Схватка с невидимкой

Действие произведения происходит в анималистической версии нашего мира. Все события являются вымышленными и не имеют ничего общего с реальностью.

Глава 1. Два месье в одинаковых пальто и один водитель с безумными глазами

Глава 2. Прекрасная спасительница

– Наконец-то очнулся.

Мои глаза открылись. Я находился в салоне чьей-то машины, с ногами лежал на кожаном сидении, а моя голова покоилась на коленях прекрасной рыжей кошечки. Ее внимательные золотые глаза изучали меня, а мягкая лапка гладила мою гриву.

– Простите… – хрипло прошептал я.

– Вам не за что извиняться, – ответила кошка, и добрая улыбка озарила ее мордочку. – Вы не виноваты, что оказались не в то время не в том месте.

– Очень тонко подмечено… – Я не мог оторваться от созерцания ее чудесной улыбки и чувствовал, что начинаю улыбаться в ответ. Oh God, что она обо мне подумает? Надо встать, срочно встать, а то это уже ни в какие ворота!

– Извините меня… Обычно я, если дерусь, то всегда одерживаю верх, но на этот раз… хм… вы меня поняли.

Кошка рассмеялась, сделавшись от этого еще краше и вогнав меня, глупого волка, в краску.

– Не сомневаюсь, вы бы наваляли этим парням по первое число, однако же сегодня был не ваш день. Но вы не расстраивайтесь, не одному вам сегодня не везет… Дейл, – крикнула она водителю, – let’s go to the hospital. It’s necessary to help a victim. I’m inclined to suppose that he has got a concussion of the brain.4

– О, нет-нет, не надо меня в больницу… Нет у меня никакого сотрясения! – Я попытался сесть, но голова закружилась так, что я грохнулся обратно на колени своей загадочной спасительницы. Она рассмеялась.

– Какой же вы забавный! И понимаете по-английски… Вы англичанин, не так ли?

– Так, – согласился я, предпринимая очередную попытку привести себя в вертикальное положение. Усевшись, оглядел свое тело и пришел в замешательство. Мое заляпанное пальто и грязные лапы изрядно наследили в салоне автомобиля прекрасной кошки, а судя по взгляду водителя, неулыбчивого премерзкого койота, неодобрительно поглядывающего на меня в зеркало заднего вида, я здесь и вправду был лишним пассажиром.

– Извините… Обычно я одет с иголочки, – признался я, потирая разбитую голову и раздумывая, как оттереть грязные следы на кожаном сидении. – Но сегодня…

– Если вы скажете, что «сегодня не ваш день», то буду вынуждена повториться. Сегодня в самом деле все идет наперекосяк. Магнитные бури, не иначе. – Она с интересом разглядывала меня. – Если вы считаете, что вам не нужна медицинская помощь, то я не буду настаивать. Всего лишь спрошу в последний раз: вы уверены, что у вас нет сотрясения?

– Уверен. Я крепкий орешек… И я медик. По образованию, – быстро сказал я, отчего-то чувствуя себя неловко. Возникло ощущение, будто я хвастаюсь, хотя у меня и в мыслях не было кичиться ненавистной мне профессией. – В душе я музыкант, – зачем-то добавил я, чувствуя, как краснеют кончики моих треугольных ушей (благо, что они были покрыты шерстью и грязью).

– Музыкант-медик? Однако… – Глаза кошки сверкнули золотыми огоньками. —Так где же вас высадить, господин музыкант? Подброшу куда угодно, назовите только адрес. И не вздумайте отказываться, вы не в том состоянии, чтобы добираться до дома пешком.

Я назвал адрес, и кошка передала его водителю. Тот буркнул, что авеню Сен-Пре мы давным-давно проехали и сейчас ему придется делать крюк.

– Как вас зовут? – поинтересовалась кошка.

– Конан. Конан Грейсон, – представился я. – Можно просто Кони. Так меня все зовут.

– Кони… – повторила кошка, и в ее устах это прозвучало так нежно и так необычно, что у меня в груди что-то защемило. Еще никто не произносил мое имя так ласково. Даже мама, хотя бы потому, что ее голос был совсем не похож на голос этой чудесной кошечки.

– А как зовут вас? – почему-то нерешительно спросил я.

– Мярина. Просто Мярина. Давайте оставим мою фамилию за скобками.

– Какое чудесное имя… Я полагаю, вы не француженка?

Кошка рассмеялась, и вновь ей это удалось на удивление обаятельно.

– Увы, да. А как вы поняли, господин Кони?

– Вы слишком очаровательны для того, чтобы быть француженкой… – ляпнул я и смутился.

– А вы, как погляжу, парень не промах. Делаете мне комплименты сразу после того, как я впустила вас к себе в машину…

Ее глаза так и светились, и этот свет приятно согревал меня. Странное дело, но рядом с Мяриной я ощущал себя дурачком, наивным первоклашкой, хотя перед другими девчонками всегда демонстрировал свои лучшие качества. С ней же я был словно под гипнозом. Только и делал, что нес ерунду и вел себя наиглупейшим образом. А эти ее бездонные глаза…

Вспомнив про глаза, я вдруг передернулся. В памяти вновь всплыла недавняя картина – мертвый пес за рулем разбитой машины с остекленевшими неживыми глазами.

– Вам плохо? – забеспокоилась Мярина, заметив, как я переменился в морде. – Говорила, что не стоит храбриться.

– Перед тем, как на меня напали бандиты, я был на месте аварии. Машина врезалась в фонарный столб и сложилась, как консервная банка. Я бросился спасать водителя… Но тот был уже мертв. А его глаза… Я не забуду их никогда.

– Пес-водитель? – Мярина нахмурилась. – Он был в красной машине?

– Цвет я не запомнил. А что?

– Ничего… Совершенно ничего. Пустое все, пустое. А те бандиты, что они от вас хотели?

– Не знаю… – Я почувствовал вновь подступившую дурноту, возникшую, по всей видимости, из-за резкого поворота, совершенного хмурым молчаливым водителем. – Тубус. Они спросили про какой-то тубус.

– Машина врезалась в фонарный столб… Я так и знала, что встреча пройдет вблизи парка, но, как дура, устроила засаду под мостом… Конечно же, они шифровались, а я не сообразила…

Я слушал кошку молча, совершенно не понимая, что она имеет в виду. Но объяснять та не захотела, и, привстав, что-то шепнула водителю на ухо. После чего села и обратилась уже ко мне:

– Кони, не поймите меня неправильно, но я тоже кое-каким образом связана с этой историей. Мне просто необходимо узнать все подробности, и, если вы не торопитесь, мы могли бы поговорить с вами о том псе и тубусе. Пожалуйста!

Машина остановилась, и я, выглянув в окно, увидел вход в свою гостиницу.

– Мы можем подняться к вам, – предложила Мярина, но я спешно отказался. Мне совсем не хотелось, чтобы такая красивая кошечка видела беспорядок, который я устроил сегодня утром, когда усиленно искал свои часы. Так и не найдя пропажу, я был вынужден бежать, сломя голову, а уборку отложил до лучших времен.

И кошка начала расспрашивать меня. Я поведал ей все, но мой рассказ получился скудным на подробности и, судя по всему, ничем не помог кошечке. Видел ли я тубус в салоне? Разумеется, нет, какой тубус, если все мое внимание было приковано к пострадавшему. Но Мярину очень заинтересовал пес-водитель, в особенности то, что при аварии его морда совсем не пострадала.

– Его ведь могли положить в машину уже после столкновения? – предположил вдруг я.

– Не исключено, – кивнула Мярина. – Но от чего он тогда умер? Вы очень живо описали мне его глаза… Вы же медик, вас не должен пугать взгляд покойника.

– Тот взгляд был необычным, поймите меня! Умирать буду, не забуду! – Я перекрестился.

Мярина задумчиво посмотрела на водителя, который слушал нас более чем внимательно и, мягко улыбнувшись, коснулась моего запястья.

– Кони, друг мой, вы сегодня очень устали. Идите к себе. Советую вам хорошенько выспаться.

Мне почему-то стало обидно.

– Мы с вами еще увидимся? – задал я новый, ужасно глупый вопрос и честно скажу, что мне почему-то очень хотелось получить на него положительный ответ.

– Все может быть. Жизнь на то и жизнь, что состоит из невероятных совпадений и случайных встреч. Не буду с вами прощаться, Кони. Извините, проводила бы вас, но после нашей беседы у меня появилась пара безотлагательных дел. Вы определенно приносите мне удачу.

И она, совершенно не поморщившись, поцеловала меня в грязную щеку.

Я вышел из машины, и та, только захлопнулась дверь, резко газанула и, обдав меня облачком дыма, скрылась в темноте ночи.

Дождь уже давно прошел. А я стоял и не смел опустить глаз, словно верил, что Мярина вдруг выйдет из темноты и улыбнется мне. Такая же веселая и чертовски привлекательная.

Щека моя горела, и это чувство было очень приятно. Я отдал бы все на свете, чтобы она поцеловала меня еще раз. Ох, если бы это случилось, я был бы самым счастливым волком на свете!

Увижу ли я ее снова?

Глава 3. Однокашник

Нетрудно догадаться, что ночь я провел без сна. Все ныло, боль, словно разряды электрического тока, отдавала в каждую мышцу, в каждую клеточку моего несчастного тела. В ушах же стоял такой звон, словно я только что вернулся с рок-концерта. Не хотелось ни ворочаться (к слову сказать, кровать в моем номере была до того жесткой, что я ощущал себя йогом, лежащим на деревянных досках), ни вертеть головой, даже лишний раз набрать воздуха в грудь не хотелось. Я лежал и пялился в потолок. От напряжения, с каким я разглядывал облупившуюся побелку и тонкие, словно нарисованные карандашом трещины, у меня стало двоиться в глазах. Выругавшись, я зажмурился…

И увидел ее! Мярина сидела передо мной и гладила рыжей лапкой волосы на моей голове. В глазах чаровницы вспыхивали золотые огоньки, придавая ей особый шарм.

И вот, только я попытался всласть насладиться своим видением, как оно вдруг отступило, я открыл глаза и с неудовольствием отметил, что уже забрезжил рассвет.

Я сел. Мой взгляд уперся в дурацкий натюрморт с яблоками, висевший на стене. От вида этих противных, явно гнилых, фруктов, я всякий раз морщился и, была бы моя воля, давно бы уже вышвырнул премерзкое полотно в окошко.

Боль в теле все еще досаждала, делала меня неповоротливым и медлительным, но я старался не обращать на нее внимания.

Надо было поторопиться. Горячую воду в этой гостинице включали только по утрам, в остальное же время предписывалось воспринимать холодную струю, бьющую из крана, как нечто должное.

Я, так и бухнувшийся вчера в кровать пыльным и грязным, наконец смог принять душ. Правда, горячую воду отрубили еще до того, как я успел смыть всю грязь с шерсти, и мне пришлось домываться холодной, но это, к моему собственному удивлению, меня ничуть не рассердило. Даже, наоборот, позабавило.

Вернувшись в комнату, я заметил, что натюрморт висит как-то криво, но прикасаться к нему было выше моих сил, и я отвернулся к окну.

Вечером меня ждала подработка на свадьбе, им требовался музыкант, но представив, что после смены мне придется вновь идти до гостиницы по темным переулкам, я решительно отмел сию затею. С меня довольно! Такая подработка не сделает меня великим музыкантом. А жених с невестой пусть поищут себе другого дурачка, который будет музицировать под их слащавые поцелуйчики и под чавканье гостей, жующих лягушачьи лапки.

Передумав еще много чего, я распахнул окно и высунул морду наружу. Скоро мне будет нечем платить за чертовый номер с натюрмортом, вонючими клопами и шебаршащимися под полом крысами. Наверняка придется брать денег взаймы у отца на обратный билет до Англии, а потом выслушивать его нотации о том, что я, этакий болван, вечно не слушаю родительских дельных советов.

Пели птички, светило приветливое, чересчур яркое, на мой английский взгляд, солнце. Не было и следа от той непогоды, в которую я попал вчера. Мои мысли потихоньку приходили в порядок, и жизнь не казалось такой уж скверной, хотя тень отца еще незримо висела где-то подле меня, предупреждая – только позвони мне, и на тебя обрушится волна праведного гнева, которая прибьет тебя с головой.

Разумеется, увлечение музыкой ерунда, лучше уж прозябать в больнице, заполняя глупые карточки и бюллетени… Казалось, мы с отцом жили на разных планетах, и он искренне не понимал, почему место терапевта в главной больнице Бирмингема для меня каторга и что такого я нахожу в бренчании на гитаре где-нибудь в подземном переходе. Сын уважаемых родителей, intellectual, а все тешит себя глупостями, как какой-нибудь волчонок.

Решив прогуляться, я, старательно отводя взгляд от дурацкого натюрморта, вышел из номера в коридор. Еще на лестнице я услышал чей-то голос, показавшийся мне смутно знакомым, но, витая в своих мыслях, не придал этому особого значения. Вряд ли меня можно было чем-то удивить.

– Tiger-wolf! I haven`t seen you for ages5! – завопил кто-то, и я опомниться не успел, как оказался в крепких объятиях.

Я попытался вырваться, к тому же постояльцы, отчего-то столпившиеся в коридоре, стали с неподдельным интересом следить за происходящим, подобно зрителям в театре, но мерзкий тип лишь сильнее сжимал меня и совершенно не собирался отлипать.

– Старик, не узнал меня? – вопил мне в самое ухо сумасшедший. – Гляжу, ты повзрослел, хотя всего какой-то год не виделись… Дружище!

Меня выпустили из удушающих тисков, и я инстинктивно отпрянул назад, чуть не налетев на столик администратора. Зато теперь я смог разглядеть того, кто меня так бесцеремонно схапал. Рыжий субъект с острой мордой и хитрыми зелеными глазами улыбался, блестя безупречными белыми зубами, и был не прочь еще раз придушить меня своими костлявыми, но довольно сильными лапами. Не знай я этого лиса, решил бы, что он бешенный. Но, увы, я его знал. Передо мной стоял мой бывший однокашник из медицинского.

– Tiger-wolf! Tiger-wolf! – ткнув в меня пальцем, повторил лис. В долгу я не остался и, точно так же ткнув в лиса, в тон ему ответил:

– Booby-fox6! Booby-fox!

Мы оба расхохотались, не обращая на постояльцев никакого внимания. А их стало только больше, даже сверху спустились поглазеть на двух сумасшедших англичан, или, как с пренебрежением говорят о нас французы, «ростбифов». Действительно, что с нас возьмешь?

– Сам ты сумчатый! – сказал я сквозь смех.

– Не обижайся, Кони! – покровительственно махнул лапой мой бывший однокашник. – Я прекрасно помню: только попроси тебя дать списать конспект, ты сразу его из кармана белого халата вынимаешь. Это я, между прочим, на болвана должен обижаться!

– На болвана? Ах да, ты же у нас на самом деле вундеркинд! На год раньше закончил учебу. Вернее, декан выгнал тебя за прогулы. Ну и как тебе взрослая жизнь, братец Лис?

Лисандр Тодд, сколько я его помню, был типичным прожигателем жизни. Ночи он проводил в клубах, девушек менял так быстро, что даже я, какое-то время входивший в круг его близких друзей, не мог с точностью назвать их приблизительное число, а уж что касается модных костюмов и дорогих прибамбасов – Лисандру завидовали все парни с нашего потока. Наверное, кроме меня одного. Да, моя семья не могла похвастаться счетами в банках со множеством нулей, но я одевался прилично, хотя и далеко не так, как наш баловень судьбы. Мне было достаточно того, что я имел.

Однако сейчас передо мной стоял изрядно похудевший лис в обычной рубашке и далеко не дизайнерских брюках. От былого шика не осталось и следа.

– Пошли, прогуляемся, – буркнул мне однокашник, бросив нервный взгляд на толпу. – Не люблю, когда разглядывают.

***

– С чего это ты вдруг перебрался к «лягушатникам»? И чего забыл здесь, в этой мерзопакостной гостинице? Она явно не для твоей ухоженной шерстки, – пошутил я, только мы вышли на улицу.

Лисандр усмехнулся.

– Ох, Кони… Логичнее, чтобы я обо всем этом спросил тебя… Ты же выучился на врача, лапы у тебя, как сейчас помню, все говорили, золотые. А ты здесь. Непорядок. – Он хлопнул меня по плечу.

– Ты не прав. Доучиться я не успел. Сбежал из дома в поисках лучшей жизни.

– Сбежал? Ну и ну. В голове не укладывается. – Лисандр задумчиво ковырнул лапой камешек на дороге. – Ну а я… Чего я? Сам, небось, понял, что как только декан, зверюга, выгнал меня, родители сразу из дома поперли. Сказали, крутись сам, как хочешь… Вот и забросила меня судьба сюда… Почти год здесь, а живу где придется, питаюсь помоями и никак не могу выучить этот лягушачий язык!

– Так уж и помоями, – не поверил я. – Ты же всегда был очень деятельным. Из таких, которые на всем деньги сделают. Потерял былую хватку?

– Потерял… Хотя ты прав, по-разному бывало. Еще совсем недавно деньги у меня водились, дела шли в гору… А сейчас… все надо начинать сначала. Да не суть важно. Ну а ты у нас теперь кто?

– Никто. Музыкант.

Лисандр расхохотался. И даже остановился. Держась за живот, он хохотал так громко, что мне стало обидно.

– Не злись, братец, не злись! – отсмеявшись, сказал лис. – Я… просто… Знаешь, ты всегда был практичный, трезвомыслящий… Медик. И тут… О, ха-ха! Му-зы-кант! Как так?

– Еще и не такое в жизни бывает.

– Слушай, у меня есть немного деньжат. Пойдем, сходим, пожрем. Красиво, как короли! Я тут одно местечко знаю… – Глаза Лисандра возбужденно сверкнули, и он сглотнул слюну.

– Может, не надо? Сам сказал, что на мели! – попытался возразить я, но Лисандр уже ухватил меня за локоть.

– Парень, сбежавший из дома ради бренчания на гитаре, должен ценить вкус жизни. А не стонать, как prim young lady7! Если сказал, что угощаю, значит, угощаю! Запомни, чувак, лис, он хоть и хитрый, но доброту помнит. Ты всегда мне помогал. Рефераты за меня писал, на практике подменял… Что, я друга не угощу? – Вот так, безостановочно болтая, этот мерзкий тип совершенно спутал все мои утренние планы и уволок за собой.

Хотя что это я? Не было у меня никаких планов. В самом деле, не звонить же родителям. Что бы я им сказал? Извините за то, что я никчемный волк?

Плохие мысли. Дурные. Надо гнать их поганой метлой. Почему бы мне в самом деле не развеяться? Если, конечно, у этого лиса и правда есть деньги. На то он и лис, что может обмануть, уж я-то своего бывшего однокашника знаю, как облупленного.