Командировка во Вселенную

Жак резко сжал две металлические жилы. Прошла секунда, а он всё еще был жив. Жак уже подумал, что отрицательный результат – это тоже результат. Причем не самый плохой. Принц закрыл глаза и обессиленно оперся плечом на неприступную гравитронную стену. Он не сразу сообразил, что глухая плита двигается. Медленно уползает вверх. Фокус удался!

Принц спрыгнул с ящиков и вскинул лучемет. Наконец-то он доберется до предателя. Прыжок вперед, и Жак покатился по полу резервного поста управления. Там на небольшом возвышении сидело существо в блестящем скафандре. Судя по росту, это был Виктор. Жак нажал на курок, и острое жало «эстриха» впилось в голову предателя. Луч отразился от зеркальной поверхности и врезался в монитор. Принц автоматически выстрелил еще раз. Он долго упражнялся в стрельбе и в настоящем бою почти никогда не целился. Набитая рука сама находила цель – вначале голова, потом грудь. Но на груди у Виктора тоже была зеркальная пластина, и луч, отразившись, опять не причинил ему никакого вреда. Третьей попытки у Жака не было. Предатель сам выхватил бластер, и лазерный луч уперся в лоб принца. Долю секунды оба смотрели на эту светящуюся ниточку, неожиданно соединившую их. Оба ждали, когда Жак с прожженным черепом рухнет на пол. Невыносимо долгое мгновение они осознавали, что мощность луча слишком мала. Виктор понял это первым. Он потянулся другой рукой к регулятору мощности, но Жак не упустил свой шанс. Он стрелял в живот Виктора до тех пор, пока на месте брюшной полости не осталось ничего, кроме торчащих ребер и позвоночника.

Виктор откинулся на спинку кресла и выронил оружие. Жак встал на ноги и, не опуская лучемета, подошел к врагу. В зеркальной сфере шлема он увидел свое покрытое шрамами и ожогами лицо. Он с трудом узнал себя. Дорого же ему обошелся этот Элькин «друг».

Принц поднял бластер и прицелился в стык между шлемом и балахоном. Там не было зеркальных поверхностей, и луч должен был без труда отсечь предателю голову. Жак пожалел, что у него нет с собой фамильного меча. Такая тяжелая победа должна завершаться взмахом клинка, а не рутинным нажатием на курок.

Внезапно Виктор шевельнулся. Его рука медленно согнулась, пальцы сжались в кулак, а большой палец отогнулся вверх. Это движение вытянуло последние силы из его изувеченного тела. Через секунду он окончательно потерял сознание, а Жак в задумчивости почесал стволом «эстриха» свой тяжелый подбородок. Он хорошо помнил, что этот жест на языке землян означает: «Все отлично!» Элька часто отгибала вверх большой палец, чтобы показать свое удовлетворение. Интересно, чем может быть удовлетворен тяжело раненный Виктор? У принца был только один ответ на этот вопрос – паразит, захвативший Витино тело, обитал у него в животе. После меткого выстрела Жака паразит погиб, и перед ним сейчас снова прежний Виктор.

Жак решил пока не добивать предателя. В крайнем случае, он потом отрежет ему голову кухонным ножом, а сейчас надо посоветоваться с Че-Че. Принц перекинул через плечо тело Виктора и гордой походкой направился к лифту. Через несколько шагов его движения утратили горделивость, гигант ссутулился и начал подволакивать ноги. Эйфория победы отошла на задний план. Вернулись тоска и безнадежность. Возможно, он отомстил за Элеонору, но самая жестокая месть не может вернуть любимую.

Че-Че стоял, склонившись над операционным столом. Он даже не обернулся, когда Жак вошел в комнату. Руки робота двигались медленно. Казалось, он делает волшебные пассы над женским телом. В полутьме не было видно, чем конкретно он занят. Принц и не стал присматриваться. В том же направлении он видел то, что осталось от Эльки. Куски ее тела валялись в углу, и Жаку не хотелось снова видеть их.

Жак скинул с плеча тело Виктора и сел рядом с ним, закрыв руками свою голову.

– Вы нашли Виктора? – вопросительно проскрипел робот.

Принц молча кивнул, не сообразив, что Че-Че не сможет спиной увидеть его жеста.

– Вы убили его? – спросил Че-Че и, оторвавшись от своих дел, подошел к Жаку.

Гигант отрицательно помотал головой.

– Наверное, нет, – пробормотал он. – Посмотри, что с ним.

Робот склонился над Виктором и, со скрежетом выгнув шею, заглянул в ужасную рану на животе. Потом приложил руку к груди раненого и несколько раз похлопал его по ребрам.

– Зонд заедает, – сказал он и с размаху ударил ладонью по дверному косяку. Из железного запястья выскочила тонкая иголка. Робот снова приложил руку к Витиной груди. Острие иглы вошло глубоко под кожу.

– Сердце стоит, но кровь насыщена кислородом, – изложил он свой диагноз. – Я займусь им потом. Присмотрите за ним, он может быть опасен.

– Проще его убить, – вздохнул Жак. – Как Мулька?

– Ею я тоже займусь потом, – пообещал робот. – Я поставил ей трубку, чтобы облегчить дыхание, и сделал укол. Она спит.

– Че-Че, с кем ты там разговариваешь? – раздался голос с операционного стола.

Жак удивился. Голос Мульки был удивительно похож на Элькин. Наверное, теперь его всю жизнь будет преследовать голос любимой.

– Это Жак вернулся, – проскрипел робот и вернулся к столу.

– Я хочу его видеть, – требовательно произнес голос.

– Он очень устал и, кажется, уснул, – ответил Че-Че и защелкал какими-то медицинскими инструментами. – Настоящие гридерские приборы, – с восхищением сказал он. – Скоро ты снова сможешь ходить.

«Я сплю, – подумал Жак. Он всё никак не мог отделаться от впечатления, что слышит голос Элеоноры. – Я сплю и вижу сны».

– Че-Че, у меня ужасно болят ноги, – снова сказал всё тот же голос. – Обезболь, пожалуйста. Не могу терпеть.

– У тебя еще нет ног, – ласково успокоил Мульку робот. – Пока это фантомная боль, и я ничего не могу с ней сделать.

– А когда ты закончишь?

– Если не сядут батареи, то через пять суток. Нужно сшить много мышечных и нервных волокон. Это очень нелегко, когда дрожат руки.

Жак открыл глаза и встал на ноги.

– Я поищу новые аккумуляторы, а то ты действительно скоро отключишься, и я останусь один, – сказал принц и вышел из медицинского блока. Жак чувствовал, что должен заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не слышать этот голос.

На лифтовой площадке лежала Мульетта. Она была до пояса накрыта простыней. Из раны на горле у нее торчала толстая пластмассовая трубка, через которую с хрипом втягивался воздух. Мулька покоилась на некотором расстоянии от лифта, поэтому Жак не заметил ее, когда входил в операционную.

Но кто же тогда лежит на столе? Неужели он начал сходить с ума? Жак медленно, будто боясь вспугнуть призрачную надежду, вернулся в медицинский блок. Робот по-прежнему нависал над столом. Сквозь дыры в его покореженном корпусе виднелись печатные платы, провода и цилиндры, которые меняли свое положение каждый раз, когда Че-Че делал какое-нибудь движение.

Жак на цыпочках приблизился к роботу и заглянул ему через плечо.

– Вы мне мешаете, – сварливо проскрипел Че-Че, но Жак остался стоять рядом.

На столе лежала Элеонора. Ее замасленные слипшиеся волосы разметались по маленькой подушечке. Лицо было бледным и по цвету не отличалось от обивки стола. Девушка часто облизывала сухие губы и тонкими пальцами теребила остатки одежды на своем животе. Робот поминутно отодвигал ее руки в сторону от чудовищной раны. Че-Че, почти по локоть погрузившись в ее внутренности, сосредоточенно ковырялся в них. Его пальцы почти не двигались. Наверное, они совершали очень тонкие микронные манипуляции. Зато все приводы, которые передавали движения пальцам, скрипели, жужжали и дергались по блестящим направляющим.

– Почему ты мне не сказал, что она жива? – спросил Жак, положив руку на плечо железного человека.

– У меня всего один мозг и один процессор, и я очень занят, – проворчал робот. – А если вы уберете свою руку, то мне можно будет не учитывать ее давление.

– Прости. – Жак поспешно убрал ладонь.

Элеонора с трудом перевела взгляд с Че-Че на Жака. Ее губы вздрогнули, а глаза наполнились слезами.

– Жак проснулся, – всхлипнула она. – А я в таком виде…

Принц молча смотрел на нее, не в силах даже моргнуть. Он боялся, что видение рассеется и он увидит перед собой Мульку или еще кого-нибудь.

– Я тебя ждала, ждала, а ты всё не шел и не шел, – прошептала Элеонора.

– Я торопился, – выдавил из себя принц.

– Очень больно, – пожаловалась девушка. – Скажи этому чурбану, чтобы дал наркоз.

– Усыпи ее, – попросил Жак робота.

– Отвали, я знаю, что делаю, – грубо огрызнулся Че-Че и отпихнул Жака от стола. – Лучше принеси из шлюзовой камеры Дифора. Его нужно положить в анабиозную камеру, а то он растает и испортится.

– И Дэна тоже, – быстро добавила Элеонора.

Жак вздохнул. Труп Дэна они оставили на Надежде. Кто-то выжег ему весь мозг.

– И еще я хочу пить. Эта консервная банка утверждает, что на звездолете нет ни капли воды, – неожиданно быстро затараторила девушка. – Жак, найди мне, пожалуйста, воды.

– Ты кого назвала консервной банкой, старая карга? – возмутился робот.

– Я карга? Это что, лечение оскорблениями? – закричала Элька.

Мощь ее голоса не оставляла никаких сомнений в том, что с ней всё будет в порядке. Жак улыбнулся и со спокойным сердцем вышел из комнаты. Последнее, что он услышал, покидая медицинский блок, был вопрос Элеоноры к роботу:

– Че-Че, а когда ты закончишь, шрамы будет видно?

Живот Жака скрутил жестокий спазм. Давясь от хохота, принц покатился по полу. Из глаз брызнули слезы. Он бился головой о стены и смеялся без остановки. Его мозг не выдержал перегрузок. Слишком много ужасов и смертей ему пришлось пережить.

Из состояния истерики его вывел вечно невозмутимый Че-Че. Он появился из операционной, схватил Жака за горло, слегка приподнял его и сунул под нос склянку с вонючей жидкостью.

– Спасибо, – пробормотал принц, с трудом переводя дыхание. – Ты не представляешь, как я рад, что всё хорошо закончилось.

– Всё только начинается, – пророчески заметил робот и скрылся за дверью.