телефонную книгу и вижу аватарку мужа. Эту фотографию я сделала в день нашей свадьбы. Мы устали и присели на лавочку отдохнуть. Там, в парке на прогулке после свадьбы, я и сфотографировала его.
– Так, улыбайся! Первое твоё фото в качестве мужа!
Марк делает серьёзное лицо, словно ему Нобелевскую премию вручают, не меньше!
– Эй! – я толкаю его в бок.
– Ты не понимаешь, это всё серьёзно, Карамелька.
Я важно киваю и делаю фото, а потом мы вместе смеёмся над ним.
Воспоминания делают мне больно! И я спешу набрать номер и приложить телефон к уху. Тянутся долгие гудки. Постоянно сглатываю, хотя уже нечего. Но я всё равно боюсь пропустить его неизменное «привет, Карамелька!». Проходит несколько минут, прежде чем я слышу щелчок в трубке.
Глава 3
– Алло, Марк?
– Абонент сейчас не может ответить. Желаете оставить ему сообщение?
Уже прошло достаточно времени, чтобы ужин закончился. Неужели это был вечер с продолжением?
– Перезвони, как сможешь, – почти шепчу я и кладу трубку.
Слёзы катятся из глаз. Обезболивающее отпускает, мне снова больно. И я не знаю, что сильнее болит: нога или душа. Первая сломана, а вторую разодрали в клочья.
На телефон приходит запоздалое сообщение. Это голосовое от Марка. Секунду раздумываю над тем, стоит ли слушать, но всё же нажимаю на «плей».
– Кира, я сегодня буду поздно. Дела, – он секунду молчит, слышится звук льющейся воды и смыв. – Ложись спать. Завтра нам нужно серьёзно поговорить.
Неужели он не нашёл лучшего места, чем туалет, чтобы записать сообщение? Так занят той дорогущей блондинкой, что некогда позвонить или ответить?
Дышать тяжело. Делаю несколько коротких резких вдохов, стараясь сдерживать рыдания, но выходит плохо. Медсестра замечает моё состояние и подходит.
– Что болит?
Говорить я больше не могу. Мои слова больше похожи на подвывания, и сестра просто не может понять, что со мной. Она зовёт доктора.
– Кира Андреевна, в чём дело? – Георгий Иванович напуган, страх прячется в уголках его глаз.
Я мотаю головой, закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Истерика подкатывает к горлу, и противиться ей просто невозможно! Пальцы холодные. Прикосновение к горячему лицу кажется чем-то противоестественным.
– Она пыталась позвонить, потом заплакала, – ябедничает медсестра.
Доктор закатывает глаза, берёт себя в руки.
– Кира Андреевна, вы согласны на операцию? Кира Андреевна, просто скажите «да»!
– Согласна, – кое-как выдавливаю я.
– Маш, начинай премедикацию. Всё по назначению.
Медсестра возится на своём столике. А меня начинает трясти. Доктор смотрит на меня и молчит. Потом подходит, берёт за руку.
– Не бойся, всё нормально. Сейчас всё пройдёт.
Он меня утешает! Потому что больше некому! В катетер льётся холодная жидкость, и через несколько минут становится легче. Мир плывёт перед глазами, слёзы больше не текут.
– Сейчас вас подготовят к операции, Кира Андреевна. Если захочется спать, не сопротивляйтесь. Я буду ждать вас в операционной.
Доктор уходит, а на меня наваливается усталость. Последнее, что помню, как медсестра снимает с меня остатки одежды.
Просыпаюсь я уже в палате. Из окна льётся тусклый свет. В моей руке всё ещё торчит катетер. Я не вижу, но чувствую, что под одеялом абсолютно голая.
Из ноги торчат несколько металлических прутьев, они соединяются круглой скобой. Пошевелить я ею не могу. Словно на ней гиря висит.
– Это что за хрень? – бормочу я, в шоке от увиденного.
– Аппарат Илизарова, – отвечает мне мужчина в чёрном деловом костюме. – Предвосхищая ваш вопрос, сразу представлюсь. Я Гарбузов Михаил Степанович, адвокат вашего мужа.
Мужчина улыбается узкими блеклыми губами. Этой улыбочкой он напоминает мне белую акулу. Тонкий нос и прозрачные водянистые глаза только добавляют сходства.
– И что вы тут делаете?
Кручу головой в поисках подсказок. Замечаю пластиковый стакан с водой. Тянусь к нему. Но я словно прикована к койке. Сил нет.
– О, давайте я вам помогу.
Он вскакивает, подаёт мне стакан. Я жадно выпиваю всю доступную мне жидкость.
– Спасибо, но я всё ещё не понимаю, почему вы здесь и где мой муж.
– Ваш муж дал мне поручение. Он желает развод.
– Сейчас? – непонимающе переспрашиваю. – Я же в буквальном смысле прикована к больничной койке! И почему он прислал вас, а не пришёл сам?
– Марк Сергеевич занят, он готовится к свадьбе.
– Что? Какая свадьба?! Он женат на мне! – я всё ещё ничего не понимаю.
– Пока да. Но, надеюсь, мы с вами найдём общий язык и ваш брак завершится в самые кратчайшие сроки, – Гарбузов достаёт из кожаной папки документы. – Вот, это наши условия. Вам щедрые отступные, а Марку Сергеевичу – свобода.
– Нет, – режу я. – Сначала я хочу увидеть мужа и посмотреть ему в глаза!
– Боюсь, это невозможно.
– Почему?
– Мой клиент не хочет с вами встречаться. И просит вас больше не звонить ему, – адвокат вздыхает и словно сочувственно продолжает: – Кира Андреевна, давайте не будем усложнять. Ваш муж ясно дал понять свои намерения. По-человечески я вас понимаю, но работа есть работа. Вы можете подписать заявление на развод и получить компенсацию. Деньги сейчас вам не помешают. Верно? А можете отказаться и получить повестку в суд. Да, ваш развод затянется, но никаких денег не будет. Ваше здоровье пострадает. И всё ради чего?
Глава 4
– Даня, ты почистил зубки? – кричу сыну, а сама спешно натягиваю колготки.
Нужно быть максимально аккуратной! Иначе порву, а новых нет. Поправляю ластовицу, натягиваю юбку. Она простенькая, из хлопка, прямой крой и совсем коротенький вырез до колена. Скромно, но мне идёт.
Блузка уже на мне, остаётся только застегнуть пуговки. Сынок заходит в мою комнату и падает на постель. Хорошо, что заправить успела.
– Мамочка, не хочу в садик! – хнычет сын. – Я устал.
– Дорогой, сегодня пятница. Завтра выходной, и мы с тобой будем отдыхать. Только ты и я.
– И ты не будешь лаботать? – подозрительно тянет Даня.
Нет, ну точно, нужно отдать его в театральный кружок. Никогда не думала, что трёхлетний мальчик сможет так выразительно смотреть и играть на публику. Серые глазки лукаво стреляют, и я не могу налюбоваться на моего сыночка!
– Да, милый. Никакой работы! – обещаю я.
В последнее время я слишком часто брала работу на дом. Но оно того стоило! Именно сегодня меня назначат ведущим экономистом! Хотя я работаю в компании всего год.
– Ладно, тогда я готов.
– Зубки почистил?
– Да, мама! Я уже не маленький. Не надо меня контлолиловать!
Сын говорит важно и серьёзно, а ещё он не выговаривает букву «р», и от этого его слова кажутся ужасно смешными. Но я сдерживаюсь. Важно киваю, подхватываю сумку. Сына беру за руку, и мы идём в коридор.
Весна вовсю занялась. Ручьи текут по лужам, а мы с Богданом идем в жёлтых резиновых сапожках. Ему очень нравится, что у нас одинаковые. До сада доходим быстро. Он в соседнем дворе.
Я помогаю переодеться, крепко обнимаю сына и машу ему на прощанье. Сердце, как всегда, на миг замирает, а потом бьётся дальше. Так происходит всякий раз, когда мы расстаёмся. Мне жаль, что приходится так много работать.
Моей зарплаты хватает, чтобы выплачивать ипотеку за двушку на окраине, покупать еду и одежду нам с сыном и даже немного откладывать. Встаю с низенькой лавочки и морщусь. Нога всё ещё болит, если сильно нагружать. Хотя уже прошло три с половиной года, как кости срослись.
А вот разбитое сердце так и не зажило. Всё ещё болит и кровоточит. Только сын и спасает от тоски. Даже не знаю, что бы я делала без него. Выла бы, наверное, на луну. Пронзительным волчьим криком, который пробирает до дрожи.
Метро, как обычно, забито. Поезда отъезжают и почти сразу приезжают новые, но людей меньше не становится. Спальный район, чтоб его!
Кое-как протискиваюсь в вагон. В последнее мгновение успеваю схватиться за поручень. Состав трогается и набирает скорость. На меня наваливается какой-то студент, дыша перегаром.
Доброе утро!
До работы добираюсь в опустошающем бешенстве. Когда уже закончится война между людьми, не использующими дезодорант в принципе, и теми, кто выливает на себя флакон духов?! Это просто невыносимо!
У поста охраны меня ждёт Машка. В её руке два стаканчика кофе. Это уже сродни ритуалу. Не знаю, чем ей приглянулась новичок в моём лице, но мы поладили и даже подружились.
– Держи живительный напиток!
Я забрала стакан из её рук и сразу приложилась.
– Ты моя фея-крёстная! Спасибо, Марь!
– Не за что! Ты слышала новость?
– Мне некогда следить за сплетнями, – чат вчера гудел, как потревоженный улей, но отвлекаться на телефон не давал сынок.