- -
- 100%
- +
Меня разбудил солнечный свет, пробивавшийся сквозь тончайший тюль. Я потянулась всем телом, растягивая каждую мышцу в теле. Сладко зевнула.
Сегодня мой день! Самый счастливый и лучший в жизни! Перевернулась набок, подцепила с тумбочки телефон и улыбнулась.
«С добрым утром, любимая! Жду не дождусь нашей встречи у алтаря»
Я тоже, любимый! Я тоже! Мы так долго этого ждали! Целых пять лет! Мы познакомились с Сашей на первом курсе института. Начали встречаться на втором курсе, а съехались на четвёртом. Тогда же хотели и пожениться, но родители настояли на окончании института. Это стало одним из условий наших родителей.
Александр и Вера идеальная пара. Оба из хорошей семьи, оба кареглазые шатены, и влюблены в друг друга по уши.
Да, мы могли плюнуть на всех и расписаться, но идти против семьи не хотелось. Мой отец - строгий человек, а я его единственная дочь. Да и денег на торжество у нас не было, а родители обещали скинуться и оплатить нашу свадьбу.
И вот этот день настал! Я выбралась из постели, надела шёлковый халат и пошла в душ. Тщательно вымыла голову, искупалась и натёрла себя ароматными маслами. Когда вышла в гостиную, меня там уже поджидали.
- Ну, и долго же ты копаешься! – накинулась на меня Арина.
- Вер, ну правда, мы уже полчаса тебя тут ждём. – смягчила прямолинейность подруги Сонечка.
Мои лучшие подруги - полные противоположности! Арина бойкая и наглая эффектная брюнетка, с которой мы дружим с детского сада, а Сонечка ангел с небесно-голубыми глазами и кроткой улыбкой.
- Я настраивалась на хороший день. – пафосно сказала я – Ну, там, солнце приветствовала, поклонялась воде…
- Да ну тебя, Вер, вечно ты всё в шутку переводишь. А между прочим, мы уже опаздываем! Садись на стул, буду из тебя королевну делать. – приказала Арина, надевая фартук на красивое тёмно-бордовое платье.
Она была лучшим стилистом в городе и мне очень повезло, что она сама предложила собрать меня на свадьбу.
В дверь постучали, Соня открыла дверь, пропустила курьера с огромной коробкой.
- Это обещанный сюрприз? – полюбопытничала Арина, ловко отделяя пряди у лица.
- Ага, только не открывай, Сонь! Поставьте у диванчика! Не бойся, коробка не тяжёлая.
- Секреты секретничаем, значит.
- Не обижайтесь, девочки. Я обязательно всё вам расскажу, но чуть позже!
Девчонки переглянулись, но ничего не сказали. Сегодня мой день и я имею право на маленькие причуды.
Через два часа я стояла перед большим ростовым зеркалом и улыбалась отражению.
- Ариша, ты волшебница!
Подруга накрутила мои каштановые волосы и уложила их волнами, закрепив пряди на затылке. Оставила только один локон, который касался лица. Подкрасила глаза. Макияж смотрелся естественно и подчеркивал глубину моих карих глаз. Сейчас они казались бездонными!
Соня застегнула последние пуговички на платье. Корсаж, расшитый тонким кружевом, плотно облегал мою грудь и живот, а юбка распускалась колоколом. Рукава три четверти из прозрачного белого газа подчеркивали тоненькие руки. Самым ярким в этом платье была открытая спина.
К нам в комнату заглянула моя мама. Всё утро она встречала и размещала гостей. Мама покружила меня, удовлетворённо кивнув, позвала на церемонию. Регистрация у нас планировалась выездная, и регистратор уже приехал.
Мы подошли к лестнице. Арина выглянула за поворот марша. Именно она должна идти первой. К нам поднялась организатор и ещё раз всё повторила. Мы должны одна за другой спуститься по лестнице, каждая по свою музыку, подруги стоят по мою правую руку, а я иду к жениху.
- Волнуешься, Вера? – спрашивает Соня.
Я отрицательно качаю головой.
- Предвкушаю.
К чему волнения, если я абсолютно уверена в своём выборе. Саша тот, с кем я хочу провести всю свою жизнь. Нашу любовь даже словами описать невозможно. Нам суждено быть вместе, и я в этом абсолютно уверена.
Играет музыка и Арина шагает на лестницу. Мы спускаемся одна за другой. Улыбка сияет на моём лице и на лицах наших гостей, а в конце пути меня ждёт он – мой жених.
Саша глядит на меня горящими глазами. В его взгляде всё – любовь, желание, нетерпение и восторг. Я замечаю, как блестят его глаза, но он удерживается от слёз. Ну и правильно, сегодня не время для них.
Он подаёт мне руку, и я встаю напротив него.
- Привет, любимый! – шепчу одними губами.
- Ты потрясающе выглядишь! – отвечает он мне.
Мы одновременно улыбаемся и смотрим друг другу в глаза. Регистратор что-то говорит, но я почти её не слушаю. Сейчас я могу только любоваться своим женихом.
Зря я не слушаю. Ведь в какой-то момент всё меняется, и я слышу голос Марьяны, сестры Саши.
- Да, я знаю такую причину!
Я растерянно оглядываюсь. Губы отца плотно сжаты, он испепеляет взглядом Марьяну, мама в ужасе смотрит на нас. Родители Саши тоже ничего не понимают.
- Что ты несёшь, Марь?
- Прости, братик, я не хотела, но молчать больше нельзя! Твоя Верочка тебе изменяет! И уже давно!
Мои глаза неприлично округляются, и теперь уже я в шоке говорю:
- Что ты несёшь?
Она указывает на большой экран, там появляются фотографии. Много, очень много моих фотографий. Где я голая лежу в объятиях какого-то волосатого мужика. Я даже не сразу понимаю кто это, пока Саша не поворачивается к своему другу и бьёт его кулаком прямо в лицо!
Хаус. Гомон и крики. Семья Саши отчитывает Марьяну, за то, что не показала доказательства раньше. Подруги прикладывают лёд к разбитому носу Валеры. И только мы с моим любимым стоим абсолютно неподвижно.
Боль в глазах Саши режет меня живьём. Я закрываю глаза, упрямо смахиваю слёзы.
- Это неправда! – твёрдо говорю я – Это всё обман!
Саша показывает на фото, где отчётливо видно моё родимое пятно в виде кляксы чуть пониже поясницы.
- А что это тогда? – он закрывает лицо руками, в его голосе лёд – Ты специально выбрала моего лучшего друга? Это просто омерзительно!
Букет из орхидей дрожит в моих руках. Его слова ранят, как острая бумага. Мне физически больно! Я прижимаю руку к груди, на ней поблескивает бриллиант в оправе из белого золота. Саша смотрит на мою руку, делает выпад и хватает меня. Сдирает кольцо с моего пальца, прямо с кожей, и швыряет в сторону.
А потом называет меня таким словом, что я краснею с головы до пят. Это оскорбление разъедает кожу, просачивается ядом под кожу и остаётся там навсегда.
- Я ни в чём перед тобой не виновата! – говорю холодно – И однажды ты узнаешь об этом и приползёшь на коленях, да будет поздно!
Возможно, не стоит ему сейчас угрожать, но сдержаться я не могу. Саша делает шаг ко мне, рассматривает брезгливо моё лицо. И такая ненависть, и презрение в его глазах! Мне страшно, что он меня сейчас ударит. Я жду пощёчины, но этого не происходит.
- Не дождёшься!
Мой жених, теперь уже бывший, делает шаг назад. Потом его оттаскивает от меня мой отец. А я швыряю букет на пол, хватаю подол платья и бегу в свою комнату.
Боль терзает, рвёт душу на части. Слёзы душат.
- Вера! Да, стой же ты! – мама бежит за мной по коридору, но я захлопываю перед ней дверь.
- Я хочу побыть одна!
Подхожу к большой коробке у дивана. Мой свадебный подарок, мой сюрприз. Сдираю крышку, и в лицо мне бьют шарики с милыми надписями «поздравляю, папочка!» и фигурками младенцев. Достаю острую шпильку из прически и мстительно лопаю их, один за одним. Он никогда не узнает о нашем ребёнке!
2.
Вечером от нервного потрясения у меня открывается кровотечение и меня забирают в больницу. Жаль, что родителям приходится рассказать о своей беременности таким способом, но выбора нет.
Отец порывается поехать к Саше и набить ему морду, но я останавливаю. Не хочу, чтобы он знал о ребёнке, если я ему не нужна, если он считает меня способной на измену… Тогда ему нечего делать рядом с нами. Это мой малыш! И я сама со всем справлюсь!
Дни в больнице тянутся бесконечно. Я стараюсь думать позитивно ради ребёнка, но слёзы поджидают в засаде и атакуют, стоит только расслабиться. Меня пичкают валерьянкой, девочки из моей палаты сочувствуют мне, но всё это не важно! Меня бросил жених прямо у алтаря, поверив поддельным фото! Что может быть унизительнее?
Как же так? Откуда у Марьяны эти фотографии? Несмотря на родимое пятно и моё лицо на фото, это совершенно точно не я! Или у меня раздвоение личности, и я просто не помню, как спала с Валерой? Эту мысль я долго кручу в голове, а потом отбрасываю. Нет, должны быть и другие признаки помешательства.
Обида жжёт меня, а самое паршивое это то, что, несмотря на обидные слова и его поведение, я всё ещё люблю Сашу. Кладу руку на пока плоский живот и вновь плачу. Прости, малыш! Тебе придётся расти без папы, но сейчас я не уверена, что такой папа тебе нужен.
В часы слабости я сжимаю телефон и хочу ему позвонить. Всё рассказать! Хочу, чтобы он вернулся и всё было как раньше, но как раньше уже ничего не будет! А привязывать его к себе ребёнком… Нет, я так не хочу.
Через три недели меня выписывают, но предупреждают, что если я и дальше буду так нервничать, то есть шанс потерять ребёнка. И я беру себя в руки. Запечатываю свою боль, становлюсь холодной и безучастной.
Мама, видя меня чуть не падает в обморок. Мои белые бескровные губы её пугают, тусклые волосы и пустые глаза тоже, но сейчас просто не могу иначе! Они с папой забирают меня из больницы.
Мы садимся в машину, в полном молчании едем домой. Мама помогает мне разобрать вещи. Я кидаю часть вещей в стирку, убираю свою зубную щётку в держатель. А потом захожу в свою бывшую комнату, и у меня снова случается истерика.
Все мои вещи аккуратно разложены в шкафу, кровать заправлена. Всё так, словно я и не переезжала отсюда никуда. Словно и не было того года безмерного, всепоглощающего счастья.
Мама ведёт меня на кухню, капает успокоительное в ложку, а папа в сердцах бьёт по столу кулаком.
- Я убью его! – ревёт он и мне становится страшно.
Кое-как беру себя в руки, принимаю лекарство, вытираю слёзы.
- Не надо, пап. Это всё подстава. Не знаю, зачем и кому это понадобилось, но своей цели они достигли. А Саша – я с трудом проталкиваю его имя, в горле спазм от этого сочетания букв – поверил. Ему же хуже.
Я кладу руку на свой живот, за эти три недели он немного округлился.
- Нет, Вера, так продолжаться дальше не может! – отрезал отец – Ты же на себя непохожа! Где моя солнечная и вечно весёлая девочка? Ты сейчас тень себя прежней!
Пожимаю плечами, не зная, что ответить. Он прав, в тот роковой день я умерла и теперь брожу неуспокоенным призраком.
- Значит так! Впереди выходные. Ты отдыхаешь, ходишь по магазинам и в кафе с матерью или подругами, сама решай, а в понедельник выходишь на работу в мою юридическую фирму!
- Но папа! Там все будут считать меня твоей дочкой!
Он с жалостью смотрит на меня, словно я сморозила невероятную глупость.
- Ты и есть моя дочка! А работа хоть немного отвлечёт тебя от мыслей о твоей… о твоём… короче не спорь! Поедем вместе. Будь готова к восьми утра!
3.
В субботу еду с мамой в торговый центр. Из-за всех проблем и переживаний вся моя одежда мне велика, а штаны и юбки несуразно смотрятся на округлившемся животике.
Мы долго ходим по магазинам, выбираем мне свободные платья и брюки для беременных на резинке. Мама затаскивает меня в магазин для малышей и набирает полную корзину распашонок и ползунков, но я останавливаю её, ведь мы ещё даже не знаем пол ребёнка!
Она вздыхает и оставляет «эту красоту» в магазине. Я хочу зайти в парикмахерскую и сделать что-то с волосами. Сейчас они почему-то мешают, но теперь уже мама уводит меня в сторону кафе.
Мы садимся за столик для двоих, заказываем облепиховый чай и сандвичи.
- Нет, Вера, это плохая примета!
- Мам, я не верю в приметы. – отмахиваюсь я.
Мама слишком хорошо меня знает. Мысли о стрижке всё ещё в моей голове.
- А я верю! Пожалуйста, не заставляй меня переживать ещё и по этому поводу.
Мне становится не по себе. Родители оплатили половину свадьбы, а всё, что получили в итоге скандал и сплетни, блуждающие по всему городу.
- Прости меня, мам. Я не хотела позорить вас.
- Да я вовсе не об этом! А единственный кто опозорился, это Саша!
Я горько усмехаюсь.
- Мам, я прекрасно понимаю, какие слухи теперь обо мне ходят. И мне жаль, что вы оказались в такой ситуации из-за меня.
Мама фыркнула и взялась за чайничек. Оранжевый ароматный чай потёк в белоснежные кружки. Это единственный напиток, от которого меня совершенно не мутило.
- Выбрось из головы эту чушь, дорогая. И думать не смей слушать все эти грязные сплетни! Пусть те, кто их повторяет захлебнуться своим же ядом!
Вот в этом вся моя мама. За родных готова в порошок стереть любого.
- Мне так повезло с вами!
На глазах набухли слёзы. Я слышала, что у беременных бывает плаксивость, но даже представить себе не могла, насколько ярко она выражена!
- Доченька, мы с папой очень любим тебя, но знаешь… работать с ним сложно. Не принимай близко к сердцу его слова. Договорились?
Я кивнула и принялась за свой сандвич.
На следующий день ко мне приехали подруги. Мы сидели на кухне, пили чай и было такое ощущение, что в комнате находится слон, а девочки дружно стараются не смотреть в его сторону.
- Ну, хватит! – я стукнула кружкой по столу. – Я не тяжело больна! Меня всего лишь бросил жених у алтаря.
Кто бы знал, чего мне стоило спокойно произнести эти слова! Мне хотелось провыть их, я чувствовала себя раненой волчицей.
- Ты права, Верусик, ну, рассказывай какой у тебя срок? Почему раньше молчала о своём положении?
Арина подцепила кусочек лимона и сунула его в рот. Соня отвела глаза, уткнулась ими в чашку и вообще всеми силами делала вид, что её здесь нет. Могли бы и не приходить, если смотреть мне в глаза не можете! Злость на подруг нарастала. Мне и так тяжело, а они ещё как на прокажённую смотрят.
- Сейчас почти десять недель. – пожала плечами я – Да и не скрывала я, просто хотела сюрприз на свадьбе сделать.
- Понятно. Эм… а ты знаешь кто отец? – тихо спросила Соня.
От такого вопроса я чуть не подпрыгнула на стуле.
- Конечно, знаю! Саша отец моего ребёнка! Он мой первый и единственный мужчина! Поверить не могу, что вы тоже поверили в этот бред!
Девочки молчали, рассматривая плавающие чаинки в чашках.
- Так, выкладывайте! Быстро! – гаркнула я на них.
- Валера рассказал Саше, что вы встречались последний месяц.
- Что? – потрясённо выдохнула я.
- Мы были на вечеринке, и туда завалился Саша.
- Ага, он еле на ногах стоял! – вклинилась Соня.
- Припёр Валеру к стене, мы думали, он его задушит! Ну, тот и признался. Отмуйдохал его Сашка и ушёл. Парни пытались их разнять, а у Саши взгляд звериный! Вот такие дела.
- Но, зачем он это сказал? Это же неправда! – закричала я.
Достала телефон, открыла социальную сеть, чтобы написать ему всё , что думаю о нём, ведь у меня даже номера этого Валеры не было! В глаза бросились рекомендации, и телефон выпал из моих рук. Девочки посмотрели на моё белое лицо, заглянули в телефон и охнули.
- Вера, жаль, что ты так узнала, но мы не смогли тебе сказать.
- Да, что же это?
- Похоже, твой Саша пустился во все тяжкие. – раздражённо бросила Арина.
А я смотрела на фото моего любимого в объятиях чужой женщины и не могла поверить своим глазам!
4.
- Вера! Вера!
В голове колокол. Я почти ничего не слышу. Всё кружиться, наверно опять давление подскочило.
- Всё в порядке. – бормочу я – Просто не думала, что он так быстро найдёт мне замену.
- Вера, вы должны встретиться и поговорить как взрослые люди! Я уверена, если он узнает о ребёнке…
- Что, Арина? Что тогда будет? Он вернётся и будет рядом? Будет любить меня, думая, что я ему изменяла? Он вообще поверит, что это его ребёнок?
- Но, что-то же надо делать! – в отчаяние воскликнула Соня.
- Надо выносить ребёнка. – категорично заявляю я – И найти доказательства, что те фото поддельные! Иначе нам с Сашей не о чем разговаривать.
Да я и не уверена, что стоит с ним говорить. Если он так просто поверил чужим людям, если так быстро утешился! Может быть, и не было никакой любви с его стороны? И Марьяна это сделала с его подачи?
- И что? Будешь одна растить ребёнка, пока этот кобель развлекается?
Прямолинейные слова Арины оставляют раны на и так разодранном сердце. Мне не хочется их слышать, не хочется думать об этом. Я слишком устала, чтобы размышлять на эту тему.
- Это мой ребёнок и только мой! – отрезаю я.
Разговор скатывается в молчание, мне хочется, чтобы они ушли и подруги это чувствуют. Я беру с них обещания, что они не станут распространяться о моём положении. Они уходят, а я сползаю по стенке прямо в прихожей.
Пустота. Это лучше, чем ноющая боль? Как вытравить из себя воспоминания о счастье, которое ещё недавно у меня было? Как мы возвращались домой вместе и готовили ужин, а вечером смотрели фильм, занимались любовью и засыпали в объятиях друг друга.
Я помню его запах, его прикосновения и глаза, наполненные любовью. Сейчас всего этого нет. Я тянусь к телефону и смотрю на фото, которое всплыло в рекомендациях. Саша изменился. Похудел и немного осунулся, глубокие тени под глазами и выцветшие до желтизны глаза.
Смотрю на себя в зеркало, и сама пугаюсь своего отражения. Глубоко запавшие глаза, серая кожа, грязные волосы. Понимаю – отец прав так больше продолжаться не может, ведь я не переживу, если потеряю ребёнка.
Да, нашей любви больше нет, но частичка его и меня живёт во мне, и сейчас самое главное сохранить её. Собираюсь, иду в душ.
Нет, я этого так не оставлю и обязательно доберусь до истины, но сначала приведу себя в порядок.
Теплая вода смывает усталость, я с наслаждением мою голову, наношу маску и использую скраб. Мысли о моей потери гоню от себя. Как там советуют? Заряжаться позитивом? Впитывать энергию воды? Пока что я стараюсь просто не впасть в панику и истерику.
В голову лезут воспоминания, но сейчас это всё равно, что сдирать повязку с открытой раны. Слишком больно и травматично. Не нужно! Вытираюсь мягким, тёплым полотенцем. Сушу волосы и укладываю их локонами. Завтра с утра на это не будет времени, а появляться в первый день на работе, разлохмаченной не хочу.
Беру телефон и долго-долго смотрю на экран. Я знаю только одного человека, который может ответить мне на вопросы, и я очень надеюсь, что она сделает это честно. Набираю номер и долго жду ответа, наверно, целую вечность. Марьяна не спешит подходить к телефону. Боится? Но не побоялась же она разрушить мою жизнь!
Длинные гудки каждый раз бьют по нервам. Я жду щелчок соединения, но его всё нет. Время ожидания сейчас истечёт, электронный голос скажет мне, что абонент не абонент. Смогу ли я ещё раз набрать этот номер?
Уже отчаиваюсь и почти кладу трубку, но соединение всё же происходит, и я слышу женский голос:
- Алло?
5.
- Марьяна?
- Нет, Вера, это Людмила Павловна.
- Мне нужно поговорить с Марьяной. Позовите её к телефону! – в моём голосе прорывается решительность.
- Ты кто такая, чтобы командовать? – резко отвечает моя несостоявшаяся свекровь – Марьяне и так от Саши досталось, нечего тебе с ней разговаривать!
- Но она обвинила меня в том, чего я не делала!
- Вера, я тебя прекрасно понимаю, сама молодая была, но делать из моего сына рогоносца я тебе не позволю! Ты и так принесла моей семье слишком много горя! Хочешь раздвигать ноги!? Пожалуйста! Но не надо в это втягивать моих детей! Как у тебя рука поднялась звонить сюда? Ты хотя бы извинилась перед нами? Нет!
Я сидела и слушала поток обвинений, оскорблений в свой адрес и чувствовала, как постепенно отнимаются руки и ноги. Нужно сбросить вызов и положить трубку, но я просто не в состоянии отнять телефон от уха.
- Дрянь, ты неблагодарная! Мы приняли тебя как родную… - продолжала говорить мама Саши.
По моим щекам уже текли ручьи слёз. От обиды и несправедливости меня трясло крупной дрожью. В итоге я почувствовала, как кто-то вытащил телефон из моих скрючившихся пальцев.
- Закрой рот, Люда! – впервые в жизни слышу стальные нотки в голосе мамы – Вера просто хотела объясниться с твоей лживой дочерью! Нет, это ты меня послушай! Моя дочь говорит, что не изменяла! И я ей верю! А твоя дочь, ворует в магазинах и шляется по подворотням! Вот и думай теперь! Ты пожалеешь о своих словах, помяни моё слово, сватья!
Мама кладёт трубку и отбрасывает телефон в сторону. Я поднимаю на неё глаза и вижу осуждение в её глазах.
- Вера, мы, кажется, договорились, что ты не нервничаешь и спокойно носишь ребёнка. – вздыхает она.
Мне нечего ей ответить. Я судорожно вздыхаю, вытираю мокрые щёки. Ну, что за размазня? Самой противно.
- Мне хотелось понять, за что она так со мной! Я ведь ей ничего не сделала! – в моём голосе обида и боль.
- Да мало ли почему! Тут дело не в ней, а в Саше! Не нужен нам такой зять! Вот не нужен и всё! Ребёнка сами поднимем. Если надо, то я с работы уволюсь и буду сидеть с ним или няню наймём! Соберись, Вера! Сейчас отец вернётся и увидит тебя в таком состоянии, а у него нервы-то не железные!
Я кивнула, прекрасно помня, как отец обещал открутить голову любому, кто заставит меня плакать. Ни к чему нагнетать и усугублять ситуацию.
Мама пошла разбирать покупки, они заехали в магазин после гостей, а папа парковал автомобиль. Я же собрала волосы в высокий, небрежный хвост. Нашла охлаждающие патчи, прилепила их под глаза и пошла помогать маме. Не одной ей же тащить на себе хозяйство.
Помыла кружки, тарелки и фрукты. Разложила всё аккуратно в ящиках, холодильнике. Родители уже поужинали в гостях, а я перекусила с девочками и есть не хотела.
Дверь хлопнула. Мама пошла встречать отца, а я выглянула в окно. Сумерки уже укутали город, фонари потихоньку разгорались, приманивая к себе комаров. В коридоре послышалась странная возня и мамин голос.
- Вот сюда можно повесить! – ворковала мама.
Хм… папа забыл, куда что вешать в собственном доме? Удивление моё было недолгим. В кухню вошли мама, папа и незнакомый мне парень. Ему лет двадцать пять, может, чуть больше, серый строгий костюм, сизые глаза и аккуратная модная стрижка.
- Проходи Евгений, присаживайся! А это дочка моя Вера. Кстати, будет работать у нас в фирме. В этом году окончила юридический. Возьмёшь под крыло стажёра, а?
Папа разливался соловьём. Я посмотрела на маму, та смущенно отвела глаза, потом на папу он ответил с вызовом. Мне показалось, или этого Женю привели как купца на осмотр кобылы?
- Вера, ну что ты стоишь! Напои гостя чаем! А ты давай мне документы, Женя, давай. Пойду подпишу!
И они с мамой развернулись и оставили нас одних!
6.
Значит, не показалось… О чём вообще думали родители, когда подсовывали мне этого хлыща? Зауженные брюки, белоснежная рубашка и запонки!
- Чай? Кофе? Может, чего покрепче?
- Я за рулём, - просвещает меня красавчик – от чая не откажусь. Зелёный есть?
Мои глаза округляются ещё больше. Такие, как он не пьют зелёный чай обычно, они пьют крепкий чёрный кофе! Я хмыкаю и иду к чайнику, щёлкаю рычажок.
Женя подходит ко мне вплотную. Краешек галстука касается моей руки. Одной рукой выключает чайник, а другую кладёт на стол. Я замираю с этих странных полуобъятиях, боясь пошевелиться.