Теория и методология когнитивной истории

Введение

Философия, наука и повседневное знание, при всех различиях способов суждения и действия, направлены на достижение общей цели – постижение свойств и параметров мирового универсума, системных связей окружающего мира. Все они исходят из свойства мирового универсума, предполагающего наличие и функционирование в нем человека, обладающего способностью мыслить и познавать. Поскольку дело обстоит именно так, то человеческое мышление как особый феномен, в свою очередь, выступает в качестве научной проблемы, изучение которой требует взаимодействия наук о природе, наук о жизни и наук о человеке. В настоящее время сформировалась группа наук и дисциплин, представляющих различные подходы и методы, поставившие себе целью исследование проблем человеческого мышления. В ней представлены как науки естественные, так и гуманитарные. Их объединяет сама проблема и поиск взаимодействия в ее исследовании, в силу чего эти новые науки и подходы носят название когнитивных, т. е. формирующих общее исследовательское пространство когнитивистики. Среди них когнитивная психология, когнитивная лингвистика, компьютерные науки, теория информации, информационные науки, область исследования искусственного интеллекта, ряд новых подходов естественных наук. Поскольку человек представляет собой часть мирового универсума, системно связан с ним, то и познание этих связей возможно при том условии, что каждая из наук выявляет эти системные связи, изучая собственные конкретные объекты. Ориентация на проблематику когнитивистики актуализирует в каждой из наук специальное рассмотрение научной методологии и особенно ее эмпирического обоснования. В центре внимания оказываются проблемы соотношения теории и эксперимента, принципов верификации, критериев доказательности, корректности и точности научного утверждения и способов его аргументации. Для гуманитарных наук особенно актуален вопрос об эмпирическом объекте наблюдения.

Проблема человеческого мышления – центральная проблема философии и эмпирических наук, прежде всего наук о человеке. Сфера человеческого мышления в настоящее время стала рассматриваться как общая проблема, как общее пространство наук о природе, наук о жизни и наук о человеке: каждая из них через конкретные данные стремится раскрыть этот феномен. Когнитивистика, когнитивные науки очерчивают междисциплинарное пространство наук, которые рассматривают феномен человеческого мышления с разных сторон. Когнитивная психология, теория искусственного интеллекта и компьютерные науки, лингвистика, естественные науки изучают познавательные механизмы и процессы. Рассматривая собственные возможности в общем пространстве когнитивистики, каждая из них осознает относительную ограниченность и неполноту своей экспериментальной базы. Так, психология отдает себе отчет, что, как эмпирическая экспериментальная наука, она имеет дело, во-первых, лишь с процессами, которые только отчасти поддаются непосредственному изучению и наблюдению. Во-вторых, ее эксперимент возможен лишь в ограниченной сфере пространства и времени и не рассматривает поэтому поведение и мышление человека в свободном, не ограниченном условиями экспериментов режиме. И наконец, очень важно, что ведется наблюдение современного человеческого мышления и поведения, в то время как вполне возможны отличия в различных временных и пространственных рамках.

Каждая из наук ограничена своей экспериментальной базой, берет в качестве объекта одну из сторон человеческого мышления и поведения и потому не может настаивать на его абсолютной репрезентативности. Есть лишь одна наука, объектом рассмотрения которой в принципе является весь человеческий род, от его начала до современности, в его эволюционном и глобальном единстве. Эта наука – история, ее объект мыслится как адекватный человечеству. Исторический процесс – и есть время и место реализации человеческого мышления и поведения как универсального явления. Следовательно, лишь при условии привлечения исторической науки когнитивистика может получить адекватный своим целям объект.

Феномен человека определяется многими философскими направлениями. Мы в свое время обратимся к этим определениям. Но проблема состоит в том, чтобы рассмотреть метод науки о человеке как научный метод. Под наукой мы будем понимать научную деятельность, в которой достижение цели значит достижение нового, точного (градуированного по степени точности) и системного (т. е. соотнесенного с существующей научной картиной мира) познания. Когда мы говорим о науках о человеке, цель определяется тем, чтобы получить новое точное и системное знание о человеке, обществе и человечестве. Если мы поставим науки о человеке в единый сопоставимый ряд с другими науками, то сразу же возникает вопрос об объекте такого познания. Принято различать три типа наук – науки о природе, науки о жизни, науки о человеке. Понятно, что в едином и системном мировом целом они соотнесены между собой и объект каждого типа наук является частью мирового универсума, но в данном случае речь идет о том реальном объекте, который для каждого из этих типов наук является главным – источником нового знания. В науках о природе – это природный мир. В науках о жизни – вещественный мир живого, который рассматривается естественными науками как реальный объект. Сложности возникают с определением объекта в науках о человеке, которые имеют своей целью достижение нового знания о человеке. Трудности гуманитарного познания известны: внутренний мир человека ненаблюдаем и подвижен; внешнее поведение человеческих групп поэтому не охватывает сущностных свойств человека; эксперимент и непосредственное наблюдение возможны только фрагментарно и в связи с этим возникает вопрос о соотношении единичного и общего в данном явлении. Передача сигналов и информационный обмен присущи человеку, но являются свойством и других живых систем, и не прослеживаются критерии различения специфики человека и особенностей других живых систем. Более того, когда речь идет об исторической науке, возникает своеобразная иллюзия «исчезновения объекта», выражаемая обыденным представлением о том, что история «изучает прошлое», т. е., строго говоря, вообще не может претендовать на статус науки.

Таким образом, существует проблема – история может быть наукой в том случае, если: 1) она имеет реальный, доступный для повторных интерпретаций и, следовательно, стабильно существующий объект; 2) наука история должна опираться на данные такого объекта, который охватывал бы человечество в целом (исторический процесс), без чего установка на выявление общечеловеческих универсалий не будет обладать репрезентативным знанием; 3) этот реальный, существующий на всем протяжении исторического процесса объект должен отвечать главному условию, выражать системообразующее свойство феномена человека. Такая проблема стоит перед современной философией и методологией и не находит в них разрешения. Напротив, в них довольно часто повторяются обозначения данной проблемы как не имеющей рационального решения. Не остается ничего другого, как согласиться с этим.

Знание об истории, равно как и любое другое, можно разделить на знание констатирующее, знание процедурное и знание теоретико-методологическое. Под знанием констатирующим (описательным) понимается знание, уже добытое ранее и ставшее общественным достоянием: такое знание представлено в учебниках, оно транслируется в образовательной модели и постоянно используется. Под знанием процедурным понимается знание о том, каким образом можно что- либо делать, оно предполагает известную модель поведения, соответствующего достижению результата. Такое знание весьма эффективно в рамках постановки традиционных целей и в условиях стабильности исходных условий исследовательской ситуации. Но оно обнаруживает свою неэффективность каждый раз, когда цели исследования, с одной стороны, и исследовательские условия – с другой, существенно изменяются. В истории исторической науки новейшего времени достаточно хорошо известна позитивистская историческая концепция, которая в свое время, в рамках сложившейся историографической концепции, была достаточно эффективной и результативной. Позитивистская историография эффективно разрабатывала свои процедурные методики, например, методики изучения средневековых картулляриев, дипломатики, латинской палеографии. В изменившихся условиях, когда от исторической науки потребовалось обращение к глобальным моделям цивилизационного подхода, когда возникли новые проблемы, стала казаться упрощенной описательная история, выяснилось, что традиционные исследовательские методики неэффективны. Знание методик, излишне привязанных к конкретике эмпирических данных, проявляет свою ограниченность всякий раз, когда появляются новые эмпирические данные или когда в науке возникают новые исследовательские вопросы, этими методиками не предусмотренные. Этот третий путь есть путь теоретико-методологического знания, который и выступает в качестве нашей цели.

Это знание является общим, оно опирается на те аспекты картины мира, которые не меняются, существуют независимо от конкретных ситуаций, эпизодов или событий. Такое знание – главная цель любой науки. Мы бы определили его как знание пути (а метод – это и есть путь), который зависит прежде всего от цели движения и который намечается при условии предварительного знания общей конфигурации осуществления этого пути, с одной стороны, и наличия общих представлений о возможностях познающего субъекта – с другой.

В данной ситуации сообщество, разделяющее идею гуманитарного знания как истинно строгого знания, оказывается перед необходимостью определить свою позицию двояким образом: с одной стороны, как философской проблемы человека, человеческой природы и, с другой – как проблемы пределов и возможностей эмпирического (т. е. основанного на непосредственном наблюдении и эксперименте) знания о человеке. Точнее говоря, найти пути соединения и логически непротиворечивого перехода от философии к эмпирическому знанию и от него – к философскому обобщению, т. е. отыскивать, распознавать в реальных объектах, доступных непосредственному систематическому изучению, те признаки и свойства, которые указывают на глубинный механизм функционирования реальных процессов. Применительно к исторической науке эта позиция осознается как философская проблема об общих (универсальных) константных параметрах человеческой деятельности и, следовательно, исторического процесса в его единстве и целостности.

В свою очередь, вопрос о деятельности есть и вопрос о феномене человеческого мышления, человеческого способа познания. И, далее, из этого следует вопрос о путях и способах познания в рамках достижения нового, доказуемого и системного знания о человеке, его мышления и деятельности.

Следовательно, если подходить к проблеме таким образом, то в центре внимания исторической науки окажется человеческая деятельность как проявление способов человеческого мышления, действия и поведения. Таким образом, она окажется в пространстве когнитивных наук. Когнитивные науки – относительно новое понятие, которое возникло в новейшее время, когда исследование человеческого мышления стало возможным с помощью компьютерных технологий. На какое-то время появилась надежда на то, что можно понять тайны человеческого мышления, сопоставляя человеческое мышление и поведение с компьютерными моделями. В дальнейшем стали очевидны факторы, ограничивающие такое сопоставление. Тем не менее интерес к проблематике мышления и познания значительно вырос и в ряде наук о человеке обозначились соответствующие ориентиры. Со времени возникновения понятия когнитивистики конкретные науки не могут оставаться и не остаются неизменными. Они иначе воспринимают проблему соотношения своих возможностей с общим пространством когнитивистики и, соответственно, переосмысливают те области своего конкретного изучения, которые уже накопили известный опыт в данном направлении. Примером первого применения новых методов служит когнитивная психология. Стали очевидными узость эмпирического наблюдения и обращение (в самом общем виде, но здесь важна тенденция) к идее использования тех эмпирических объектов, которыми располагает историческая наука. Примером ситуации внутринаучного переосмысления познавательных возможностей служит ситуация с областью, непосредственно обращенной к изучению источников исторической информации, к источниковедению в его современном понимании.

Наиболее ярко это выразилось в развитии психологической науки, которая за несколько десятилетий обогатилась новыми понятиями, новыми методами и, главное, сформулировала для себя новые проблемы. Возникло понятие когнитивной психологии. В пространстве когнитивистики существуют изучающие проблемы человеческого мышления дисциплины, прежде всего естественно-научного характера, но также информатика, философия. Каждая из них имеет свой спектр возможностей изучения проблемы человеческого мышления и действия. Существует и другой путь исследования этой проблемы – путь изучения конкретных результатов человеческого мышления, деятельности: интеллектуальных продуктов как целостной совокупности, возникшей в ходе исторического развития. История до сих пор не раскрыла своих возможностей деятельного участия в метадисциплинарных исследовательских проектах в пространстве когнитивистики. Для этого необходимо развивать собственный познавательный метод. Объективные условия для этого историческая наука имеет. Именно она, как уже отмечалось, и только она одна рассматривает своим объектом человечество как эволюционно и глобально целостное понятие.

Индикатором перестройки внутри исторической науки может служить направление, специально ориентированное на исследование информационного ресурса реализованных продуктов целенаправленной человеческой деятельности. Это направление, имеющее свои перспективы развития, носит, как известно, название источниковедения. В его рамках специально рассматривается проблематика исследований информационного ресурса исторических источников. Однако источниковедение развивалось вплоть до настоящего времени в рамках исследовательских методов собственно исторической науки. Общефилософские, гносеологические возможности развития данного направления в настоящее время делают вполне допустимым рассмотрение метода истории как когнитивной науки.

Гносеологические возможности истории как когнитивной науки находят свое полное развитие в рамках феноменологического подхода. Имеются три уровня выявления этих реально существующих возможностей: эмпирически наблюдаемый, структурно-функциональный и системный. Феноменологический подход в принципе предполагает опору на реально существующий, эмпирически данный мир физических объектов.

Однако в отличие от позитивистского подхода феноменология обращает внимание на необходимость за эмпирической данностью увидеть явление, т. е. она предполагает специальные гносеологические устремления исследователя к тому, чтобы воссоздать в первозданной целостности то явление, которое нашло воплощение в некотором вещественном продукте. И, наконец, еще один, а по сути основной принцип феноменологического подхода – это понимание отношений между реальным миром и изучающим его научным методом, наукой. Мир представляется как целостный и системный. Наука не привносит извне или из идей познающего субъекта системности в первозданный хаос (что происходит, например, при неокантианском подходе к наукам о культуре). Напротив, феноменологический подход исходит из того, что в мире существует системность, взаимосвязанность, которую исследователь как раз и стремится открыть. При таком подходе можно сказать, что главная задача научного метода состоит в том, чтобы за внешними проявлениями выявить имманентный порядок вещей, ту реальную сеть отношений и взаимосвязей, которая дает о себе знать спонтанно возникающими эмпирическими явлениями.

История есть знание о человеке, его деяниях и событиях, с которыми эта деятельность каким-либо образом связана. В таком широком понимании историческое знание существует изначально и в повседневном массовом сознании, и в научном сообществе. В настоящей работе рассматривается метод научного исторического знания. Под научным знанием будем понимать знание новое, т. е. такое, которое является продуктом творчества. Творчество всегда личностно, оно существует как открытие нового, ранее не известного и ранее не существовавшего. Качество творческой новизны обязательно входит в понятие научности, но его недостаточно для полного определения научности. Научное знание далее есть знание доказательное, логически-выводное, т. е. оно открыто для представления обществу не только своим результатом, но предполагает открытость и логическую непротиворечивость по всему пространству исследовательского пути от замысла к результату. Это не означает, что каждое знание выступает как доказанное на данный момент. Имеется в виду то, что научное знание предполагает четкое различение доказанных утверждений и находящихся в процессе верификации альтернативных гипотез. Оно предполагает необходимые указания и соответствующие параметры для любых проверок представленного результата и тем отличается от интуитивных догадок и озарений, всегда присущих исследовательскому творчеству, но еще не подтвержденных соответствующими исследовательскими логическими выводами. И наконец, научное знание как результат творчества личности должно отвечать условию системности, т. е. соотнесения итогового результата с уровнем знания научного, но не нового, а уже функционирующего в обществе. Вопрос о том, как результат соотносится с научной картиной, уже имеющейся в распоряжении общества, есть один из вопросов, который исследователь решает для представления собственного открытия как нового. Таким образом, три составляющие научного знания – творческая новизна, логическая доказательность и логически представленная системность его включения в информационную картину мира – взаимосвязаны и взаимообусловлены и в целом дают новое качество знания научного.

Профессиональное сообщество историков находится в ситуации смены парадигм. Мы говорим не о парадигме лишь в узком науковедческом смысле – как разделяемой сообществом господствующей дисциплинарной концепции или нормативов принятого способа исследовательской деятельности, но прежде всего – о парадигме в более широком философском смысле, как общем для сообщества видении своего объекта и его соотнесенности с мировым универсумом, о предмете истории как науки и о пределах ее познавательных возможностей. По отношению к философии исторического познания следует говорить не столько о смене, сколько о сосуществовании и противоборстве двух взаимоисключающих парадигм. Одна из них, неотделимая от массового повседневного исторического сознания, опирается на многовековую традицию и в новейшее время идентифицирует себя с философией уникальности и идиографичности исторического знания, исключающего перспективу поиска закономерности и видящего организующий момент такого знания лишь в ценностном выборе историка как познающего субъекта. Другая парадигма истории как строгой науки, стремящаяся выработать совместно с науками о природе и науками о жизни общие критерии системности, точности и доказательности нового знания, не общепризнана и представлена исключениями. Сосуществование двух парадигм само должно стать предметом теоретического осмысления как особое поле напряженности в рамках общегуманитарного и естественно-научного познания. Вне такого осмысления остаются нерезультативными и повсеместные дискуссии о моделях университетского образования, поскольку наличие двух парадигм формирует на протяжении столетия различные модели профессионального исторического и, шире, гуманитарного образования. В силу своей адекватности повседневному историзму массового сознания парадигма нарративной логики преобладает в мире. Достаточно вспомнить о том, как представляет свою науку сообщество в преподавании в общеобразовательной школе. История преподается не как наука или научный метод, но как набор достигнутых знанием утверждений, сопровождаемых оценочными суждениями, ориентированными не на обсуждение, но на усвоение. Конечно, история рассказывается детям разных стран современного мира по-разному, но в общих рамках нарративной логики – передачи готового, уже достигнутого и многократно воспроизводимого набора знаний. Наука же, напротив, есть прежде всего способ добывания нового знания: современность, общество осознает проблему, наука история соотносит ситуацию с ситуациями исторического опыта, что выявляет как постоянные составляющие, так и особенности современной проблемы.

Соответственно строится и должна строиться образовательная модель для формирования гуманитария, способного предложить новое понимание смысла проблемной ситуации.

Конфликтный потенциал глобальной истории развертывается таким образом, что не оставляет перспектив для традиционного констатирующего знания, лишь обостряя противостояние разных нарративов, не открывая простора для выявления общечеловеческих параметров исторического процесса. Напротив, парадигма истории как строгого знания открывает путь для новых интерпретаций, для исторической компаративистики, для исследования общих механизмов, порядка вещей реального мира и познавательных инициатив человеческого разума. История возможна и перспективна как наука, чьим предметом остаются возможности и пределы человеческого мышления, а эмпирическим объектом является совокупность созданных человеческим мышлением продуктов интеллектуальной деятельности.

Способ выхода на новый уровень зрелой науки (Гуссерль) давно обозначен и аргументирован основателями феноменологии. Зрелая наука (Гуссерль) формирует в своей системе особую предметную область – учение о науке, осуществляя мониторинг своих познавательных стратегий и методологий. Учение о науке в этом смысле формирует и образовательную модель, обучая прежде всего методу в его достигнутых нормах и перспективах, поэтому теория и методология истории как науки вполне могут быть представлены и в виде университетского курса, что в свое время и было сделано основателем феноменологической концепции теории и методологии истории.

Наукоучение как предмет рассматривает познавательные возможности для изучения системного мирового универсума (философии науки), прослеживает динамику познавательных методологий в ее связи с реальностью (история науки) и тем самым стимулирует развитие научного познания.

Представляемая книга имеет своим предметом теорию и методы истории как науки среди других наук, стремящихся к достижению точного знания. История рассматривается как наука, чей предмет – феномен человеческого мышления, человеческого познания, реализовавшего себя в ходе целостного и единого исторического процесса. Поскольку это мышление выразило себя вовне, реализовало себя тем или иным образом, оно может стать в определенной мере познаваемым. История человеческого мышления (когнитивная история) есть наука о человеке мыслящем и творческом, ежеминутно формирующем свою рукотворную, человеческую новую реальность. Понятая таким образом, наука история имеет свои возможности и пределы познания, сопоставимые с возможностями и пределами наук о природе и жизни. История как когнитивная наука рассматривается в книге со стороны ее теоретических оснований (гл. 1–2), динамики становления ее метода (гл. 3), со стороны ее исследовательских проблем и методов исследования и преподавания (гл. 4–5).

Глава 1

ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА