Я не играю

Не утонуть в воспоминаниях

Макс привалился к косяку, наблюдая, как я разуваюсь и вешаю сумку на крючок.

- Тебе давно пора спать, молодой человек! – я постаралась сказать это максимально строго, но в конце всё равно улыбнулась.

Просто Макс состроил такое наиграно-страдальческое лицо, что я не могла не улыбнуться.

- Ты же не спишь!

- Я только вернулась с работы, и только поэтому не сплю!

- Тётя Маша, ты слишком строга ко мне!

Я зарычала сквозь зубы.

- Ты переигрываешь, племянничек.

Терпеть не могла, когда он называет меня тётя Маша. Это звучало так… ну так, словно мне сорок, у меня десять кошек и бигуди на голове. И я вовсе не двадцатилетняя девушка, после смерти родителей и сестры, взявшая опеку над тринадцатилетним подростком.

Соцработники долго меня отговаривали, давали подумать и взвесить все за и против. Но мне не о чем было думать. Макс – это всё, что осталось от моей семьи. И мне нужно было сдать его в детдом? Никогда такого не будет, пока я жива. Для опеки мне пришлось устроиться на работу и доказать финансовую состоятельность. Двушка и небольшая сумма денег осталась нам в наследство. А еще тысячи фотографий и воспоминаний, семейные праздники и чувство бесконечного тепла и грусти. Наша жизнь изменилась, точнее, она разделилась на до и после.

До смерти родителей я была домашней девочкой, выросшей в селе. Мы переехали в столицу, когда мне было пятнадцать. И для всех я была здесь чужой. Всё не знакомое и странное. Три года я старалась построить свой мир, определиться, кем я хочу быть в этой жизни. А потом, один звонок разбил всё вдребезги.

Ничего не предвещало беды, воскресное утро и квартира в моём распоряжении. Родители и сестра с сыном поехали в развлекательный центр. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, в доме пахло творожной запеканкой, приготовленной мамой. И мне не нужно было никуда идти. Не нужно было ничего решать. И звонок из полиции, который разбил мой мир вдребезги.

Мне восемнадцатилетней девчонке пришлось организовывать похороны, разбившимся в автокатастрофе родителям и сестре. И ухаживать за Максом, на месяц угодившим в больницу, но выжившим.

За эти два года чего только не было. И ссоры, и скандалы, и моменты полного опустошения, но каждый раз мы находили силы жить дальше.

- Прости. – буркнул он – Я видел вас с Серегой из окна. Почему не пригласила его зайти?

- Тебе не кажется, что это не твоё дело?

- Мне кажется, что ты молодая, красивая девушка и имеешь права на бойфренда. И если ты не приглашаешь его из-за меня, то не надо. Скинь мне месседж и я спрячусь в комнате и не буду вам мешать.

Такое самопожертвование удивило меня. Макс говорил, как взрослый, но это и понятно. Его детство закончилось, когда умерла мать. Его отец уже давно ушёл из семьи и с тех пор только иногда звонил. А когда Макс остался сиротой, он даже не захотел разговаривать с сыном. Я звонила ему, сама не знаю зачем. Нет, я не думала, что он воспылает отцовскими чувствами и заберет Максима в свою новую семью. Но хотя бы он мог, как взрослый человек, поговорить с парнем. Объяснить ему, что случилось, утешить. Помочь мне с похоронами, ведь моя сестра была ему женой. Но я переоценила его ответственность. И получила только сбивчивые извинения и невнятное бормотание.

Та злость, что обрушилась на меня в тот черный период, так и осталась со мной. Я ненавидела высшие силы за мою потерю. Мне пришлось превратиться из юной девушки во взрослую женщину за один день. И это тоже злило меня. Я хотела ходить на вечеринки, встречаться с парнями в кафе за чашкой макиато. Радоваться семейным праздникам и учиться любимому делу. Но мне приходилось порхать подстреленной, полуголой бабочкой по деревянному подиуму в ночном клубе и пытаться воспитать почти взрослого парня.

И я не знала, что с этим всем делать. Ярость клокотала во мне, пока я не поняла – обстоятельства нашей жизни изменились. Безвозвратно. И злись, не злись, а с этим ничего не поделаешь. Мы учились жить заново, мы выживали как могли.

- Пойдём на кухню, Максим. – вздохнула я.

Мне не нравилось, что племянник думает, будто он помеха моей личной жизни. Поэтому нам нужно поговорить. Возможно, три часа ночи не самое подходящее время для серьезного разговора, но и откладывать не вариант.

Я щелкнула по кнопке включения чайника и присела на стул. Максим привалился у косяка. Это была его любимая поза, он словно не хотел садиться, чтобы в любой момент развернуться и убежать.

- Знаешь, когда родители были живы, мне очень хотелось понять какого это – быть молодой и свободной. Жить одним днём, верить в любовь и тайком от родителей встречаться с парнями.

Я вздохнула, пытаясь уложить слова в строки, чтобы объяснить всё правильно.

- И наверно, я оплакивала не только родителей и сестру, я оплакивала свою жизнь.

Максим сильнее сгорбился, удерживая чувства внутри. Всё-таки он был ещё ребёнком. Даже несмотря на то, что через год он будет выше меня.

- Но, несмотря на горе, мы с тобой научились жить заново! Мы построили свой мир и научились улыбаться. И в этом мире Сергей - мой друг, только друг. Возможно, однажды я встречу парня, когда мы окончательно встанем на ноги, но не сейчас. Понимаешь?

- Короче, Серёга во френдзоне. Я понял. – хмыкнул он.

- Макс!

- Ты, думаешь, я ещё ребенок и ничего не понимаю. Но, мама – он сглотнул ком в горле и продолжил приглушенно – она ждала, пока я вырасту, чтобы найти нормального мужика. Не такого чудилу, как мой отец. И что в итоге? Она погибла. Не надо, Маш, не жди. Если встретишь годного парня, не оглядывайся на меня или работу.

Он закрыл лицо одной рукой, с усилием провёл и, пожелав мне спокойной ночи, пошёл в свою комнату. А я так и осталась сидеть на кухне с разогретым чайником и кучей мыслей в голове.

День начался тихо и спокойно. Первые полдня я работала над дипломным проектом. Я училась на веб-дизайнера мультипликатора. Сейчас даже и не вспомню, когда впервые решила стать художником. Мой папа всегда говорил, что рисовать я начала раньше, чем ходить, говорить и пользоваться горшком.

Я рисовала везде. В обычной школе и художественной, дома, на приеме у врача, на прогулках и в гостях. Школьные принцесски называли меня пикассо местного разлива и высмеивали мои рисунки. Переехав, я не прекратила рисовать, но стать художницей, как собиралась раньше, передумала. Просто в наш современный век бумага и карандаш очень ограничивают фантазию. Когда родители подарили мне графический планшет, я прыгала от восторга. И первую неделю вообще не расставалась с ним. Даже спала, одной рукой прижимая к себе планшет.

На курсы по веб-дизайну в понравившуюся школу я поступила за год до смерти родителей. Основоположника и главного учителя звали Роман Широков. Я отправила ему свои работы, ещё, когда мы готовились к переезду, но ответ так и не получила. Очень расстроилась, но моя сестра Юля, выпытав у меня причину меланхолии, решительно заявила: под лежачий камень вода не течёт! Она просмотрела все отправленные материалы и покачала головой.

- Нет, дорогая. Всё не то. - она задумчиво перебрала моё портфолио и посмотрела на висящую на стене картину - Я, конечно, не Широков и мало что смыслю в живописи, но думаю эти работы не подойдут. Они очень красивые, цвета такие яркие и техника хороша, но их не хочется рассматривать часами. В них нет атмосферы.

- Думаешь, мне не подняться выше уровня сельской художки? – с горечью сказала я.

Юля улыбнулась и указала на стену. Я непонимающе поглядела на обои и картину в рамке. Я написала её в двенадцать. В тот день был ливень, такой, что вода стояла стеной. Мне казалось, что скоро вода начнет затапливать наши дома. Но ничего подобного не происходило, вода уходила в землю. Я даже выбежала во двор, чтобы посмотреть на этот ливень. И увидела папу, возвращающегося с работы. Только его силуэт, окутанный нитями воды. Он пригибал голову, чтобы дождь не бил ему в лицо, но шёл он абсолютно прямо. Вдалеке сверкали молнии. Я, раскрыв рот, смотрела, как мой отец шёл сквозь ливень, и не могла оторвать взгляд. Но через пять минут мама завела меня в дом и долго ругала. А вечером я слегла с высокой температурой.

Я писала картину месяц, и мне казалось, всё равно не смогла передать тот момент. Мужской силуэт был центром хаоса из воды и ветра. Кое-где масляные краски смазались, да и с тех пор моя техника стала значительно лучше, но Юля настояла, чтобы я пришла к Широкову именно с этой картиной. И только с ней одной.

Роман Павлович посмотрел на неё, и без собеседования зачислил на курс. За эти три года я очень многому научилась, но сдать итоговый проект всё никак не могла. Я рисовала мультфильм уже полгода, но каждый раз учитель заворачивал его со словами "ты можешь лучше".

Я опомнилась от воспоминаний и глянула на листок бумаги, где я чёркала в задумчивости последние десять минут. Но на белой бумаге оказались не хаотичные завитки и каракули. Ломаные линии складывались в знакомую усмешку.

Очень странные дела

Демьян смотрел на меня с листа бумаги так же, как и вчера. Жадно, насмешливо, порочно… Темные волосы, мокрые от пота зачесаны назад. Голова наклонена, словно он рассматривает меня с листа. Я сграбастала бумагу и, скомкав её, швырнула в мусорку. Не знаю, что это было, но лезть в мои мысли я ему не позволю. Его и так слишком много в реальности.

Я внесла последние штрихи в работу и отправила её на оценку. Надеюсь, хоть в этот раз Роман Павлович останется доволен и допустит меня до экзаменов. Хотя сами экзамены были чистой формальностью. Ведь в ремесле веб-дизайнера очень многое зависит от таланта и портфолио. Именно эти два составляющих помогут мне найти работу моей мечты.

В моих фантазиях я уже числилась младшим аниматором в маленькой мультипликационной студии, и рисовала мультяшных героев для детей и взрослых.

Телефон заверещал, как подстреленный заяц и я вздрогнула. Потянулась к смартфону и выключила противную мелодию, надо бы сменить эти вопли на что-нибудь мелодичное. Будильник сообщал мне, что пора собираться на работу, будь она не ладна. Я набрала Макса, но он не ответил. Тревога подняла голову и заворочалась где-то в глубине сознания. Ладно, позже ещё позвоню.

В холодильнике обнаружилась пачка пельменей, и та ополовиненная и одинокое яблоко. Да, плохая из меня тётя. Я быстро набросала список покупок и оставила свою банковскую карту поверх бумажки. Надеюсь, Максиму хватит совести сходить в магазин. Чувство вины и стыда я затолкала ещё глубже беспокойства. Мне не нравилось, что Макс так часто остаётся один по вечерам. И повторения про себя, что племянник уже взрослый и может провести пару вечеров один дома, не помогали.

На входе в ночной клуб я столкнулась с Сергеем, и неловко поприветствовав его, прошмыгнула в раздевалку. При ярком освещении мой рабочий костюм казался смешным и нелепым. Я поправила юбку и закрепила пояс с телефоном, магнитной картой и ключом от шкафчика. Последними натянула босоножки и пошагала получать столы.

Звукорежиссер настраивал музыку, и стереосистема то хрипела, то выдавала чистый звук, то свистела как пила. Ди-джея ещё не было, да и сегодня вроде играет кто-то из приглашённых знаменитостей. У стойки стоял Глеб, оглядывая клуб, как царёк свои владения. Я мысленно закатила глаза. Ну почему сегодня именно его смена?

- О, Маша звезда наша! – крикнул он.

- Добрый вечер, Глеб. – кисло отозвалась я.

Терпеть не могла все эти дурацкие присказки. Детский сад, штаны на лямках.

- Значит так, Юля твои столы с пятого по двенадцатый, Аня с тринадцатого по восемнадцатый…

Перекличка подошла к концу, и я выяснила, что сегодня на мне только три стола и то не самые популярные. Радости от этого я не испытала совсем. За смену платили немного, основной доход был от чаевых и такое демонстративное урезание моей зарплаты мне не понравилось. Но Глеб разговаривать на эту тему отказался, видимо, ещё злился за вчерашнее.

Зал сегодня был заполнен только на две трети, но это и понятно. В воскресенье отдыхают и шатаются по злачным местам только аристократы или дегенераты. «Ха-ха, какая удачная шутка, Маша.» крутанулась у меня в голове, пока я несла наполненный поднос к единственному занятому у меня столику. Я старалась угодить смешанной компании. Но по смущенному выражению лиц парней, и дешевенькой одежды девушек поняла – шансов на хорошие чаевые мало, точнее, их вообще нет.

Я не осуждала бедность, сама ею грешила. Но очень уж хотелось подзаработать. Помогая Серёге крутить ложки и трубочки в салфетки, услышала за спиной шум. Сам шум для ночного клуба не был чем-то необычным, но расслышать его за обычной какофонией было сложно. Я успела полностью обернуться, чтобы заметить, как Демьян ввалился в окружении друзей в стеклянные двери.

Весь его вид кричал, о деньгах и власти. Левой рукой он прижимал к себе жгучую брюнетку с высоким начёсом и красной помадой на губах, а в правой держал зажженную сигарету. Я впервые видела, что он курит. Они бурной рекой проплыли мимо бара. Демьян даже взгляда не кинул в мою сторону, словно я пустое место. Может, не узнал?

Глеб, словно почуяв, богатых гостей кинулся к ним лично опережая хостес, и повёл наверх. Я уже ожидала, что он спустится и позовёт меня, но менеджер позвал Юлю, распределив её столики между другими официантками. Я скрипнула зубами, похоже, пришло время смириться со скудным заработком не сегодня. И думать позитивно.

Но мысли о деньгах сами покинули мою голову, сменившись догадками о том, почему Демьян сегодня выбрал не меня. Насколько я знала от девочек, он приходил, только когда работала я, и звал к своему столику только меня. Друзья или прихлебатели, чёрт их знает, менялись, но это оставалось неизменно. Да и висящая на нём девица тоже что-то новенькое.

Через полчаса компания спустилась на танцпол и я, стоя у бара, наблюдала за танцующими. Демьян двигался плавно и хищно. Да сегодня ночь открытий! Впервые вижу, как он танцует. Девушка извивалась вокруг него и улыбалась порочно. Мне пришлось признать, что она была очень красива и грациозна. Хорошо танцевала и восторженно заглядывала своему спутнику в глаза.

Отчего-то сама не понимаю отчего, меня разозлила эта милая сцена. Парочка смотрелась изумительно, и как-то гармонично, что ли. Я встретилась взглядом с Демьяном, злость сверкнула во взгляде, но потом опять вернулось безразличье. Теперь он смотрел словно сквозь меня, на стеллаж, заставленный спиртным. Незаметно они сместились на край площадке, и мажор принялся целовать брюнетку. От этого поцелуя я покраснела до корней волос. Определённо нужно запретить так целоваться на публике.

- Сняли бы уже номер или отдельный кабинет в вип-зоне. – буркнула я.

- А? – Сергей перевёл взгляд на всё ещё целующуюся пару – Да, тут определённо нужно ведро холодной воды.

Я отвернулась, не желая больше смотреть на эту безобразную сцену, и пошла проверить мои столы. Группа студентов веселилась и ничего пока не желала. Попросив одну из коллег присмотреть за моим столиком, вышла на улицу. Уже было довольно поздно, но Макс так и не поднял трубку. Теперь я всерьёз волновалась за него. Я считала гудки, мысленно умоляя племянника взять трубку. Задняя дверь хлопнула и на площадку вывалилась группа людей. Мне пришлось отвернуться и зайти за угол, чтобы расслышать хоть что-то. С третьей попытки Макс снял трубку и ответил хрипловатым голосом.

- Да!

- Господи, ну почему так долго! Я звоню весь вечер!

- Я уже сплю. – каркнул он.

Мне не понравился его голос, да и время позднее, но обычно Максим ложится позже.

- Как погулял, милый? – осторожно спросила я.

- Нормально, устал очень.

Я перебрала в воспоминаниях, куда он сегодня собирался, чертыхнулась про себя, ибо никак не могла вспомнить.

- Ну, раз всё хорошо, тогда дома поговорим. Я люблю тебя!

- Угу, я тоже. – он ответил и сразу отсоединился.

Я вздохнула и убрала телефон. Сердцем чувствовала, что что-то случилось. Но говорить по телефону Макс не станет, только если я припру его к стенке дома. Ладно, подождём.

Собравшись с мыслями, я вышла из-за угла и почти столкнулась с Демьяном. Его отсутствующий взгляд меня напугал. Словно он превратился в куклу.

- Эээ.., извините, с вами всё в порядке? – я протянула руку, чтобы коснуться его плеча.

Но он дернулся, не давая мне, прикоснутся и быстрым шагом вернулся в клуб. Что это было? Я пожала плечами и тоже зашла. Вечер тянулся уныло и долго. Непонятное мне напряжение нарастало в груди. Я иногда встряхивала кисти, чтобы хоть немного расслабить руки. Но спокойствие это не приносило.

Мимо промчалась Юля, с озадаченным и растерянным лицом.

- Маш, ты Глеба не видела?

- В последний раз он орал на барменов, что они долго готовят заказы. – пожала плечами я. – А что случилось?

- Потом расскажу. Спасибо!

Она побежала дальше, а я проводила её изумлённым взглядом. Модельной походке Юльки можно было только позавидовать, но сейчас она бежала, словно за ней черти гнались. Странно.

Официанткам запрещено было подниматься наверх, когда они не обслуживали вип-столики и узнать самостоятельно, что там происходит, я не могла. Минут через пять Юля бежала уже в компании Глеба, а я затаилась у лестницы, наблюдая за происходящим. Пошатываясь и держась за перила, по лестнице спускался Демьян. Брюнетка была рядом, но, уже не повисая на нём, а скорее поддерживая. Я неприлично вытаращилась на них, даже рот раскрыв от изумления. Пьяных я здесь повидала достаточно, но Демьяна в таком состоянии видела впервые. Он был пьян настолько, что даже идти сам не мог. Глеб шёл сзади и был готов в любой момент подхватить гостя, чтобы тот не расшиб лоб о ступени клуба. А Юля, опустив голову, замыкала процессию. Меня в тени лестницы никто не заметил, и я постояла, ещё немного обдумывая увиденное.

Вечером Юля рассказала мне, что вызвала Глеба, потому что один из её гостей перебрал, но хотел продолжать, и она испугалась, что он напьется до смерти. Менеджер наорал на неё, потому что она пришла слишком поздно. Переговорил с гостем и его друзьями, вызвал им такси и отправил домой.

- Этот парень словно с ума сошел, вернулся с улицы и опрокинул в себя полбутылки виски за пятнадцать минут! Словно хотел отключиться. Даже его друзья притихли, а когда они стали переглядываться, я побежала за Глебом.

Всё это было очень, очень странно. И эта ситуация занимала все мои мысли, пока я не вернулась домой. А там, все мысли о Демьяне как кувалдой вышибло, ведь на столике с прихожей валялась окровавленная джинсовая куртка Макса.

Чёрная полоса

Не помня себя от ужаса, я кинулась к племяннику в комнату. Он неопрятной кучей валялся на кровати, закинув одну руку на лоб. Словно прикрывался ею. Я аккуратно присела на край и убрала руку. От увиденного по спине поползли противные холодные мурашки. Лицо было разбито, один глаз заплыл и не открывался, губа рассечена и кровит. Огромный синяк наливался на лице. Слёзы брызнули из глаз, и мне пришлось зажать рот руками, чтобы не заскулить от страха.

- Блин, - пробормотал Макс – иди спать!

- Кто это сделал? – прошептала я.

Он перевернулся на другой бок, отвернулся от меня.

- Макс!?

- Никто.

- Максим, это серьёзно! Кто это сделал?

- Ну вот узнаешь ты кто, и что сделаешь? – отрывисто и зло бросил он – Пойдёшь разбираться? Не строй из себя мою мамашу, она умерла.

Эти слова ударили наотмашь, и я задохнулась от обиды и злости. Набрала в грудь воздуха, чтобы сказать ему пару ласковых, но с шумом выпустила. Просто подумала, что мои нравоучения сейчас это последнее что нужно Максиму.

Я встала и отошла от кровати. Нам обоим следует успокоиться и вернуться к этому разговору позже. А пока стоило вызвать скорую помощь. Я набрала 103 на мобильном и, опершись на косяк, ждала ответа.

- Скорая, слушаю. – недовольный голос оператора заставил меня вздрогнуть.

Слишком громко для этой ночи.

- Здравствуйте, мой ээ…. моего племянника избили. Он серьёзно пострадал, и я…

- Диктуйте адрес, женщина!

Я сбивчиво продиктовала улицу и дом. Женщина на том конце связи буркнула «ожидайте» и отсоединилась. Телефон потяжелел в моей руке, и я медленно убрала его в карман.

- Ну и на фига ты бомжевозку вызвала? Я никуда не поеду!

Это стало последнее каплей. Подскочив к нему, уперлась взглядом и зашипела.

- Не смей так называть скорую помощь! Ты кто такой, чтобы врачей оскорблять?! Поедешь туда, куда я скажу! Может, я и не твоя мать, но родительские права пока что у меня. Усёк?

Если бы я была драконом, то из моих ноздрей валил бы пар, настолько я была зла. Но скандал не успел разгореться по-настоящему, в домофон позвонили. Я глянула предупреждающе на Макса, взглядом говоря «потом поговорим». И пошла открывать дверь.

Бригада медиков зашла в коридор, огляделась. Я пригласила их проходить, а сама пошла следом. Фельдшер действовал профессионально и отстранённо. Медбрат заполнял документы. Он осмотрел Макса и покачал головой.

- Нужно ехать в больницу. Делать снимки головы и живота. Может быть сотрясение, да и синяки на животе мне не нравятся.

- Хорошо, минуту, я документы возьму.

- Родителям парня сообщили? Когда они будут?

Этот вопрос остановил меня в дверях, и я повернула голову к мужчине.

- Никогда. Я тетя Максима и его единственный родственник и опекун.

Документы искала дрожащими руками. Ну почему, кода что-то нужно, этого никогда не найти? Я приказывала себе не плакать и вести себя как взрослая женщина. Но получалось плохо. Вернувшись в коридор с документами в руках, обнаружила обувающегося Макса и помогающего ему медика.

Я подхватила под руку племянника, а фельдшер сумку. Мы вышли в прохладную ночь и сели в машину.

- Побои снимать будем? – спросил медбрат, ставя галочки в бланке.

- Я просто упал. – буркнул Макс.

Медики переглянулись, и фельдшер добродушно сказал:

- Когда в следующий раз будешь падать, прикрой голову руками, а живот ногами. Это при ПАДЕНИИ самое важное.

Я закрыла лицо руками и заплакала.

Максим насупился и отвернулся, а медик похлопал меня по плечу.

- Ну, будет вам. С мальчишками такое бывает.

Сама не знаю, почему я разрыдалась. Хотя нет, знаю. Я просто дико испугалась за племянника. И злилась, что он не хочет говорить мне, кто его избил и за что. Как я могу защитить его, если даже не понимаю отчего защищать?

Рентген показал сотрясение мозга, а осмотр - ушибы и синяки. Врач выписал лекарства и полный покой. Домой мы добрались уже утром. Всё, чего мне хотелось, это завалится в постель и проспать часов двенадцать. Но мне нужно было будить Максима каждые два часа и проверять его состояние. Я поставила будильники и прямо в одежде упала на кровать.

Макс ушёл к себе. Я не стала проверять, лёг ли он спать, потому что у меня не было сил на новый виток выяснений обстоятельств.

Клуб сегодня не работал и у всех был выходной, ну хоть что-то. Перебрав в голове планы на сегодня, порадовалась, что ничего срочного не сегодня не намечено. Можно отдыхать. Хотя сон с подъёмом каждые пару часов полноценным отдыхом не назовёшь.

Вечером, когда мы уже проснулись и собирались ужинать, на телефон в мессенджер пришло сообщение: «Мария, ты можешь лучше». Короткие четыре слова. Я взвыла, запрокинув голову кверху. Макс коротко глянул на меня, но тут же отвернулся.

- Ты теперь и смотреть на меня не будешь? – моё раздражение достигло пика, и я не смогла смолчать.

- Буду. Что случилось?

- Мой куратор опять не принял мою дипломную работу.

- Какой раз ты её переделываешь? Четвёртый?

- Пятый. – мы помолчали, словно обдумывая эту цифру.

- А что конкретно ему не нравится?

- Не знаю.

- Может, покажешь мне свою работу?