Штрихами по воде наискосок
- -
- 100%
- +
© Михаил Мазель, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
© Михаил Мазель, текст, 2007 – 2012
© Михаил Мазель, фотографии.
© Михаил Мазель, оформление, 2012
Для контактов с автором: http://www.mikhailmazel.ru
От автора
Всем кого люблю…
Дорогие друзья!
Месяц назад я закончил большой четырехлетний труд: 8-й сборник стихотворений, который назвал, практически с самого начала, «Штрихами по воде наискосок». Фотографируя Замок Бельведер в Центральном Парке, я боковым зрением ухватил едва заметное шевеление воды на том берегу прудика, перед Замком у осоки… Возникла белая цапля. Я её почувствовал. Потом – заметил отражение, «прорисованное штрихами ряби». Именно тогда я и «увидел» будущий сборник. А фото с цаплей я поместил на обложку книги. (Стихотворение «Мера Неизмеримого»).
Наверное, стоит в двух словах описать, что происходило со мной «до этого». С самого начала 2006-го года по декабрь 2007-го мне писалось. Писалось настолько продуктивно, что я испугался: за два года – больше чем за предыдущие 5 лет. Я писал так много, что сейчас, листая те стихи, не узнаю некоторые из них. Кроме пары блогов в интернете, я сейчас практически нигде не публикуюсь и не выступаю. И нечитанные никому вслух отдельные стихи забылись…
Уж и не знаю, от страха ли «откуда и куда я несусь», к концу 2007-го года я понял, что добежал до вершины холма и оказался у обрыва. Чтобы взбираться на следующую гору, надо было сигануть с этого обрыва и пересечь пустошь. Что я и сделал. Прыгнул и около полугода провел в состоянии пустоты и тщетного поиска, пока не повстречался с белой цаплей. Были стихи и в этот период, но большинство я отвергал. Мне хотелось нового.
А еще я осознал, что те «истины», на которых я рос и взрослел, стали, во многом, фантомами. Не то чтобы я этого не сознавал раньше: я совсем не идеалист, совсем не,.. но, видимо, в силу моих обстоятельств, в силу того, что я больше живу в мире, который создаю сам, а мои контакты с внешней средой сильно сократились – всё это было очень болезненно. Дело не в том, что уже скоро как двадцать лет я в инвалидном кресле. Тут, в Нью-Йорке, я вполне свободен в передвижениях. Правда, мои передвижения больше связаны с поиском натуры для фотосъемок.
Важно отметить, что первые 4-ре сборника составлялись мною именно как «книги стихотворений». Стихотворения в каждой из них охватывают периоды в несколько лет и перетасованы по главам. Все 4-ре книги выстроены в некий сюжетный ряд… возможно понятный мне одному, хотя хочется надеяться, что не только мне. Начиная с 2006-го года, с пятого сборника, я понял, что не хочу или не могу продолжать ТОТ «роман», и 5-й сборник я оставил и озаглавил «Как есть»… Так случилось, так и продолжается. Я публикую стихи «как есть» – подряд.
В октябре этого года я отмечаю 25-летие первого стихотворения. Первые годы я писал в основном спонтанно. Я много искал, экспериментировал, но всё же большинство строк вырывались на волю легко и непредсказуемо. 8-й же сборник практически «от и до» – «выношенный»: каждый стих, как слонёнок. Многие стихи родились из переживаний трех—пяти—десяти и даже 30-летней выдержки. Например, «Секреты Прядения». В 17-летнем возрасте, прослушав все сонаты Бетховена, влюбившись в 17-ую, я подумал, что умей – я бы сочинил стихи. Писать я начала через 3 года, а строки пришли через 27 лет.
Эти 4-ре года были трудными: много утрат и, увы, не только моральных. Но я старался оставаться верным моей «личной» клятве «Гиппократа», которой я придерживаюсь в творчестве. Пускай я сам сейчас потерялся и сознаю, какие нерадостные процессы происходят и в обществе, и в культуре, и в сознании людей, и, что самое ужасное, в душах: мой путь, не зарываясь в песок и не приукрашивая реальность, всё же как-то помогать людям находить и маленькие радости, и проблески света, пусть не в конце тоннеля, так хотя бы в малом. Во многом мне морально очень помог фильм Олега Дормана «Подстрочник» и Лилианна Лунгина. В сборнике есть три стихотворения, ей посвященные, и я хочу закончить это вступление строками одного из них: «Вся человеческая мудрость».
До свиданья!… В чём смысл сей рутины?
В двух словечках: «надейся и жди!»
Ваш Миша Мазель.4 марта 2012 года. Джерси Сити.Априори
Время сравняет всё… и горе — таков закон.То, что осыплется вниз, уже не свернётся в кокон.Чуть раньше, тоскуя, увидишь ты из окон,как по весне берёзы завьётся локон.Но ты встречаешь страхи за клоном клонсо дна видавшей и не такое глухой пучины.Пора настала отвесить низкий незлой поклон.Совсем не повод на брудершафт глушить с кручиной.Закурим?.. Можно. Ведь курам на смех такая грусть.Любовь такая, как хруст костяшек минутой после.Мой верный ослик кивает, словно приняв игру,из уст твоих не слышал странный призывный посвист.Закурим?.. Ладно! Я знаю – бросил. Не говори.Ведь пальцы щелкнут совсем без хруста. Так… априори.О, не дари мне сегодня ночью аквамарин,хотя и с этим, как и со многим, не станут споритьМой верный ослик стоит под дверью. Верь иль не верь.Как звали женщин?.. Опять накатит по полной мере.Сравняет время и даже это. Исчезнет зверь…Я вспомнил имя! Ты вспомнил имя? Не надо… Перья?Зачем,.. не чая, за чаем взгляды, суча, бросатьза взмах до вздоха, за вздор до хора прощальных взмахов.Сравняет время и боль и горе. Падёт роса.И всё вернётся: и та же кухня, и те же страхи.9 декабря 2007 года
Аз есмь
Вере Полозковой
Новость не в том, что я здесь.Новость не в том, что «всегда»самая странная взвесь,пылью в которой – годаплавают в жидкости слов,ловко взмывая со дна…Новость не в том, что я весь.Сказано было «Аз есмь».…Новость пребудет одна.Вечно под надписью «вход»подданным собственных лиц.Пятнышки нотного GO.Ходики выведут «блиц».Стенки разверзнутся, и —вниз или вверх. В никуда?В этой Галактике мысль,что в пустоте слово «высь».Взвесь,.. Это только руда.Только опять пузырькомчто-то взметнётся от нас.Ты не свернёшься зверькомв правом углу полотна.В горле не выдох, не ком.Веком не вымерить жизнь.Бьётся пинг-понговый шар.«Выход». Застыл, не дыша.…Господи! Только скажи…16 декабря 2007 годаМежду видом и пейзажем
Деревья, как люди, соединяют Землю и Небо.Вернее люди как деревья.А я не знаю: верю я им или не верю.Я снова ищу двери.Сколько можно.Я поместил отдельные – на обложку,Причём не одной книжки. Деревья подвергли стрижке. Чтобы не пропороли? А я вспоминаю пароли, теряя проходы.
Деревья восходят из камня.Они ветвятся, как память.Их окружают здания,а я поражаюсь незнанию,и жалость вплетается в выдох. Пейзаж становится видом.Я мог бы заделаться гидом. И был бы последним я гадом, когда бы я принял…Не надо! * * *А кто-то идёт по карнизу.Его не увидим мы снизу.И ложь, что умеет летать он.А камни… Неужто питательны? Но люди растут, как деревья, мужая, мудрея, старея, из камня, из неба, из слова (порою даже из злого).Отдельные личности к небурастут, разрушая поребрик.Иные врастают и в землю…И этому тоже я внемлю. Но вид оживает пейзажем. Ау, кто сегодня на страже?..18 апреля 2008 года
Да,.. так да
У меня на грязных пальцах десять розовых ногтей.Оттереть их не пытайтесь… Мало вам других затей?Ведь не так я много лазил, экая для вас беда.И совсем я не чумазый: неумытый. Да,.. так да.И пускай пока на свете я прожил всего пять лет.Попрекать нечестно этим… и количеством котлет.Я всегда успею взрослым сделаться: таким, как вы.Стать им, право, очень просто в этих зарослях травы.Мама, папа, дяди, тети разлеглись, напудрив нос.Их нисколько не заботит каверзный, как Мир, вопрос.И совсем с них не убудет, не преодолеть запрет.Невдомёк всем этим людям то, что я храню секрет.У меня на каждом пальце десять песенок живут.Если очень постараться, выбор будет пресловут.Я ношусь быстрее ветра, солнцу подставляя нос.Взрослым я шепчу: – Не верьте, что ещё я не подрос.У меня на каждом пальце десять солнечных лучей.Знаю я секреты счастья. Знаю я, что мир ничей.Я сыграю серенаду искоркам на шкурке трав.Я промчусь быстрей торнадо, ничего не поломав.А секрет мой проще репки и рыжей моих кудрей.Он висит на ржавой скрепке… Если хочешь – мне не верь.Только каждым божьим утром он подмигивает вновьсолнышком смешным и мудрым, приподнявшим в небе бровь.6 мая 2008 годаБезделушка
Я не врун и не обманщик.Не пускаю я туманы.Я – весёлый балаганщик,наполняющий карманыуймой гаек и стекляшеки неясных безделушек.Я в душе бездонный ящик.Я ещё умею слушать.Вы не верьте. Вы ругайте.Обвиняёте в пустобрёхстве.Вы другого настругайте.Вы с собой ищите сходство.Я смеяться буду, с грустью,выдаваемой глазами.Только пальцы тихо хрустнут.Кто я?.. Догадайтесь сами.Нет – совсем не Буратино.Просто вечный мальчик Миша.Нарисована картина.Балаганчик. Кто-то вышел.Только света луч прорезалчерноту диагонально.Словно ниткой, тонким срезомк небу тянутся желанья.Чувство выпало из сотни,слово выпало из тысяч,словно тень у подворотния его пытаюсь высечь.Вертит рукоять шарманщик.Песня плачет и шаманит…Я не врун. И не обманщик.Шут, танцующий в тумане.8 мая 2008 годаЩавелевые щи
– I —Моя муза носит очки (незначительный минус) и длинные волосы.А я, признаюсь вам, – сдвинулся.Я почти умираю от её голоса.Она невысокого роста и худощавая.Она лучше всех готовит щи из щавеля.Свою собаку она называет Авелем.И это правильно,что она считает меня сумасшедшим…Привет всем подошедшим. * * *Мою музу зовут Алёна.Она живёт в центральном районенашего города.А я отпустил бороду. Небольшую.Уже лет как пятнадцать.И я рад стараться уколоть при случае в щечку.Я всякий раз ищу щёлочку в её серьёзности.(Есть у меня и другие особенности.Улыбка… и отсутствие собранности). * * *Иногда мне почти удаётся…Но всегда остаётсяполе для новых попыток.И это совсем не пытка.Кстати и Алёна не жалеет напитка своего поцелуя,хотя не часто балует… и это правильно.Ведь поцелуи – отравлены моей нерешительностью.Отчасти она простительна. Но…длительность ожидания становится ощутимей.Как ветер. * * *Алёна без сомнения светит(в университете, и на работе).И её совсем не заботит такая солнечность,как и соло на флейте, к ужину…Она просто простужена.А я как будто контуженный:сперва с рождения, а потом и ею.Я, по правде сказать, шизею.И не от взгляда и вздоха — от шороха.От бровей над очками.И всполохизатмевают и взгляд, и сознание,и так уже мающееся скачками,что прибавляется к моим странностям в вечернем свете.(Спрашивается – куда же больше, А всё туда же).Я припрячу, пожалуй, пряности.Я обожаю щавель, и не переношу петрушку и спаржу…– II —Я спрятал Алёнины очки, и она идёт и щурится.Ей кажется, что на неё смотрит вся улица.Улица, может, и смотрит. Что мне она.Мне она не видна, хотя зрение было нормальным.Улица ведь нереальна, когда на ней…Ясное дело, что виднеймне кусок за Алёной.Всё остальное – покрыто плёнкой ненужностии… уже известной контуженности вашего покорного брата.Подтягивайтесь, ребята. * * *Я уже не боюсь класть ладони на талию,одновременно болтая(чего не делал до этого).Я осмелел числа третьего(тому назад).И, по правде сказать, я рад.Мне – осталось немного:Показать свои стихи и фотографии,подробнее рассказать биографию.Пойти со временем в ногу.Не пытаться преодолевать это жжение.И… Сделать Алёне предложение. * * *Спасибо, Господи, что нету пределамурашкам на моём теле,поломкам в моей разумности,зачаткам моей необузданности,за то, что в сознании идут скачки… * * *Алёна отыскала очки.Я – поправил её чёлку,чем и расширил щёлкусобственной смелости.Расширил…Не от этого ли так сводит челюсти.И откуда такая смешинка?Мимо промчалась машина.Так странно, что я её заметил.И почему так светел этот вечер?Это он расправил мне плечи?– Мишка, мой взрослый ребёнок. Что случилось?– Выходи за меня замуж!.. * * *Получилось? * * *Пёс Авель лежит на кабеле, которыйя тяну к компьютеру.Сегодня четвертое. Утро.Мне кажется. Мне это часто… Что части реальности сглаживаются время от времени в завихрениях моего воззрения.В очках у Алёнки отличное зрение,но даже в очках Алёнка меня не гонит.Неужели?..Неужели я понят…– III —У неё в рюкзаке моя книжка.А я изучаю стрижку, которой нету.Мой разум сплетается в косу совсем без спросу, как и её волосы в моих руках.И я затерян в веках. Или в веках. Я их целую. Я в реку вхожу вторую.Ищи, где я – свищи.– Алёнка…– ?!.– Сготовь нам щи. Будь другом…Ребята, я не хочу из круга1 – 9 мая 2008 годаАкварель
с ползущей по стеклу пчелой
…выборка в программировании баз данных коротко называется «квери»
– 1 —Я не вру, даже когда сочиняю.Парадокс или опыт?…то дверь хлопнет, то пчела влетит в форточку,а кто-то мокнет и счастлив, сидя на корточках под ливнем в скверике,и части нового «квери» складываютсяв новое чувство или поэму на вечную тему.Других ведь нету.А где-то, где-то не здесь отчаливает фрегат,прикинь… или взвесь (каждый и так богат).Но бескрайни просторы моря,пока я мокну, не споря с тем,кто водит моей рукой,пока нарушаю твой покой,пока ползёт по стеклу пчелаиз вчера.– 2 —– Ты кто?– Я поэт. А Вы подумали, пьяный или чокнутый.Вы угадали… но умоляю — смолкните минут надесять.Я теряю рифмы.Да нет тут никакой нимфы.Есть состояние.Помокните со мной, обливаясь слезами, которых не видит и тот, кто любит, и тот, кто нет.Вы шутите… кабинет.Конечно, писатель, ноВы же видите – чокнутый…Всего хорошего, и ради Б-га, не мокните без тренировки.Я пошутил.Да нет. Это не стиль…– 3 —Машины ползут с парковки.Скоро вечер. Пчела улетела.Кузнечик выполз на мокрый асфальт.Чуть слышен надрывный альт.Юрий Башмет по телевизору?..Ему достанет сноровки…Солнце ползёт карнизами.Солнцу хорошо наверху,а мне — неплохо снизу(чешущему ручкой в макушке).Каждому своё: поэту, кузнечику, девушке(той самой, у которой пчела),Ах, да… то было вчера.– 4 —Странный какой-то тип:весь вечер сидит под дождём.Кого же он ждёт, Зинку или Марьяну?А может быть, просто пьяный?Не похоже. Совсем не рожа. Симпатичный.Да и одет прилично.Может быть,.. поэт?Тривиально.А почему бы и нет?..Опять эта пчела.Возможно, та, что вчера…Я не люблю вечера.Позвать, что ли, этого типа?Опять влипну.– 5 —Вот и кузнечик упрыгал.Мда… Я всё же не рыба.Надо пойти просохнуть.Солнце зашло и уже холодно.Романтик, блин… И не поможет мне клин. Только усилит.Такому нужна кандидат, как минимум.Интересно, вон та у окна… Линии её профиля внушают,но… Чувство голода возвращает меня к реальности.Не нужно крайностей:влюбляться в профильна фоне заката и отражения.Стаккато. Потом скольжение. Аплодисменты. Бис!И тот же карниз, за которым садится солнце.Только последние кольца тают в окне.А она – реальна. Вполне. Всё. Хватит.Простудиться – совсем не катит.Ушёл.– 6 —Марьяна, посмотри в окно.Ты видишь странного типа? Рядом с беседкой.Он снял квартиру моей соседки?! Когда?Вчера?!. А откуда такие сведения? Сама сказала?Интересно. Не знала, что она укатила в Париж.Ну ладно. Иди, обедай. Что говоришь? Да так – любопытство.Он под дождём сидел. и писал что-то. Необычно. Не так ли? Неистовство? Идеи иссякли.Да нет, уже не видно. Б-г с ним.Да… Зинка бывает скрытной.Поговорим.– 7 —Я совсем окосел от этих экспериментов.Может, хватит? Ну, лето – конечно, лето, но простудится – раз плюнуть.Я вроде на пять минут присел (дунуть в строчку),a теперь сорочку надо выжимать (со мной).Нет… точно пора домой.Кстати… Где он? Кажется, этот.Я, без сомнений, с приветом:ведь незнакомка – моя соседка,а у меня не крыша – беседка(причём дырявая). Вот как эта – большая с краю.Соседка. Что-то меняет?– 8 —– Здравствуйте– ?!– Вы здесь живёте?А где же Зина?Уехала в лимузине?Вы что, поэт? Или шутник?Поэт, но только без шляпы?А я… кандидат… растяпа…Захлопнула дверь.Не смейтесь. Вы уверены, что сумеете?Через балкон? Мама…Ой, Вы же совсем промокли.Мне так неудобно, прямо. Вы тоже упрямый? Нет! Сперва переоденьтесь. Куда же я денусь. А вы? Пойдёте с приветом? В сухое!!! Неважно, что лето. О да, я люблю Башмета. И… Раз нас связала случайность (длинная пауза), позвольте попотчевать чаем. (Поклон) Я так волнуюсь… Через балкон.– 9 —Я не вру. Даже не сочиняю.Если только самую малость,перенося реальностьакварелью слов в записную книжку.Сорокалетний мальчишка, лазающий по балконам.Детали моего «квери» да сложатся благосклонно.Мечтатель… Отчасти. Конечно:«квери» лишь взгляд на вечность.Пчела… До чего упряма.Всё это, пожалуй, не странно, как строки,что вы прочитали.Взгляд нежно скользит вдоль талии, соскакивает на одеяло.Сердце стучать перестало в давешнем бешеном темпе.В стихах появляется темпера,и в пляске всех «да» и «нет»опять возникает Башмет.(Я должен купить его диски!)Далёкое сделалось близким.– 10 —Пчела шевелит головкой.Перед Зиной неловко, хотя я заплатил на год вперёд.Тише!… Она встаёт.10—13 мая 2008 годаО Сергее Савельеве
IУходит в снег Сергей Савельев.Размерены его шаги.Навстречу, будто птичьи перья,слетает с фонарей неверьеи тени поднятой ногибросаются назад. Б-г в помощь.На улицы пролилась полночь.Она свои выводит па,почти плюя на снегопад,но и не ею мир заполнен, а чувствами… Добро и зло, как вдох и выдох,пьются залпом.Светло. Савельев снова запил?Нет. Лишь на вид всё так и есть.Сергей пытается прочестьпослание промеж снежинок,и он уже не одинок.Пусть не дверной — звенит звонокслучайного, как смех, трамвая: ты в снегопаде не зевай. Не слушай шепот: – Наливай.Не охнешь, как во тьму сметут:распорота небес перина.Сергей Савельев «дома» тутсреди снежинок, иже с ними.IIНе наложить на душу вето, на устремления её(Сергей Савельев ведь не пьёт).Сергей идёт из магазина,уже который час идёт,Он в снегопадах чуда ждёт зимою этой.Разве странно?Сергей не ходит в ресторан,Сергей не пьёт (сказали вам),Сергей грустит. Да… есть причина.Давай о чувствах ни, ни, ни…Сергей, какие наши дни?Ты в снегопаде только счастлив? Банально… и об этом и речь:сквозь эту взвесь ты можешь течь,и впитывать с надеждой силу,и стать уверенным опять.В сей толчее не надо спатьи видеть прошлое и плакать…В ней всяк становится сильней:полезны (в меру) снега злаки.IIIПусть снегопады безупречны…бредя, тоску не бередить, и, уходя, не уходить,лишь двигаться… чему навстречу?Сергей уходит.От себя?Ботинками едва скрипя,скрепя печати на печалях,отчаянье отбросив прочь.Его поддерживает ночь.Сергей уходит твёрдым шагом.Нет, не уходит: он бежит,и то не снег уже лежит,а просто белая бумага.Жизнь начинается с нуля.Пятном фасад универмагаскользит на фоне февраля.Всё это, право, лишь детали.Как, впрочем, копья фонарей.Сергей идёт к себе. Согрей…Оттаять дай ему сейчас.Вы знаете, который час?18 мая 2008 годаКрошечка – Хаврошечка, или На выставке
фотографий в жанре Ню
1Две модели. Одна с бритым лобком, другая с волосатым…Остановился. К полотнам боком. Курсантом.Такой пехотинец морской…Без беретки.Одна брюнетка.А вторая – блондинка.Курсант – посерединке:крошечка такая Хаврошечка.В чьё бы ухо влезть…(Или не в ухо? Молчу – молчу)Становлюсь Винни-Духом(Рабом бутылки).В голове, увы, не опилки, а ожидание.Сам себе загадал три желания.Загадывать их дело не хитрое,а выставка аж до пяти открытая,и я – только в начале. Курсант, говоришь? Укачает…2Две модели.Одна белая, как мрамор.Другая – бронзовая.Курсант не выходит из образапоэта, который замерпред лирикой чьих-то камер…он прячет мужское начало,я – факт, что меня укачало,и поиском рифм прикрываюсь…Я каюсь, что не притворяюсь.Всю жизнь воспевал откровенность.Иною пленился в мгновение.Два полюса: белый и смуглыйзагнали фактически в Googleдуши моей… в дикую прериюзабытого в прошлом неверия.По лезвию бритвы меж ними,по грани… бреду глупым мимом.Но бритва пока что не ранит,и это приятно и странно.3Два ангела. Две статуэтки.Попали в меня очень метко…Смеюсь: неужели влюбился?Гляди, как в блокнот устремился.И дело не в теле потрясном,не в образах дивных и разных,не в том, что я всё же мужчина.Не в доводах и не в причинах.Не в том, что влюбляться напрасно…А в том, что есть в жизни прекрасное.19 мая 2008 года