Звездные взломщики

Поймать невидимку

Этот мир полон денег, и взять их не может только ленивый – именно это обстоятельство и заставило меня поздней ночью шестого июня распахнуть дверь глайдера и с высоты двенадцати километров шагнуть за борт.

Тихо шипел в кислородной маске воздух, я летел вниз со скоростью двухсот сорока километров в час и любовался раскинувшейся подо мной панорамой ночного города – лишь человек с моим чувством прекрасного мог в полной мере оценить эту величественную картину. На высоте трех километров сработал механизм раскрытия, меня тряхнуло, после чего начался уже совсем неторопливый полет под куполом парашюта. Отключив подачу воздуха, я снял и сбросил вниз шлем с ненужной мне теперь маской, затем стал спокойно высматривать место для посадки.

Интересовало меня, главным образом, северное крыло замка Ее Величества. Я ни в коей мере не хотел нарушать покой царственной особы, а потому опустился тихо и незаметно. Погасив черный купол парашюта, собрал его, затем осторожно прошел по крыше и затолкал парашют в третью от края вентиляционную трубу. К этой же трубе привязал струну поясной лебедки – а как иначе спуститься с этой верхотуры? Слегка потравив струну, осторожно добрался до края крыши и глянул вниз.

Итак, что у нас там… Четверо у ворот, так и должно быть. Еще двое ошиваются под окнами, это мне тоже знакомо. Наконец, двое дюжих гвардейцев – и где только таких набирают – охраняют главный вход.

Ничего неожиданного. Убедившись в этом, я ослабил тормоз лебедки и начал спуск.

Говоря откровенно, спускаться до самого конца – то есть в лапы гвардейцев – мне почему-то не хотелось. Именно поэтому я предпочел зависнуть у окна на восьмом этаже, справедливо полагая, что не стоит лишний раз проверять бдительность охраны.

Весь инструмент у меня, разумеется, был с собой. Вырезать стекло при моей квалификации – совершенно плевое дело. Наклеив на стекло липучку, я аккуратно обвел его по периметру плазменным резаком, после чего легко выдавил, придерживая за хвостик липучки. Чтобы вырезанное стекло не мешало, сдвинул его в сторону, между створками левой половины окна.

С внутренним стеклом я поступил точно так же, затем с трудом протиснулся в узкий проем. И лишь убедившись, что все тихо и я твердо стою на полу, откинул стопор поясной лебедки, снял катушку со струной и положил ее на подоконник. Все, я внутри – теперь можно и поработать…

План здания я знал наизусть, а потому без лишних проволочек направился к интересующей меня части замка.

Вот и нужная мне дверь. Массивные резные двери, литые ручки чистого золота – и такой простенький замок. Я мог справиться с ним за считанные секунды, но спешить не стал – всему свое время. Для начала надо проверить дверь на предмет сигнализации, мало ли какие там могут таиться сюрпризы? Вытащив черную коробочку детектора, я исследовал поверхность двери, внимательно глядя за глазком индикатора – не замигает ли? Да нет, все чисто. Даже странно – не забегаловка какая-нибудь, дворец Ее Величества все-таки. И как не тянуло меня внутрь, я предпочел подстраховаться…

Не скрою, когда я сверлил дверь, мое сердце сжималось от горя – портить такую красоту! Но выбирать не приходилось – просверлив отверстие, я вставил в него гибкий усик световода и прильнул глазом к окуляру. Медленно поворачивая усик, оглядел обратную сторону двери, затем внимательно изучил комнату. Не комнату даже, огромный зал, освещенный слабым светом дежурного освещения.

Чисто, как я и думал. Тем лучше – вскрыв замок, я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь, затем еще раз окинул взглядом зал. Положительно, мне везло – никакой сигнализации. Не иначе, придется написать письмо Ее Величеству с предложениями по улучшению охраны замка.

На стенах висели картины – много картин. Я шел по огромным залам и молча страдал – страдал оттого, что вся эта красота останется здесь, что мне не суждено переправить ее в свою скромную обитель. О боги, боги, вы несправедливы!

До интересующего меня зала я добрался в полном расстройстве. Меня не смог согреть даже вид роскошных королевских бриллиантов, сверкавших под бронированными стеклами. Тем не менее, я взял себя в руки и пошел к витрине в дальнем конце зала – именно из-за нее я и проделал этот долгий путь. Может, хоть знаменитая королевская тиара сможет уменьшить мои страдания?

Увы, этому не суждено было сбыться. Взглянув на витрину, я почувствовал себя несчастным вдвойне.

Бронированное стекло было вскрыто, я хорошо знал, как это делается. А вместо тиары… Вместо тиары лежал небольшой листок с коряво написанными буквами. Вероятно, послание королеве.

Я взял листок в руки – и понял, что ошибся. Как раз королева тут была явно ни при чем.

«Дорогой Вик! Прости, что так вышло, но в этой игре всегда побеждает сильнейший! Надеюсь, ты успеешь унести отсюда ноги».

Словно подтверждая озабоченность неизвестного автора, в залах ярко вспыхнул свет, и я мысленно записал себя в покойники. Но верить в это все же не хотелось, поэтому я сунул листок в карман и бросился бежать.

Быстрые ноги при моей профессии – отнюдь не лишняя роскошь. Именно поэтому я успел прицепить катушку со струной к поясной лебедке и протиснулся в окно как раз в тот момент, когда неподалеку раздались крики и топот множества ног.

Стоя одной ногой на подоконнике, я отшатнулся в сторону и прижался к стене – авось не заметят. Люди вообще от природы не слишком наблюдательны, и кому придет в голову заглянуть в этот маленький коридорчик, когда там, в залах, крадут королевские сокровища?

Так оно и получилось. Когда топот стих, я повернул рычажок управления лебедкой и под тихое пение привода медленно поплыл вверх, страстно надеясь на то, что меня не заметит сейчас какой-нибудь особо ретивый гвардеец. Ведь для того, чтобы получить новые погоны, ему достаточно всего лишь разок пальнуть из своей винтовки.

Труднее всего было перелезать через свес крыши, я и не думал, что мне придется преодолевать его в такой спешке. Теперь к трубе – отцепить струну, достать парашют. Накинуть лямки, застегнуть замок. Расправить купол…

Крики, прямо в глаза мне бьет луч прожектора. Но отступать поздно, я хватаюсь за стропы и бегу по крыше, стремясь поднять купол. Он расправляется удивительно медленно, краем глаза я вижу вспышки выстрелов. Пять метров до края, три… Отталкиваюсь, проваливаюсь вниз – и с радостью чувствую, как подхватывает меня черное крыло…

Лучи прожекторов все еще пытаются меня поймать, я круто поворачиваю в сторону, пытаюсь увернуться. Знаю, что теряю этим драгоценную высоту, но выбора у меня нет. Снова подламываю крыло, крутой поворот, лучи шарят где-то в стороне. Потеряли…

Тяну к заранее намеченному месту, ноги едва не цепляют соседние крыши. Еще немного – все, ушел! По крутой спирали скольжу вниз, у самой земли перевожу полет в горизонтальный и плавно касаюсь ногами земли. На то, чтобы собрать парашют, нет времени – отцепляю подвеску и бегу к стоящему чуть поодаль глайдеру с эмблемами королевских военно-воздушных сил. Строго говоря, это мой глайдер, я оставил его здесь этим вечером. Открываю дверь, прыгаю за штурвал. Рывком поднимаю машину и по-над крышами зданий увожу ее в сторону, туда, где не заметят меня чуткие радары. И лишь выбравшись из запретной зоны, перевожу дух…

* * *

Весь остаток ночи я посвятил заметанию следов. Прежде всего, содрал с глайдера наклейки ВВС и аккуратно замыл эти места, потом снял и уничтожил фальшивые номера. После чего забрался в другой глайдер – тот самый, из которого прыгал этой ночью, и стер из его памяти координаты замка Ее Величества и программу возвращения.

Теперь никто не докажет, что эти глайдеры вообще покидали мой гараж. Отпечатков я нигде не оставил – для этого существует специальная паста, ею смазывают руки при проведении разного рода деликатных операций. Что касается возможных видеозаписей моего посещения, ведь может быть и такое, то на этот счет я тоже был совершенно спокоен.

Пройдя в ванную, я включил свет и взглянул на себя в зеркало. Господи, ну и уродина! Смочив пальцы водой, просунул их под край маски и аккуратно стянул с себя личину. Бросив ее в утилизатор, с наслаждением умылся, затем вновь посмотрел на себя в зеркало. Ну вот, совсем другое дело…

Одежду и обувь тоже пришлось отправить в утилизатор – мало ли что. Береженого бог бережет. Правда, злополучную записку я все же спрятал в тайник, авось пригодится. После чего уже со спокойной душой отправился спать.

Проснулся я в начале девятого от громкого стука в дверь. Ломились основательно, без всякого намека на глупую деликатность. Открывая дверь, я уже без тени сомнения знал, кого увижу.

– Ты дома? – Капитан Моран явно был не в духе. И я догадывался, почему. – Где был этой ночью? – Он оттеснил меня увешанной орденами грудью и прошел в дом, его ненавидящий все живое взгляд внимательно обшаривал мое скромное жилище.

– Как где? – Я изобразил на лице недоумение, затем совершенно искренне зевнул, продемонстрировав капитану крепкие здоровые зубы. – Спал…

– Эти сказочки ты расскажешь своей маме, – капитан повернулся и пригвоздил меня взглядом к полу. – Где тиара?! – рявкнул он, от его крика зазвенели подвески моей венецианской люстры. Раритет, между прочим. Восемнадцатый век. Где-то ее до сих пор ищут.

– Капитан, что вы? – невинности моей физиономии могли позавидовать даже девственницы. – Какая тиара?

– Ее Величества королевы Анны! – Моран взял меня за ворот и приподнял. – И украл ее именно ты!

– Бог свидетель, капитан! – прохрипел я, воздев глаза к небу. – Я ведь давно завязал с этим. Я теперь честный человек и твердо встал на путь исправления. У меня и бумага есть…

– Ты лжец и мошенник! – снова рявкнул Моран. – Ты отсидел всего четыре месяца. Кому ты заплатил? Судье?!

– Господин капитан, как вы можете так говорить о нашем правосудии? Правосудие неподкупно…

– Молчать! – Капитан отпустил меня и нервным шагом стал мерить комнату, затем взглянул на своих подчиненных.

– А вы чего уставились? Марш вперед, обыскать все до последней нитки!

Подчиненные бросились обыскивать мою обитель. Что-что, а уж уборки мне это добавит.

– Послушай, Вик… – Моран явно решил зайти с другой стороны. – Давай договоримся: ты отдаешь мне тиару, а я, так и быть, отпущу тебя. А в отчете напишу, что преступник сбежал. Это твой шанс, Вик. Ты ведь не хочешь за решетку, правда?

– Правда, господин капитан, – я смотрел на Морана тепло и преданно. – Нет такого человека, который сам бы захотел за решетку. Хотя нет, вру. Был у нас один такой, некто Джонни Трясучка. Он задолжал Хромому Билли шесть тысяч кредов, а отдавать не хотел. Хромой Билли тогда уже совсем плох был, вот Джонни и решил отсидеться в камере. Думал, Билли помрет и платить не придется. Плюнул на портрет Ее Величества, да простит меня господин капитан за то, что я говорю о такой мерзости. Получил три месяца тюрьмы. Но его по ошибке поместили в чумной барак, там он подхватил какую-то заразу и помер. Что касается денег, то Хромой Билли их все равно получил, продав в анатомический музей бренные останки…

– Молчать! – взвизгнул Моран. – Не отдашь тиару, я тебя в тюрьме сгною!

– Господин капитан, не я это, – я с чувством стукнул себя в грудь и попытался пустить слезу. – Богом клянусь!

– Да кто, кроме тебя, мог забраться в охраняемый замок? – Моран снова понизил голос. – Кто?!

Признаюсь, я бы и сам хотел получить ответ на этот вопрос. Я по праву считал себя лучшим, и вот мне впервые утерли нос. Да еще так красиво – сперли мою тиару, а меня самого подставили Морану.

– Не знаю, господин капитан, – я виновато пожал плечами. – Но если мне что станет известно, то я тут же, как глубоко добропорядочный человек и преданный слуга Ее Величества, сообщу вам об этом. Надеюсь, благополучное раскрытие этого дела поможет вам наконец получить звание майора.

Капитан побагровел, я стал всерьез опасаться за его здоровье. Не хватало, чтобы его сейчас хватил удар. Тогда мне предъявят еще и обвинение в убийстве.

– Молчи, Вик. Лучше молчи… – прошипел Моран и сжал кулаки. Потом взглянул на своих подчиненных. – Ну что там?! Долго еще будете возиться?!

– Ничего нет, господин капитан! – подбежав к Морану, молоденький сержант вытянулся в струнку. – Прикажете продолжать обыск?

Капитан взглянул на сержанта, потом на меня – похоже, выбирал, кого из нас он убьет первым.

На наше с сержантом счастье, ему все-таки удалось взять себя в руки.

– Хватит… Все вон отсюда… А ты останься! – последние слова он адресовал уже мне. Пришлось подчиниться.

– Как скажете, господин капитан! – я с готовностью щелкнул босыми пятками и вытянулся перед Мораном. – Может, чашечку кофе?

Пальцы капитана сжались, но до убийства дело все же не дошло. Натужно сглотнув, он погрозил мне пальцем, повернулся и быстрым шагом вышел из дома. Я, разумеется, рванулся следом. Сорвав злость на некстати оказавшемся на его пути сержанте – тому достался крепкий подзатыльник, Моран забрался в глайдер, машина тут же поднялась в воздух. Мне оставалось лишь помахать ему вслед…

Отделавшись от Морана, я стал думать, кто именно мог подложить мне такую свинью. Да, недоброжелателей у меня хватало – но кто из них настолько опытен, чтобы стащить королевскую тиару у меня из-под носа? А кроме того, как он узнал о моих планах?

По всему выходило, что за мной следили, и довольно усердно, только в этом случае неизвестный доброжелатель мог догадаться о моих намерениях. Выходит, он все просчитал и опередил меня на какой-то час. Более того, в зале он наверняка оставил видеокамеру – во-первых, чтобы от души насладиться моим унижением, а во-вторых, чтобы в нужную минуту включить сигнализацию. Для этого совсем не нужно быть гением.

Итак, кто? Признаюсь, я не мог найти ответа на этот вопрос, ограничившись элементарными выводами: во-первых, это действительно мог быть мой недоброжелатель. А во-вторых, такую штуку вполне мог провернуть кто-нибудь из новеньких. Из тех юнцов, кому вечно хочется быть первым, кому покоя не дают чужие лавры. Каюсь, сам был таким. Кинуть Вика Самохвалова – это круто.

Я сидел и потягивал пиво после сытного завтрака, когда услышал у входной двери чьи-то грузные шаги. А потом и сама дверь рухнула под мощным ударом.

Сначала я решил, что это снова полиция. Но едва разглядев в дверном проеме очередного незваного посетителя, понял, что крупно ошибся. Уж лучше бы это была полиция…

Первым делом вошедший отшвырнул ногой стол, я едва успел подхватить бутылку с пивом. А потом я и сам отправился следом за столом и живописно расположился среди его обломков.

– Как поживаешь, Вик? – любезно осведомился вошедший. Пройдя мимо меня, открыл бар, взял бутылку пива, затем удобно расположился на диване. Сорвав с бутылки крышку – с его пальцами это было сущими пустяками – аккуратно влил в себя ее содержимое.

Потом послышался тихий стук каблучков, я поднял глаза и разглядел худосочную рыжую девицу. Нагнувшись, она с улыбкой посмотрела мне в глаза.

– Привет, Вик… Скучаешь?

Я неопределенно пожал плечами. Точнее, одним правым, левого после удара о стену я пока не чувствовал.

– А мы вот с Борюсиком решили навестить тебя. Дай, думаем, заглянем – может, Вик что-нибудь интересное расскажет?

Не дождавшись от меня ответа – говорить мне все еще было трудновато, она прошла к креслу и села, грациозно закинув ногу на ногу. Достала пачку дорогих контрабандных сигарет, не спеша закурила. Выпустив струйку дыма, с улыбкой взглянула на бугая.

– Боренька, поговори с ним…

Поднявшись с дивана, бугай подошел ко мне, нагнулся и сграбастал за шиворот. Проволок пару метров по полу и толкнул в соседнее с девицей кресло. Подтащив ногой стул, сел напротив меня.

– Дела у нас такие, Вик, – он дохнул на меня перегаром, это подействовало – мои мысли разом прояснились. – Слухи ходят, что тебе одна королевская побрякушка улыбнулась.

– В смысле, тиара? – уточнил я. – Вот и капитан Моран о ней спрашивал…

– Моран тупоголовый дурак, – усмехнулся Борюсик. – Ты ведь не отдал ему корону, правда? А то тебе сейчас будет больно.

То, что Борюсик назвал Морана дураком, в любой другой ситуации показалось бы мне смешным, они вполне стоили друг друга. Но в данной ситуации мне было совсем не до смеха – из тех, кто имел честь познакомиться с кулаками Борюсика, выживали немногие. Спорить с ним мне не хотелось, при его интеллекте это было бессмысленно, поэтому я взглянул на рыжеволосую Елену.

– Послушай, милая… Ну не брал я эту тиару, понимаешь? Не я это…

– Не свисти, Вик… – Леночка стряхнула пепел на пол и мило улыбнулась. – Если не ты, то кто?

– Да я сам не знаю. Сначала Моран приперся, теперь вы. Я спал всю эту ночь, понимаешь? Спал, как младенец.

– Не верю, Вик. Не верю… – улыбнувшись, Леночка кивнула Борюсику, тот поднялся со стула и горой навис надо мной, радостно потирая руки.

– У тебя еще есть время, Вик, – Леночка смотрела на меня с очаровательной улыбкой.

Эх, Леночка… А какие сладкие слова она мне когда-то шептала!

– Ну ладно, ладно… – я покорно взглянул на Борюсика. – У меня эта безделушка.

– Разумеется, у тебя, – согласилась Леночка. – И ты мне ее сейчас отдашь.

– Но ты меня отпустишь? – Я изобразил на лице заинтересованность.

– Разумеется, Вик. Разумеется…

То, как она произнесла эти слова, сразу расставило все на свои места. Сколько стоит тиара? В районе миллиона кредов, сумма более чем приличная. Заполучив тиару, они тут же меня прикончат. Разве что тиары у меня нет, хотя в моем случае это как раз ничего не меняло. Все равно итог один: Борюсик с Леночкой уходят, а мой труп со следами насильственной смерти ждет прихода полиции. Меня это никак не устраивало.

– Хорошо, хорошо… – я торопливо вытянул руку, останавливая Борюсика. – Договорились. Тиара у меня, в тайнике.

– Уже лучше, – кивнула Леночка. – Где тайник?

– Вон в том углу, под торшером. Я покажу… – Я попытался было подняться, но Борюсик небрежным толчком отправил меня назад в кресло.

– Сиди, Вик, и не дергайся… – Он прошел к торшеру, сдвинул его в сторону. – Тут ничего нет.

– Подцепи ножом плитку, – посоветовал я.

Борюсик так и сделал ‒ вынул из кармана выкидной нож и попытался вскрыть тайник. Пока он выворачивал плитку, я спокойно сидел в кресле, изображая полную заинтересованность в плодотворном сотрудничестве.

– Тяжелая… – ругнулся Борюсик, с трудом приподняв лезвием ножа плитку и подцепив ее своими толстыми пальцами. – Не мог легче сделать?

– Тяжелую не простукать, – пояснил я. – Не определишь, есть ли там пустота.

Под плиткой оказалась глубокая ниша, круто уходящая в сторону.

– Ну и где корона? – Борюсик с сомнением оглядел нишу. – Нет тут ничего…

– Давай я сам достану? – снова предложил я.

– Не пускай его, – Леночка встала и подошла к Борюсику. – Может, у него там пистолет спрятан?

– Да там она, там… – как можно более невинно произнес я. – Запусти руку поглубже и пошарь.

Вполголоса матюгаясь, Борюсик лег на пол, запустил руку в нишу. И взвыл от боли.

– Больно? – поинтересовался я, встав с кресла. Борюсик отчаянно дергался, пытаясь вытянуть руку, на лице Леночки проступил страх.

– Что у тебя… там? – спросила она, потихоньку пятясь к стене.

– Капкан. Антикварная вещь, между прочим. А вот здесь, – я подошел к стене и открыл другой тайник, – у меня пистолет.

Было забавно наблюдать, как меняется у Леночки выражение лица. Если сначала оно просто выражало страх, то теперь совершенно побелело.

– Вик, что ты… – она сделала робкую попытку улыбнуться. – Ты же не будешь стрелять, Вик? Мы же друзья…

– Друзья? – я усмехнулся. – Говорила бы проще: спали с тобой когда-то. Только ведь это когда было… А ну-ка, милая, сядь на пол. Вон там, рядом с Борюсиком.

Леночка покорно опустилась на пол. А ножки у нее все еще ничего…

– Отпусти меня! – голос Борюсика дрожал от злобы и боли. – Сейчас же, гнида, или я тебе все кости переломаю! Быстро!

Его пламенная речь не произвела на меня впечатления. Подумав, я поднял пистолет и аккуратно прострелил Борюсику ногу чуть повыше колена, он снова взвыл от боли. Леночка тихо заскулила.

– Может, еще что хочешь сказать? – поинтересовался я. – Так ты давай, не стесняйся.

Борюсик заскрежетал зубами, но промолчал. Уже лучше.

– Итак, что же мне с вами делать? – я демонстративно вздохнул. – Не спорю, было бы лучше вас пристрелить. Но потом надо возиться с трупами, прятать их – одна морока. Второй вариант: можно было бы вас отпустить. Да вот беда, Борюсик при первом же удобном случае размозжит мне голову. Так где же выход? А, милая? – я взглянул на Леночку. – Предложи что-нибудь.

Леночка молчала. Судя по всему, просто не верила, что я могу их отпустить. Ну еще бы, судят по себе.

– Хорошо, милая… – я присел рядом с Леночкой и внимательно посмотрел ей в глаза. – Так и быть, я тебя отпущу, и даже без всяких условий. Что касается Борюсика… – я взглянул на бугая и почесал затылок, – то отпущу и его, если он поклянется здоровьем своей матушки и дебилов-детушек не делать мне после этого гадостей. Идет, Борюсик?

Борюсик не ответил, сделав еще одну попытку вытянуть руку из капкана. Зря, этим капканом когда-то медведей ловили.

– Ну так как, Борюсик? Решай: или обещаешь оставить меня в покое, или твои детки станут сиротами.

Борюсик тяжело дышал, его лицо побагровело.

– Хорошо… – процедил он наконец сквозь зубы.

– Обещаешь меня не доставать? – уточнил я.

– Да, да! Обещаю! – Голос Борюсика напоминал рев разъяренного быка.

– Ну, тогда другое дело… – я подошел ближе, поднял валявшийся на полу нож. Подцепил им плитку в паре метров от Борюсика, запустил руку в отверстие и вытянул из него конец цепи. Упершись ногами в пол, изо всех сил потянул за цепь – Борюсик охнул и вытянул руку.

– Только и всего, – произнес я и бросил Борюсику нож. – Возьми, а то забудешь.

Борюсик прижал окровавленную руку к груди, левой ладонью зажал рану на ноге, его взгляд пылал злобой. Ничего, ему полезно походить пару недель в гипсе.

Я повернулся к Леночке. – Свободна, милая. И цени мою доброту… Ты тоже, – взглянув на Борюсика, я отошел в сторону и остановился у окна. – Счет за дверь пришлю позже.

Леночка медленно прошла к двери, не сводя с меня глаз – похоже, она все еще ожидала выстрела. Эх, милая, до чего же ты изменилась… Что касается Борюсика, то он поднял нож и похромал к выходу, при этом глаза его светились злобой. Наверняка ему не терпелось всадить в меня нож, но пистолет в моей руке не оставлял ему никаких шансов.

– Ничего, Вик… – тихо пробормотал он, выходя из дома. – Еще свидимся…

– Непременно, Борюсик. Непременно… – Я проводил его насмешливым взглядом, потом вышел из дома и с удовольствием проследил за тем, как Борюсик с Леночкой забираются в глайдер. Когда машина поднялась в воздух, мне снова осталось лишь помахать рукой…

Сказать, что я поверил Борюсику, значит расписаться в собственной глупости. Но что мне было делать? В женщин я не стреляю по определению – предпочитаю делить с ними постель. А застрелить Борюсика у себя дома, значит получить массу дополнительных хлопот. Даже затащить такого бугая в глайдер и то непросто, а уж куда-то его везти, рискуя нарваться на полицию… Нет уж, увольте. Как-нибудь в другой раз.

Вздохнув, я вернулся к двери, уныло осмотрел ее, потом побрел в гараж за инструментами. Но особого настроя на ремонт не было – глядишь, опять кто заявится…

* * *

Следующие четыре дня прошли в напряженных раздумьях – я пытался вычислить своего врага. Перебрал всех мыслимых и немыслимых, навел кое-какие справки – и все впустую. Газеты тем временем смаковали подробности похищения, в одной из них даже появился эффектный снимок – неизвестный фотограф запечатлел мой героического прыжок с крыши замка Ее Величества. Вышло довольно недурно. Мне даже стало завидно: я прыгал с крыши, а деньги за снимок получил фотограф. Может, потребовать свою часть комиссионных?

Утро очередного дня тоже началось вполне буднично: с треском рухнула залатанная на живую нитку дверь, в комнату ввалилась толпа вооруженных людей. Впрочем, это оказалась всего лишь полиция, возглавляемая моим добрым другом капитаном Мораном. Меня, разумеется, как следует приложили к полу, на руках защелкнулись «браслеты». Похоже, Моран все же решил повесить всех собак именно на меня.

Лежа на полу, я вывернул голову и взглянул на Морана. И даже попытался ему улыбнуться.

– Доброе утро, господин капитан. Вот уж не думал, что увижу вас так скоро.

– А я вот решил зайти… – капитан усмехнулся. К моему удивлению, он был сегодня в отличном настроении. К чему бы это?