- -
- 100%
- +
В салоне пахло вишнёвыми сигаретами и кожей. Я сложила руки на коленях, не зная, куда их деть.
— Добрый день, отец. — тихо поздоровалась.
Он сверлил меня взглядом. Долго и упорно, словно пытался просверлить им мою голову и заглянуть внутрь. Поёжилась, стараясь скинуть с себя его взгляд.
Меня уже трусило от напряжения. А он всё молчал. Потом отец достал портсигар из кармана пиджака, выудил сигарету. Сверкнула зажигалка красным огоньком. Салон машины тут же наполнился едким дымом.
Ненавижу этот запах. Дым словно в насмешку крутился возле меня, с неохотой выходя через люк на крыше.
— Что ты устроила, Ольга? — после третей затяжки спросил отец.
Я сжалась ещё сильнее. Хотелось бежать без оглядки от его строгого, наполненного металлом голоса. Закрыла глаза, но так стало ещё хуже.
— Пап, не знаю, что тебе сказал Булат, но всё не так. — едва слышно отозвалась я. — У него другая семья.
— И ты решила, что эта новость, достаточная причина, чтобы уйти из дома?
Короткие ногти впивались в ладони.
— А разве нет?
Мне достался тяжёлый взгляд. И я вспомнила то, что сказал мне Миша. У отца тоже есть любовница! Много лет он сам живёт на две семьи и вряд ли станет осуждать Булата.
— Ты ведёшь себя как истеричка. Разве мы тебя воспитывали неуравновешенной дурой?
Обида привычным ручейком хлынула в душу. Отец нечасто позволял себе так грубо разговаривать со мной, но он определённо знал все мои болезненные точки.
— Значит так. — начал он, словно приговор мне зачитывал — Ты сегодня же пишешь заявление на отчисление из ВУЗа, возвращаешься домой и извиняешься перед мужем.
Он говорил, а я слушала стук гвоздей, забиваемых в мой гроб. Мне же осталось всего полгода учиться! Пять с половиной лет я не спала, а корпела над учебниками! И до этого готовилась к поступлению как проклятая, прекрасно зная, что родители не станут оплачивать моё образование!
И я поступила на бюджет! Даже стипендию заработала, а теперь отец рушит всё?
— Я же твоя дочь! — с мольбой в голосе проговорила я — Ты же должен быть на моей стороне!
— И что ты хочешь, чтобы я сделал?
Я молчала. Меня уже откровенно трясло. Пальцы путались в крупной вязке свитера. Почему отец так реагирует? Он ненавидит, когда его обманывают. Булат обманул не только меня, но и его. Пусть я была не самым любимым ребёнком, но репутация у нас одна на всю семью.
А потом до меня дошло.
— Ты всё знал? С самого начала знал о второй семье?
– Какая семья, Ольга? Штамп в паспорте стоит у тебя. Остальное неважно. Булат предупредил меня о той девушке. Ещё когда просил разрешение на свадьбу. Но я посчитал это глупостью. Никаких прав ни девчонка, ни её ребёнок иметь не будут. Не переживай. Только твой сын станет наследником основного капитала.
От дыма слезились глаза, от неприятного разговора болело внутри. Хотелось выскрести из себя последние слова. Мои самые ужасные догадки подтвердились: меня продали Булату, как породистую кобылу. Позволив ему охомутать меня, чтобы не сопротивлялась.
А я даже не заметила этого, влюбившись по уши.
Говорить отцу о чувствах бесполезно. У него их нет. И никогда не было, по крайней мере по отношению ко мне.
— Нет, папа. Я не собираюсь возвращаться.
Я впервые за всю жизнь отказала отцу. Меня окатило кипятком, после того как я сама осознала, что ему сказала. Мне достался ещё один тяжёлый взгляд. На его скулах ходили желваки.
— Дам тебе время подумать, Ольга. Посмотрим, на сколько тебя хватит. И да, твои карты будут заблокированы. Все. Если Михаил вздумает тебе помогать, то я лишу его должности и наследства. Имей это в виду. Теперь ты сама по себе.
Двери щёлкнули замками. Я выскочила из машины, едва не распластавшись по асфальту. Свежий воздух заставил закашляться. Мои лёгкие избавлялись от отравы, выталкивая грязный воздух наружу.
Руки тряслись. Кое‑как получилось застегнуть слишком широкое для меня пальто.
Призрачная надежда на помощь родителей рухнула. Теперь я сама по себе. Страх огненной волной хлынул в живот. Я согнулась в болезненном спазме и почти потеряла сознание от боли. Заскулила, привлекая внимание.
11.
Скорая приехала быстро. Боль, как обычно бывает в таких случаях, затаилась. Я даже подумывала отказаться от медицинской помощи, списав своё состояние на сильный стресс. Но опытная бригада быстро меня убедила ехать в больницу.
— Беременность есть? — ворвался в мои мысли строгий голос врача.
Я подняла взгляд от пальцев, которые методично ломала по ходу движения.
— Что?
— Вы беременны?
Вопрос застал меня врасплох. Хотя выяснение таких подробностей — стандартная процедура. С точки зрения медицины я всё прекрасно знала, но в роли пациента мне было не по себе.
— Нет! — просто ответила я и внутри пустота отозвалась болью.
Привычно приложила руку к животу. Как объяснить строгому доктору, что я не хотела рожать, пока не закончу обучение? Нет, ребёнка я очень хотела. Но ещё я хотела дать моему малышу всю мою любовь и внимание. А это было бы невозможно, если бы я всё ещё училась.
А теперь… Теперь мужчину, которому я так хотела родить, даже видеть не хочется. Ведь я всё ещё его люблю! Безумно, сильно, мучительно… Только он меня предал.
— Тест делали? — уточнила медработница.
— Нет, я предохранялась.
Доктор поджала губы.
— Вы как будущий медик должны понимать, что единственная надёжная контрацепция — отсутствие полового акта. — наставительно сказала она, поставив ещё несколько галочек в своём планшете – Замужем?
— Да. — кивнула я.
— Мужу позвонить?
— Нет.
Она не стала расспрашивать. Наверняка всё сама поняла. Я закрыла глаза, запрокинула голову, стараясь забыться. Ничего не получилось.
Огонь внизу живота продолжал бушевать. Неужели действительно есть шанс на беременность? Все три года нашего с Булатом брака я пила противозачаточные. Ошибки возможны, но к этому вопросу я относилась очень серьёзно. И никаких пропусков не допускала.
А что, если беременность действительно есть? Что, если я уже ношу его ребёнка?
Попыталась представить свою жизнь с малышом и не смогла. Без поддержки, без денег и без возможности работать мне придётся вернуться к мужу, а я не готова пойти на такой шаг.
Я хочу нормальную полноценную семью. Без любовницы в роли второй жены, без обманщика мужа…
Несмотря на мою уверенность, бригада всё равно приняла решение везти меня в перинатальный центр. Он оказался самой ближайшей точкой, где меня могли обследовать.
Большое современное здание внушало уважение. Медики отвели меня в одну из смотровых, а сами пошли заполнять бумаги на передачу моей карты. Я стянула с себя объёмное пальто, села на кушетку, поджала под себя ноги.
Хотелось плакать. От боли и несправедливости, но я держала себя в руках. Слезами горю не поможешь. В голове крутились слова отца. Неужели он действительно лишит Мишу наследства? Единственного сына и наследника его фамилии.
Сомневаюсь, но подставлять брата тоже не хочу. Нужно будет честно обсудить с ним эту ситуацию. А лучше вообще съехать из его квартиры и не рисковать. Сколько помню отца, он всегда выполнял свои обещания. И вряд ли отступит теперь.
За окном началась метель. Зима всё ближе. Через открытое окно в помещение врывались снежинки и падали на смотровое кресло. Холода я не боялась. После неприятного открытия внутри всё заледенело.
Не хотелось только чувствовать холодные руки доктора на своём теле. Я встала, подошла к окну, чтобы закрыть его, и замерла с ручкой в руках. На стоянке стоял автомобиль Булата.
Сердце тут же разогналось до невероятной скорости. Ещё немного и вылетит из груди. Страх, надежда, отвращение, любовь, ненависть – всё смешалось внутри, и я не знала, чего больше.
Булат здесь? Как он узнал обо мне? Кто ему сообщил?
Мысли скакали в голове, и я никак не могла успокоиться. Что ему сказать? Выгнать? Или позволить быть рядом? Ответа не было.
Не знаю, сколько я так простояла рядом с открытым окном. Пять минут? Десять?
Я всё ждала, когда дверь распахнётся и в неё войдёт мой муж, но этого так и не произошло. Мышцы уже сводило от напряжения! И мне надоело ждать и бояться.
Захлопнула окно, подошла к двери, чтобы выглянуть в коридор.
— Нужно было заранее предупредить, Амина. Я сорвался с работы и отменил важные переговоры. — услышала я голос мужа.
Не веря, приоткрыла дверь. Выглянула в открывшуюся щель.
— Прости, в следующий раз обязательно предупрежу. — игриво отозвалась девушка — Как думаешь, кто у нас будет в этот раз? Мальчик или девочка?
12.
Амина льнула к моему мужу, словно мёдом приклеенная! Они прошли по коридору, а я даже с места сдвинуться не смогла. Слёзы сами собой брызнули из глаз.
Если бы не ручка двери, за которую держалась так бы и осела на пол! Меня трясло внутри, хотя снаружи ничего видно не было.
Она беременна! Мысль крутилась в голове и больно ранила. А как же его слова о том, что они просто ради ребёнка поженились? Как же его признания в любви? Всё это ложь?
Мой муж потерял в моих глазах доверие. А я ведь почти поверила, что у него к той девушке ничего нет. Почти поверила, что это она хочет с ним отношений, но не он!
Какая же я дура!
И самое паршивое — прямо сейчас я могу носить его ребёнка! Живот опять взорвался болью. Я сползла по стене прямо на пол рядом с дверью. Силы просто закончились. Мне не хотелось ничего!
Слёзы лились из глаз, и я даже стирать их с щёк не пыталась. Это бесполезно. Просто свернулась клубочком, чтобы не разлететься на части.
Дверь распахнулась, в палату вошла незнакомая женщина в белом халате. Заметила меня на полу и нахмурилась.
— В чём дело? Почему вы не на кушетке?
— Живот болит. — прошептала я.
Она не поймёт. Я и сама не понимаю, почему мне так плохо от осознания, что мой муж оказался лжецом. Это ведь жизнь, где каждый старается тебя, мягко говоря, кинуть.
— Давайте я вас осмотрю. Хотя некоторые догадки вашего состояния у меня есть.
Намёк на беременность? Я и сама уже поняла, что могу быть беременной. Хотя по всем фактам это невозможно! Но ведь боль говорит о том, что что‑то идёт не так? Верно?
Как к этому относиться я так и не поняла.
Разделась, забралась на кресло. Есть что‑то в этом унизительное и стыдное. Но сейчас я всё делала механически. Дыра в моей груди разрасталась и затягивала все мои эмоции.
— Когда вы бросили пить таблетки?
— Я не бросала. Это уже стало привычкой.
— Хорошо. Когда был последний перерыв в таблетках?
— Неделю назад. А что?
Она задумчиво хмыкнула и ничего не ответила.
— Одевайтесь. — попросила она меня, стягивая перчатки с рук.
Джинсы путались в ногах. Пуговица выскальзывала как живая. Я ничего перед собой не видела, поэтому одевалась очень долго.
Доктор стучала пальцами по клавиатуре, не обращая внимания на мои всхлипывания. Я не винила её в чёрствости. Со временем все выгорают и становятся холодными профессионалами. Да она и не должна мне сочувствовать.
Жалость — плохой советчик.
Я, наконец, оделась, села на стул рядом с её столом.
— Это правда? — хриплым от слёз голосом спросила — Я действительно беременна?
Мне достался внимательный взгляд, а потом тяжёлый вздох. Доктор достала из стола одноразовый стаканчик, встала, налила из кулера воды. Поставила её передо мной.
Она достала из кармана блистер с таблетками, выдавила мне одну из них.
— Это успокоительное. Выпей.
Её голос перестал отливать металлом. Теперь в нём чувствовалась теплота. Я разом закинула таблетку в рот, запила водой. На стол передо мной легла пачка салфеток.
— Не знаю, что у тебя случилось. — вздохнула женщина — Но всё пройдёт, понимаешь?
Я кивнула. Сама знала, что лет через пять буду вспоминать эту историю и внутри ничего не ёкнет. По крайней мере я очень на это надеялась.
— Спасибо. – прошептала, промокнув лицо.
— Смотри. Ты не беременна, но по всем признакам фолликул у тебя созрел. Сделаем УЗИ для подтверждения. И ещё проверим на кисты. — она спокойно перечисляла план на ближайшее время — А ещё нужно на гормоны сдать. Вам, Ольга Михайловна, должно быть известно, что резко бросать пить таблетки очень вредно. Нужно было проконсультироваться со своим доктором.
— Но я не бросала! — растерялась я — Пью каждый день!
Доктор развела руками.
— У тебя явно синдром отмены гормональных контрацептивов. Поэтому так болит живот и скачет настроение. Прости, дорогая, но я не верю, что ты всё ещё на таблетках.
13.
Вышла из больницы на трясущихся ногах. Достала из сумки таблетки, с которыми не расставалась. Присмотрелась. Действительно, они немного отличались от тех, что я пила все эти годы.
Форма та же, а вот монограммы в виде оттиска на таблетке не было. Может, подделка? Хотя, как она могла оказаться в недешёвой аптеке? Блистер я убрала в карман. Позже с этим разберусь.
Главное, что я не жду ребёнка от предателя. Я пока не знала, как к этому относиться. Вспомнила, как трогательно Амина держала руку на совсем незаметном животе. Закрыла глаза.
Меня опять повело в сторону. Попыталась сохранить равновесие, но сделала только хуже, запутавшись в ногах. Взмахнула руками, в последний попытке удержаться на ногах.
Руку обожгло резкой болью. Словно она в наждачную бумагу врезалась, но равновесие я удержала благодаря поддержке.
— Ты чего творишь, ненормальная?! — прорычал рядом мужской голос.
Я, наконец, додумавшись распахнуть глаза, увидела перед собой того самого мужчину из кафе. На его скуле виднелась красная полоса от моего удара.
Его руки крепко удерживали меня от падения. Опустила глаза, взгляд выхватил длинные пальцы, надёжно лежащие на рёбрах. Сквозь пальто я не чувствовала прикосновения, но кожа всё равно горела.
— Ой! Это я вас так! — не подумав, протянула руку, коснулась его лица – Простите!
Взгляд парня неуловимо поменялся. В нём словно появились маленькие искорки. Они были спрятаны очень глубоко, но я смогла их разглядеть. Я продолжила гладить место удара.
Странная ситуация стала неловкой, и я попыталась оправдаться:
— Если разогнать кровь массажем, то синяка не будет.
— И откуда такие познания? — усмехнулся он — У тебя хобби такое бить по лицу незнакомых мужчин?
— Нет. — покраснела – Я на доктора учусь. Спасибо, что помогли устоять на ногах.
Фраза получилась такая двусмысленная, что намёк там не уловил бы только глухой. Мужчина убрал руки. Я тоже. Место удара постепенно бледнело. Хотя за щетиной вряд ли можно было бы разглядеть синяк.
— Точно всё в порядке? Может, тебе стоит вернуться в больницу? Рановато тебя оттуда выгнали.
От издевательского тона и насмешливого взгляда стало обидно. Да, что он себе позволяет!
— Меня не выгнали! Я сама ушла! — огрызнулась я, но почему-то продолжала стоять напротив, сверля его неприязненным взглядом.
— Угу. Рассказывай.
— А сам-то! — я бросила взгляд на листы в его руках, на одном из них красовалась печать психоневрологического диспансера — Давно из дурдома выпустили?
— Чего? — парень проследил за моим взглядом – А, увидела справку и сделала поспешные выводы?
— Мне и справка не нужна! И так всё видно!
Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы последнее слово осталось за мной. Нашла с кем спорить! Со взрослым мужиком, который в захудалом кафе работает!
Дурацкое чувство. А ещё усталость давила на плечи.
Парень смерил меня непроницаемым взглядом, обошёл по дуге и потопал по дорожке. А я осталась, чувствуя себя полной дурой. И чего я прицепилась к этой справке? Наверняка же он обходил врачей для автошколы или для работы брал!
До квартиры брата добралась быстро. Все мысли были заняты случайной встречей и неожиданным известием. Как я и подозревала, тайная жена у Булата не фиктивная. Иначе как объяснить её беременность?
Пальто полетело на пол. Мне не хотелось даже видеть его! Не то что носить! Запах мужа настойчиво лез в нос, и если раньше он успокаивал, то теперь меня трясло от него!
В ванной сорвала с себя одежду, залезла под горячий душ и долго стояла, чувствуя, как глаза щиплет от слёз.
А я ведь почти поверила в его слова о фиктивном браке! Думала, что мы сможем как‑то наладить жизнь и начать заново. Естественно, если бы он развёлся с Аминой! Но теперь даже речи об этом быть не может.
Как говорится: обманул однажды — твоя вина, обманул дважды – моя. Не хочу я быть с тем, кто меня постоянно обманывает!
В дверь ванной комнаты постучали. Я кое‑как замоталась в полотенце, открыла. Брат стоял рядом с дверью, привалившись к косяку.
— Услышал твои всхлипы. Ты что, опять плачешь? – серьёзно спросил брат.
А я не смогла сдержаться! Кинулась ему на шею и провыла:
— У них будет ребёнок!
14.
Я стояла мокрая, в полотенце и рыдала на груди у брата! Что может быть позорнее? Миша обнял меня за плечи, притянул ближе.
— Он мудак и не стоит твоих слёз. — прошептал он мне в макушку.
— Знаю! — провыла я, стараясь справиться со слезами.
Ничего не получалось. Слёзы лились из глаз. Меня трясло то ли от холода, то ли от эмоций.
— Оля… -вздохнул брат и потянул в кухню.
Усадил на диванчик у окна. Принёс мне свой халат, в который я закуталась. А потом откупорил бутылку вина. Налил нам по бокалу. Почти насильно сунул мне в руки один из них.
Тягучее крепкое вино прокатилось по горлу, оставляя виноградный привкус во рту.
— Давай поподробнее. А то я ничего не понял.
Я криво улыбнулась. За моей улыбкой пряталась истерика.
— Мне стало плохо после разговора с отцом, и я попала в больницу. А там был Булат с этой своей шваброй! Они на УЗИ шли, чтобы узнать пол своего ребёнка. — последнюю фразу я провыла, уткнувшись в бокал.
Миша сжал зубы.
— Надеюсь, ты дала ему по яйцам?
— Нет, но надо было.
Мы помолчали. Я улыбалась сквозь слёзы, а Миша внимательно на меня смотрел, словно раздумывал, стоит ли продолжать разговор.
— А что с тобой было? Что‑то серьёзное?
— Нет. — я вспыхнула, мне не хотелось ему рассказывать о моём женском здоровье, всё же он мой брат — Ничего серьёзного.
— Оль, давай говори. Ты же будущий доктор. Для тебя стыдных тем быть не должно.
Он прав. Это просто физиология и ничего больше.
— Доктор сказал, что это последствия резкого отказа от противозачаточных. Наверно, контрафакт попался в партии.
Я развела руками. Другого объяснения у меня не было. Миша задумчиво отпил из бокала. Покатал глоток вина во рту.
— А ты не думала, что таблетки оказались паршивыми не случайно?
— Это как? — удивилась я – Кто‑то специально портит таблетки, чтобы повысить рождаемость?
Даже звучало абсурдно.
— А если у этого, кого‑то есть мотив? Например, его жена пьёт таблетки и не хочет детей?
В первую секунду я хотела рассмеяться. Что за глупость? Зачем Булату идти на такой шаг? Мы ведь договорились, что я закончу обучение, а потом буду рожать. Хотя до окончания института всего полгода…
По сути наша сделка будет считаться выполненной. А то, что я буду ходить на пары беременная и экзамены дадутся мне нелегко его, вряд ли волнует.
— Думаешь, Булат подменил таблетки?
Миша пожал плечами.
— Не знаю, Оль. Но что‑то мне в этой истории не нравится.
Я выпила ещё вина. В голове образовалась приятная лёгкость. Скудный завтрак, булочка на обед и отсутствие ужина делали своё дело.
— А что от тебя хотел отец? — как бы между делом поинтересовался брат.
Разговор с родителем казался мне таким далёким, что я уже и забыла о нём. А зря.
— Миш, ты не должен мне помогать. Отец лишит тебя наследства и должности, если узнает, что я у тебя живу. — испуганно пробормотала я.
Брат нахмурился. Он был копией отца. Тот же хищный разлёт бровей, те же твёрдые губы. Те же холодные глаза. В детстве я боялась брата так же, как и отца, но со временем он открылся мне, с другой стороны.
— И куда ты денешься?
— По его словам, я должна вернуться к Булату и перестать позорить нашу семью. — горько усмехнулась я – Знаешь, очень странно получается. Папа своей любовницей нашу семью не позорит, мама своей стервозностью тоже. Одна я позорю! Тем, что не хочу жить с предателем!
Во мне говорила обида и алкоголь. Раньше мне и в голову не могло прийти так открыто осуждать родителей. А сейчас мне хотелось вытащить всё их грязное бельё на свет! Разворошить его и выставить напоказ!
— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Я не боюсь отца. — глядя мне прямо в глаза объявил брат.
— Но что, если он действительно выполнит свою угрозу? Он слов на ветер не бросает!
— Ну и пусть. Если он считает, что я недостоин его компании, пусть так и будет.
— Спасибо, Миш. — кивнула я.
Мы посидели ещё немного, а потом Миша поехал домой. У него завтра важная встреча. А я осталась одна в его квартире.
Я была благодарна брату за поддержку, но долго так продолжаться не могло. Устала сидеть на шее у мужчин! Сначала у отца, потом у мужа, теперь у брата. Мне хотелось доказать, что я сама на что‑то способна!
15.
— Ну как всё прошло?
Подруга встретила меня на крыльце подстанции. Я бледно улыбнулась. Первое собеседование в моей жизни прошло не то чтобы гладко, но меня взяли на работу.
— Нормально. Только сертификат нужно получить.
— Это понятно. Ты уже начала учить билеты?
Кивнула. Первая помощь отличалась от того, что мы изучали в институте. И специализация у нас с Лилей педиатрия, а не терапия, но ничего сложного в итоговых вопросах я не увидела.
Тем более из‑за нехватки врачей на подстанции курс был сокращён. Недели через две я смогу выйти на линию.
— Конечно. И днём и ночью учу.
— Хорошо. Только… не обольщайся, Оль. Работа тяжёлая, и платят мало.
— Ничего, мне уже всё озвучили. Претензий у меня к тебе точно не будет! Спасибо, что помогла с работой.
Лиля обняла меня и пошла готовиться к смене.
Особого выбора у меня не было. До окончания института работа на скорой была отличной возможностью набрать опыт и заработать хотя бы скромные деньги.
В больницах недоучки врачи не пользовались спросом, а идти медсестрой мне не хотелось.
Я поплотнее запахнула пальто. Идти в чужом на собеседование было плохой идеей. Всё же встречают по одежде. Да и мне самой надоело мёрзнуть. Под широкое для меня пальто задувал холодный воздух.
Целую неделю я собиралась с духом. Странный взгляд будущей начальницы стал последней каплей. Мне нужно забрать свои вещи!
Села в поезд метро. Ехать недолго, но за время поездки я успела искусать губы.
Только бы Булата не было дома! Я не хотела с ним встречаться. У меня внутри всё ещё болело. И видеть его мне не хотелось.
Многоэтажка встретила меня мрачной тенью. Над городом клубились тяжёлые тучи. Слякоть под ногами едва появилась, но уже успела надоесть. Ключи привычно звякали в кармане.
Мой дом казался мне чужим. Хотя я прожила здесь три года, а отсутствовала всего неделю!
Лифт привычно раскрыл передо мной двери. Я шагнула, нажала нужный этаж. Моё тело всё помнило. Можно было отключить мозг и двигаться по инерции.
Открыла дверь, сняла сигнализацию.