По каналам времени плыву
- -
- 100%
- +
Духи, прочно ассоциирующиеся с роковыми красотками, пунктирно обозначены в «Бриллиантовой руке». Речь идёт о легендарной «Chanel No. 5» (между прочим, к их созданию приложил руку парфюмер русского Императорского Дома). Помните, в фильме так пахла записка обольстительной Анны Сергеевны. Весьма занимательно, что просветил недотёпу Семён Семёныча простой советский милиционер.
А теперь перенесёмся в семидесятые. Вот кадр из любимой «Иронии судьбы…» Эльдара Рязанова. Завидный жених Ипполит дарит учительнице русского языка и литературы Наде духи «Climat». Эксперты моды уверяют, что выбор Ипполита заслуживает уважения: аромат от Lancome очень подходит героине – сдержанной, внешне холодной красавице с пылким сердцем.
Если говорить о восьмидесятых, то лично для меня яркой иллюстрацией, подкрепляющей мои воспоминания, будет эпизод из фильма Карена Шахназарова «Курьер». Мой киношный ровесник – Иван Мирошников – попадает в гости к «золотой» молодёжи и для самоутверждения в чуждой среде вливает в себя… французские духи, поясняя с показной бравадой, что он их переносит с трудом, но раз в доме не нашлось ничего другого, то и это сойдёт. Уже дома Иван спрашивает у матери, хорошие ли духи «Madam Rochas». Уверена, многие из моих тогдашних сверстниц о них тоже не слышали. И заметьте – расслоение общества всегда было: мама героя, преподаватель техникума, такие духи позволить себе не могла (их и в свободной продаже не было).
Во времена СССР были популярны болгарские духи «Роза» в деревянном корпусе. Об упаковке – отдельный разговор. Это было привлекающее к себе внимание произведение искусства: выточенный деревянный корпус, украшенный выжиганием и цветным рисунком, а именно, розой. Завинчивающаяся крышечка завершалась пипочкой. Сам корпус был на подставке. Удивительная ручная работа, до сих пор представляющая интерес для романтических любителей винтажа.
Поистине эти духи были «жидким золотом Болгарии». Розовое масло, используемое в производстве этих духов, выжималось из роз, выращенных в долине в окрестности Казанлыка и Карлово – уникальном природном месте Болгарии. Я их помню, эти духи, в стеклянной ампуле с плотной крышкой. И у меня даже есть деревянная коробочка этого знаменитого бренда.
Во времена моего детства искусственные ёлки спросом не пользовались. Появление настоящей лесной красавицы в доме было своего рода квестом, особенно в нашем маленьком городишке – у нас ёлочных базаров не было. Опять-таки ёлку нужно было для устойчивости водрузить на специальную подставку – деревянную крестовину, что для нас с мамой тоже проблема, плюс выделить в маленькой комнате место, чтобы не мешала, – морока, поэтому на живое чудо я любовалась, бывая в гостях. У моей озорной подружки детства ёлка всегда была настоящая. Игрушки на прищепках напоминали стойких оловянных солдатиков: они крепились на ветки и стояли в гордой позе. Макушку венчала большая красная звезда, на ветки была «накинута» гирлянда, подмигивающая озорными огоньками. Лесную чаровницу «охраняли» внушительный Дед Мороз и Снегурочка – их место было под ёлкой. Там же очень любил возлежать живой котейка.
Прародительницей новогодней ёлки в нашем доме стала маленькая, сантиметров тридцать высотой, настольная ёлочка на серой подставке. Веточки с миниатюрными иголочками были колючими-колючими – уменьшенная копия настоящей ели, только не пахнущая густым характерным запахом, который в сочетании с мандаринами под ёлкой и создавал ощущение новогоднего праздника.
«Ель искусственная» – так она именовалась на этикетке – была приобретена в магазине «Культтовары» в канун 1986 года. Высота её – один метр, тип 3. Состоит из трёх ярусов разного диаметра. Вообще, судя по иголкам, это всё-таки сосна. Материал ничем не пахнет и никогда ничем посторонним не пах, несмотря на искусственное происхождение.
Коробка из плотного, похожего на тонкую фанеру картона, просторная, чтобы изделие не пострадало. На этикетке можно прочитать: «ОСТ 17-296-75. ТО 17-296-7. Артикул 4Б-085-01-45. Цена 6 рублей 50 копеек. 1985».
Вскоре в комплект к ёлке была приобретена звезда – из узорного красного пластика, внутри впаяна малюсенькая лампочка, и если к контактам подключить батарейку (вот она, главная засада того времени – батарейки днём с огнём не купишь!), то звезда будет почти точной копией кремлёвской.
Ныне всё какое-то синтетическое – и игрушки из неизвестного пластика, бездушные, наспех сляпанные, с зазубринами и толстыми швами, с бесконечно осыпающимися блёстками. Не люблю их, хотя, конечно, они появились в доме и пыжатся, как нувориши, впервые попавшие на бал к королю. Нет в них таинственности, загадки, предвкушения самого настоящего волшебства и чуда. А вот что дарило то самое непередаваемое чувство, я поведаю ниже.
Наивный стишок, предваряющий повествование, очень трогательный и хрупкий, будто лепечущий, как всё, что касается золотой поры каждого человека – детства. Я хорошо помню общественные новогодние ёлки: тёмный большой зал Дома культуры, в центре которого установлена мохнатая красавица, упирающаяся макушкой в потолок, красиво украшенная, буквально залитая массой дождя, призывно сверкающая. Конечно, хотелось чуда и дома. Вспомним о ёлочных игрушках – это они делают ПРАЗДНИК.
Для хранения атрибутов новогоднего праздника у меня приспособлена большущая коробка из толстого картона и место на антресоли. С огромным сожалением констатирую, что самые красивые игрушки, увы, разбились: восточные кувшинчики – синий и зелёный, узкогорлые, с ручкой, украшенные узором, разноцветные шары и шишки, попугаи… да много чего. У нас была традиция – покупать к каждому Новому году ёлочную игрушку – непременно необычную и радующую глаз. Что же сохранилось?
Самые первые игрушки-малютки из моего детства: заснеженные хатки, шарики разной формы, рыбка и баклажан.
Среди игрушек размером побольше – самые любимые: серебряный бочонок, очаровательный гномик, шары, сосулька, тропические жёлто-зелёные попугаи, шишки, фигурки животных (два кабанчика, медведи, лисица, белка), есть даже санитарка военной поры – в тулупчике с белой оторочкой, с санитарной сумкой с красным крестом через плечо, Дед Мороз, корзиночки. Игрушки были куплены в разные годы в разных местах. Давно уже в «Культтоварах» разместился мебельный магазин. В середине 1980-х он сменил своё месторасположение и разместился в квартале новостроек среди пятиэтажек. В предновогодний период отдел игрушек сиял, переливался и сверкал, являя самое настоящее волшебство.
Погрузившись в эту сказочную тему, припоминаю, что у Жени новогодние игрушки были периода 1960-х, оно и понятно, она была младшей в семье. Мне запомнились стеклянные бусы, игрушки на прищепке, из цветного матового стекла и плоские – из прессованной фольги, вогнутые шары и колокольчики.
Сейчас даже лазерным шоу обывателя не удивишь – нет у него ни вкуса, ни радости жизни, ни любви. Что скажешь, приоритеты и акценты совсем иного свойства.
Вне всякого сомнения, мы были самой читающей страной. Практически каждая семья выписывала по несколько наименований газет и журналов, исходя из предпочтений членов семьи и объёма семейного бюджета. Выхода нового журнала, особенно детского, ожидали с огромнейшим нетерпением. Какая настольная игра будет в «Мурзилке»? Какие песни будут на голубом вкладыше «Кругозора»? Какого автора опубликуют в «Роман-газете»? Приятные ожидания нового открытия стимулировали воображение, настраивали на позитив. Это было по-настоящему здорово.
Детские журналы были наичудеснейшими, и встреча с ними была большой радостью. В журналах печатались самые известные детские писатели и прославленные поэты.
Надо заметить, что репертуар выписываемых изданий различался. Тётя Нина, жившая в селе, выписывала журналы «Здоровье», «Сельская жизнь» и «Крестьянка». А тётя Люба тяготела к интеллектуальному чтению, поэтому выписывала «Науку и жизнь» и «Новый мир», который публиковал исключительно новинки и был пропитан в конце 1980-х бунтарским духом. Помню, меня просто-таки покорил роман Леонида Габышева «Одлян, или Воздух свободы». В библиотеки за толстыми журналами выстраивались очереди. Нашумевшие романы нужно было прочитать за ночь. Знакомство с новой литературой проникло и на наши школьные уроки литературы. Распутин, Рыбаков, Айтматов, Астафьев – этот ряд можно продолжить. Знакомясь с такой литературой, мы учились не только думать – мы учились ответственности, учились делать нравственный выбор.
Из женских журналов я брала самые лучшие рецепты, создавая свою собственную кулинарную книгу. Сколько всяких экспериментов проводилось на моей маленькой кухне – сногсшибательных и, увы, провальных! Недавно был период, когда я многие из рецептов, собранных тётей Любой, воплотила в жизнь. Это было очень-очень вкусно!
А когда появилась «Бурда», это стало настоящим спасением не только для модниц, но и для обычных людей – дефицит одежды ощущался воочию. Как же помогли мне выкройки из «Бурды»! Мама шила по ним почти всё: рубашки, платья, брюки, юбки, куртки. На белом полотне дорожек и салфеток «оживали» виноград и лилии, звёзды и снежинки – завораживающая уникальная красота – вышитые мамой сюжеты по мотивам рисунков «Бурды».
Резюмируя вышенаписанное, замечу: журналы играли огромнейшую роль в жизни советского человека. Они были путеводителем, советчиком, учителем и просто душевным собеседником. И ещё с исчезновением журналов из нашей жизни ушла целая эпоха, которую называют «прекрасной».
«Журнал „Бурда“ мы смотрим каждый месяц», —Вещала героиня из кино.И повествую я без околесицО жизни, что ушла давным-давно.В ней были самосшитые костюмы,Плевалка-тушь и торт «Наполеон»,Советы стать любимицей фортуныИ в «Спортлото» сорвать куш в миллион.Но я шучу, и всё намного проще.Журнал «Работница» – вернейший женский друг.Как гладить брюки, стрелки не наморщив?!Как скоротать за книгою досуг?Страна Советов, что ни говорите.И жизнь текла обычным чередом.И вот в шевьоте[3] ходят нефертити,Но чистотой сияет скромный дом.
Для меня, как человека пишущего, записные книжки – они же блокноты, они же ежедневники – неотъемлемый атрибут. Мне важно записать строки в книжку, по моему мнению, так их легко сохранить, всегда есть возможность исправить, изменить, восстановить. Да и сам процесс написания текста ручкой здорово стимулирует мысль. Она трансформируется, преображается, создаётся совершенно новая реальность.
Записных книжек у меня несколько. Если кто-то подумает, что именно в них моё полное собрание сочинений, то ошибётся. Конечно, нет, в записных книжках не всё. Кроме того, я позволяю себе использовать их ещё и по прямому назначению – записываю контакты, рецепты, цитаты. Мой творческий архив – это шесть полностью заполненных книжек и на выходе седьмая.
Интересно проследить «эволюцию» записных книжек: они разного формата, в обложке и в твёрдом переплёте, на пружинке, клеёные, со страницами в клетку и линию – разные, как сама жизнь.
Содержание книжек – это отражение человека, его философия жизни.
Почему я уделяю столь пристальное внимание утилитарному, казалось бы, предмету? У меня сохранился блокнот студенческих времён. Иногда мне кажется: не с него ли началось написание стихов? А тогда я записывала в блокнот красивые стихи, понравившиеся песни, имена исполнителей любимых фильмов – всякую мечтательно-девичью чепуху.
С 2010 года на просторах записных книжек наступила эра стихов. Творческий хаос – с зачёркиваниями, наложением строчек, с правками, пометками, датами, с цитатами – наглядная иллюстрация биения мысли и стенограмма творческого процесса как он есть у конкретного человека. Приоткрою маленький секрет: не все записанные в книжки стихи вошли в сборники. Но именно на страницах блокнотов можно найти первоначальный вариант и проследить неожиданную трансформацию замысла.
А давайте перелистаем странички. Окунёмся в мир чувств, ощущений, образов… (См. главу «Я».)
Зеркала
В них отражаются эпохи,И лица, лица – без конца.Судеб изменчивых всполохи.От «ах» до чёрного гонца.На потускневшей амальгамеНаписан жизненный сюжетВ оправе, в золочёной раме,В осколке – всё считал брегет.Все пред Судом в свой срок предстанут:Бродяга, дама, царь, мудрец —О них расскажет амальгама.И Бог затушит душ светец.Зеркало – самый магический, таинственный, сакральный предмет дома. С ним связано много поверий и примет. Вы когда-нибудь замечали, каким потрясением оборачивается для маленького человечка увиденное в первый раз в жизни собственное отражение в зеркале? Если не задумывались, попробуйте быть внимательнее и подготовьте своё ненаглядное чадо к встрече с собой. Если взглянуть глубже, то душа каждый раз проходит это «испытание», только с годами мы словно обрастаем жёстким панцирем и не замечаем внутренних импульсов. Есть версия, что присущая всем людям асимметрия лица перед кончиной исчезает – оно становится идеальных пропорций. И ещё зеркало – величайший обманщик. Отпечаток нашего лица на амальгаме, иначе говоря, отражение, другие люди видят совершенно иначе. И только для любящего по-настоящему мы всегда прекрасны.
Я хорошо помню первое зеркало нашего дома: средних размеров, с полированным деревянным задником, оно было повешено в простенке между двумя окнами под углом – в нём не отражались наши спальные места, и этот факт примечателен. Вешать зеркало именно в таком месте – посередине – было скорее устоявшейся традицией. Точно так же было в домах всех моих ближайших деревенских родственников. Единственное – зеркала различались формой. Заметьте: большие, объединяющие семью столы и большие зеркала. Ещё были популярны трюмо и престижны трельяжи (их купить было непросто). Я бы назвала трельяж царём зеркал. В нём рассмотреть себя можно было даже со спины, что очень-очень важно. Но ни тогда, ни даже теперь этот предмет не вписывался в габариты нашего дома. Иное дело – у подруг. В узкой, как пенал, комнатушке моей подружки Женьки трельяж занимал свободный угол, а у школьной подруги Наташи он стоял тоже в углу, но в большой комнате. Нужно заметить: трельяжи были и в учреждениях, например библиотеках, Домах культуры. В школьном коридоре возле раздевалки было огромное зеркало, протолкнуться к которому перед началом уроков было весьма проблематично – модницы его осаждали надолго.
Вспоминаю набор с зеркальцем и щёткой-массажкой в тёмно-голубом пластиковом корпусе, оба предмета с ручками, как сейчас сказали бы, эргономичной формы. Зеркало было с белой окантовкой по овалу и украшено растительным орнаментом. Памятный подарок, получив который, мама огорчилась – потому что дарить зеркало – к разлуке.
Что и случилось – даритель умер преждевременно достаточно молодым.
Став чуть старше, мы, девочки, стали носить в школьных портфелях маленькие зеркальца, чтобы при случае посмотреть, всё ли в порядке с внешним видом. А вот пацаны использовали зеркальца в коварных целях – ослепить, подглядеть и даже прожечь бумагу. У меня было круглое маленькое зеркальце в пластмассовом нежно-салатовом корпусе с ободком кофейного цвета.
Чуть позже в ходу появились трансформеры, сочетающие функции зеркала и расчёски. Конструкция была гибкой, состояла из двух частей – собственно зеркальца и маленькой щёточки с гибким основанием, которое очень удобно складывалось и раскладывалось. Такой предмет был компактным и занимал мало места. Единственное – от постоянных нагрузок в итоге «распадался» на две части.
Как-то получилось так, что я всё же тяготею к очень простым формам, т. е. никакого барокко и сказочности. Сейчас я пользуюсь косметическим двойным зеркалом на прозрачном пластиковом основании. А в дамской сумочке – самое обыкновенное зеркало советских времён, чудом уцелевший осколок времени.
Весьма досадно, когда зеркало разбивается – это считается дурной приметой. Нельзя смотреться в треснувшее зеркало, дабы не навлечь на себя беду.
Зеркало обязательно драпируют тканью, когда в доме покойник, чтобы душа не скорбела о бренном теле и готовилась предстать перед Судом Божьим.
У старых вещей – особое очарование. Они – как портал в прошлое. Есть теория, что прошлое и настоящее существуют параллельно, но не буду разводить философию, лучше поговорим об игрушках. До сего времени я сохранила своего любимого, правда, не плюшевого, но мягкого мишку моего детства. Он небольшой, высотой сантиметров тридцать, с оранжевым туловищем, ушки и подошвы лап – белые. Как же я его любила! Мама вспоминает: невозможно было забрать его у меня из постели, я просыпалась мгновенно. Чёрный носик за давностью времени утрачен, в середине морды – небольшая проплешина, но он буквально пахнет детством.
Ещё сохранилась лисичка – её из-за позы животного (упор на четыре лапы, имитирующий движение по поверхности) я не любила. Кроме того, мешал тяжёлый роскошный хвост (игрушка была плотно набита ватой). Окрас – ярко-жёлтый с белым. Как полагается хитрой хищнице – раскосые чёрные глаза из пластмассы и выдающийся нос.
Из богатств – небольшая, плоской формы совушка – мохнатенькая, рыже-бежевая, с яркими зелёными глазами и коричневым деревянным клювом. Был период, когда совушка обитала на ковре, благо они хорошо монтировались по цвету.
И, наконец, заграничный сиамский кот, присланный из ГДР. Вполне себе красавец – вечно сидящий. Глядя на которого, я вспоминаю день получения небольшой посылки: там были мармеладки – «апельсиновые» и «лимонные» дольки, жвачки, пазл и открытки.
Куклы – всегда особая гордость настоящей девочки. Всех своих пупсиков и малышек я благополучно передала в дар Лениногорскому краеведческому музею вместе с кукольной мебелью. А вот кукол пока оставила.
Кукла Катя, пожалуй, единственный подарок отца. Эта «девочка» выпускалась в разных нарядах: в платье в клетку и тонких зелёных туфельках (они очень быстро порвались); в школьной форме и даже в брючках. Маленькая ремарка – у советских кукол всегда присутствовало нижнее бельё.
Миля – нетипично краснокожая блондинка, которую я очень любила и выделяла из всех. Наверное, из-за необычности. Она была наряжена в яркое платье из ацетатного шёлка, которое очень гармонировало с её внешностью.
Дама Виктория – с роскошными коричневыми волосами, в длинном платье из шёлка и в шляпке с длинными лентами, которые завязывались в кокетливый бант. Наряд был украшен кружевами. Из белья – длинная белая нижняя юбка и трусики.
Сохранился ещё один подарок – немецкая кукла Нина. Двухцветный комбинезон и удлинённая блуза – всё на прочных кнопках. Туфли белые, не пластмассовые, как у советских, а из мягкой резины. Очень удачно в сочетании с коричневыми волосами смотрелись глаза малахитового цвета.
Вот, написала про куклы – и припомнились другие: подаренные разными людьми, случайные, с которыми пришлось играть, оставленные и даже украденные. Одно воспоминание наложилось на другое, и стало так уютно, как в детстве, когда делаешь первые открытия и кажется, что впереди – самое волшебное и всегда солнечное время.
Для пытливого детского ума интересна была и юла. Моя – жестяная, с разноцветными полосками, которые при верчении сливались в одну сплошную линию. И так хотелось, чтобы это движение было нескончаемым. И вновь приходилось заводить, изо всей детской силёнки погружая витой поршень внутрь, и тогда юла, покачиваясь из стороны в сторону, набирая обороты, начинала вращаться вокруг своей оси. Но завод заканчивался, и она рывками, переваливаясь с боку на бок, останавливалась.
Или неваляшка – не одно поколение детей прилагало титанические усилия, чтобы уложить непокорную куклу спать! Уж какие только способы я не использовала в попытках «укротить» свою неваляшку – милейшее создание в цвете лимонного сияния. Даже маме жаловалась, что не слушается. Зато после её объяснения очень захотелось узнать, что у кукляшки внутри – секрет, позволяющий ей никогда не слушаться. Кажется, неваляшку я бабахнула тогда молотком, но только слегка погнула корпус, испортив товарный вид, а ей хоть бы хны. Вот это было качество!
Иконы
Я помню образ освященный —То Чудотворец Николай.И взор, на душу обращенный,На веру Божию взалкай[4].Образ Святителя Николая Чудотворца – образец медного литья с использованием лазоревой эмали. Подобные иконы были известны на Руси с XI века, т. е. с момента появления и распространения христианства. Естественно, что первоначально это были иконы, привезённые из Византии. Меднолитые иконы изготавливались прямоугольной формы, с несколько закруглёнными краями.
Скорее всего, наша иконка размером 10 на 10 см появилась в семье ещё в Фокине. Мама рассказывала, что много икон разорённой сельской церкви священнослужитель отдал моему деду – Артёмову Илье Васильевичу. Большая часть перешла потом его детям в качестве благословения, часть погибла при пожаре.
Этот образ появился в доме в начале 1990-х годов. Действительно удобно брать в дорогу, в любое время обращаться с молитвой. Позже тайным образом исчезла.
Похожий образец я видела в экспозиции Музея архитектуры и градостроительства Ульяновска.
Вот меднолитой наперсный именной крест с частично уцелевшей эмалью занимает центральное место на божнице (о нём в книге «Реестр памяти»).
Как-то раз возникла спонтанная мысль: если бы не книги и чтение, меня не было бы как автора. Именно книги сформировали и развили моё воображение, научили покорять время и пространство, остро чувствовать, мыслить и анализировать и созидать. Книги были моими постоянными спутниками – дома, на отдыхе, в больнице, в школе, в университете – всегда. Я – дитя своего читающего времени, мне всегда хотелось иметь свою библиотеку, основу которой я заложила ещё в школьные годы. Это же волшебство: взять с полки свою книгу, без отпечатков чужих рук, в любое время, не дожидаясь очереди в библиотеке. Трогательно вспоминать, что сначала это была единственная полка на этажерке, впоследствии разросшаяся до масштабов книжного шкафа. Состав моей библиотеки отражает мои профессиональные интересы, увлечения и финансовые возможности. На особой полке – любимые, зачитанные, слегка потрёпанные детские книги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Авоська – сетка хозяйственная – сетчатая, сплетённая из суровых нитей хозяйственная сумка, используемая преимущественно для посещения рынков и магазинов. В СССР авоськи плели на предприятиях Всесоюзного общества слепых (ВОС). Котомка классической авоськи сплетена в 14 рядов по 24 ячейки. Максимальная нагрузка – 70 кг.
2
Грампластинка (от граммофонная пластинка, чаще просто пластинка) – аналоговый носитель звуковой информации – диск, на одной или на обеих сторонах которого нанесена непрерывная канавка (звуковая дорожка) в виде спирали. Долгое время (примерно с конца XIX и до конца XX века) была самым популярным носителем музыкальных записей, недорогим, пригодным для массового тиражирования, обеспечивающим высокое качество звукозаписи и пригодным для воспроизведения на относительно простой и дешёвой аппаратуре.