- -
- 100%
- +
Зал горит огнями. Мне нравятся украшения и то, как получился праздник. Гости веселятся, подходят к нашему столу, поздравляют.
Я натянуто улыбаюсь, ведь каждый приглашённый считает своим долгом пожелать «пополнения» нашей замечательной семье. За десять лет бесплодия я уже привыкла к бестактным вопросам и пожеланиям, но сейчас рядом сидит Аэлита, наша приёмная дочь.
Ну как приёмная… Лита дочь моей сестры. Известной в городе, и не только, певицы. И мне она вроде как племянница, но за те пять лет, что она живёт у нас, мы сроднились как мать с дочкой. И пусть своих детей у меня не было, её я любила как родную дочь.
Ей уже шесть, и для своих лет она очень смышлёная. Понимает всё. И дурацкие пожелания, отношение как к пустому месту, задевают её, я это вижу. Хочу увести дочь, но напряжённый взгляд мужа, полный осуждения, останавливает.
Мы и так слишком часто ругаемся из-за Аэлиты. Если уйду с его юбилея, то вряд ли это будет способствовать примирению.
Голова кружится от обилия лиц. Кажется, что мужа пришёл поздравить весь город! Он известный продюсер. Его подопечные гастролируют по всей стране, треки стоят на первых местах чартов, а альбомы крутят по радио.
Ко мне подходит организатор.
- Пора! – напоминает про мой подарок для мужа.
Улыбаюсь неуверенно и встаю. Беру за руку дочь, веду её на сцену. Сегодня состоится её первое выступление!
Пятнадцать лет назад я считалась скрипачкой мирового уровня. Ездила на конкурсы за границу и получала награды. Меня приглашали в самый престижный оркестр первой скрипкой, но я выбрала тихое счастье с самым любимым человеком.
«Какой муж захочет, чтобы его жена гастролировала?» - фыркнул Герман на моё предложение совмещать семью и работу. И я согласилась. Ведь хотела ребёнка, красивый и уютный дом и музыку для души. У меня не было таких амбиций, как у сестры.
Только годы шли, а ребёнка так и не случилось. Через два года попыток нам поставили диагноз «бесплодие неясного генеза». Это означало, что доктора понятия не имеют, что с нами не так.
Сбрасываю тяжёлые мысли. Сейчас главное - собраться и отыграть безупречно. Моя скрипка уже лежит на сцене, а рядом маленький инструмент для дочери. Я беру свой в руки, прикасаюсь к струнам.
Иногда я ужасно скучаю по выступлениям, по музыке. Спасают меня только ученицы, которых я обучаю втайне от мужа. И Лита, которую я тоже учу играть.
Мы играем красивую мелодию на две скрипки. Её написал муж, а я переложила на ноты для скрипки. Гости едят, разговаривают, смеются. И только некоторые слушают внимательно, а потом аплодируют нам.
- Ты сыграла замечательно! – шепчу Лите на ухо, и она несмело улыбается.
Глазами ловлю мать. Она даже не смотрит на сцену. Что-то обсуждает с младшей дочерью. Её любимицей. Её принцессой.
Мне больно осознавать, что годы идут, а ничего не меняется. Что бы не делала Ярослава, мать её боготворила.
Бросила школу – молодец! Ни к чему голову забивать!
Укатила заграницу, никому, ничего не сказав – здорово! Характер пробивной!
Вернулась беременная? Не то что старшая – пустая корзиночка!
Бросила ребёнка в детском доме? Тоже нормально! Ей же карьеру надо делать, а не с подгузниками возиться!
А как проблемы – так сразу ко мне. Денег на обратный билет выслать, Литу забрать, мужа уговорить взять к себе звезду!
Вот и сейчас сестра встаёт, идёт походкой от бедра к сцене. Берёт микрофон в руки.
- Спасибо Мира за вашу самодеятельность! Теперь позвольте выступить профессионалу!
В зале раздаются смешки. Я морщусь от укола в словах сестры. Когда уже праздник закончится и можно будет забыть о родственниках, как о страшном сне?
Сестра поёт свои главные хиты. Их всего два, но ими она очень гордится. Я же общаюсь с дочерью в это время. Мы обсуждаем её выступление и помарки. В целом я довольна её игрой.
- А теперь я хотела бы подарить Герману главный подарок этого вечера! Он ждёт его уже давно!
Поднимаю голову на сцену, не понимая, что имеет в виду Яра. Какой ещё подарок? Они с мамой никогда нам ничего не дарили, отмахиваясь, мол, не знают, что подарить тем, у кого и так всё есть.
- Герман, иди ко мне на сцену! И я тебе его вручу!
В голубых глазах мужа напряжение. Стараюсь найти там ответы на свои вопросы, но не нахожу. Он кидает салфетку на стол, встаёт и идёт на возвышение.
Ярослава сияет от удовольствия. Все взгляды направлены на неё, и она наслаждается этим. Я же ёрзаю на стуле. В груди почему-то тяжело. Неприятное предчувствие царапает где-то глубоко внутри. Хочется вырвать из себя это чувство, но не получается.
Пока муж идёт к своей подопечной, она тянется за кулисы и достаёт оттуда большой чёрный шар с детскими рисунками голубого и розового цвета. Гордо демонстрирует это гостям.
- Вот и мой подарок тебе, дорогой! Сейчас мы узнаем пол нашего ребёночка!
Меня словно током к стулу пришило. Стараюсь вдохнуть глубоко, но боль не даёт. Рана в груди разрастается с каждым мгновением.
Гости жаждут скандала. Они как шакалы бродят вокруг. Смотрят на меня, выискивая на лице эмоции.
Что же делать? Как реагировать? Мысли вперемешку. Ни одной не разобрать. Мама улыбается и хлопает в ладоши. И это становится последней каплей.
Встаю, гордо держа спину. Беру за руку Литу. У неё на глазах слёзы. Она ещё не понимает, что произошло, но, как и любой ребёнок, чувствует царящую вокруг атмосферу.
Ни за что не позволю вывалять нас с дочкой в грязи! Герман о чём-то разговаривает с Ярой. Они оба улыбаются, наверно обсуждают её перформанс.
А у меня внутри всё дрожит. Неужели это правда? Неужели она беременна от моего мужа? Сестра никогда не отличалась добротой, но такое откровенное предательство слишком даже для неё! Поверить не могу, что она спала с МОИМ мужем!
В мире несколько миллиардов людей! Половина из них мужчины! Так зачем ей именно мой муж?
Хотя она всегда любила мои вещи. Как только подросла достаточно, так сразу и стала таскать платья, туфли. А косметика и так всегда была для неё доступна.
Сколько раз я жаловалась маме! Но каждый раз в ответ «Мира, тебе что для сестры жалко?». Жалко! А ещё обидно!
Летний вечер слишком душный. Думала, выйду на улицу и хоть немного дышать станет легче, но не тут-то было! Поверить не могу в предательство самых близких людей! Просто не могу!
Глупая надежда ещё теплится внутри. Вдруг всё это просто жестокая шутка?! Герман ведь не такой! Он любит меня! Только сегодня говорил мне слова любви! Мы занимались сексом утром, и он шептал, как сильно любит. Ну не может же всё быть ложью?
Машина припаркована совсем рядом. Водитель читает газету.
- Мам, что случилось? – спрашивает Аэлита.
Её голос дрожит. А ещё это заветное для меня слово! «Мама». Один бог знает, как я хотела родить ребёнка мужу! А теперь это сделает моя сестра.
Вздыхаю тайно, чтобы взять себя в руки. Присаживаюсь перед ней.
- Ничего страшного. Просто Ярослава неудачно пошутила. Давай поедем домой. Тебе уже пора спать.
Выдавливаю из себя улыбку, хотя хочется выть в голос.
- Мира! Стой!
На крыльце появляется Герман. На его лице читается раздражение. Отворачиваюсь, дёргаю дверь и сажаю дочь в машину. Ни к чему ей участвовать в скандале. Она ещё слишком мала.
Поворачиваюсь к мужу. Глаза сухие, и я горжусь этим. Сколько слёз было пролито над отрицательными тестами на беременность? Сколько боли я пережила на процедурах эко? Сейчас кажется, что запас уже израсходован.
- Куда ты собралась?
- Домой.
- Праздник ещё не закончился. – рычит муж.
- Я уже всё увидела. Теперь хочу отдохнуть.
Он зло ерошит волосы. Выдыхает резко.
- Я всё объясню!
- Что именно? Беременность моей сестры? Кстати, кто будет? Мальчик?
По его лицу понимаю, что я права. И это очередной удар. У Германа будет наследник. Прикрываю глаза, стараясь справиться с болью.
- Какой же ты мудак. – горько протянула – Ярослава от тебя беременна?
Герман мнётся. Оглядывается по сторонам. Рядом щёлкает затвор камеры. Это почему-то особенно взбешивает. Неужели в двадцать первом веке нет бесшумных камер?
- Давай не здесь. – понизил голос муж – Ты же не хочешь попасть на обложки жёлтой прессы.
- Раньше об этом нужно было думать! – не сомневаюсь, что мы уже там – Герман, имей смелость прямо ответить на вопрос! Это твой ребёнок?
- Всё не так просто! Я хотел тебе объяснить после праздника, но эта идиотка не смогла подождать немного! Мира, давай позже поговорим. В спокойном месте.
- Он твой? - стою на своём.
Ну пожалуйста, скажи, что нет! Это же просто шутка? Страшный сон? Пожалуйста!
Спина прямая. Как учила моя концертмейстер. Я жду приговор нашему браку.
- Да. Но всё непросто! Я всё объясню! Я сделал это для нас обоих!
Удар такой сильный, что едва стою на ногах. Закрываю глаза.
- Не хочу ничего слушать. Удачи вам с Ярославой.
Герман пытается схватить за руку, но я отдёргиваю её.
- Подожди. Не уезжай вот так! Дай мне всё объяснить!
- Герман, лучше отпусти. Ты же не хочешь, чтобы я устроила некрасивый скандал здесь? Позволь нам сохранить хотя бы остатки достоинства.
Даю ему понять, что я уйду в любом случае. Оставаться и слушать его оправдания нет никакого желания. Мне плевать, что он скажет. Его поступок не объяснить ничем!
Возможно, я бы ещё поняла, если бы его любовницей была посторонняя женщина. Разлюбил. Побоялся сказать сразу. Так бывает. Но спать с моей сестрой за моей спиной? Зачать с ней ребёнка? Это выше моего понимания.
Сажусь в машину, обнимаю дочь и прошу отвезти водителя домой. Он ничего не спрашивает. Заводит автомобиль, стартует с места. Дурные мысли атакуют. Воображение подкидывает неприятные картины.
Он трахал Ярославу, а потом приходил домой, целовал меня! Признавался в любви! Дарил цветы!
До дома мы добираемся быстро. Всё самообладание уходит на то, чтобы уложить дочь спать. Она устала и засыпает быстро. Я сижу на кресле в её комнате, а по щекам текут слёзы. В темноте не видно, но я чувствую, как щёки становятся мокрыми.
Боль тлеет в груди. Скребётся, раздирая нежную кожу. Провожу ладонями по лицу.
Надо собрать вещи. Найти квартиру. Оставаться в доме, когда всё напоминает о нашем счастье, просто невозможно!
Первым делом иду в ванную. Умываюсь. Тушь бежит по щекам. Тянусь к средству для снятия макияжа, а под руку попадаются шприцы с гормонами. Мы собирались сделать ещё одну попытку ЭКО. Я уже начала подготовку. Только теперь это не имеет смысла.
Рожать от предателя я не хочу.
Выкидываю препараты. Беру средство и снимаю макияж. Привычными движениями очищаю кожу, наношу уход.
Я запрещаю себе плакать. Слезами горю всё равно не поможешь. Так какой смысл тратить силы? Внутри кроме боли разрастается пустота.
Достаю чемоданы, иду в гардероб. Сначала кидаю в него вещи Аэлиты. Только самое необходимое! Потом перехожу к своим. Дизайнерские платья – подарки Германа. Их я оставляю. Беру только повседневную одежду. Украшения, наоборот, пакую.
Если будет туго с деньгами, то продам их. Раньше они были историей нашей любви – теперь просто бесполезный хлам.
Чемоданы спускаю в холл.
В горле стоит ком. Никак не могу избавиться от него. Иду на кухню, наливаю стакан воды. Свет зажигать не стала. Я и так знаю всё здесь наизусть. Сажусь на стул в тёмной кухне.
Чувствую себя полной дурой! Старалась для него. Готовила. Дом содержала в порядке! Собой занималась! Тренировалась до седьмого пота, лишь бы мужу за меня не стыдно было! Всё для него! Всё для нашей семьи! А в итоге мне тридцать. Муж - козёл, а я на помойке!
Вот и вся история.
Свет резко вспыхивает. На пороге стоит Герман. Смотрит хмуро. Обвиняющее. Словно это на мне вина!
- Ты уже вещи собрала? – хмыкнул он пьяно – Куда-то собралась?
Качаю головой.
- Я не собираюсь говорить с тобой, когда ты в таком состоянии.
- А придётся! – орёт он как безумный – Тебе придётся со мной поговорить!
Страх острыми иголками впивается в кожу. Невероятным усилием воли беру себя в руки и спокойно говорю:
- Не кричи! Ты Литу разбудишь.
- А мне плевать! – шипит он – Ты только её и видишь! Лите то надо, Лите это! У тебя муж есть! Вот он я перед тобой!
- То есть в твоей измене ребёнок виноват?
Он подходит близко. С силой бьёт по столу. Мой стакан подпрыгивает, и часть воды оказывается на столе.
- Мира, ты совсем охамела? Живёшь на всём готовом! За мой счёт, между прочим! Катаешься как сыр в масле и даже выслушать не можешь?
- Хорошо. Говори.
Мне страшно, и я соглашаюсь с ним. Ведь в таком состоянии мужа я ни разу не видела.
- Спасибо за одолжение! – кривится муж – Это так благородно с твоей стороны!
- Ты хочешь объяснить или издеваться? – хмурюсь я.
Он сверлит меня тяжёлым взглядом. Но потом всё же садится, берёт стакан, пьёт жадно.
- Так больше продолжаться не могло. Эта постоянная суета с ЭКО. Мне это надоело! Ты не можешь родить! Надо это просто признать и смириться.
Его слова бьют сильнее, чем предательство. Прямо в солнечное сплетение. Стараюсь держать удар, но всё равно сгибаюсь пополам.
- И я решил эту проблему. Твоя сестра выносит и родит, а ты будешь воспитывать ребёнка. Мне уже сорок. Время поджимает. Не хочу быть старым дедом, когда мой сын окончит школу.
Глава 2
Смотрю на него в полном шоке. Он сейчас серьёзно это говорит?
- Ты шутишь?
На глаза наворачиваются слёзы. Тру грудь, чтобы хоть немного унять боль, но ничего не помогает.
- Нет. Я абсолютно серьёзен. У нас будет наш сын. И тебе больше не придётся проходить через болезненное ЭКО. Теперь ты понимаешь, что я для нас сделал?
- Понимаю. – шепчу едва слышно. – Ты всё разрушил.
- Мира, возьми себя в руки и включи мозги! – рычит муж – У нас с тобой будет долгожданный ребёнок! Сожалею, что ты узнала об этом так. С Ярославой я поговорю завтра. С прессой вопрос уже решил.
- Как ты себе это представляешь? – неверующее переспрашиваю.
Он же не может всерьёз думать, что всё в порядке?
- Значит так. Купим накладной живот. Поносишь его пару месяцев, пока Ярка не родит. Она пока поживёт в другой стране. Потом летим туда вместе, оформляем усыновление и всё. – излагает свой план муж – Ах да. Надо ещё Аэлиту куда-то пристроить. Ты будешь занята нашим сыном, а её мамаша оказалась за ней смотреть. Ну ничего. Я найду няню с проживанием и сниму им квартиру. Там поживёт.
Только сейчас до меня доходит, что Герман говорит серьёзно. Он всё продумал. Для него секс с Ярославой словно случка породистых животных!
- Ты хотя бы подумал о моих чувствах? – немеющими губами говорю я.
Муж тяжело вздыхает. Трёт переносицу.
- Мира, давай ты не будешь прикидываться нежной ланью? Хорошо? Я как глава нашей семьи уже всё решил. Это наилучший выход. Твоё дело – принять это. Раз уж ты не смогла родить мне наследника, это сделает твоя сестра. Воспринимай её как суррогатную мать. Разницы нет!
- С суррогатными матерями не спят отцы детей! Или хочешь сказать, вы делали зачатие в клинике? Так там не используют яйцеклетки суррогатной матери! – огрызаюсь я.
- Не надо себя накручивать, Мира. Ты только вредишь себе. Всё! Я устал. Пойду спать. Детали обсудим завтра. – он встаёт, идёт к двери – Ах да. Последнее ЭКО уже оплачено. Давай попробуем, вдруг случится чудо.
Стискиваю зубы. Наблюдаю, как он идёт к двери и скрывается за ней. Слышу его шаги на лестнице.
На место боли приходит злость. Он меня вообще за кого держит? Думает, я как блеющая овечка буду поддерживать все его начинания? Соглашусь воспитывать их с Ярой ребёнка? Отдам дочь, к которой прикипела всей душой?
Мой мир сейчас разлетался на тысячу маленьких осколков. Похоже, муж совершенно меня не знает. И не любит. Его слова похожи на простой расчёт.
А что, одна сестра рожает, вторая воспитывает. И волки сыты, и овцы целы. Он всё продумал. Не учёл только одного: я не собираюсь всё это терпеть.
Ждать утра тоже не собираюсь. Устраивать разборки при дочери нет желания. А в том, что Герман меня так просто не отпустит, я уверена. Водитель уже готовится ко сну. Я прошу его отвезти нас в город, но он извиняется и отказывает.
Хозяин запретил нас везти. Подготовился, значит, гад. Ну, ладно.
Вызываю такси. Прошу водителя не шуметь и выключить фары. Вытаскиваю чемоданы на улицу. Благо у нас дом в городе и никакой огромной территории нет. Всего-то дорожка в десять метров.
Когда такси подъезжает, прошу водителя положить наши вещи в машину, а сама возвращаюсь за дочкой. Ни за что не оставлю её с этими монстрами наедине!
Лита сонная, но вопросов не задаёт. Приходится нести её до машины. Я тихо закрываю дверь, ключи бросаю в сумку. Пригодятся, когда я сниму квартиру и решу забрать вещи.
Мы едем в отель. Номер я не бронировала. Не думала, что придётся уезжать из дома посреди ночи, но по телефону сотрудник сказал номера свободные есть.
Дочь снова засыпает в машине. Я глажу её по голове, мысленно обещаю, что всё у нас будет хорошо. Хотя сама в этом не уверена.
На ресепшене нас встречают приветливо. Быстро оформляют нам двухкомнатный номер. Я прошу помочь с вещами и проводить. Не хочется заблудиться посреди ночи.
Сотрудник смотрит внимательно на мою фамилию, и у него щёлкает узнавание.
- Соловьёва? Вы родственница того самого Соловьёва? Ну, продюсера?
- Да. Можно побыстрее? Дочь тяжёлая.
- Конечно-конечно. Пойдёмте к лифту!
Нас провожают до самой двери. Заносят чемоданы в номер, показывают, как включить свет. Я благодарю, даю чаевые и наконец закрываю дверь.
Несу Аэлиту в огромную постель. Кладу её спать. Сама быстро готовлюсь ко сну и ложусь рядом. Хорошо, что я не одна. Мне есть для кого быть сильной, и это придаёт уверенности.
А с утра нас будит резкий стук в дверь. Так стучать персонал точно не может. На секунду пугаюсь, что это Герман, но открыв дверь, понимаю – лучше бы это был он.
В гостиную влетает мама, она с ходу швыряет газету мне в лицо и орёт:
- Ты что устроила, дрянь?!
— И тебе доброе утро, мама! – хмыкаю, ничуть не удивлённая её приходом.
— Ты мне ещё поогрызайся! — кричит она, хлопая дверью.
Я подхожу к двери в спальню. Улыбаюсь дочери и прошу её идти умываться, а сама плотно прикрываю дверь.
— Мама, убавь тон и громкость, иначе я вызову охрану и скажу им, что ты вломилась в мой номер.
Родительница хлопает глазами. Не ожидала от меня угроз? Я сама от себя не ожидала, но этой ночью поняла: никто меня защищать не будет. Придётся рассчитывать только на себя.
— Как ты смеешь так с матерью разговаривать?
В её голосе всё ещё слишком много яда, но громкость она убрала. Значит, подействовало.
— А как ты смеешь врываться в мой номер? Пугать свою внучку? Обзывать?
В отличие от матери я не собираюсь орать или ругаться. Спокойно сажусь на диван, закидываю ногу за ногу.
— Мне звонила Ярослава! Она в истерике! У неё с утра был Герман и такого ей наговорил! Ты вообще понимаешь, что она может потерять ребёнка?
— Прости, мама, но мне плевать на трудности Яры. — пожимаю плечами.
Этой ночью я решила вычеркнуть из своей жизни всех предателей.
— Да как ты можешь так говорить!? Она же твоя сестра!
— И что с того? Ей это не помешало залезть в штаны к МОЕМУ мужу! — интонацией выделяю слова.
— Всё завидуешь, что Ярослава успешнее тебя? — хмыкает мать — Какая же ты мелочная. Мне стыдно, что ты моя дочь.
Это становится последней каплей моего терпения. Кривлю губы в издевательской усмешке.
— Стыдно, значит? А тебе не стыдно, что твоя младшенькая уже второй раз в подоле приносит? Ты вообще знаешь, кто отец Литы? Или это так и осталось загадкой? Твоя обожаемая Ярочка — стерва и бл… - ругательство само собой вырывается изо рта — И если тебе так невыносимо, что я твоя дочь, то я облегчу твои страдания! Забудь обо мне и живи дальше сама! И на деньги больше не рассчитывай.
Мать меняется в лице. Я подкидывала ей часть своего заработка. Деньги я особенно не тратила. Все потребности закрывал Герман и даже не знал, что на моём счету копятся деньги. Теперь же ни копейки больше не переведу.
Пусть её обожаемая Ярослава её содержит. Путешествия оплачивает и квартиру.
— Это не твои деньги, а Германа! — растерянно бормочет она — Ты не имеешь права урезать мой доход!
— Да? Ну тогда удачи тебе уговорить его и дальше тебя содержать! А ещё можешь у Ярославы попросить. Она же станет скоро матерью его сына.
— Ты просто завидуешь! Прекрати, Мирослава! Если будешь хорошо себя вести, то Герман согласится, чтобы ты жила у них в качестве няни.
Я поднимаю брови. Что‑то не сходятся показания мужа и матери. Он вчера мне другие песни пел. Или специально это говорил, чтобы я осталась? Простила его?
— Няни? Герман не собирается со мной разводиться. Предлагает мне стать матерью его сына. — с наслаждением просвещаю её – Или ты думаешь, что мы будем жить гаремом? Так, даже в многожёнстве запрещено женится на сёстрах.
Мама меняется в лице. Бледность затапливает её губы. Глаза теряют былую уверенность, но она быстро берёт себя в руки. Сжимает кулаки.
— Не смей мешать Ярославе! Смирись с тем, что Герман выбрал её! Ты всё равно не способна на полноценную семью! Мужчине нужны наследники, а ты не можешь забеременеть. Так что не смей мешать их счастью!
Как же мне больно от её слов. И горько, и противно! И от кого? От собственной матери! Она даже не видит, как мне плохо! Или не хочет видеть?
Я для неё нелюбимая дочь. Всегда была и всегда буду. А теперь ещё нелюбимая жена. Одиночество давит на плечи.
— Убирайся. — устало говорю я ей.
Этот скандал выпил все соки. Не хочу больше ничего слушать! Мне нужно просто залезть в свою раковину и попробовать подумать, как жить дальше.
Мама вскидывает гордо подбородок. Она идёт к двери, всем своим видом показывая превосходство, и, если раньше я хотя бы уважала её за силу духа, всё же она одна подняла нас с сестрой без отца, но теперь у меня не осталось ничего к ней. Только пустота. Как будто передо мной чужой человек.
Машинально поднимаю газету, которую в меня швырнула мать. Глаза падают на первую страницу.
— Твою мать! – тяну, глядя на фотографию.
Из комнаты выглядывает дочь. Я мысленно бью себя по губам.
— Бабушка ушла?
Дочь напугана. Её жёлтые глаза расширены до предела. А реснички быстро летают над огромными глазками.
Раскидываю руки, и Лита бежит ко мне. Обнимаю её, прижимаю к себе. От неё пахнет моими духами. Видимо, ночью прижималась, когда было страшно.
С бабушкой дочка никогда особо не общалась. Мама просто не замечала её, делая вид, что Аэлита посторонняя для неё. Конечно, меня это обижало, но что я могла сделать? Насильно мил не будешь.
— Да, малышка. Бабушка ушла.
— Она так кричала.
Дочь дрожит в моих объятиях, а мне так жалко её становиться! Не повезло ей родиться в нашей чокнутой семейке. Как бы я хотела для неё любящих родителей, но у неё есть только я. Сломанная и растерянная.
— Не переживай. Я не дам тебя в обиду!
— Мы больше не будем с Германом жить?
Аэлита никогда не называла мужа папой. Да он и не стремился к тому, чтобы стать её отцом.
— Нет, не будем.
Это решение я приняла окончательно и бесповоротно. И хоть глупое сердце кричит от боли, другого пути нет. Он меня предал! Растоптал моё доверие! Как нам дальше жить?! Даже если Яра с ребёнком исчезнут из нашей жизни ничего как раньше уже не будет.