- -
- 100%
- +
Предупреждение:
Данная книга предназначена исключительно для лиц старше 18 лет. В тексте могут быть: ненормативная лексика, откровенные сцены, сцены курения или распития алкоголя. Все события, локации, персонажи являются вымышленными, а совпадения – случайны. Книга предназначена для развлекательного чтения.
***
Рассвет еще не прогнал ночную мглу, когда мы с Марианной вышли из авто и дверца хлопнула громче чем следовало бы. Возможно, громче и не было. Просто вокруг было слишком тихо, город был слишком сонным. И ворона на дереве злобно каркнула – сделала замечание. Вдохнув полной грудью мартовский воздух и наступив на грязную жижу, я открыл дверцу со стороны своей спутницы. Марианна оперлась на мою руку и очень осторожно вышла из автомобиля. Она, как и многие женщины, не любила это время и ждала, когда весенние воды смоют грязь, распустятся первые почки, проклюнутся крошечные листики на деревьях, а газоны покроются одуванчиками.
Как по мне, в марте есть своя прелесть. Я любил и эту грязную жижу и с удовольствием впитывал неповторимый ее аромат – аромат не какой-то там лечебной сероводородной или специфической плюффовой грязи, а вот такой, нашей, мартовской.
На душе почти спокойно. Потому что полное спокойствие в ближайшее время быть не могло априори.
С Марианной вообще всегда было легче – по крайней мере до последних пор, и потому тревога начинала немного пускать корни в самое сердце: я не привык и не приемлю длительные отношения, а значит, скоро нам придется расстаться. Непривычно, но мне не хотелось этого. Эта малышка была другой. С ней было легко, непринужденно, она понимала меня, по крайне мере старалась, и поэтому я позволял ей иногда оставаться в своей квартире на целые выходные.
Не уверен, что сделал правильно, пригласив ее после клуба к себе домой. Разумнее было бы выспаться и обмозговать последние события и новости. Только сначала мне надо было выпустить пар, а махать кулаками на улице, устраивая самосуд каким-либо подонкам, коих в нашем городе немало – не хотелось, этот уровень был пройден давно, в спортзал идти бесполезно – он закрывался ровно в 23.00.
Пришлось звонить Марианне и приглашать в клуб. Тупо позвать домой, чтобы получить разрядку или сделать это в туалете пусть и лучшего в нашем городишке клуба – нет, малышка такого не заслужила. Поэтому сначала она натенцевалась вдоволь, а я смотрел, как плавно двигает она бедрами, как задорно подпрыгивают в такт музыки ее упругие третьего размера груди и .. успокаивался. Все решается. Все на свете решается. Да, для меня проще, если все решается быстро и при помощи стандартных методов – объяснить, запугать, разорить, купить, ликвидировать и прочее. Как правило, проблема в скором времени самоустранялась: уезжала из страны, сдавала нечистых конкурентов или замолкала навечно.
Игнат Родионович удивил. Потому что теперь главной проблемой для самого себя стал я. Ирония судьбы, не иначе. Но стакан виски и малышка, отрывающаяся на танцполе сделали свое благое дело. Убивать и убиваться расхотелось.
– Как громко!.. – испуганно заявила Марианна.
– Громко? – переспросил ее. Дверцу машины что ли она имеет ввиду?
– Ворона как-то громко закричала. До мурашек пробрало.
– Не бойся, сладкая. Мы растревожили ее сон, только и всего. Вот она и сделала нам замечание на своем, на вороньем.
– А кажется – прокляла...
От автора
Дорогие читатели!
Я очень рада видеть вас на страницах своего нового романа! Надеюсь, вам будет горячо, эмоционально и временами больно (боль залечим обязательно).
Немного о книге:
В этой книге нет идеальных героев, есть покоцанные души. Почти каждый из них встретился с травмой, от которой пытался защититься и, когда адекватные защитные механизмы не сработали, включились корявые.
Не надо пытаться понять их мысли и поступки, это может быть сложно: слишком разные пути пройдены, слишком разные триггеры взрывают мозг и сердце.
Есть лишь один плюс, одна надежда: даже если ваша частичка души сломана, может найтись тот человек, рисунок души которого своей неидеальностью подходит именно вам – как нужная деталька паззла.
Сложность в том, что мы не любим собирать паззлы, и Ангелам-хранителям приходится продумывать почти чудовищные многоходовочки, чтобы недостающие детали притянулись друг к другу. Еще большая сложность в том, что остаться в живых при таких многоходовочках – нелегкая задача. Да-да, Ангелы тоже неидеальны. Они тоже отбрасывают тень. Всё на свете отбрасывает Тень. Будьте осторожны!
Итак, если вы со мной, читаем дальше. В добрый путь!
Глава 2. Егор
– Проходи, малыш, – приглашаю Марианну в свое логово. Она здесь уже была, и даже пара ее футболок и домашних шорт валяются в моем шкафу, но каждый раз очень мило смущалась, будто пришла к мужчине в дом в первый день знакомства и теперь не знает как себя вести.
Исправляю ситуацию – разливаю по бокалам белое полусладкое. Добавляю в атмосферу немного романтической музыки – готово, скоро настанет очередь жарких поцелуев.
Кто бы видел, что я делаю сейчас в своей квартире! Романтик херов! Раньше мой романтизм дальше букета цветов и ювелирки не продвигался. Да и те я не умел красиво преподносить и меня это ничуть не волновало. С Марианной – по-другому. Более понятливой девочки у меня еще не было. Да, в плане секса со всеми были все окей. Все опытные, все все знают, без души, зато необходимую разрядку получал. С Марианной разрядку получали тело, мозг, сердце – всё.
Вот и сейчас малышка отлично поняла, что мне надо, причем, чем скорее, тем лучше, день выдался нервным. Малышка уже успела остаться только в бюстгалтере и крошечных трусиках и теперь осторожно поглаживала мою грудь. Нежно целую ее пальчики и аккуратно постриженные, ухоженные ноготочки. Все как мне нравится, все как я люблю: нежный молочно-розовый лак и никаких камешков и блесток; нежный овал – никаких острых углов. Женщина должны быть мягкой, уютной, удобной, а не с ярко-красными агрессивными ногтями и объемными камешками, издали кажущимися уродливыми бородавками на ногтях.
Торопливо прохаживаюсь по длиным волосам, спускаюсь к груди, засовываю руку в чашечку лифчика и чувствительно сжимаю ее горошинку. Поддаюсь вперед, услышав ответный протяжный стон и накрываю ее рот своими губами. Вот она – спасательная глубина, погружение в которую приведет в порядок мысли и голову.
Нет времени и желания тащить девочку на кровать, нежность и мягкость, которую я старался оказывать Марианне исчезли. Излишне грубо подталкиваю ее к столу, где до сих пор стоят наши бокалы. Резче, чем обычно заставляю упереться руками об твердую поверхность, слишком быстро, даже не смакуя момент, проверяю ее складочки и практически сразу проникаю туда. Сильно. Резко. Быстро. Марианна такого не заслужила, но мне так было надо. Еще, еще несколько толчков и все напряжение уходит, уходит окончательно. Бедная малышка лежит не шелохнувшись, скорее всего, ждет дальнейших моих действий.
Наклоняюсь к столу, вернее, к ней и делаю то, что должен сделать, если только не последняя сволочь – целую плечи, область под лопатками, шепчу какие-то глупости, хочу перевернуть к себе и проверить, нет ли мокрой дорожки на щеке. Неловким движением задеваю бокал. Звон разбитого стекла заставляет вздрогнуть и я резко отстраняюсь от Марианны. Эфемерное спокойствие тоже рассыпается стеклом. Битое стекло отражает события прошлого – далекого и не очень. Все, что касается Игната Родионовича не имеет срока давности. Все его распоряжения выполняются, не обсуждая.
Даже если он уже мертв.
_____
Дорогие и любимые! Буду рада, если вы, читая книгу, будете зажигать звездочку (“мне нравится”), добавлять в библиотеку, чтобы не потерять и делиться своими мыслями и эмоциями. Подписывайтесь на страничку, чтобы быть в курсе всех новостей!
Глава 3.
Руками собираю осколки, не замечая, что Марианна пытается неловкими движениями обратить на себя мое внимание. Я обратил. Волосы спутаны, на теле – мелкие мурашки, из-за неудовлетворенного желания чуть подрагивают ноги. В общем, неважно, вот сейчас это не имеет никакого значения. И я даже верю, что прав мой друг Тимур: я не создан для отношений и по мне плачет длительная психотерапия. Так как душу свою раскрывать я ни перед кем не собираюсь, так и помру, в скорби и одиночестве. Не мои слова – слова Тимура. Надо его в телефоне переименовать на Пророка за потуги предсказывать будущее.
На самом деле то, что сейчас происходит, мне совсем непонятно, мне совсем не нравится. Или нравится? Или я ждал, что когда-нибудь и Марианна превратится в одну из всех?
– Мне уйти? – Марианна, наверняка, злится, щеки заливает алым цветом за считанные секунды.
К чему задавать вопрос, когда ответ очевиден – не понимаю, начинает раздражать.
– Исчезни, сделай одолжение.
Губы дрожат, но Марианна умная девочка и понимает, что спорить бесполезно, а то и не безопасно. Благоразумие берет вверх, менее чем через двадцать минут я остаюсь один.
Звук захлопнувшейся двери навсегда разделяет наши отношения: я никогда не поступал с Марианной так, как с другими. До сегодняшнего дня.
Потому что сегодня сквозь разбитое стекло на меня посмотрело мое прошлое. Укоризненно смотрело. Я помнил, какой неуклюжей Она была в подростковом возрасте, все летело из ее рук. А еще неприметная, бесюче-медленная, неторопливая – словно тень. Ожидать от нее, что она при первом разговоре по телефону примчится к родительскому дому – как минимум глупо.
А ведь помимо звонка были и мои сообщения, как текстовые, так и голосовые. Я предельно вежливо просил не откладывать визит в родные края, в родное гнездо. Убедительным быть я умею, но тут мне приходилось быть вежливо-убедительным, что оказалось, гораздо сложнее. Если б она не была дочерью Игната Родионовича, наше общение давно вышло бы рамки, диктуемые этикетом коммуникации и она уже стояла бы передо мной, и мы вместе бы думали над нелегкой задачей, что поставил перед нами ее отец. Я не мог присутствовать на его похоронах и попрощаться. Лежал в больнице, ощущая все прелести бытия на грани сознания. И теперь не мог просто наплевать на его последнее письмо, последнюю просьбу. В любом случае бы не смог.
“До момента оглашения завещания вы должны стать мужем и женой. Можете по любви и пока смерть не разлучит, можете договориться на год. В противном случае Лика получит всего лишь одну из наших квартир. Все остальное будет аннулировано. Поверь, Егор, я делаю это из лучших побуждений, для того, чтобы Лика не осталась с голым задом и простреленной головой. Ты не знаешь, на что способны люди Новикова. Прости, что впутываю тебя и знай, что ты можешь отказаться. Но это моя последняя просьба к тебе. Мои юристы объяснят: вознаграждение будет достойным. Я знаю твое отношение к Лике. Но присмотрись, Лика не так уж плоха. И я люблю вас: и ее, и тебя. Ты знаешь, что ты мне как сын. Это мои последние слова, можешь считать – моя последняя воля. Прощай, Егор”.
Я не представлял, как все это объяснить Лике и думаю вряд ли перспектива брака со мной ее обрадует. Но я знаю людей Новикова, те еще отморозки. А Лика, скорее всего живет в своем мире иллюзий. Бездушная сука, которая не способна любить. Даже отца.
____
Мои дорогие, пока вы ждете новую главу, предлагаю познакомиться с дерзкой новинкой - первой книгой нашего литмоба
"Любовь под прицелом"
Диана Кравц
Рай из Ада
https://litnet.com/shrt/g9lW
Глава 4. Лика.
С детства боюсь подъездов, темных, из-за вечно перегоревших лампочек. Даже много позже, когда папин бизнес резко пошел в гору и скромная хрущевка сначала сменилась панельным домом в центре города, а потом двухэтажным частным домой в элитном жилом комплексе, страх остался. Но на этот раз они – подъзды – станут моим спасением. Чудом врываюсь в темное пространство, нажимаю на кнопку вызова лифта. Лифт едет слишком медленно, мне надо быть быстрее моих преследователей, я должна добежать до 7 этажа.
Почему до седьмого? Не знаю, так подсказывает внутреннее чутье. Наверное, потому что второй этаж – это слишком низко, не наверняка, и тогда мои преследователи, мои мучители добьют меня такую – со сломанной ногой или что там бывает, когда выпрыгиваешь с недостаточной, чтобы убиться высотой?
Я слышу их топот. Ну конечно, они быстрее меня – гопники, выросшие на улице, мастера боев без правил, что там бои – жизни без правил и морали. Что против них я, девушка под метр с кепкой, с фигурой подростка, вдобавок со спортом никогда не дружила? Надоело, надоело жить с оглядкой на других, подстраиваться под всех. Пусть это будет последний день в моей жизни, но на этот раз будет по-моему, даже ценой смерти.
Потому что это лучше, чем оказаться под их властью, выполнять их желания, угождать их мерзкой похотливой натуре. Я это знаю точно. Потому что пережила. Цена такому угождению – жизнь, я осталась жива. Но спроси меня сейчас, согласно ли я еще раз заплатить такую цену, отвечу отрицательно.
Поэтому бегу, бегу на седьмой этаж изо всех сил. На последнем дыхании. Я чувствую, что эти два отморозков догоняют, но я уже у окна! У открытого окна!
Надо решиться перешагнуть. Невыносимо страшно так, что не хватает воздуха. Судорожный вздох. Нет времени лелеять свой страх, надо просто решиться. Надо, Лика, надо! Лучше так, чем то, как ты жила последний год. Давай, Лика! Чувства достигают предела, балансирую на грани возможности их выдержать и … просыпаюсь.
Сердце колотится как сумасшедшее. Рядом никого нет. Открываю окно, словно мне на самом деле не хватает воздуха. Страх все еще не отпустил. Надо позвонить Алексу. Надо, наконец, рассказать ему, что я вынуждена буду уехать на неопределенное время домой. Алекс не обрадуется. Наши отношения и так держатся на ниточке, точнее, на правилах, которые мы обговорили с самого начала. А если я уеду, это может обозначать конец. Да, скорее всего это будет конец. Может быть, Алекс даже обрадуется…
А я? Мне нужна эта боль. Мне нужны его ласка и объятия, которые следуют за нею. Что я получу взамен этого дома? Настойчивые звонки и сообщения Егора говорят, что его терпение на исходе, а значит, можно ждать все, что угодно и лучше не вынуждать его принимать крайние меры. А то, что люди отца способны на жесткие меря, я знаю. Тем более Егор – самый верный, почти сын.
Внутри разрывает от отчаяния. Я только научилась справляться со своими кошмарами. Благодаря Алексу они практически прекратились. А теперь… все зря?
Четыре года в Лондоне. Элитный колледж. Абсолютная безопасность. Охранники с размером быка. Но главное – Алекс. Все зря?
Я ведь почти забыла эти кошмары, где темно. И я бегу, бегу… Онипоявляются из ниоткуда. Всегда мерзкие. Всегда большие. Не люди – отморозки. И каждый раз кричу, кричу, молю о помощи, только из темноты нет ответа. И каждый раз просыпалась не только от страха, но и от ненависти … нет, не к этим треклятым ублюдкам, а к людям – живым людям, самым близким людям, которые так и не отозвались, когда я молча кричала о поддержке.
Не отозвались…
Не отозвались..
Не отозвались.
Глава 5.
– Алекс, нам надо поговорить…
Такие простые слова, которые в обычных парах произносятся, наверное, не раз и не два. Очень сложно их произнести… Я сама придумала те правила, на которых зиждятся наши отношения, а теперь сама же мучаюсь, давясь словами, звуками, мыслями.
Алекс не дает досказать. Я и не могу. Не готова. Как вообще можно быть готовой отказаться от самого дорогого в своей жизни?
Алекс – моя боль и мое же обезболивающее. Если его не будет, я выгорю, выцвету, я стану тенью от прежней Лики. Как доктора прописывают лекарства сроком «пожизненно» безнадежным больным, так и Алекс нужен мне, нужен всегда.
А сейчас я пытаюсь отказаться. Почти добровольно. Такое может совершить только человек, который хотя бы верит, что справится без своей спасительной таблетки. А у меня даже веры такой нет. Я не смогу без Алекса, не смогу…
Алекс знает меня лучше, чем кто-либо другой. И сейчас он не спешит вытирать мне сопли и гладить по волосам, а резче, чем я ожидала, прерывает мои попытки изъясниться.
– Так, стоп, Лика. Рот пока закрой. Я завариваю чай с ромашкой, ты успокаиваешься, и все расскажешь. Я могу тебя выслушать. Ты знаешь это.
Алекс уходит на кухню, а я остаюсь сидеть в кровати. Сама не замечаю, как вырывается вздох облегчения. Пусть небольшая, но отсрочка. Надо хотя бы нормально одеться, а не валяться в постели без трусов. Потираю ягодицы, которые до сих пор отдают жаром и ноют, но уже приятной болью и одеваюсь. Успокоение приходит не сразу, потихоньку. Главный шаг уже сделан – я начала разговор. Теперь главное не дать заднюю. Да даже если захочу соврать, Алекс не даст. Он чувствует меня лучше, чем я сама.
– Пей маленькими глоточками, горячо, – Алекс протягивает бокал с ромашковым чаем. Стоит рядом и терпеливо ждет, пока я допью хотя бы пол бокала.
Закрадывается крамольная мысль: а может, ну его? Ну не прилетит же Егор на самом деле сюда?
А завещание? Плевать. Никогда не мечтала стать наследницей состояния, не умела пользоваться благами, которые мне полагаются и даже поперлась как-то работать официанткой в бар, чтобы держать деньги, заработанные собственными руками. Конечно, это продолжалось очень недолго – отцу очень быстро настучали его же псы о том, где пропадает дочь вместо того, чтобы готовиться к поступлению в колледж.
Так не хочется терять ощущение вот такого счастья, что я все же решаюсь идти на попятную. Алекс уже пару раз ободряющими касаниями пальцев показал, что готов выслушать меня. Пока я пила чай, мне удавалось игнорировать его приглашения к разговору. Но невозможо бесконечно тянуть, пора бы, пора... Я никогда не лгала Алексу. Как же сложно...
– Давай, девочка, что тебя тревожит, рассказывай.
Теперь сложно не только говорить, но даже поднять глаза. Он никогда не простит ложь. И это будет уже совсем другое расставание.
Храбрюсь, поднимаю взгляд, смотрю прямо в глаза и… выпаливаю самую тупую фразу на свете:
– Я тебя люблю…
Глава 6.
Вот что я ожидала, произнося эти слова? Ну точно не ответное «Малыш, я тебя тоже». Правила обозначены давно. Мы нужны друг другу. Полагаю, Алекс мне нужен больше, чем я ему. Но это не про любовь. Это не может быть любовью. Ляпнуть про чувства, только чтобы не говорить про настойчивое приглашение Егора, потому что струсила, потому что отчетливо почувствовала, что если поеду – обратной дороги не будет, и Алекса тоже не будет – как глупо!
Так глупо, что хочется спрятаться, а главное – быстрее спрятать глаза. Но вместо этого смотрю – прямо в глубину его глаз.
– А ты, Лика, храбрая девочка.
В горле сухо. Голос начинает подводить. Перед тем, как произнести фразу, приходится сглатывать слюну.
– П-почему?
Я действительно не понимаю почему. Разве такая должна была быть реакция?
А какая должна была?
Алекс способен на понимание. Он понимает меня лучше, чем я себя. Алекс бесконечно заботлив. Да, строг, иногда до страшного строг, но это тоже оборотная сторона его заботы. А любовь… обычно-ванильная точно не про него.
Наверное, я должна была извиниться, одеться и уйти. А ударилась в расспросы. Зачем? Чтобы еще дольше продлить свою агонию?
Алекс мягко берет мой подбородок и проводит по нему пальцами. Зачем? Я и так на него смотрю, как кролик, которого сейчас проглотит змея.
– Так что ты хотела сказать мне на самом деле?
Я сейчас честно завидую кроликам, которым не надо ничего отвечать. Змея их молча глотает и переваривает. Я не против такого варианта. Вот на данный момент – точно не против.
Только Алекс не глотает. Я не знаю, как это происходит, но за пару секунд он становится другим – холодным, жестким, равнодушным, наказывающим. От одного голоса по моей спине стекает капелька пота, а ведь он даже не ругается и не угрожает:
– Лика, ты мне расскажешь, что ты хотела сказать на самом деле?
Начинаю ненавидеть себя за то, что обмякла. В чем проблема сказать: «Прости, я улетаю на Родину на неопределенное время. Пожалуйста, дождись меня, не бросай меня. Ты мне нужен»? Однако проблема есть. Алекс не будет ждать. Мы никогда не давали друг другу ни клятву верности, ни каких-либо обещаний.
В голосе Алекса я слышу ноты нетерпения. Но молчу. Молчу, потому что всю ответственность за ситуацию переложила на Алекса. Как он решит – так и будет. Выгонит за обман и недоверие – так тому и быть. Приду к себе, поплачу-повою, соберу вещи и уеду домой.
А обнимет и прижмет к себе… – все равно как прежде не будет. Потому что изначально был договор о доверии.
– Лика… я ведь не убрал ремень далеко, тебе было мало сегодня?
Вот теперь я точно и отчетливо слышу угрозы в голосе Алекса, и что не шутит – тоже знаю. Только на этот раз не будет последующей заботы, он не пожалеет, не обнимет. Потому что между нами будет – ложь.
А я так не могу.
Только представлю, как я остаюсь одна с болью, сердце начинает заходиться, полной грудью не могу вздохнуть. И как я ненавижу себя в эту минуту, почти как Егора с его телефонными звонками и сообщениями. Хочу дотянуться до Алекса хотя бы пальчиками, только чтобы знать, что он тут, рядом, со мной, но… натыкаюсь на лютый холод.
Грудь сдавливает тисками. Комната начинает плыть. Но я успеваю сказать:
– Папин помощник…его телохранитель… он звонит… пишет… Мне надо поехать туда…
Чувствую руку Алекса, он слегка сжимает мою ладонь. Его ободрение придает силы, мир снова становится устойчивым. И я делюсь с главным своим страхом:
– Но это будет не на десять дней как тогда, когда я уезжала на похороны. Боюсь, будет намного дольше.
– Ты справишься…
– Без тебя?
– Без меня. Ты знала, мы знали, что играть по нашим правилам вечно не получится. Значит, пришла пора прекращать игру.
Мне не обидно, что Алекс называет наши отношения игрой. Это – правда. Это игра, которую мы создали. И где-то в глубине души я знала, что если всегда играть – получу лишь суррогат жизни.
Алекс чувствует, как в данный момент нужны его объятия, загребает в охапку, резко, жестко, напористо, как умеет только он. Тихонько ойкаю, так как резкие движения вызывают сладкую боль в отшлепанных ягодицах. Но сейчас даже ремень на стуле вызывает не страх, а грусть. Не будет больше ничего. Ни боли, ни сладкой ласки после нее. И я бы может слегка, а может, и не слегка погрузилась в пучину горести и утраты чего-то важного, но Алекс зарывается в мои волосы и необычным для него тихим голосом шепчет:
– Было сладко слышать от тебя слова «Я люблю тебя», даже если мы оба точно знали, что это ложь. Моя девочка, иди в жизнь, прекращай играть. Если будут серьезные проблемы – я к твоим услугам. Но играть мы больше не будем, Лика.
БОНУС
Дорогие читатели!
Лика находится на перекрестке своей судьбы.
Когда точно знаешь, что твой выбор изменит твою жизнь до неузнаваемости.
Когда точно знаешь, выбор – означает отказаться от чего-то ценного в прошлом.
И оно даже пока еще даже не совсем прошлое, оно пока балансирует на гранях времени – то ли прошлое, то ли настоящее.
Прошлое – как теплое одеяло в зимнюю пору, укутывает, убаюкивает, не отпускает, пусть там есть свои странные правила игры – именно они помогали Лике справляться с собственными кошмарами.
Настоящее – как ведро холодной воды после бани. Может быть, оно и лучше, полезнее, правильнее, но … страшно.
Лике очень страшно вернуться туда, откуда начались ее кошмары.
Пока она еще не может знать, вернутся ли старые или их сменят новые кошмары – пусть, пока незнание ей во благо.
НО:
Билет на самолет уже куплен. Можно проспать рейс, можно сдать билет, можно… но
БИЛЕТ НА БУДУЩЕЕ УЖЕ КУПЛЕН.
В отличие от Лики у нас есть возможность всего лишь одним глазком взглянуть на ее будущее. Арт совсем немного позволит нам это сделать:
Буду рада, если вы в комментариях поддержите Лику. Спасибо!
Глава 7.
Легкая курточка, теплые штаны, спортивная сумка – моя подготовка к отъезду не занимает много времени. Билет заказан онлайн.
Еще совсем немного времени я могу позволить себе побыть слабой, во всем полагающейся на Алекса хрупкой девушкой – он все ж отменил все свои дела на сегодня, чтобы проводить меня. Алекс не мог поступить иначе. Еще с вечера он строго-заботливо расспрашивал, все ли я положила, куда я еду, во сколько посадка, кто меня встретит, когда планирую обратно…