- -
- 100%
- +
В итоге голова разболелась так сильно, что пришлось идти пить обезболивающее. Кое‑как я взяла себя в руки. Оставаться в этой квартире невозможно.
Здесь каждый сантиметр напоминает о нашем с Булатом счастье. И он же приносит боль.
Достала чемодан с верхней полки. Покидала туда вещи на первое время. Любые. Только чтобы заполнить его.
Вышла на улицу. В лицо ударил холодный воздух. Вместе с ним нежную кожу оцарапали первые снежинки. Но я едва это заметила, пока рука, сжимающая чемодан, не заледенела.
Остановилась, огляделась и поняла, что совсем не понимаю, где я иду. Как я сюда попала?
На асфальте не было никаких следов. Только мокрые капли от летящего с неба и тут же тающего снега. Первого в этом году. Открытое горло уже саднило. Я наглоталась холодного воздуха.
Огляделась. Через дорогу нашлось кафе. Обветшалая вывеска, тусклый неон. Но мне было плевать на статус заведения. Я просто хотела погреть руки о чашку горячего кофе.
Колокольчик над дверью приветственно тренькнул. Дверь, оснащённая тугим доводчиком, зажала мой чемодан. Я и забыла о его наличии. Дёрнула посильнее и, наконец, оказалась в обжигающем тепле.
Полупустой зал встретил меня не приветливо. В углу сидело несколько мужчин. Их внимательные взгляды мне совсем не понравились. Стараясь не обращать на них внимание, я села за столик, ожидая, что ко мне подойдут.
Время шло. За спиной всё чаще раздавались смешки, но ко мне никто так и не подошёл. Горло саднило всё больше, поэтому я сама встала и пошла к стойке.
Никого.
Чувствуя себя полной дурой, я постучала по деревянной столешнице.
— По голове себе постучи! — рявкнул мужской голос откуда-то снизу.
— Чего? – возмущённо переспросила я.
Мне никто не ответил. Раздалось шуршание, а потом из‑под прилавка появился мужчина. Он был на голову выше меня. Правую бровь разрезал на две части шрам. Мускулистый торс облегала простая чёрная майка.
А руки обвивала татуировка в виде змеи. Хвост начинался на левой, а голова виднелась на правой руке. Значит, туловище на спине.
— Чего тебе? — неприветливо поинтересовался странный бариста.
Может, поэтому в кафе было так мало посетителей? Из‑за вот этого типа?
Одно хорошо. От всей этой дурацкой ситуации я немного отвлеклась от ужаса в семейной жизни.
— Кофе. Чёрный, горячий. Пожалуйста.
Мужчина хмыкнул. Прошёлся взглядом по моей фигуре. Да так, что мне стало стыдно за простенькие джинсы и свитер крупной вязки.
Бариста наполнил рожок молотым кофе. Все его движения были чёткими и выверенными. Ни одного лишнего. Словно он не кофе варил, а автомат собирал.
Через минуту передо мной оказалась чашка ароматного кофе.
— Сахар там. — ткнул в соседнюю стойку странный мужик.
— Я без сахара пью. — в тон ему ответила я и с опаской пригубила кофе.
Горький, терпкий и горячий. Всё как я любила. Даже глаза закрыла от наслаждения. То, что нужно для моего истерзанного сердца.
— Спасибо. — тихо поблагодарила. — Сколько с меня?
Он ещё раз смерил меня нечитаемым взглядом. Назвал сумму и включил по моей просьбе терминал. Я расплатилась, села за столик и уставилась в одну точку.
Нужно ехать к родителям. Отношения с ними у меня всегда были напряжёнными. Но другого варианта всё равно нет. Посидев ещё немного, я залезла в телефон, чтобы вызвать такси, но сети в кафе нет.
Я глянула в окно ещё раз. Там уже вовсю крутилась настоящая метель. Куртки у меня с собой не было. Я как‑то совсем про неё забыла.
— Извините, у вас нет в кафе вайфая? Мне такси нужно вызвать.
Мне достался ещё один долгий взгляд. Мужчина за стойкой внимательно изучал моё лицо. И мне вдруг стало стыдно. Наверняка он видит сейчас мои заплаканные глаза и красный от трения нос.
— Эй! Тим! — гаркнул бариста так, что я подпрыгнула — Отвези девушку!
Странный парень кинул ключи через весь зал. Тот, кого он назвал Тимом, поднял руку и ловко поймал их.
— Не надо! — возразила я — Мне нужно вызвать такси.
Ехать с незнакомцем мне было страшно.
— Отказ не принимается, Златовласка. – серьёзно ответил мне странный тип, а вызванный Тим уже подхватил мой чемодан и потащил его на улицу.
Делать было нечего пришлось бежать за вещами.
6.
Садиться в чужую машину я опасалась, но выбора особого не было. Мне показалось, что Тим с радостью затолкает меня в машину, чтобы исполнить приказ своего предводителя.
Он сам открыл мне заднюю дверь, подождал, пока я сяду и пристегнусь, а потом закрыл дверь и сел на водительское.
Машина оказалась видавшей виды. Потёртые кожаные сидения, посеревший от времени потолок. Пахло, впрочем, хорошо. Мужским парфюмом и грейпфрутами.
Доехали мы быстро. Всё же я шла в правильном направлении. Только свернула не туда.
Тим выгрузил мой чемодан, открыл мне дверь и помог выбраться из машины. Я поблагодарила его и протянула подготовленную купюру, но он лишь отмахнулся.
Дом родителей нависал надо мной. Идти в него я боялась.
Мои родители не обращались со мной жестоко. У меня всегда было всё самое лучшее. Одежда, еда, учителя, но я всё равно чувствовала себя обузой. Лишней в их прекрасном доме.
После рождения сына, наследника, родители больше не собирались заводить детей, но появилась я. Результат ошибки. Так, ко мне и относились всю мою жизнь.
Папа был рад, когда его партнёр заинтересовался мной. Он с радостью подстраивал наши встречи, одобрял свидания. А когда Булат попросил моей руки, согласился, даже не интересуясь моим мнением.
Я судорожно вздохнула. Мне предстоял тяжёлый разговор, но он необходим. Ведь идти мне всё равно некуда.
Дверь я открыла своим ключом. Он остался ещё с тех времён, когда я здесь жила. Мой чемодан смотрелся сиротливо в этом огромном холле отделанным холодным мрамором.
Я сняла обувь, осторожно поставила её на подставку. Моих тапочек в обувнице не было. Они исчезли сразу после моей свадьбы. Оставив чемодан в прихожей, я прошла в гостиную. Камень холодин босые ступни.
Над камином висела семейная фотография. Мои родители и брат. Я в тот день находилась в летнем лагере, но отменять съёмку из-замоего отсутствия никто не стал. Ещё одно напоминание, что меня не считают членом семьи.
— Ольга? Ты что здесь делаешь?
Я обернулась на голос мамы. Она держала в руках бокал с тягуче-красным вином. Её платье цвета слоновой кости отлично гармонировало со светлыми волосами. Такими же, как у меня.
— Мам. — всхлипнула я, стараясь удержаться от слёз — У Булата вторая семья.
Она поджала губы. Я ждала чего угодно, только не пренебрежительного равнодушия.
— И что?
— В смысле? Ты меня слышала? У моего мужа другая на стороне! И у них ребёнок. Мальчик.
Мне так хотелось поддержки! Хоть одного доброго слова! Я сбивчиво рассказала маме, что произошло, а она только хмурилась, слушая мои слова.
— Ребёнок? То есть она родила раньше тебя?
Я растерянно огляделась. От нервов подцепила край свитера и покрутила его на пальце.
— Мам, можно я поживу у вас, пока не решу, что с этим всем делать?
— Конечно, нет! — голос матери наполнился холодом — У тебя из‑под носа мужа уводят, а ты решила сбежать и просто так всё оставить?
— А что мне нужно делать? — опешила я.
— Избавиться от соперницы, естественно! Родить мужу наследника и воспитывать его! Я так и знала, что зря мы разрешили тебе учиться. Забила себе голову этими глупостями! Теперь получаешь за это!
— Но мам, разве я виновата, что Булат оказался предателем? Я думаю с ним развестись.
— Ты виновата, что позволила всему этому случиться. Тебе и расхлёбывать! Мы с отцом выдали тебя замуж за обеспеченного и влиятельного человека. А ты сопли развесила! Иди к мужу и не смей даже заикаться о разводе! Если он тебя бросит, мы с отцом помогать не будем. Лучше подумай, на что ты жить будешь!
— У меня будет профессия. И я смогу работать. — тихо отозвалась я.
— Работать? — усмехнулась мама. — Ты хоть знаешь, что это такое? Ты же ни дня в жизни ни в чём не нуждалась! Кем ты будешь работать?
Я переступила с ноги на ногу. Язвительные слова мамы только добавляли отчаяния. Надеялась, что смогу пожить немного у родителей, но, похоже, здесь помощи мне ждать не стоит.
— Врачом.
— Не смеши! У тебя мозгов не хватило даже за мужем уследить! Какой из тебя врач? Иди домой, пока он не заметил твоего отсутствия!
Она указала мне на дверь. Оставаться под её тяжёлым взглядом я больше не могла. Выскочила из дома, больно стукнувшись ногой о чемодан. Бежала не разбирая дороги, поэтому и не заметила, как врезалась в мужскую грудь.
7.
— Эй! Ты чего? — мягкий голос брата на контрасте с жёстким маминым заставил меня споткнуться на месте.
Я позорно уткнулась в его грудь, не замечая, что пачкаю его дорогущую рубашку от бриони.
— Оля, что случилось? — уже серьёзнее спросил брат и обнял за плечи.
Ответить я ему уже не могла. Рыдания, так долго копившиеся, выплеснулись наружу. Зубы стучали, не давая мне и слова сказать.
— Ладно, потом расскажешь. Пойдём в мою машину.
Брат подхватил мой чемодан одной рукой, второй подцепил меня и повёл к своему внедорожнику.
Он усадил меня на переднее сиденье, сам закинул вещи в багажник и сел рядом. Миша ничего не спрашивал, не ругал за глупые слёзы и не просил прекратить. Он просто был рядом.
Когда поток иссяк, спокойно протянул мне бумажные платки и пачку жевательного мармелада. Я едва заметно улыбнулась сквозь слёзы.
— Оль, я хочу тебе помочь, но пока ты не расскажешь в чём дело, я не смогу ничего сделать.
Мой судорожный вздох напугал даже меня. С трудом взяла себя в руки и рассказала ему о Булате и о моём неожиданном открытии.
— Понятно. — сжал зубы брат.
Я опустила голову.
— Ладно уж. Говори.
— Что мне сказать? — вздохнул брат.
— Что ты был прав! Что ты меня предупреждал! А я не послушала и выскочила замуж после трёх месяцев знакомства!
Миша криво улыбнулся, притянул меня к себе.
— Не буду я тебе такого говорить. Я не рад тому, что с тобой случилось, и никакого удовольствия от добивания лежачего испытывать не стану.
Мы помолчали. Я слышала, как бьётся его сердце. Как мерно поднимается и опускается грудь брата. Никаких хрипов или шумов мимоходом отметила я. Лёгкие здоровы.
От глупости, что лезет в голову, стало смешно.
Мы с Мишей не всегда дружили. Были времена, когда он вёл себя так же, как родители. Относился ко мне как к приживалке в собственном доме. Говорил обидные слова…
Но потом всё стало меняться. Миша больше не игнорировал меня. Он защищал меня перед родителями, помогал с уроками, гулял в парке. Мы оба нуждались в тепле, которое не могли нам дать мама и папа. Это нас и объединило.
— Что ты планируешь делать?
Я пожала плечами. Тут бы просто вдохнуть! Обдумать ситуацию и последствия. Понять, что твориться внутри.
— Не знаю. Думаю, на развод подавать. — осторожно протянула я.
Миша не стал меня осуждать. Коротко кивнул.
— А сюда зачем приехала? За поддержкой?
— Шутишь? — горько ответила я.
Мы оба прекрасно знали, что никакой поддержки от родителей мне не светит.
— Хотела пожить немного. Пока не пойму, что делать дальше.
Брат кинул на меня скептический взгляд. Я и сама уже поняла, что это глупое решение. Зря я вообще сунулась в родной дом.
— Точно не хочешь к мужу вернуться? Всё же, насколько я понял, брак у него фиктивный. Только ради ребёнка.
Я поджала губы.
— Нет, Миш. Не верю я в его слова. Есть между ними что‑то большее. Да и как ни крути, я на такое не подписывалась. Это же средневековье какое-то!
— Зря ты так думаешь. Многие так живут. Дома жена, за пределами любовница. — он помедлил, прежде чем продолжить — У отца уже десять лет одна и та же любовница.
Я отстранилась, хотела заглянуть в его глаза, но он опустил голову, скрывшись под волной волос.
— Что? — едва смогла выговорить я — А мама знает?
— Конечно, знает. И пока отец сильно её не светит, не обращает внимание.
— Но… это же… - я даже слов подобрать не смогла.
— Согласен. — вздохнул брат.
У меня это в голове не укладывалось! Как можно знать, что делишь любимого с другой женщиной и спокойно к этому относиться? Просто поверить не могу, что мама терпит любовницу отца всю жизнь!
– Давай так поступим. У меня есть квартира в городе. Для эм… встреч. Если ты согласна, то можешь в ней пожить, сколько захочешь.
— А как же твои «встречи»? — лукаво прищурилась я.
— За это не переживай. Я что-нибудь придумаю и тебя беспокоить не буду.
Я улыбнулась и снова повисла на брате.
— Спасибо тебе, Миш! Что бы я без тебя делала?
— Дальше бы распускала сырость. — ворчливо ответил он, а потом улыбнулся – Ладно, не переживай. Прорвёмся.
Миша завёл своего монстра, отвёз меня в небольшую однокомнатную квартирку в современной многоэтажке. Выдал ключи, показал, как пользоваться плитой и душем, а потом уехал по делам.
А я, наконец, смогла искупаться. Лечь на постель прямо с влажными после душа волосами и забыться тяжёлым сном.
8
Меня разбудил звонок. Я нашарила телефон в темноте. Глянула на экран и зажмурилась. После бессонной ночи, трудного дня и короткого, неприносящего облегчения сна, моя голова гудела.
Экран, слишком яркий для темноты за окном, погас. Оставил меня в одиночестве. А потом снова вспыхнул, озаряя незнакомую комнату голубоватым светом.
— Алло. — тихим и хриплым от слёз и сна голосом ответила я.
— Лёля, что за шутки? Ты где?
Очень захотелось ответить в рифму, но я не ругалась матом.
— В спокойном месте, Булат. Что тебе надо?
— Что мне надо? — зло выдохнул он в трубку — Мне надо, чтобы моя жена была дома и встречала мужа с ужином на столе! А не шлялась не пойми где и не пойми с кем!
— Какая из твоих жён? — поинтересовалась я.
Он что‑то сказал, но я не поняла, что. Булат нечасто переходил на татарский, только в исключительных случаях.
Я усмехнулась горько. С Аминой такой фокус у него не пройдёт. Она наверняка знает и его язык, и обычаи.
— Леля, ты злишься. Я понимаю. Но это вообще ни в какие рамки! Ты должна ночевать дома!
— Ольга! — перебила я его.
— Что? — он осёкся.
— Моё имя Ольга. Лёлей я была в детстве. А сейчас я взрослая женщина. — я сделала паузу, чтобы до него дошло — И я не собираюсь пока возвращаться домой. Потому что ты предал моё доверие. Хочешь ужин, можешь ехать к своей второй жене! А меня оставь в покое!
Я старалась говорить спокойно и холодно, чтобы до него, наконец, дошло: для меня всё серьёзно. Но как только положила трубку, слёзы сами хлынули из глаз.
Ведь я люблю Булата! Он — моя первая любовь. С ним я была готова прожить всю свою жизнь! Закрывать глаза на недостатки, видеть достоинства. Даже подумывала принять мусульманство.
А теперь… Какая же я глупая!
Телефон зазвонил ещё раз. Я быстро сбросила звонок и включила авиарежим. Пусть теперь до меня вообще никто не дозвонится. Плевать.
Мне просто необходима тишина!
Сползла с постели. Живот предательски бурчал. Когда я ела в последний раз? Вчера вечером или днём? На ум ничего не приходило. В первую очередь я пошла умываться.
Мои голубые глаза выцвели до прозрачности. Нос распух от постоянных слёз. Кожа потускнела. Я огляделась в ванной, но ничего кроме мыла на полке не нашла. Зато в шкафчике обнаружилась целая гора косметики. Причём самой разной.
Взяла несколько баночек, почитала названия. Эти средства оставила явно не одна женщина. Миша ни с кем не встречался больше пары раз. И сразу об этом предупреждал, но каждая думала, что именно она особенная и оставляла что‑то в надежде вернуться. Даже не подозревая, что брат тут не живёт.
Я не одобряла его увлечения, но помешать не могла.
Умылась, промокнула лицо чистым полотенцем. Пользоваться чужими баночками я не хотела. Это не гигиенично в первую очередь.
Открыла чемодан. Вещи валялись в нём как придётся. Всё же собиралась я быстро и со слезами, застилающими глаза. Ладно, разберусь как-нибудь.
Достала одежду, повесила в полупустой шкаф. Несколько кофточек, запасные джинсы и юбка смотрелись одиноко.
В чемодане нашлась зубная щётка, и я с удовольствием почистила зубы.
Холодильник не баловал обилием продуктов, но несколько яиц и помидоры там нашлись. Я поджарила себе яичницу, накрыла на стол.
В кошельке лежали несколько крупных купюр, а ещё на мою личную карту приходила стипендия. Такая крохотная, что даже на неделю не хватит. Нужно срочно думать, где брать средства на жизнь. Пользоваться картой мужа мне не хотелось.
Это выглядело бы лицемерием уйти и продолжать жить за его счёт.
Поев, я снова легла спать. Утром, когда сработал будильник, я уже не спала. Лежала и думала.
Как я могла не замечать, что у моего мужа вторая семья? Как? Он же наверняка ездил к ним, встречался с сыном и любовницей. Проводил с ними время. Просто в голове не укладывается!
А самое главное, его родители. Они ведь знали об Амине! Знали и улыбались мне, желали счастья на свадьбе и детей побольше. Как же противно сейчас об этом вспоминать!
Туда же друзья Булата. А ведь всё просто. Я для них дополнение к другу. Женщина, которая примет всё, что скажет муж. Бесправная и бесполезная.
Ну уж нет! Хватит с меня!
Встала, заправила постель и пошла собираться на учёбу. Не собираюсь я весь день лежать в постели и оплакивать свою жизнь!
Быстро позавтракала остатками из холодильника. На завтрак в кафе у меня теперь денег нет! Натянула чистые джинсы, кофточку. Свитер пришлось надевать тот же.
По карте посмотрела в какой стороне метро. До него десять минут. Вышла на улицу и охнула от просквозившего меня холодного воздуха. Вчера из‑за шока я не особа замечала, как похолодало. Сегодня же ветер пробирал до костей, и вязаный свитер совсем не помогал согреться.
Вот почему вчера на меня так смотрел тот странный парень!
До метро пришлось бежать быстро. И то я в поезде долго тёрла озябшие руки.
Добравшись до института, я уже поднималась по ступеням, когда меня окликнул Булат.
— Оля! Подожди! Давай поговорим!
9.
Поёжилась, заметив каким холодным взглядом смотрит на меня муж.
— Я опаздываю на пары. — ответила ему и пошла дальше по ступеням.
Он нагнал меня. На плечи легло тёплое пальто. Запах полыни и шерсти окутал. Сразу стало тепло и уютно.
— Где ты ночевала? Я был у твоих родителей вчера вечером, тебя там не было.
— Это единственное, что тебя интересует, Булат? Не хочешь спросить, как я себя чувствую после вчерашнего открытия?
Булат поджал губы. Ему не нравилось бегать за мной и что‑то доказывать. Он привык одним взглядом убеждать поступить так, как хотел он. Я старалась не спорить с мужем, зная его темперамент, но теперь шла наперекор.
И это явно его злило.
— Если бы ты прекратила накручивать себя и перестала драматизировать, то сразу бы поняла, что я тебе не изменял. Амина мать моего ребёнка и всё! Точка! У нас с ней больше ничего нет.
— Да? А мне так не показалось, когда ты прямо с поезда поехал к ней.
— Эмиль заболел! Я ездил к сыну!
Я закрыла лицо руками. Ну почему он не оставит меня в покое? Хотя бы на несколько дней! Это же невозможно раз за разом возвращаться в этот ужас!
— Хорошо, Булат. От меня то ты чего хочешь?
— Прекрати показывать характер. Возвращайся домой. Ты же сама себя истязаешь!
Вот как. Значит, я сама виновата? Хотя, пожалуй, он прав. Я виновата в том, что не могу принять любовницу мужа. А это именно так и называется! Против ребёнка я ничего не имею.
Малыш не виноват, что у него такой отец. Я бы приняла мальчика, если бы сразу знала о нём.
— Нет, Булат. Я не могу вернуться. Мне нужно обдумать всё. — устало ответила я.
Скинула пальто с плеч, протянула ему.
— И что ты будешь делать? Вести себя как свободная женщина? Ходить по клубам? Развлекаться с друзьями? Что, Оля?
Мне стало противно. Ни разу я не давала повода заподозрить меня в распутстве. Ни разу не посмотрела на другого мужчину! А теперь мой муж, у которого обнаружилась вторая жена, обвиняет меня.
— Это тебя не касается. Возьми пальто, я правда опаздываю.
Булат молча развернулся и пошёл к машине. А я так и осталась стоять с мужским пальто в руках. Смотрела, как мой любимый садится в машину и уезжает.
Моё сердце в этот момент рвалось на куски. Хотелось бежать за его машиной, но гордость вовремя напомнила о себе.
Я закуталась в тёплое пальто, от которого пахло мужем, и пошла на пары. Преподавателям плевать на мои личные трудности. Курс заканчивался, и впереди нас ждал экзамен.
У гардероба встретила Лилю. Она опять о чём-то спорила с нашим старостой.
— Оля! Привет! — махнула подруга рукой — Иди к нам!
Кивнула. Повесила пальто на вешалку и подошла к друзьям.
— Привет! — тихо поздоровалась я.
Лиля присмотрелась к моему лицу и охнула. Я, как могла, скрыла следы слёз, но опытный глаз подруги не так‑то просто обмануть.
— Что случилось!?
Я пожала плечами. Не хотелось вываливать всё своё грязное бельё при всех. Лиля сразу поняла, быстро попрощалась с другом и потащила меня на галёрку нашей аудитории.
Там всеми правдами и неправдами вытащила из меня подробности случившегося. Каждое слово ей пришлось тянуть из меня клещами. Я просто не могла рассказать ей всё, что случилось.
— М…да. Не думала, что в двадцать первом веке подобное ещё существует.
Она не спрашивала меня, что я собираюсь делать. Не доставала расспросами. И я была за это ей благодарна.
— Если нужна будет помощь, Оль. Любая. Ты только скажи, хорошо? Не замыкайся в себе.
Я кивнула, чувствуя, как в уголках глаз проступают горячие слёзы.
Усталость давила на плечи. Высидеть все пары стало для меня испытанием, хотя обычно я легко переносила нагрузку. Сейчас же я ловила себя на посторонних мыслях. Постоянно отвлекалась и теряла нить рассуждений преподавателя.
Мы с Лилей ходили на обед, но я в основном смотрела в одну точку. Подруга старалась отвлечь меня от тяжёлых мыслей, но ей это плохо удавалось. Хотя я искренне старалась слушать забавные истории со скорой.
К концу пар голова гудела. А усталость перешла на новый запредельный уровень. Даже встать со стула оказалось тяжело.
Пальто так и висело в раздевалке. Студенты косились на дорогую вещь с опаской. А я раздумывала, что же мне делать. Мысли с пальто перескочили на Булата.
Мне так хотелось поверить в его чувства! Но ещё больше хотелось открыть глаза и понять, что всё это сон! Обычный сон и ничего более. И на самом деле всё по-старому. У нас замечательная семья и никакой Амины нет.
К горлу подкатила тошнота. Я схватила пальто, побежала на улицу, чтобы хоть немного прийти в себя. Подышать свежим воздухом!
Схватилась за перила на лестнице. Они стали для меня единственной опорой. Голова кружилась, желудок трепыхался внутри. Постепенно стало легче, и я смогла спуститься.
Уже спускаясь, моё внимание привлёк один из автомобилей, припаркованных у тротуара. Стиснула зубы, борясь со страхом, но всё равно подошла к машине. Выбора у меня не было. Пришлось открыть пассажирскую дверь и сесть внутрь.
10