- -
- 100%
- +
© Дмитрий Мазунин, 2021
ISBN 978-5-0055-2255-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть 1
Стояла унылая осенняя погода. Нудный, моросящий дождь непроницаемой стеной опутывал дома и деревья, редкий прохожий, кутаясь в насквозь пропитавшуюся влагой одежду, торопливыми шагами исчезает в сгущающихся сумерках. Темные, густые, как выхлопные газы машин, облака застилали небо. В такое ненастье быстрее хочется добраться до дома, выпить чашку горячего чая или кофе, чтобы согреть свои окоченевшие руки. Но, увы, отопительный сезон еще не начался, батареи холодны, как лед и со временем в квартире замерзаешь еще больше, чем на улице. День, два, три, неделя… и кажется, что природа испытывает наше терпение, и этот дождь не закончится никогда. Где ты солнце, где?… Но однажды утром вдруг выглянешь в окно, и вот….. тучи разлетаются в разные стороны, небо прямо на глазах светлеет, и, наконец, блеснет лучик долгожданного солнышка, который мгновенно поднимает настроение, наполняет жизнь теплом, светом и радостью.
Так вот и живут люди в небольших, провинциальных городках, которых по России разбросано великое множество. Жизнь там протекает тихо и размеренно, а если что-то и случается из ряда вон выходящее, то об этом говорят минимум полгода. Отсутствие музеев, театров, спортивных комплексов – заставляет людей устраивать свой досуг, как кому заблагорассудится. Мало кто находит для себя какое—нибудь занятие, которому посвящает все свободное от работы время. Люди собираются компаниями: выпивают, танцуют, беседуют о бытовых мелочах, делятся планами о будущем. Обсуждают кто, как, где, у кого что, кто и с кем, а молодость проходит. Вырастают горы проблем, личных забот, или просто хочется тишины и покоя. И круг общения становится все меньше и меньше, в конечном итоге остаются, в лучшем случае, два – три человека, с которыми иногда хочется провести время. У каждого свои приоритеты. Одни находят смысл жизни в воспитании детей: дать им хорошее образование, хорошую работу, предоставить возможность вырваться из этого города; другие находят счастье, обставляя дом мебелью, покупая дорогие машины, зарабатывая деньги и используя связи; кто-то замыкается в своей семье, с работы домой: телевизор, тапочки, жена на кухне, про таких говорят: «Он не пьет и она у него молодец», – вот этим все и сказано.
Супруги Доходянины, прожив вместе несколько лет, все реже стали посещать прежних друзей. Зачем куда – то идти, если можно выпить вдвоем? Потом они стали пить вдвоем из нежелания с кем —то делиться. Дальше – больше, каждый стал напиваться по отдельности, а по приходу домой разыгрывался семейный скандал. В конце концов, это им обоим надоело. Жизнь скучна, решили они, пора обзавестись ребенком.
Во время беременности Агрипины Авдотьевны все наладилось. Николай приносил домой трехлитровые банки с соком и даже курить выходил на площадку. По первому требованию супруги он несся по магазинам в поисках исполнения прихоти своей избранницы. И вот он первенец! С гордо поднятой головой счастливый отец шагал по улице, бережно держа малыша. Синяя ленточка с огромным бантом перетягивала одеяло. При встрече со знакомыми Доходянин широко улыбался, излучая счастье, и, подняв указательный палец вверх, многозначительно говорил: «Мужик!», подмигивая супруге. В этот момент щеки Агрипины Авдотьевны покрывал легкий румянец.
Первое время все шло, как и должно быть. Николай Евграфович бежал домой, чтобы разделить заботу о ребенке, он помогал жене стирать, готовить и мыть посуду, но постепенно пеленки, детский плач, бессонные ночи, раздражительная манера разговора супруги стали надоедать ему. Да еще мужики в гараже после очередного рабочего дня, раскладывая нехитрую закуску, говорили: «Никола, давай с нами, твое дело сделано, а остальное – бабья доля». «Не могу, ребята, извините. В другой раз, спешу», – и не чувствуя земли под ногами, мчался он домой. Прошли месяцы. Агрипина с любовью наблюдала, как Николай играл с маленьким: то прыгал с погремушкой около кроватки, то учил ходить, ползая вокруг него на коленях и приговаривая:
– Давай, Серый! Молоток! Вот так! Это мужик – он должен крепко на ногах стоять!
Он брал Сережу на руки и рассказывал сказки, вызывая улыбку на розовом детском личике, а может это не сказки были. А с какой любовью укладывал его спать, поглаживая по головке своей огромной мозолистой рукой и напевая себе под нос одному ему известную песенку. Но, к сожалению, жизнь – есть жизнь, и, если тишина и покой продолжаются долго, значит в недалеком будущем грянет гром.
Была пятница и, совершив свой последний рейс, Николай Евграфович Доходянин возвращался в гараж. Вдруг машину занесло в сторону Водитель остановился. Пронизывающий осенний ветер бросал в стекло струи моросящего дождя. Доходянин. неторопливо вышел из машины, утопая по щиколотку в жидкой грязи. Осмотрев машину, он увидел спущенное колесо и, крепко выругавшись, принялся за работу. В гараж он заехал поздно и, выходя из машины, услышал голоса уже изрядно выпивших товарищей. Николай хотел незаметно уйти, чтобы не придумывать отговорок, к тому же он смертельно устал, замерз и вымок, пока чинил машину. Но ворота бокса уже закрыл сторож. Не убегать же в самом деле как мальчишке, и Николай с уверенностью пошел к выходу. Но тут он явственно представил себе, как берет наполовину наполненный стакан с холодной водочкой, выпивает его, закусывает, и тепло разливается по всему телу, Николай как будто даже ощутил привкус водки на языке. Зная, к чему это может привести, он ускорил шаг.
– Эй! Что-то припозднился, Николай! – остановил его окрик Виктора.
– Колесо спустило, будь оно не ладно!
– Замерз? Давай к нам, прими сто пятьдесят на грудь, а то заболеешь! В такую погоду дело нехитрое, кажись, промок весь?
Бессонная ночь, семейная сцена утром, спущенное колесо и стоящий на столе стакан, наполненный как назло наполовину, заботливо поднесенный бутерброд с салом на черном хлебе сделали свое дело. Недолго поколебавшись и тяжело вздохнув, рубанув воздух рукой, он сдался:
– А, давай!
Николай с наслаждением маленькими глотками выпил все до дна и, занюхав бутербродом, положил его на стол.
– Молоток! Старая школа!
– Учись, Петька, как надо, – обращаясь к молодому практиканту, сказал Виктор, – даже не поморщился!
– Я тоже так научусь, – обводя всех мутным взглядом, чуть приподняв свесившуюся над столом голову, невнятно пролепетал Петька.
– Чему мальца учишь, нехристь? – назидательно сказал дядя Миша.
Спиртное потекло по жилам, стало тепло. Он расслабился, откинулся на спинку лавки и с наслаждением закурил беломорину.
– Ну, что полегчало? То-то же! Еще?
– Нет, нет, нет! Пойду.
Иван обнял его за плечо и, дыша перегаром в лицо, пропел:
– Эх, Коля, Коля, Николай! Сиди дома не гуляй. А то девочки придут, поцелуют и уйдут.
– Причем тут девочки?
– Давай, давай, давай! Бог, он троицу любит. И вообще, имеешь полное право после трудового дня. Ты уже год как не пьешь, поэтому ничего страшного, – заплетающимся языком изрек он и икнул.
Выпив во второй раз, Доходянин захмелел, а точнее стал пьяным, и уже сам кричал, ударяя кулаком по столу.
– Имею право! Никто не смеет мне указывать! В конце концов, кто в доме хозяин?
– Ну и правильно! Бабу распустишь… Их надо вот как – Витька сжал кулак и потряс им над столом.
Как закончился вечер, Николай помнил смутно. Утро следующего дня ознаменовалось похмельем. Сидя на кровати, он пытался вспомнить, что произошло вечером, но не мог, и только какая – то тревога, неосознанное чувство вины беспокоило его душу. Он встал и прошел в комнату. Детская кроватка, почему – то, стояла там, малыш мирно посапывал. Пройдя на кухню, он увидел Агрипину. Большой сине-лиловый синяк заполнял половину ее лица. Не веря своим глазам, он спросил:
– Это что, я сделал? Я?
Крупные слезы потекли из ее глаз и, стекая по щекам, падали прямо в недоеденный суп. Она несколько секунд безразлично смотрела в тарелку и вдруг беззвучно зарыдала, резким движением отодвинув тарелку в сторону. «Суп пролила», – совсем не к месту подумал Николай.
– Извини, так получилось. Знаешь… все как – то навалилось одно к одному, – он попытался ее обнять.
– Уйди! Уйди… так все хорошо… наладилось вроде все. Думала жизнь начинается, – она не кричала, а, всхлипывала, переходя на шепот.
Переминаясь с ноги на ногу, он снова потянул к ней свою руку.
– Уйди! Прошу тебя, – закричала она срывающимся голосом и, дрожа всем телом, с силой ударила кулаком по столу.
И Николай ушел, ушел не в буквальном смысле этого слова, а ушел в себя, замкнулся. С работы стал приходить навеселе. Жена молчала, и он молчал. Все чаще Николай замечал, что супруга в легком подпитии, что в некотором смысле развязывало ему руки, хотя он отчетливо осознавал, что ни к чему хорошему это не приведет.
Однажды, в воскресное утро, на трезвую голову Доходянин попытался заговорить с ней, как бы издалека.
– Слышь, Агрипина? Ну, ты, это, того, брось уже дуться – то. У нас ведь сын растет. Чего в жизни не бывает. Серега вырастет… Он ведь… сначала, может, начнем?
– А, об сыне вспомнил! С тобой начать? Да ни одна баба с тобой ничего начинать не захочет.
При этих словах она повернулась к нему и презрительно захохотала.
– На себя в зеркало давно смотрел? Ты же пьянь несчастная.
– Значит так… Ладно.
С тех пор бутылка стала неизменной спутницей его жизни.
Часть 2
Шли годы… Из молодой супружеской пары, Доходянины превратились в обыкновенных алкоголиков. Немногие узнавали их на улице, а если и узнавали, то делали вид, что не замечают, проходя мимо. Поначалу они окрикивали знакомых и по простоте русской души, пытались расспросить о делах и детишках, но после одной встречи со своим одноклассником, поняли, какая пропасть их разделяет. Люди просто их стеснялись и не хотели узнавать. В этот вечер Агрипина встречала мужа с работы около конторы. Был день получки, и надежды, что Николай принесет честно заработанные домой, у нее не было никакой, да и такие встречи происходили регулярно, каждый месяц 20 числа и уже стали для них привычными. Сначала он стыдился присутствия своей жены:
– Ходишь! Позоришь меня! Мужики смеются! – кричал он, размахивая руками.
– Подкаблучником! Тряпкой… меня сделать хочешь? Ну, давай! Давай! Ты не меня позоришь, а себя! Поняла? Себя…
В то время он еще работал в автоколонне у дорожников, напивался только в пятницу, но треть получки оставлял себе на красненькую. Когда же он стал позволять себе пригубить и в будние дни, а пару раз вообще не вышел на работу, его просто уволили, благо, что в то время работы было еще, хоть отбавляй, и он устроился сторожем на стройку, а кто его там ночью нюхать будет? Запои продолжались неделями на пару с Агрипиной, а ее желание присутствовать при получении денег, его больше не волновало, просто-напросто ему стало наплевать на мнение окружающих и на свою мужскую гордость, да и она уже практически отсутствовала.
В тот день они прикупили кое-каких продуктов и естественно пару бутылочек красненького для аппетита. Не забыли и про Сережу, взяли 100 грамм леденцов.
– Пусть подсластится, малец, – сунув свернутый кулек с конфетами в карман, и глядя на продавщицу, сказал Николай. Был шестой час вечера, в магазине полно народу. Они с Агрипиной продвигались к выходу. Она несла авоську с продуктами, сквозь ее крупные клетки торчал хвост свежемороженого минтая, завернутого в бумагу, рядом булка хлеба, пачка сахара, рожки, вообщем, все в куче. Николай нес одну бутылку в правой руке, а другая торчала из кармана его брюк.
– Смотри, Вовка! Точно он. Вовка Шлепанцев, – показывая пальцем в сторону мужчины в костюме и галстуке, – обращаясь к жене, почти прокричал Николай.
Когда-то они были друзьями, вместе занимались спортом, сдавали на КМС, но дороги их разошлись. Володя уехал поступать в институт и, судя по внешнему виду, закончил его.
– Вован, привет! – распахивая объятия и радостно улыбаясь, закричал Николай, подходя к знакомому. Мужчина остановился и уверенным голосом спросил:
– Вы собственно, что хотели?
– Ты меня не узнаешь? – с надеждой в голосе спросил Доходянин.
– Что-то не припомню, – с гримасой отвращения на лице ответил тот.
– Это же, я, Доходянин! Ну, давай, напряги память!
– А, Доходянин Николай, кажется, если не ошибаюсь. Я вас слушаю.
– Ты, чего, начальник, что ты? – он хлопнул Шлепанцева по плечу, чем в очередной раз вызвал брезгливую гримасу на лице бывшего однокашника. Николай растерялся, не зная что сказать. Мужчина равнодушно посмотрел на него, потом на Агрипину.
– У Вас еще, есть ко мне какие-то вопросы? Или это все?
– Все – растерянно пробормотал Доходянин.
– Тогда, до свидания, извините, я спешу.
Он прошел прямо между ними, покачивая портфелем из крокодиловой кожи.
– Может не он? Да точно не он! Вовка так бы не сделал! Вовка он друг! Он настоящий! – разговаривая больше сам с собою, чем с Агрипиной, сказал Николай.
– Обознался я. Сколько лет прошло, немудрено.
– Да заткнись ты уже! Узнал он тебя. Узнал! Стыдно ему перед людьми стало, вот и все. Кто он и кто ты? Усек! Не хочет он тебя знать! Не хочет! Не дай бог, еще чего-нибудь попросишь. – Агрипина, сказав это, замолчала.
– Совпадение, просто совпадение – ответил он шепотом. Он не хотел верить сказанному Агрипиной.
Уже дома, допивая последнюю бутылку, он со всей силы грохнул стаканом об стол и со злостью сказал:
– Сволочь! только одно слово- сволочь!
Время идет, а оно, как известно привлекательности не добавляет, особенно при таком образе жизни. Авдотьевна превратилась в маленькую толстую женщину с постоянно слипшимися грязными волосами. Толстые коротенькие, как сосиски, пальцы рук, постоянно покоились на ее животе, сливаясь с засаленным пятном давно не стиранного халата.
Николай Евграфович, когда-то спортивного телосложения, стал худым, как жердь. Шапка седых, беспорядочно торчащих во все стороны, волос обрамляла большой выделяющийся нос с бородавкой на конце, на его худом сером лице с красными налитыми кровью глазами, когда он улыбался, широкий рот обнажал десна с гнилыми желтыми остатками зубов. Они были похожи на Дон Кихота с Санчо Пансой, но тех сближали благородные помыслы, этих же бутылка, общее хозяйство и сын Сережка, который был предоставлен самому себе. Иногда недостаток в деньгах приводил их в состояние трезвости. Они наводили порядок в квартире, заводили стирку. Маленький Сережа даже на улицу гулять не ходил, радуясь домашним хлопотам, и принимался им помогать. Вечером Николай садился на табурет в кухне, у открытой форточки, закуривал, подзывал к себе мальчика и, гладя по голове рукой, похожей на грабли, заводил один и тот же разговор:
– Эх, Серый… Серый. Завяжу с зеленным змием, заживем! – при этом он тяжело вздыхал и во взгляде прослеживалось неверие в то, что сам и говорил. А на следующий день все вставало на круги своя. Как и другие родители, они по-своему тоже любили своего сына и заботились о нем, как могли. Агрипина Авдотьевна занимала должность технички в столовой, работенка не весть какая, но голодными они никогда не были.
Иногда она срывала зло на мальчике, награждая его подзатыльником, считая его причиной своих несчастий в жизни:
– Если бы не ты! Не хотела дитя без отца родного растить.… Вот и терплю!
– А ты, неблагодарный…
Мужа своего она ненавидела всей душой и называла не иначе как «старый козел». Доходянин же иногда за это прикладывал к своей благоверной кулак, но в большинстве случаев не обращал на нее никакого внимания.
Сергей подрастал, и вот пришло время, идти в школу. За неделю до 1 сентября, отец пришел с работы трезвый и принес большой сверток.
– Серый! – крикнул он с порога, – пойди-ка сюда, сынок! На-ка примерь! – и, пройдя в комнату выложил на кровать: школьный костюм, рубашку и ботинки. Мальчик обрадовался и с любовью, нет, скорее с чувством благодарности, посмотрел на отца.
– Мать! Иди сюда! – крикнул он в кухню, -посмотри какой красавец! Дон Жуан, да и только.
Сережа рассматривал себя в большое зеркало трюмо. Ему казалось, что нет ничего красивей школьной формы, хоть она была и не глаженная, зато новая, с этикеткой, приятно пахнущая. Родители давно ему ничего не покупали.
– Лохмы отрастил, балбес! – сказала Агрипина, посмотрев на сына.
– Брюки длинноваты? – обращаясь к Николаю, критически заметила она.
– Ничего подрастет… Дети они знаешь! Не заметишь, как женится.
– Где деньги взял?
– Шабашнул. Аврал на работе, дом сдаем.
– Можно было костюм и не покупать. Машка отдавала за так. Пашке-то своему новый купила.
– Ничего. Пусть. Человек первый раз в школу идет. А, ты погладь все и на плечики повесь. Завтра ранец принесу.
– Что скажешь, сынок? – Николай присел на корточки, взяв его за плечи и в ожидании ответа, посмотрел в глаза.
– Спасибо, папа! – неуклюже поцеловав его в щеку, ответил Сережа.
Николай сконфузился, дрожащей рукой смахнул, навернувшуюся на глаза слезы, и достав папиросы, прикуривая вышел в кухню.
Часть 3
Первое сентября! Это особый день в жизни каждого ребенка. Конечно, каждый волнуется и переживает, но больше самих детишек переживают в этот день родители. Неизменная белая рубашка и букет цветов – атрибуты этого праздника. Доходянины тоже радовались, но по своему.
– Серый, за тебя – поднимая очередной стакан с вином, радостно провозгласил отец и, чокнулся с супругой.
– Учись хорошо, сынок! – вытирая тыльной стороной ладони губы, напутственно произнесла Агрипина Авдотьевна.
Сергей уже привык смотреть на картину бурных излияний своих родителей и спокойно воспринимал их пожелания.«Хоть не дерутся, – думал он, – и то хорошо».
– Сбегай-ка, одень форму еще раз! Посмотрим! – попросила мать.
Мальчик с радостью исполнил пожелание. Форма была чуть-чуть большевата, но хорошо отутюженная, смотрелась совсем неплохо. Сергей стоял на табурете поворачивался из стороны в сторону, демонстрируя свой новый ранец, который издавал бренчащие звуки, заполненный карандашами и ручками, пеналом. Вдруг в дверь постучали:
– Кто там? – не вставая со стула, крикнула Агрипина: – Входите открыто! Дверь со скрипом отворилась, и из коридора прихожей появился огромный букет фиолетовых астр, украшенных туйкой, а из-за него выглядывало улыбающееся лицо соседки бабы Вали.
Николай ловким движением руки схватил со стола недопитую бутылку и хотел спрятать под стол, но, увидев соседку, водрузил бутылку обратно, вспомнив, что она не пьет.
– Вот, цветы принесла! Подумала, негоже парню без цветов-то.
– Спасибочки! Проходите, садитесь! Угощайтесь, чем бог послал, – указывая рукой на свой стул, приветливо пригласила Агрипина.
Сергей соскочил с табурета и принял из рук соседки трехлитровую банку с водой, в которой находился букет, заботливо перетянутый черной ниткой у основания, и поставил его на подоконник.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.