Жизнь мага: Выбор

© Анатолий Медведев, 2016

ISBN 978-5-4483-1367-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Эта книга была написана мной давно, и более семи лет пылилась на различных флэшках и жестких дисках, и до этого издания число ее читателей не превышало десяти. Но перечитав ее я обнаружил что мысли, которые я изложил здесь до сих пор тревожат меня. Слегка подправив стилистику, но оставив мои юношеские эмоции, я решил эту книгу издать в интернете. Быть может, первая книга небольшой трилогии о судьбе одного могущественного колдуна Вам понравится, и Вы решите прочесть продолжение. Если возникнут вопросы в процессе чтения, я всегда могу ответить на них в контакте.

https://new.vk.com/choobakka

Пролог

Каждый человек сам вершит свою судьбу. Каждый делает ее такой, какой она для него предначертана. Люди делают выбор, надеясь свернуть с тропы. Люди хотят свободы, но над ними довлеет слишком многое, что бы их путь зависел лишь от них самих. Есть такие, кто мечтает о путешествиях, но всю жизнь сидит дома на печи. Есть и другие, те, кто не хочет напастей разного рода, но все время впутывается в них. Именно им выпадает один шанс из тысячи стать великими, изменить этот мир. Они, сами того не ведая, являются лишь орудием в руках Основателя.

От многих происшествий остается лишь пепел, от многих событий лишь пустые слова. Кто-то верит, в то, что история запомнит его, кто-то не задумывается над этим. Но воины Храма неба кропотливо собирают письменные источники, что попадают к ним в руки, и если считают их интересными для истории, кладут под стекло, и каждый, кому эта история важна, может подойти и прочитать то, что было написано людьми, изменившими мир.

Арна!

Дорогая моя девочка, пишу тебе из нашей благословенной и проклятой Драгории, где сейчас пасмурно и дождливо. Я знаю, тебе тяжело принять этот переезд на неприветливые Лассонесские земли, но прошу, нет, даже умоляю, пойми меня правильно. Не подумай, будто я решила, что ты слаба духом и телом, но там, под крылом своего отца ты будешь в безопасности, по крайней мере, до поры до времени. У меня нехорошие предчувствия, связанные со всем тем мероприятием, что здесь происходит, но отступать нельзя. Ты читаешь эти строки в тот момент, когда мы уже по колено в грязи бьемся с проклятием нашей славной страны. Ты тот единственный лучик надежды, который светит мне даже с той стороны моря. Жди от меня новостей, и не отвечай на письма, если я сама того не попрошу. Будь хорошей девочкой и слушай отца, не забывай тренироваться в управлении мечом.

Твоя любящая тетя.

Милый друг, Оренгар!

Наше войско готово выступить, сейчас я собираю последние остатки зелий и свитков и оставляю свое любимое прибежище в Гарне, где я прожил всю свою жизнь. Ты, Оренгар, тот воин, что свернет горы, я не сомневаюсь в этом.

Уверен, знаешь, как я люблю марать бумагу длинными письмами к тебе, но сейчас у меня совершенно нет на это времени. Встретимся в Торегане.

Твой верный друг К.

Дорогой Агетер!

Я думаю, ты понимаешь, что в сложившейся ситуации я вынуждена просить помощи. Не ради себя. У меня больше не осталось союзников, не осталось друзей, только ты. Я знаю, мы никогда не ладили, но такой уж у меня склочный характер. Мне нужно не многое, всего лишь два-три судна, ведь и от воинства моего ничего толком не осталось. Молю Толона, чтобы гонец не погиб в пути, и ты прочел эти строки. Я разбита, от меня ничего более не осталось, только надежда спасти верных мне людей.

Калгрениэр Эстеррионар

Да здравствует король!

Здравствуйте, дорогой друг. Вот уже прошел целый год, с тех пор, как мы с вами пишем друг другу письма. Вы спрашивали у меня, как здесь погода? Что сказать, штормит, но мы всегда снимаем шляпу перед этой напастью, и она отступает. Думаю, вскоре над нашими островами вновь засияет Обод, тучи разойдутся, а холодные месяцы останутся позади. Вы спрашивали, как мое здоровье? Что я могу ответить – и я, и моя жена, мы живем во здравии и благополучии, и грешно было бы здесь болеть, в таком благоприятном климате. Вы спрашивали, не беспокоит ли мою колдовскую душу какие-нибудь неприятности? Хочу вам на это ответить – мое проклятие это моя память. Дело в том, что я помню все то, что со мной происходило – от испуганных лиц до спокойных пейзажей. Нет в Неллионе средства, чтобы успокоить меня, ибо если я забываю о чем-то днем, то во снах все возвращается. Иногда я просыпаюсь в холодном поту, но твердость и закалка не дают мне впасть в уныние. Вы просили меня приехать, и я с удовольствием приму это приглашение, ведь я уже так давно не посещал родную землю. Так что на это письмо не отвечайте, в след за ним приеду и я, а также надеюсь привести свою семью. К несчастью наш справедливый монарх Гардор стал совсем стар для дальних переездов, да и королева вряд ли покинет свою страну. Я и сам-то давно уже не тот, каким был во времена своей юности, но это путешествие совершить обязан.

Эсториоф, ваш верный Сверкающий Меч.

Глава 1. Детство и Магия

Меня зовут Гол Одан, и я записал эту историю сразу по прибытии в Кальгон в 842 году четвертой эпохи. История моей жизни такова, что если не описать ее с самого начала, то и конец не будет ясен.

Я родился в 761 году ночью восемнадцатого числа месяца Войн, в семье нищих, вдалеке о столицы, в маленькой деревушке Шалр. Что говорить, возможностей стать колдуном у меня было немного. Наша деревня стояла у самого озера Свенны, за которым начинались Хессетские горы. Свенна, – богиня любви и плодородия, и, конечно, на озере стоял волшебный алтарь, поэтому через Шалр все время проходили пилигримы и воины, чтобы получить благословление богини. И тот, кто преодолел ее испытание, имел право сорвать белый цветок из ее венка, и вечно носить его у себя в волосах или на головном уборе. Конечно, поклониться богине шли не только Лассонесцы, но также и другие приверженцы нашей религии – богатые жители Инголдии, и смуглые светлоглазые Драгорийцы.

Их жизнь влекла меня, как запах свежего хлеба манит уставшего после трудного дня пахаря. Эти воины и авантюристы, что сражались с монстрами и злым колдовством, служили высоким лордам и королям, преследуя лишь свои цели, охотились за артефактами прежних эпох, совершали паломничества к самым далеким святыням мира, после чего исчезали на годы, но только для того, чтобы вернуться и вновь засиять на небосклоне славы. Эти герои, чьи подвиги вершили историю, были для меня красивой гравюрой, где вместо них я видел себя.

Нет, безусловно, многие приходили просто поклониться Свенне, помолиться в доме, в котором она жила перед уходом в чертоги Основателя, испить целебной воды родника, что впадал в каменную чашу огромного озера. Но герои, короли, принцы, дорины – шли за белым цветком.

Именно поэтому я столкнулся с магией очень рано, раньше, чем начал ходить и говорить, раньше, чем начал думать. Я родился, чтобы дышать ею.

Я навсегда запомнил то пасмурное утро, когда к нам пришел Каэдор. Мой отец знал его, но я, а мне тогда было всего лишь девять лет, не решился спросить откуда. Про себя я решил, что когда мой отец был солдатом, тогда они и познакомились, ведь Каэдор был магом, и ранее служил в полку Агара Росена, что было крайне почетно. Но в последнее время занимался своими делами.

Каэдор был высок и статен, его лицо частично скрывала густая темная борода, он носил потрепанные кожаные доспехи, легкие, походные. Он не был стар, но было ясно, что дни его покоя не за горами. На его широкополой шляпе уже красовалась лилия Свенны, и я вообще не понимал, зачем он пришел к нам в деревню, ведь сюда приходили в основном за благословлением богини. Побеседовав с моим отцом обо всем понемногу, он не принял приглашения остаться ночевать у нас.

Больше всего в этом странном человеке удивляла походка. Несмотря на телосложение и рост он ходил, словно не наступая на землю, бесшумно. До его прихода я уже видел нескольких чародеев, и чувствовал, как все мое естество трепещет, вдыхая магические потоки. Тогда, в этот дождливый вечер, когда Каэдор накидывал на плечи свой плащ, отправляясь на постоялый двор, я увидел. Позже я понял, что это был первый раз взгляда за грань магии, за грань возможного, можно сказать я это понял уже через несколько лет… а сейчас узрел голубоватые светящиеся цепи, сковывающие мощную грудь мага, не давая ему дышать.

Каждый раз, когда я видел на улице этого странного человека, я сразу чувствовал острый запах, исходящий от волшебства, что держало его сердце в тисках. Несколько дней подряд я вновь пытался увидеть колдовские оковы, но у меня не получалось, словно это наваждение мне приснилось. Но в восьмой день месяца отчаяния, когда принято у всех просить прощения, Каэдор вновь посетил моего отца.

– Послушай, Гэр. Я человек прямой и сразу скажу – это моя вина во всем, что произошло на острове Барзнет. Можно было договориться, а не кидать ребят в бойню. Знаешь, я разыскал многих, кто был там, вот и тебя нашел. Я хочу принести извинения. Прости меня за то, что по моей вине мы не смогли… мы проиграли. Прости, я очень прошу тебя, – в это мгновение словно вспышка пронеслись по комнате злые чары, и я вновь увидел то, как едва теплится жизнь в сердце, как трещат ребра под напором излучающих свет цепей.

– Я простил всех, кто там был. Простил трусость и малодушие, из-за которого мы потерпели поражение, простил много лет назад.

Цепи ослабли, и Каэдор, наконец, смог вдохнуть.

– Куда ты теперь подашься, если ушел со службы? – спросил отец.

– В Инголдию. Есть у меня там некоторый интерес. – Каэдор улыбнулся и подкинул верх золотую монету.

В тот вечер я решил убежать из дома, и последовать за этим магом. Мне это казалось настолько правильным и интересным, что про отца с матерью, единственным ребенком которых являлся, даже не подумал. Собрав в узелок свои небогатые вещи, я сразу вылез через окно и направился по Белому торговому пути, через лес Шал-ре, к своей мечте.

Дорога начиналась к западу от нашей деревушки и уходила на север, где зловеще чернела опушка. Солнечные лучи не пробивались сквозь густые ветки елей, и из-за этого Белый торговый путь, зазванный так в честь белых мехов, которые привозили с севера острова, из Турентула, казался особенно опасным. Мне довольно долго удавалось идти незамеченным, поскольку по дороге то и дело сновали суетливые торговцы, ездили повозки, и я мог спокойно затеряться в толпе. Но когда мы въехали под тень многовековых деревьев, и люди остались там, в деревне, бесшумно шедший Каэдор сразу заприметил меня. Я попытался спрятаться, но колдуну ничего не стоило догнать и найти неопытного преследователя. Сначала он, похоже, подумал, что за ним следят, потому бесцеремонно приставил клинок к моему горлу, но, узнав меня, понял, в чем здесь дело, и, казалось, рассердился еще больше.

– И тебе не стыдно, грязное отродье, бросать отца и мать? Разве для этого они потратили девять лет своей жизни, вскармливая и обучая тебя? Ты прекрасно знаешь, что они не богаты, и тебе в будущем надо будет помогать им, а ты решил убежать! Если в тебе осталась хоть капля совести – возвращайся!

Я хотел сопротивляться, сказать ему о том, что я в нем увидел, но не смог. Его глаза впились в мои. И я не смог не подчиниться. Через полчаса обратного пути я очнулся от дурмана, наведенного на меня волшебником, и понял, что это была его магия. Для того чтобы оправдать свой побег, спрятал свои пожитки под рубашку, и принялся собирать грибы и ягоды, и принес домой столько, сколько уместилось в руках.

Когда я вернулся, мне пришлось долго и красочно рассказывать о том, что с утра все самое вкусное соберут, поэтому я и пошел вечером. Отец недоверчиво посмотрел на меня, но не стал при матери ничего говорить.

Но утром, стоило мне встать, он принялся ругать меня за все, что попадалось под руку. Кровать – не застелена, руки – не вымыты, волосы – не причесаны. С этого дня отец принялся меня учить всему, что умел делать сам. Он был отставным офицером, получившим ранение и отстраненным от службы, и вернулся в деревню, где и женился на моей матери. В ближайшие дни он рассказал мне о нескольких сражениях, в которых он принимал участие, о том, как был ранен. Я слушал, разинув рот, но твердо решил, что солдатом становиться не хочу, поскольку пример моего отца ясно показывал – если окажешься в гуще сражения – позволит Толон выжить, хорошо, а не позволит, значит и не суждено, а если ты офицер, так тебе еще впереди идти.

Ежедневно отец уделял время на обучения меня фехтованию. И так день за днем, месяц за месяцем я учился и рос, становился больше и сильнее, и на мое десятилетие папа подарил мне мое первое холодное оружие – кинжал, который передавался в семье Одан из поколения в поколение.

Хоть и раньше на лень у меня не оставалось времени, теперь я работал над собой особенно много. Больше всего я учился бить кинжалом, и блокировать им, и метать, и приводить его в порядок, как он затупится.

Когда мне было тринадцать, я уже сносно двигался с мечом, и даже мой отец с трудом мог достать меня. Я тихо гордился собой, никогда не показывая эту гордость никому – ни родителям, ни сверстникам. Отец так же научил меня читать и писать, и я, подрабатывая где и как мог, иногда покупал у торговцев Аброта дешевые старые книги. В основном это были простенькие романы, где храбрые принцы побеждали на редкость глупых злодеев.

Изредка, среди массы книг, которые в последнее время печатались в большом количестве, попадались и религиозные тома. Там были и «рассуждения трех Пророков», и «Неллиар в картинках», а так же множество философских рассуждений на тему тех событий, что происходили в Эпоху Основателей. Ни для кого не секрет, что в те времена, в течение тысячи трехсот пятнадцати лет в Неллион пришли семь посланников Атталога. Толон Воитель, Миста Гордый, Ихару Добрый, Волрон Творец, Нитог Раскаявшийся, Свенна Прекрасная и Агаш Сын Атталога. После того, как последний упрятал свою душу в камень-алтарь, эпоха основателей закончилась, и была написана книга, что в народе зовется «Писание Семи Великих». Но в Эпоху Войн в Неллионе родилось двое колдунов. Первым появился Гордрог Светоч, а после него Шотер Проклятый, и про их деяния так же написана книга, которая названа «Писание Девяти», хоть в ней описаны жизни лишь последних, сумевших заключить себя в камни. «Неллиар», а так же оба священных писания я знал хорошо, к своему стыду не имел возможности прочитать книгу пророков, а все остальные рассуждения на религиозные темы меня не сильно интересовали. Но, поскольку дешевые романы мало тревожили мой пытливый ум, я раз за разом перечитывал внушительные фолианты из эпохи Основателей.

Как раз в это время я не только почуял магию, но и попробовал ее на вкус. Каждый год среди тринадцатилетних мальчишек проводились турниры, в которых король выделял лучших себе на обучение в гвардию. Но это происходило только после того, как будущему гвардейцу исполнялось пятнадцать, то есть спустя два года. Отец постоянно мне напоминал об этом событии, считая его основополагающим в моей жизни – у него самого когда-то не получилось поступить в школу гвардии, и он был уверен, что я буду удачливее. Мне приходилось много работать над собой, но, несмотря на успехи, я совершенно не хотел становиться гвардейцем. Единственное, что меня заставляло принимать участие в турнире это воля отца, которой я не мог противиться.

В назначенный день я проснулся разбитым, словно после болезни. В окно моей маленькой комнаты, как всегда едва-едва пробивался рассвет, и каждый раз я просыпался с его первыми лучами, именно так случилось и в день турнира. Я поднялся с постели быстро, но что-то заставило меня лечь снова. Понимание, что папочка не будет доволен этим, не пугало меня, настолько не хотелось принимать участие в этом турнире, что я готов был даже притвориться больным. Отцу пришлось едва ли не силой ставить меня на ноги.

Мягкая прохлада, убаюкивающая сознание, легкий ветерок, приятно обдувающий щеки, мелкая морось. На дорогах лежала грязь, вязкая, липкая, упасть в кторую никто не хотел. Серое небо неторопливо двигалось на запад, вслед за ветром. Характерно для месяца печали, и как можно было додуматься проводить турниры в это злосчастное время?

Около леса, куда тусклого света проникало особенно мало, деревья нависали зловещей громадой, но вся эта слякоть, чернота деревьев в утренних сумерках, не могли помешать атмосфере праздника, всюду висели цветные флаги, гирлянды. Люди бегали из стороны в сторону, кто-то носил тупые тренировочные мечи, кто-то облачался в доспехи. Было несколько человек на ходулях, в нелепых цветастых балахонах и даже один жонглер огненными факелами.

В ожидании поединка я отошел в сторону и уныло ковырял металлической палкой, что именовалась тренировочным мечом в большой луже, разгоняя по воде забавные волны. Отцу это очень не понравилось, он дал мне крепкую затрещину.

– Прояви уважение к противникам, и вытри свое оружие.

С тех пор я решил, что мой меч вечно будет идеально чист, и, сняв с клинка вязкую жижу, я отправился в гущу праздника.

К первой схватке я решил подойти ответственно, я не имел права проиграть первый, хоть что-то значащее для меня сражение. Поэтому не пошел в неистовую атаку, а спокойно изучил все движения оппонента. Поняв, что он лупит наотмашь, я прекратил ставить блоки, и резко ушел в сторону, от чего противник чуть не упал, и открыл спину, куда я нанес два четких удара, обозначив первую победу.

За весь турнир я потерпел всего три поражения, и первой из них от Тада Мигна из предместий Аброта. Парень, безусловно, заслуживал внимания своей техникой – двигаясь медленно, словно бы неуклюже, он наносил быстрые и точные удары. Обладая невероятным ростом и длинными руками, он мог не подпускать меня к себе. Какое-то время я успевал реагировать на его выпады, но вскоре он достал меня один раз, а затем и второй, но чтобы не остаться в долгу я сразу, как пропустил второй удар, также провел атаку, от которой Тад не смог защититься. Это поражение просто взбесило моего отца, и. надо сказать, я был готов к подобной реакции с его стороны. При всех моих тренировках, я не был хорошим бойцом, даже не смотря на то, что отец – бывший офицер и сам превосходно фехтовал. Следующим моим противником был Эрес Хармотен, очень сильный и быстрый боец, и у меня совершенно не было желания тратить силы, что вырвать у него победу любым возможным способом. Лицензии, позволяющей мне поступать в королевскую школу гвардии, мне уже было не избежать, поскольку я в любом случае, сколько бы боев далее не проиграл, занимал третье место в турнире, и получал эту проклятую бумажку. Но в бою с Эресом случилось непредвиденное.

Мы вышли на поле боя, уже не намереваясь выигрывать во чтобы то не стало, и поначалу двигались медленно, нехотя нанося удары. Но тут у меня в голове проснулась мысль – это как-то неправильно – у Эреса и так была лицензия для поступления в эту школу, поскольку его отец был пятым дорином короля. И поэтому мне ужасно хотелось доказать, что он не сможет одолеть всех на этом турнире. Я стал действовать все быстрее и быстрее, отсекая Эресу пространство отхода. Мой противник, словно принимая вызов, ловко перепрыгнул лужу, что находилась сбоку от него, и рискованно атаковал справа. Я сразу воспользовался этим и, сбив его клинок своим, первым провел удар. Теперь нужно было не пропустить. Но Эрес разозлился не на шутку, с его лица сошла глупая ухмылка, и он принялся за меня всерьез. Его фехтование вызывало у меня восхищение, и, заглядевшись на очередной финт, я забыл поставить блок, и пропустил тяжелейший удар в плечо, так что моя рука с клинком безвольно опустилась.

Теперь преимущество было полностью на стороне моего противника – я уже не мог делать столь быстрые выпады, и в большинстве случаев предпочитал уходить от его ударов, а не ставить блоки. После очередного выпада, который не нашел ни клинка ни тела, Эрес, вложивший всю свою силу в удар, оступился и упал в грязь. Я, как учил меня отец, сразу подал ему руку, что бы он поднялся, и было приятно видеть благодарность в его почти прозрачных глазах. Он не стал приводить себя в порядок, а сразу, отойдя на некоторое расстояние, призвал меня продолжать бой. Мы дрались очень долго – дольше, чем кто-либо на этом турнире, и когда мои силы были на исходе, меня вновь выкинуло в иной мир.

Все потеряло цвет, поблекло, лишь ярким огнем горел Эрес. Я видел, как часто бьется его сердце, как он устал, как тяжело дышит. Я усмотрел даже раздражение и ярость, ощутил весь букет эмоций, принадлежавший ему. И тогда мне удалось осознать каждое движение, каждый шаг и поворот, каждый выпад и блок, весь набор движений, среди которых встречались и лишние, неотточенные, что естественно для нашего возраста. Я вышел из за грани уже зная, что станет делать мой противник. Поэтому я без труда поставил блок от обманного удара и впился взглядом в его глаза. Мне казалось, что это длится вечно, но на самом деле мы стояли так не больше мгновения, до того момента, как Эрес тряпичной куклой рухнул на землю в грязь. Я вновь хотел протянуть ему руку, но в круг зашел главный судья турнира – отец Эреса и объявил о моей победе, после чего помог подняться своему сыну.

В итоге я занял третье место в турнире, и отец настоял на том, что бы я, спустя два года, когда мне исполнится пятнадцать, отправился на обучения в школу гвардии короля.

Но за это время произошли еще некоторые события, которые я хотел бы описать.

Когда мне было уже четырнадцать мы с мальчишками из нашей деревни, с которыми я почти перестал общаться, в силу большой занятости науками и фехтованием, в один из свободных дней направились в соседнюю деревню Ошх, затем, чтобы отлично провести время за игрой в прятки или с мячом. Поскольку у нас была большая компания, мы решили идти пешком, тем более что было раннее утро, и мы никуда особо не торопились, а сплавляться по реке вдесятером было хлопотно.

Кратчайший путь, это по лесным тропинкам рядом с рекой, откуда рукой подать до большого поля, а от него прямая дорога к развилке, через небольшой мост. Ошх там найти не сложно он располагается сразу у расхождения быстротечной Блеклы на два рукава. Мы шли, распевая какие-то веселые и не слишком умные песенки, нас это забавляло. Но вдруг тишину утра прорезал дикий крик. Я остановился, и мои товарищи тоже. Я почувствовал запах магии, и теперь не мог остановиться. Это было сладко и приятно, словно Инголдийская нуга, которую я пробовал лишь раз в жизни. Колдовство источало аромат, способный свести с ума.

– Гол, куда ты?

– Там кричат, нужно помочь! – не думая, соврал я.

О какой помощи может идти речь, когда вдыхаешь такие благоухания, разве может что-то сравниться с запахом темной магии?

Там, откуда кричали, виднелся холм. Всем известно, что такие возвышенности это древние курганы, где захоронены старые короли. И всех детей с детства пугают этими гробницами, рассказывают сказки про приведений и призраков, ходячих скелетов и кровососущих тварей, а также о том, что они делают с зашедшими в курган. Все это выветрилось у меня из головы, мне казалось, что я шел на встречу своей жизни. Подбежав к входу в древнюю гробницу, я разочаровался. Кричала маленькая девочка, которую я, конечно, знал, она была из Шарла, ее звали Генез. Что она делала здесь, я не знал, но это меня не интересовало. Ее ноги были захвачены странными корнями, которые затягивали ее внутрь, и от них исходил то неповторимое благоухание. Я упал на колени и стал вдыхать его. Она смотрела на меня как на ненормального, и даже перестала кричать, видимо от удивления, что я не тороплюсь ее спасать.

Момент, когда запах опротивел, оказался для меня неожиданным, мир сделал перед моими глазами кувырок, и я не устоял на ногах, зажмурился, а когда открыл глаза, то вновь ощутил себя за гранью. В силу того, что предел разума не является ни физическим, ни даже метафизическим местом, он не имеет четких красок и границ, и каждый раз меняется в угоду колдуну. Нет, я не шагнул за черту возможного, лишь заглянул туда. И это пробудило во мне дремучую силу, заставившую меня достать кинжал, который каким-то непостижимым образом оказался у меня за поясом, и разрубить корни. Магия ушла из них, и они отпустили переломанные ноги. Я аккуратно взял Генез на руки, и понес в деревню. Я знал, что мальчишки играют сейчас в Ошхе, и им наплевать на то, что я пошел кого-то спасать, и даже на то, получилось у меня или нет.

Дорога была не очень долгой, но, учитывая, что я до того момента не таскал на себе тяжестей, мне казалось, что я никогда не дойду до деревни. Мы несколько раз останавливались, и на одной из таких стоянок я спросил ее о том, как она оказалась в такой странной ситуации. В тот момент все мои чувства были обострены до предела, и мне казалось, что я с легкостью отличу правду ото лжи. Позже мне разъяснили, что это иллюзия.