Наследник иллюзий

Madeline Taylor. Heir of Illusion

Copyright © 2026 by Madeline Taylor

Cover design by Bianca Bordianu/Moonpress Design

Interior map illustrated by Skay_Artys

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Девочки, мы, конечно, любим бриллиантовые ожерелья но иногда они становятся оковами… особенно если их дарит неподходящий мужчина.

«Наследник иллюзий» – история для тех, кто ценит сильных главных героинь, любит опасных мужчин и зачитывается мирами, в которых боги вовсе не прочь вмешаться в чужую судьбу. Королевская убийца Айви не ждет спасения и не собирается мириться с ролью послушной марионетки. А ее магия иллюзий делает ее одним из самых опасных существ на восьми Верранских островах.

Но даже монстрам иногда приходится объединяться с теми, кому нельзя доверять. Особенно если этот мужчина красив до неприличия, хранит собственные тайны и может убить одним прикосновением.

Древние боги, легендарные артефакты, томительное напряжение и слоуберн, от которого невозможно оторваться, – кажется, у нас появилась новая книжная одержимость.

С любовью к читателям и книгам, команда

ПЕРВЫЙ

ЭЙРКАН,

БОГ ЖИЗНИ

Могут общаться со всеми живыми существами

ПЯТЫЙ

КИЛЛИАН,

БОГ СМЕРТИ

СЕДЬМОЙ

БОГИНЯ МЭЙБИН

КОРОЛЬ БЭЙЛОР

Владеют магией иллюзий

ВОСЬМОЙ

КАССАНДРА,

БОГИНЯ ПРОРИЦАНИЙ

Умеют предсказывать будущее

СЕДЬМОЙ ВЕРРАНСКИЙ ОСТРОВ

(Королевство Иллюзий)

МЭЙБИН, БОГИНЯ ИЛЛЮЗИЙ

КОРОЛЬ БЭЙЛОР, ВОИНСТВЕННЫЙ ЗВЕРЬ

Призраки – самый редкий вид, обладают способностью становиться невидимыми.

Чародеи – самые опасные из всех иллюзионистов, способны создавать могущественные предметы и заклинания.

Грезотворцы – самые распространенные из иллюзионистов; в зависимости от сил способны создавать как самые простые грезы, так и замысловатые миражи, при виде которых легко усомниться в реальности; могут воплотить самые смелые фантазии, не подвергая при этом опасности, потому что все останется внутри разума.

Перевертыши – способны изменять собственные черты или брать лица знакомых, а также принимать облик животных.

Фантом – живой двойник. Некое иллюзорное существо, обычно создаваемое по образу и подобию самого иллюзиониста.

ЭЙРКАН, бог Жизни

СЕЛИМ, бог Гармонии

КАССАНДРА, богиня Прорицаний

КЕРИС, богиня Любви и Ненависти

АЛАСТЕР, бог Хаоса

АТРЕЙ, бог Войны

КИЛЛИАН, бог Смерти

МЭЙБИН, богиня Иллюзий

Посвящается Кэролайн.

Думаю, тебе бы понравилось

Глава первая

Я сжимаю в руках голову любовника, желая только одного: расколотить ее о деревянный пол.

Гладкий мраморный бюст столь же холоден и непоколебим, как и тот, по чьему образу и подобию его создали. Сходство просто идеальное! Я подношу изваянный лик к своему лицу, вглядываюсь во впадины глаз и ищу хоть какое-нибудь объяснение или извинение. Но они молчат. Лишь гравировка внизу радостно провозглашает: «Да здравствует король!»

Я ставлю бюст обратно на подставку, с улыбкой отмечая, что на щеке осталось темно-красное пятно. Сегодня вечером кровь на моих руках появилась по милости Бэйлора – справедливо, если она запятнает и его тоже.

Судя по всему, аптекарская лавка Дарроу с последнего моего визита практически не изменилась. Разве что вместо канделябра появилось некое чудовищное изделие из обсидиана, в многочисленных гранях которого отражался лунный свет, да на стенах добавилось несколько зеркал – теперь их здесь насчитывается двенадцать. На глаза попадается россыпь так называемых целебных кристаллов, которые он настойчиво предлагает всем покупателям.

В этом море сверкающих безделушек легко потеряться. На то и расчет.

Дарроу мастерски умеет пускать пыль в глаза, отвлекая внимание посетителей кичливой чрезмерностью убранства, а они и ведутся, как дураки, не замечая ни остроты его зубов, ни проницательности взгляда, пока не становится слишком поздно.

Мерно поскрипывает потолок – то Дарроу беспокойно расхаживает на верхнем этаже. Он часто ночует здесь, несмотря на то что владеет великолепным загородным поместьем. Вероятно, потому, что в отличие от соседей по сельской местности купил поместье сам, на свои заработанные деньги, а не получил в наследство.

Хотя, возможно, в Сольмаре его удерживает близость к городским борделям, в которые он частенько захаживает.

Надо бы как-то сообщить ему о своем присутствии. Может быть, позвонить в колокольчик? Или попросту опрокинуть дорогущий бюст с ликом короля? Зрелище того, как башка Бэйлора разлетается на мелкие кусочки, без сомнения, поднимет мне настроение.

Подавив инстинкт разрушения, я тянусь к колокольчику. По большей части люди не в восторге от моих ночных визитов, которые, как и предыдущая сегодняшняя встреча, обычно заканчиваются кровопролитием. Но чтобы угодить Делле, надо хоть как-то проявить вежливость – пусть это и рискованно для человека моей профессии.

Едва звон колокольчика разносится по темной лавке, как шаги Дарроу наверху стихают. Несколько секунд спустя он мягко, осторожно приближается к лестнице – видимо, почти не сомневается, что ведет себя тихо, однако слух у меня гораздо острее, чем у него.

Нацепив на лицо беззаботную улыбку, Дарроу спускается по ступенькам. Несмотря на поздний час, на нем до сих пор изысканный бархатный костюм, расшитый золотой вязью. Медового цвета локоны, уложенные в идеальную прическу, спадают на плечи, подчеркивая миловидные черты лица.

Столь безупречный внешний вид невольно вызывает восхищение.

Однако при виде украшенного драгоценными камнями кинжала, заткнутого за пояс его штанов, я фыркаю от смеха. Этот ножичек способен доставить мне разве что мелкое неудобство. Сузив карие глаза, Дарроу оглядывает помещение в поисках источника звука, и хотя смотрит прямо в мою сторону, меня он не видит.

Благодаря чрезвычайно редкому виду иллюзорной магии я способна исчезать, будто призрак, что делает меня ценным союзником – или же грозным врагом. Задолго до войны, которая помогла Бэйлору взойти на трон, до исчезновения богини Иллюзий, дар, подобный моему, был не слишком-то распространен.

– Покажись, – решительно требует Дарроу, в его голосе проскальзывает лишь намек на страх.

Закатив глаза, я избавляюсь от иллюзии. Ничем не выказав потрясения при виде меня, Дарроу растягивает губы в очаровательной улыбке. Я делаю вид, что не замечаю, как он вытаскивает свой нелепый кинжал.

– Леди Айверсон, – вкрадчиво произносит он, неторопливо преодолевая последние ступеньки. – Чем обязан столь неожиданному визиту моей дорогой питомицы?

«Питомицей» меня окрестил король Бэйлор. Стал называть так с тех пор, как я поселилась во дворце. Сперва я думала, что это мило, и лишь потом осознала: этим прозвищем король прямо намекал, что приручил меня и надел ошейник.

Так вышло, что в эту шутку меня посвятили последней.

Взгляд Дарроу я выдерживаю с невозмутимым видом – ни к чему устраивать сцену, на которую он, судя по всему, надеется. Подданные короля у него за спиной часто бросают мне в лицо это слово, вот как сейчас Дарроу, – просто из жестокости, чтобы оскорбить.

– Тебе требуется моя помощь в каком-то сложном деле? – интересуется он, растягивая полные губы в обольстительной усмешке. – Уверяю, миледи, на меня можно положиться.

Одарив его самой милой улыбкой, которую обычно приберегаю для своего хозяина, я взмахиваю рукой и скидываю на пол бюст короля. Мрамор разлетается на осколки. И правда чарующее зрелище, оно доставило мне массу удовольствия.

– Ой. – Я пожимаю плечами, озорно усмехаясь. – Прости, Дарроу.

Он лишь вздыхает, бесстрастно глядя на осколки мрамора на деревянном полу.

– Жаль. А я-то думал, король тебя уже приручил.

Миг спустя лезвие моего ножа оказывается у его горла. Дарроу инстинктивно вскидывает руку с зажатым в ней кинжалом, но я быстро перехватываю его запястье и прижимаю к прилавку. Несмотря на явно напряженные мышцы, вид у него скучающий, как будто нынешнее затруднительное положение его совершенно не волнует.

Я хмыкаю и с притворным разочарованием качаю головой.

– Разве можно так разговаривать с призраком его величества?

Люди часто называют меня «питомицей», вот только забывают, для чего меня дрессировал хозяин.

Дарроу все так же невозмутим, лишь слегка бледнеет, видимо разглядев мой внешний вид. При дворе я ношу открытые платья из шелка и атласа – соблазн в чистом виде. Но сегодня вечером на мне штаны и рубашка с длинными рукавами из прочной кожи, длинные рыжие волосы заплетены в простую косу, свисающую вдоль спины. К животу и бедрам пристегнуто оружие, блеск которого заметен даже под темным плащом. Ну а кровь под ногтями, безусловно, дополняет образ.

Тяжело сглотнув, Дарроу цепляется взглядом за рубиновое ожерелье у меня на шее и мягко спрашивает:

– Он послал тебя за мной?

Вполне закономерный вопрос. Король часто посылает меня убивать своих врагов. Именно этим я и занималась до прихода сюда. Тряхнув головой, отгоняю отзвуки отчаянных просьб того, кого пришлось сегодня убить. Запихиваю поглубже эмоции и заставляю себя сосредоточиться на настоящем.

– А что, должен? Ты занимаешься здесь чем-то противозаконным, Дарроу?

– Бросьте, леди Айверсон. – Он снова одаривает меня кокетливой улыбкой, хотя на этот раз не такой впечатляющей. – Я бы никогда не проявил неуважения к его величеству.

Я поднимаю брови.

– В самом деле? Зато ты без зазрения совести выказываешь неуважение ко мне. Напомнить, что я здесь представляю короля?

Я слегка вжимаю лезвие в кожу, и Дарроу шипит в ответ. По его шее стекает капелька крови. В воздухе повисает легкий дразнящий запах меди, искушая меня надавить посильнее, залить эту лавку кровью и отправить его душу сквозь завесу смерти.

Дарроу наполовину фейри, а потому более вынослив, чем обычные люди, вот только вряд ли даже он выживет, если перерезать сонную артерию. Он бросает взгляд на кинжал, который все еще сжимает в скованной руке, и в маске спокойствия у него на лице появляются трещины. Раздраженно закатив глаза, я отпускаю его запястье и отвожу собственный нож в сторону.

– Да ладно, Дарроу, ты правда думаешь, что я тебя убью? – Рассмеявшись, я отступаю назад. Впрочем, мы оба знаем: если король прикажет, выбора у меня не останется.

Он отходит от прилавка и свободной рукой потирает шею, размазывая по коже несколько капель крови.

– Конечно, нет. – Дарроу перекидывает непослушный локон через плечо и выдавливает некое подобие улыбки. – Я для этого слишком красив.

Я киваю на его кинжал с драгоценными камнями.

– Ты всерьез решил, что этим сможешь меня остановить?

– Ну, с большинством людей сработало бы. – Его смешок звучит несколько натянуто.

Дарроу всегда интриговали ходящие обо мне слухи. Поэтому он любит отпускать завуалированные замечания в надежде подловить меня или обманом заставить признаться в том, о чем знают очень немногие. Конечно, слухи слухам рознь, и часть из них вполне можно списать на какой-нибудь заговор. Вот только люди вроде Дарроу охотятся за всеми слухами и отлично наживаются на торговле чужими тайнами.

А моя история, без сомнения, интересует его свыше всякой меры.

Заставив себя расслабиться, я убираю нож и отхожу к другой стороне прилавка – пусть Дарроу почувствует себя немного свободнее. По пути наступаю на что-то твердое. Под ногами разбросаны остатки королевского бюста. Одна часть лица разбилась вдребезги, но другая, несмотря на несколько трещин, вполне себе держится. Я наступаю на нее ботинком и с удовольствием довершаю дело.

– Его величеству нужны сведения, – сообщаю я.

– О чем же? – Дарроу прячет руки за спину.

– По твоему профилю. – В мой голос проскальзывает горечь, которую не удается скрыть. – Чары.

У большинства фейри нет способностей к сложной магии, им доступны лишь долголетие и быстрое исцеление. Но некоторым из нас дар все-таки достался, а его природа зависит от того, на каком из Верранских островов мы появились на свет. Кое-кто из уроженцев Восьмого умеет предсказывать будущее, а обитатели Первого могут общаться со всеми живыми существами. Что же до тех из нас, кто живет на Седьмом, – тут все гораздо сложнее.

Мы владеем магией иллюзий. Я отношусь к призракам, Дарроу – один из чародеев. Маги вроде него, способные создавать могущественные предметы и заклинания, считаются самыми опасными из всех. Наверное, именно поэтому все враги Дарроу погибают при загадочных обстоятельствах, с ним самим никак не связанных.

– Король хочет знать, есть ли какие-то чары, чтобы связать одного человека с другим, – скучающим тоном говорю я, с притворным интересом разглядывая его так называемые целебные кристаллы.

– А конкретнее? Существует немало способов связать двух людей как на короткое время, так и на более длительный срок, – отвечает он напряженно. Неужели ему не нравится, что я роюсь в его вещах?

Тем лучше.

Беру с витрины пару сережек с изумрудами и прикладываю к ушам.

– Прелестно смотрится, правда? – Я хлопаю ресницами.

Дарроу с глубоким вздохом потирает переносицу.

– На витрине они выглядели лучше. Будь умницей и верни их на место.

Я закатываю глаза, но подчиняюсь. Убедилась на горьком опыте, что надевать созданные Дарроу украшения не стоит.

– Королю нужна долговременная связь.

Он прищуривается, явно заинтригованный. Постепенно на его лицо возвращаются краски, а с ними и уверенность в себе.

– Долгосрочные чары более сложные, – говорит Дарроу, небрежно прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. – Можно приготовить связующее зелье, но для поддержания эффекта принимать его нужно регулярно. И есть вероятность, что со временем выработается иммунитет, – тогда придется постоянно увеличивать дозу. Зелье будет отлично действовать в течение нескольких недель или даже месяцев, однако я бы не советовал использовать его дольше.

Он держится непринужденно – ни дать ни взять истинный профессионал, вот только смотрит слишком уж пристально. Явно ждет, что я выкажу хоть какое-то недовольство его словами и тем самым выдам себя.

Напрасно.

– А вот если эффект нужен на долгие годы, – продолжает Дарроу с опасным блеском в глазах, – я бы посоветовал использовать какой-нибудь предмет.

– Какой именно? – уточняю я, опираясь локтями на разделяющий нас прилавок.

– Да любой, лишь бы человек мог носить его при себе постоянно. – Он пожимает плечами и кивает на драгоценные камни передо мной. – Лучше всего подойдут драгоценности. Кольцо или браслет. – Дарроу насмешливо изгибает губы. – Возможно, ожерелье.

Мне тут же до боли хочется потянуться к шее, и лишь по милости Творцов Судеб удается сдержаться.

– А эти сведения точно нужны королю? – Дарроу отталкивается от стены и плавно шагает ближе. – Или тебе ошейничек слегка жмет?

Стиснув челюсти, я делаю глубокий вдох. Воздух беспрепятственно проходит через дыхательное горло. Ожерелье сейчас не сработает, для этого нет никаких причин.

Дарроу мой дискомфорт лишь веселит.

– А я-то думал, ты послушная зверушка.

Я оскаливаю зубы. Мне безумно хочется вцепиться в ожерелье и сорвать его с шеи, избавиться от его удушающей тяжести. При всей своей смертоносности выглядит оно чудесно – десятки обманчиво соблазнительных рубинов в замысловатой серебряной оправе. Самый крупный камень овальной огранки висит в центре, напротив моей трахеи, а другой, поменьше, спускается к самой ключице.

Изысканная вещица у меня на шее все равно что удавка.

Я прижимаю руки к бокам, напоминая себе, что дергать за него бесполезно. Благодаря наложенному заклинанию снять ожерелье может только король. Именно он застегнул его на моей шее много лет назад и пообещал мне, тогда еще десятилетней девочке, что оно меня защитит. Пока я ношу его, он всегда сможет найти меня, и никто никогда нас не разлучит. В то время я не видела в этом ничего плохого – более того, подобная мысль успокаивала. Но сейчас, пятнадцать лет спустя, эта связь, которую я переросла, больше не приносит мне утешения.

Однако, объясняя, на что способно ожерелье, король забыл упомянуть несколько деталей. К примеру, то, что если я разозлю его, то оно начнет стягиваться на шее и в конце концов лишит меня возможности дышать.

Заставит задыхаться.

Я стискиваю кулаки, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

– Я в курсе, что это ожерелье королю дал ты.

– Возможно, – пожимает плечами Дарроу и снова скрещивает руки на груди. – За последние годы его величество часто прибегал к моим услугам. Всех заказов и не упомнить.

Я одариваю его ироничным взглядом.

– Этот ты помнишь отлично. Пятнадцать лет назад ты открыл аптекарскую лавку в Дубравнике. Любопытное местечко для бизнеса, учитывая обстоятельства твоего рождения.

Этот район отличается от остальной части Сольмары. И с помощью денег сюда не пробраться. Здесь есть свой Совет, в который входят члены правящих семей. Владеть тут собственностью разрешается только людям благородного происхождения. А если вдруг в Дубравнике кто-то выставляет имущество на продажу, кандидатуру покупателя должны одобрить все члены Совета.

Несмотря на усилия Дарроу подчистить свое происхождение, всем отлично известно, что он наполовину фейри, а потому высшие фейри из правящего класса его никогда полностью не принимали. И хотя они с радостью прибегают к его услугам в случае необходимости, по-настоящему одним из них ему никогда не стать, как бы изысканно он ни одевался и сколько бы тайн ни раскрывал.

По доброй воле в Дубравнике его бы ни за что не приняли.

– Ну что сказать? – лукаво улыбается Дарроу, все так же притворяясь беспечным идиотом. – Я сделал Совету интересное предложение, и они сочли меня полезным.

Я разочарованно прищуриваюсь.

– Ну да, высшие фейри из Совета пошли против вековых традиций и предрассудков и распахнули двери Дубравника перед незаконнорожденным полукровкой только потому, что им понравилось деловое предложение?

– Случались и более странные вещи, – пожимает он плечами.

– Не без посторонней помощи, – настаиваю я. – Одни лишь секреты и закулисные сделки тебе бы не помогли. А вот королевское вмешательство – вполне.

Дарроу молчит, прекрасно сознавая, что я права и крыть ему нечем. Только король способен повлиять на членов Совета.

– Наш король щедр с теми, кто ему угоден, – мягко замечаю я, облокачиваясь на прилавок.

В его глазах мелькает уязвимость, однако Дарроу быстро принимает снисходительный вид.

– Не сомневаюсь в этом.

Я сжимаю челюсти.

– В обмен на мое ожерелье он отдал тебе документы на это здание.

– А если и так? – вздыхает Дарроу, отводя локон с лица. – Сейчас-то что можно поделать?

Я вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза.

– Сними его с меня.

Дарроу разражается смехом, но по моему жесткому взгляду быстро понимает, что я не шучу.

– Это невозможно, – осторожно говорит он.

И поднимает брови при виде того, как я снова достаю нож. Провожу им по стеклянной поверхности прилавка. Комнату наполняет ужасный скрежет.

– Видишь ли, я сомневаюсь, что это правда, – возражаю я, подходя к нему почти вплотную. – Ты параноик и всегда хранишь противоядия ото всех своих ядов. – Я демонстративно кручу нож в пальцах. – Ты ни за что бы не пошел на сделку, которая способна обернуться тебе во вред. И не дал бы королю то, что он мог бы использовать против тебя, не имея возможности с этим справиться.

Дарроу отводит взгляд от оружия и смотрит прямо на меня. С его лица полностью исчезает насмешливое выражение.

– Порой риск стоит награды, – тихо произносит он и глубоко вздыхает. В его глазах мелькает тень стыда. – Айверсон, – продолжает он с явной жалостью, – есть только один способ избавиться от ожерелья. Король должен снять его сам.

Нет.

Конечности немеют, в животе поселяется свинцовая тяжесть. Это должно было сработать. Других вариантов нет, и помощи мне искать больше негде. Не могу я так дальше жить, особенно после… Я прогоняю эту мысль. Сейчас не время утопать в чувстве вины.

– Ты лжешь, – настаиваю я, стиснув зубы.

Не в силах устоять на месте, принимаюсь вышагивать по лавке, хватаю все, что попадается под руку. В поисках хоть чего-нибудь, что способно мне помочь, скидываю на пол несколько пузырьков. Раздается звон разбитого стекла.

– Что ты творишь? – рычит Дарроу, когда я тянусь за флаконом с фиолетовой жидкостью. Он забирает его у меня из рук и осторожно ставит обратно на полку.

– Должно же здесь быть хоть что-то, – бормочу я, направляясь в заднюю комнату. Там у него припрятаны особые предметы. – Пусть ты прикидываешься дураком, я-то тебя знаю. Ты слишком осторожен, чтобы пойти на такой риск.

Дарроу встает у меня на пути и, схватив за плечи, вынуждает остановиться.

– Айверсон, здесь нет ничего, что тебе поможет, – мягко убеждает он, взглядом умоляя прислушаться к голосу разума.

Но я не могу.

К горлу подступает ком. Я почти чувствую, как задыхаюсь, словно ожерелье, пользуясь моментом, решило нанести удар.

Оттолкнув Дарроу, я отступаю на шаг. Он понимающе кивает.

Я всегда ощущала с ним некую странную связь. И хотя он помогал королю уничтожить меня, мы с ним – как две стороны одной монеты. Оба бастарды, обманом пробившиеся наверх и занявшие места, на которые не имели права.

Нас обоих за это ненавидели.

Набрав в легкие побольше воздуха, я прокручиваю в голове его слова на случай, если удастся распознать ложь, которую он так умело скрывает.

– Ты сказал, здесь нет ничего, что мне поможет, – медленно проговариваю я, внимательно вглядываясь в его лицо. И от меня не ускользает легкое напряжение в уголках его глаз. – А в другом месте?

Внезапно все его сочувствие сменяется раздражением, а на лице отражается жесткое выражение.

– Айверсон, думаю, тебе пора… – Он замолкает на полуслове.

Я резко поворачиваюсь в сторону двери. Волоски на руках встают дыбом. К затылку словно прикладывают кусок льда, который затем сползает по позвоночнику, отчего тело охватывает дрожь.

К лавке кто-то приближается.

Его присутствие давит, господствует, угнетает – не меньше, чем присутствие самого короля. Я облизываю губы, почти улавливая в воздухе его вкус. Ощущение кажется знакомым, будто дежавю, я узнаю его в глубине сознания, но точно не могу определить.

Дарроу, напрягшись, обводит взглядом лавку.

– Что происходит? – уточняет он, застигнутый врасплох столь резкой сменой моего поведения.

Нахмурившись, я поворачиваюсь к нему.

– А ты не чувствуешь?

Дарроу качает головой. У меня на языке вертятся сотни вопросов, но все они исчезают, стоит снова взглянуть на дверь. Чужое присутствие усиливается с каждой секундой.

Некто приближается.

– Кого-то ждешь? – интересуюсь я.

– Нет, – уверяет Дарроу. Однако схлынувшие с его лица краски свидетельствуют об обратном.

Я вспоминаю, как он беспокойно расхаживал наверху, как спустился полностью одетым. Странно, учитывая время суток…

Проклятье!

Пронзив его испепеляющим взглядом, я окутываю себя иллюзией. Кожу тут же начинает покалывать, будто в нее вонзаются тысячи крохотных иголочек, и я исчезаю из виду. Дарроу с явной завистью смотрит на то место, где я только что стояла. Но наслаждаться собственным превосходством времени нет. Поспешно пробежав мимо витрин, забиваюсь в дальний угол и безмолвно посылаю молитвы Творцам Судеб. Никто не должен знать, что я была здесь сегодня ночью. То, что я раскрыла свои намерения Дарроу, уже большой риск, но если этот разговор дойдет до ушей Бэйлора…

Я не отрываю взгляда от входной двери, ожидая появления того, чье присутствие оказывает на меня столь странное воздействие. Внутри шевелится беспокойство. В комнате вдруг становится заметно темнее – должно быть, облако просто заслонило луну. Однако уже через пару мгновений темнота начинает расползаться по стенам, закрывает окна, оставляя лишь полоску пробивающегося сквозь стекла света. В щели под дверью вплывают чернильные тени, по комнате растекаются усики черного тумана, которые постепенно принимают форму змей с темно-красными глазами. Они крутят головами, словно бы что-то выискивая.