Рассказы из русской истории. Петр I. Империя. Книга четвертая

Семь

В чем состояли особенности Северной войны, которая началась для нас страшной катастрофой под Нарвой и продолжилась блистательным триумфом под Полтавой? Чем Северная война отличается от всех других, которые столетиями до этого вело Русское государство?

Таких особенностей я насчитал семь.

Первое. Кавалерия отходит на задний план, главной ударной силой армии становится пехота. Почему она? Произошло массовое оснащение армии огнестрельным оружием. Да, прицельная дальность стрельбы – всего метров двадцать. Да, ружья дают осечки. Тем не менее залповая стрельба несколькими линиями имеет страшную поражающую силу. Попутно русская пехота постепенно осваивает ударный штыковой бой. Здесь нашими учителями выступали шведы.

Офицер пехотного полка (1700–1732 годы). Из «Исторического описания одежды и вооружения российских войск» (под ред. А. В. Висковатова. Ч. 2. СПб.: Воен. тип., 1841–1862)

Пехота становится «царицей полей»

Пехота становится царицей полей, а воин-всадник уже не так востребован. Гораздо нужнее хорошо обученный профессиональный офицер, который будет командовать солдатами. Он и в кавалерии может управлять подразделением, которое действует синхронно с пехотой. А вот решающая роль в бою конной лавы уже отходит в прошлое.

Что эти перемены означают для служилого сословия, для дворян? От них теперь требуется профессиональное военное обучение, овладение воинским делом как профессией. Теперь нужно учиться, чтобы понимать, как управлять кораблем, если это морская служба, как управлять батареями, изучать механику и математику артиллеристского дела, изучать тактику боя пехотных частей и прочее.

Раньше было как? Послужил Царю и Отечеству во время войны, погеройствовал по принципу «раззудись плечо, размахнись рука», а после вернулся в поместье и занимаешься сельским хозяйством. Ну, или просто куришь бамбук.

Теперь иначе. Дворянин должен постоянно служить и постоянно учиться. Этот принцип появляется именно тогда, в годы Северной войны. Тогда же возникают и военные образовательные учреждения. Формируется профессиональный офицерский корпус. Устанавливается де-факто пожизненная служба не только для солдат, но и для дворян. Петр I ввел ее потому, что по-другому хороший офицерский корпус сформировать в тех условиях было нельзя.

А. Ф. Зубов. Торжественное вступление русских войск в Москву после Полтавской победы 21 декабря 1709 года. 1711. Гравюра

Двадцать один год, изменивший конфигурацию Европы

Второе отличие Северной войны – ее продолжительность: она шла 21 год. Конечно, и раньше вооруженные конфликты могли растягиваться на десятилетия. Россия находилась в состоянии войны с Турцией и по десять, и по двадцать лет. Но то были конфликты вялотекущие. То несколько лет нет никаких военных действий, то потом организуется поход на Крым, а через некоторое время следует «вдруг» набег крымской конницы по югу России с уводом в полон для продажи в рабство наших крестьян.

Морской штандарт Петра I. 1703

С нами Андрей Первозванный!

Северная война – это ежегодные кампании с небольшими перерывами на зимний период. Но бывают все чаще бои и поздней осенью, и ранней весной, так что «зимние квартиры» (или зовите их «зимние каникулы») для воюющих армий весьма условны.

Боевые действия идут постоянно. К чему ведет такая всесезонность? Профессиональные офицеры, которые служат за деньги, более не имеют возможности вернуться обратно в имение заниматься хозяйством.

Из этого проистекает третье отличие – армия не расформировывается после военной кампании, как раньше. Она становится постоянной.

Четвертое. Масштаб сражений и численность армии. Да, в истории нашего государства иногда собиралось крупное войско. Вспомним легендарные 150 тысяч на Куликовом поле (хотя историки спорят, склоняясь к тому, что эта цифра очень сильно завышена). Но и это всегда оставалось исключением.

Средняя же численность всей русской армии до начала царствования Петра (с учетом всех стрелецких полков и привлекаемой дворянской конницы) – максимум 50 тысяч «бердышей и сабель».

При Петре регулярная и постоянная профессиональная армия – это не менее 200 тысяч. Только такой вооруженной массой можно побеждать тогдашнюю сверхдержаву Швецию, да еще при этом успешно воевать с персами, турками, бунташными казаками и стрельцами. Правда, и эти 200 тысяч разбросаны по огромной территории. Редко одномоментно собрано сразу тысяч семьдесят, как при Полтаве.

Пятое. Это первая война России, в которой постоянно и системно используется военно-морской флот. Собственно, до Петра военного флота у нас и не было.

Шестое. Это война, где не только задействованы отдельные крепости, но строятся целые укрепрайоны, предназначенные для сдерживания вражеских войск.

Тульский Императорский оружейный завод. Открытка начала XX в.

Системно и продуманно создается ВПК

Сам Санкт-Петербург, который начинался с Петропавловской крепости, замышлялся как такой комплексный укрепрайон. Использовались и форты (Кроншлот – Кронштадт), и каналы, и рвы и так далее.

И последнее, седьмое отличие от всех войн, что до этого вела Россия. Наверное, самое важное. Системно и продуманно создается ВПК, военно-промышленный комплекс. Строятся оружейные заводы, развивается металлургическая промышленность, дающая для них сырье. Появляются первые военно-промышленные агломерации – Тула, Урал, Липецк (Липецкие железоделательные заводы). Так формируется основа военно-промышленного могущества Российской империи.

Шведские пленные на великих стройках

Полтавская битва стала парадоксальным, нестандартным триумфом. Победа над «новым Александром Македонским» Карлом XII оказалась самым необычным, самым «нерусским» из больших успехов русского оружия. Но как бы то ни было, по сути, это Сталинград Петровской поры – коренной перелом, после которого дела пошли совершенно по-другому.

Под Полтавой в распоряжение России впервые попало огромное количество пленных европейцев. Отдадим должное Петру, к пленным он относился по-человечески. Многие помнят, что шведские генералы были приглашены за пиршественный стол после Полтавской битвы. Петр поднимал тосты в честь шведских учителей и за «любимого брата Карлуса». Офицерам разгромленной вражеской армии вернули шпаги и даже выдали какое-то количество денег. Были организованы и обмен на пленных русских офицеров, и отправка некоторых в родные шведские пенаты.

С солдатами обходились попроще. Их было много, существенно больше 20 тысяч. Шведских солдат отправили вглубь России и задействовали на разного рода государственных стройках или полугосударственных работах.

А что случилось с пленными запорожскими казаками, перешедшими вместе с Мазепой на сторону врага? Как мы помним, Петр не прощал одного – измены. Да и Карл запорожцев особо не жаловал, использовал главным образом на строительстве земляных укреплений. Так вот: свои полученные в шведской оккупационной армии навыки землекопов они потом в полной мере впоследствии реализовали при строительстве Петербурга.

Мифологему «Петербург построен на костях» можно развить и приукрасить: мол, построена Северная столица на шведских и украинских костях. На всех строительных работах того времени смертность была высокой. Шведам, в общем, так и надо, отметились они тогда, в 1708–1709 гг., в Малороссии массовыми зверствами. А вот казачков-дурачков, пошедших за Мазепой, жалко. Наши же, русские

Сверхчеловеки русского флота

Вернемся к пятой особенности Северной войны, к военно-морскому флоту.

Логика Петра была проста: чтобы быть великой державой, России нужен выход к Балтийскому морю, потому что выход к Черному и Средиземному пока невозможен. Для Русского царства Балтика – важнейший транспортный канал прямой, экономически выгодной торговли с Европой. Этот канал должен обеспечивать военный флот.

Корабельный приказ был образован еще в 1696 году, до начала Северной войны. Потом Петр преобразовал его в Адмиралтейскую коллегию, позднее в Адмиралтейство.

Строились не только большие и дорогие линейные корабли и фрегаты. Петр придавал большое значение гребному, галерному флоту. Он понимал, что среди мелких островков в шхерах Балтики галеры надежнее больших парусных судов, зависящих от постоянно меняющегося ветра. Галерным строительством руководил ровесник Петра Федосей Скляев.

Этот уроженец села Преображенского – человек с идеальной «петровской биографией». Отец его был царским конюхом. Вместе с детьми других конюхов был зачислен в самый первый Потешный Петров полк. Если вы читали книгу «Петр I. Начало», то помните, что создал его для маленького Петруши отец – царь Алексей Михайлович, чтобы малыш вдоволь поиграл в «войнушку». Федосей вырос вместе с Петром, плотничал с ним на Плещеевом озере, познавая корабельную науку у голландца Франца Тиммермана. Был «волонтером» в Великом посольстве, учился строить корабли в Голландии и Англии (выучил английский), потом еще стажировался в главной европейской школе галерного кораблестроения Венеции (выучил итальянский). Участвовал в строительстве Воронежского флота и даже сконструировал «бригантину нового манера» – оригинальную русскую особо маневренную галеру Он же являлся главным корабельным инженером первого линейного корабля Балтийского флота, 54-пушечной «Полтавы». Вот такой полноценный «птенец гнезда Петрова» Федосей Скляев.

П. Пикарт. «Полтава». 1712–1713. Гравюра Проект Федосея Скляева

Мы представляем парусный флот по красивым фильмам. Джек Воробей, пираты Карибских морей и прочее. Фрегаты, бригантины, алые паруса, свежий ветер… Все это красиво и романтично, но ровно до тех пор, пока не побываем на настоящем паруснике времен как раз тех самых пиратов либо Петра.

Посещал я современные парусные корабли, на которых нахимовцы, курсанты военных морских училищ проходят практику. «Федор Крузенштерн» и другие, их несколько на Черном море, в Калининграде, в Питере. Так вот: эти огромные современные парусники не имеют никакого отношения к тому, как на самом деле выглядел, например, самый большой корабль той поры «Полтава». Если в двух словах о жизни на корабле XVII–XVIII века – это сущий ад.

Итак, «большой» линейный корабль. Длина по верхней палубе всего метров сорок-пятьдесят. Команда – человек триста – триста пятьдесят. Где матросы эти все помещаются, если только их не складывать штабелями, понять вообще невозможно. Как они спят – непонятно. Очевидно, спали в три смены, иначе они даже в этих висячих мешках-гамаках никогда не поместятся.

Копия исторического линейного 54-пушечного корабля Петровской эпохи «Полтава», ошвартованного у Английской набережной Санкт-Петербурга. Корабль создан на верфи «Полтава». Фото: Mil.ru

Служить на оригинале мог только сверхчеловек

Удобства просты: если хотите справить нужду, будучи матросом либо младшим офицером, то у вас там, где киль под бушпритом на носу корабля, висит доска с дырками, как в деревенском туалете. Держитесь крепко, качки бояться вы не должны, ну и главное, чтобы ветром не сдуло и волной не смыло.

Фрагмент кормового декора «Полтавы» в виде зеркально симметричных конных скульптур Георгия Победоносца Времена героев

Если же вы старший офицер, вам разрешат пользоваться двумя специальными гальюнами, которые находятся в единственной на корабле закрытой, цивилизованной каюте. Это каюта капитана. В красивых британских фильмах капитанские каюты большие, светлые, там горят десятки свечей… Сам капитан играет на скрипке, а с ним вместе на флейте и на виолончели – его любимые помощники… У них на борту маленький оркестр… Тут же в каюте десяток офицеров британского флота в шитых золотом мундирах дружно выпивают за здоровье королевы…

«Полтава» мало чем отличается, как мы понимаем, от любого линейного корабля любого европейского флота того времени. Так вот: в действительности капитанская каюта – это крошечное пространство метров шесть на два с половиной. Там капитан спит, там же единственный стол на корабле, типа обеденный, на котором он может изучать карты, чертить, выверять курс, а также за этим столом и собираются все старшие офицеры. Не много там людей поместится, если честно, настолько помещение маленькое. С двух сторон от капитанской каюты по бортам и висят над водой крошечные, но индивидуальные санузлы.

Служба на таком корабле – очень тяжелое дело. Обычно дворяне пытались записаться либо в кавалерию, либо в гвардию, либо хоть в какие другие сухопутные части. И только самые бедные, самые мотивированные, самые отчаянные, самые романтичные шли на флот.

Лучший пример – адмирал Федор Ушаков, чье материальное положение на момент поступления на флот ничем не отличалось от простого ремесленника тех лет. Это не Суворов, не Потемкин и, тем паче, не Румянцев.

Со временем в таких тяжелых условиях (а всякая служба на корабле – это многомесячные походы в замкнутом пространстве) формировался совершенно особый тип людей. Особая офицерская косточка. Постепенно утверждались морские династии, представления об офицерской морской чести и о том, что есть на флоте, на море добро и зло. Причем это высокие профессионалы, потому что управление кораблем есть целая наука. Сверхчеловеки русского флота.

С большими кораблями все было очень сложно. В 1713 году Петр купит в Англии и Голландии 16 крупных 50–60-пушечных судов. Пришлось покупать задорого готовые, потому что со строительством собственных отставали. Хотели построить, например, к 1718 году 20 больших 50-пушечных кораблей, а построили лишь один.

Забегая вперед, отмечу, что после Петра развитие Балтийского флота практически сворачивается. В 1726 году, на следующий год после его смерти, будет заложен лишь один корабль. При Петре II, его внуке, новых судов не строят вообще.

Кораблестроение осложнялось еще и тем, что Нева – река полноводная и огромный выброс пресной воды в Балтику делает «ближнее» море полусоленым. Суда того времени в такой воде начинали быстрее гнить, обрастать ракушками и водорослями. И срок службы был у них меньше, и ремонтировать их приходилось чаще.

Для управления кораблями Петр выписывал иностранцев. Поначалу капитанами первых военных судов были голландцы, потом – англичане, датчане, венецианцы, греки. Даже матросы набирались из иностранцев: своих просто не хватало.

Со временем, формируя корпус военно-морских кадров, Петр начнет посылать за границу на практику молодых дворян. Отправлялись они для изучения морского дела на несколько лет в Англию, Голландию, Венецию.

В 1704 году в Москве и других городах была набрана тысяча человек всяких чинов в матросскую службу. Получали матросы не много, но больше, чем в армии: по рублю в месяц. Сверх того, им выдавали деньги на одежду по 2 рубля разово. Питание, естественно, обеспечивалось за казенный счет: хлеб-соль, рыба, иногда и мясо. Число русских матросов ежегодно возрастало, они постепенно вытесняли иностранцев. К концу жизни Петра среди всех младших чинов русского флота не значилось ни одного иностранца.

По курсу 100 долларов за рубль

Много это или мало: рубль в месяц и два рубля «подъемных» «на входе»? Не могу вам объяснить. Соотношение сегодняшних цен и цен Петровской эпохи – нерешаемая задачка для историков, невозможно перевести тогдашний рубль ни в золотой, ни в хлебный эквивалент. Перевод цен зависит от технологий, от потребностей, от уровня зарплат. Сколько стоили деньги, посчитать невозможно. Хотя на истфаках говорят, что петровский рубль – это примерно 100 долларов в сегодняшнем выражении. Скажем так, деньги небольшие, но люди тогда жили бедно, а на казенных харчах можно было как-то протянуть и даже что-то откладывать, посылать семье.

Аверс первых петровских червонцев 1701 года выпуска

Тогдашний рубль ни в золотой, ни в хлебный эквивалент перевести нельзя

Как различались матросские должности? Назывались они не «матросы», а «матрозы», через букву «з». Слово пришло из голландского флота. Первое время молодых на флоте называли «салага», то есть новичок, молодой специалист. Слово это у нас, как мы знаем, сохранилось и по сей день. А вот когда нижний чин уже послужил, имеет опыт и не имеет взысканий, получал «салага» новое «звание», отныне его «звали» – «добрый матроз».

А. Ф. Зубов. Пленные шведские корабли, введенные в Санкт-Петербург после Гангутского сражения. 1715. Гравюра

Первая по-настоящему крупная победа русского флота

Создаваемый Петром Балтийский флот был не самым сильным, не самым качественным и укомплектован неравнозначными кадрами. Но раньше у Русского царства вообще никакого флота не было. А теперь он воюет, опыта набирается и успешно решает боевые задачи.

После сухопутной Полтавы следуют небольшие, но постоянные морские победы. Флоту лишь несколько лет, но в 1713 году он уже успешно бомбардирует шведскую крепость Гельсингфорс, современный Хельсинки, вызывая там панику. В августе того же года десант морской пехоты захватывает столицу Финляндии – город Або (Турку).

В следующем году у мыса Гангут последовала первая по-настоящему крупная победа русского флота на Балтике. У шведов было большое число крупных кораблей, они, увидев русские парусники и галеры, стали выстраиваться, в соответствии со шведским морским уставом, в линию и готовиться к атаке. Русские не стали терять времени и атаковали сходу: обстреляли и даже подожгли несколько кораблей, одновременно с этим обстрелом выдвинув много больших штурмовых галер. Шведы отбили одну атаку, вторую, но дальше не выдержали. Нашим галерам удалось сблизиться со шведской эскадрой вплотную, и русские пошли на абордаж. Раненый командующий шведской эскадрой дрался со шпагой в руках и даже упал за борт, но не утонул – наши его выловили. Сражение длилось три часа и завершилось полной викторией русского флота. Все, что у шведов не сгорело, было нами захвачено, при этом наши потеряли убитыми всего 127 человек

Кстати, о галерах. В отличие от других флотов, наши гребные суда были особенно эффективны потому, что у нас в качестве гребцов использовались не невольники, как где-нибудь в Венеции или в Турции, а рядовые солдаты пехотных полков. Это давало значительное преимущество. Во-первых, солдаты гребли не из-под палки. Они были кровно заинтересованы в победе. Во-вторых, в случае абордажа гребцы-солдаты складывали весла, брали в руки оружие и присоединялись к штатной абордажной партии, тем самым сразу создавая значительный численный перевес над противником.

Русских галер боялись. Атака на галерах – фирменная черта петровской военной тактики.

Берем Копенгаген или Стокгольм?

В 1715 году наш флот чуть не взял Копенгаген. Во всяком случае, в таковых намерениях нас обвиняли.

Так случилось, что в этот момент наши датско-прусские союзники осадили небольшой приморский городок Штральзунд на севере Германии. Это были шведские владения, и в городке находился сам Карл XII, который не переставал по ходу Северной войны стратегически глупеть. Что он там забыл, в этой маленькой крепости? Почему там держался до конца? Зачем лично возглавлял ее оборону? В конце концов «безбашенный» Карл покинул крепость на маленькой шестивесельной шлюпке. Лодку полдня носило по морю, пока совершенно случайно она не встретилась со шведской бригантиной, а то так и сгинул бы Карл в морских пучинах.

К этому моменту уже капитулировала последняя шведская крепость Германии. Карл, лишившись всех владений отца и деда на германском побережье, переместился в Норвегию, где опять же принялся воевать. Норвегия входила в состав Дании, теперь Карл воевал с датчанами. Дания была нашим союзником, и мы предложили осуществить ни много ни мало десант в южную часть Швеции. Ту, которая раньше принадлежала Дании и звалась Скания.

Копенгаген. 1705. Гравюра

Датчане сами испугались, и началась какая-то большая путаница…

В Копенгаген прибыл русский флот. Три корабля, построенных в Амстердаме, еще четыре – из Архангельска, под дивными названиями «Уриил», «Варахаил», «Селафаил», «Ягудиил» о как бы то ни было, адра из семи линейных кораблей, трех фрегатов и многочисленных галер.

Такой собрался флот, что датчане сами испугались, и началась какая-то большая путаница. Местные заподозрили Петра в том, что он хочет оккупировать всю Данию и захватить Копенгаген. Иначе, спрашивается, зачем русским так много кораблей?

Петр, в свою очередь, заподозрил, что датчане желают заключить со шведами сепаратный мир. Тех, действительно, подзуживали к мирным переговорам с Карлом англичане. Англичане тоже не на шутку уже начали русских бояться.

Обратите внимание, как только Россия расправляет плечи, сразу все начинают талдычить о русской угрозе. За десять лет до этого русских никто в упор не видел. Тогда наша страна была героем анекдотов, в которых Петр в исподнем бегает от Карла при любом его появлении. А тут вдруг раз – и страшная русская угроза: кровожадный Петр, скифы, медведи, далее по списку.

Король Великобритании Георг I в конце концов потребовал вывести русские войска из Дании и Северной Германии.

Внимание: из Дании и Германии. Приятно, черт возьми, звучит для нашего уха! Затем король Георг приказал блокировать русский флот. Адмирал, командовавший британским флотом, явно был человеком неглупым и, сославшись на какие-то неточности в формулировках, запросил у короля подтверждения приказа. Подтверждения, как вы понимаете, тогда не «эсэмэской» отправляли и не звонком по телефону. Пока шла яхта туда, пока возвращалась обратно, прошла неделя. За это время министры смогли убедить горячего монарха в том, что начинать войну с Россией крайне невыгодно. Равно как рвать с ней экономические и дипломатические отношения, потому что Британия очень сильно зависит от русского сырья. Лен, пенька, дуб, зерно, воск и прочее, прочее… А если они заблокируют русский флот, то русские одномоментно арестуют все британские активы в Петербурге и в Архангельске, а это много кораблей и очень много денег… Слава богу, столкновения между русским и британским флотами удалось избежать, и первая англо-русская война не состоялась.

Медаль за битву при Гренгаме. «Прилежание и храбрость превосходит силу». 1720

Порядок бьет класс

Не состоялась и высадка в Швеции нашего огромного десанта. Российский флот обиженно, но гордо покинул Копенгаген и отправился обратно в Кронштадт.

Вслед за этим последовал еще ряд морских побед над шведами. Петр любил выпускать памятные медали по таким поводам, тогда эта мода была в Европе повсеместна. После одной из побед по традиции такими золотыми медалями были награждены все офицеры, а нижние чины и рядовые матросы – серебряными. На медалях была выбита замечательная, на мой взгляд, надпись: «Прилежание и храбрость превосходит силу». Если силой Петр считал шведский флот, то мы побеждали храбростью и организованностью. То есть порядок бьет класс, как говорили классики.

Петр готов был продолжать войну и один, без датчан и без пруссаков. И, несмотря на вялое и боязливое противодействие Британии, продолжал готовить штурм с моря шведской столицы Стокгольма. Деваться шведам было некуда. Понимая бессмысленность и бесперспективность дальнейшего сопротивления, они пошли на Ништадтский мир.

В высшей лиге