Отдел

Братан

Проснулся от храпа. Кто-то обдавал мне лицо горячим дыханием и выдавал богатырские рулады.

Разлепив глаза, я увидел в десяти сантиметрах лицо спящей Ленки. Подруга безмятежно спала, сунув сложенные ладошка к ладошке, руки под подушку. Выглядело это по-детски умилительно, и, хотя сползшее одеяло показывало, что, по крайней мере, по пояс Лена голая, распутных мыслей у меня не возникло.

Сам я почему-то спал одетым. Ну да. Я же вчера вечером приперся в комнату Лены и выставил отсюда Тимура в самый интересный для них момент. Тима ушел, вполголоса матеря каких-то незнакомых мне офигевших людей, а я остался и стал рассказывать братану про Ольгу. Братан - это и есть Ленка. Красивая блондинка со спортивной фигурой и длиной толстенной косой, сейчас распущенной и раскиданной по постели.

Ленка служит в соседнем отделе, и так получилось, что она мой лучший друг. С сексом у нас с ней как-то не сложилось. Мы оба были не против познакомиться поближе, но вот не получалось и все. То кто-то нам мешал, то кто-нибудь из нас был не в настроении, и хотелось просто пообщаться, поплакаться в жилетку, а не ковыряться друг у друга в организмах. В общем, не складывалось у нас с сексом, но зато я доверял Братану все тайны, даже самые мерзкие.

Ленка со мной особо не секретничала. Не потому, что не доверяла, а потому что она вообще ничего ни от кого не скрывала. Ленка жестко и без наркоза резала правду-матку, стоило лишь этой самой матке немного зазеваться и оказаться в руках Братана.

Окружающие, кажется, считали Лену слишком прямолинейной и даже грубоватой, но я знал, что это не так. Братан у меня был очень умный, и если Лена иногда хабалила, то только в целях самообороны. Особо настойчивых поклонников, видевшей в ней только блондинку, она могла так усмирить простым и обидным словом, что они предпочитали больше не попадаться ей на глаза. Но это с другими, а для меня Лена лучший друг, братан, одним словом.

Вот и вчера, Братан, увидев мое кислое лицо, трагически вздохнула и сказала Тимуру, что они продолжат потом, а сама, завернувшись в одеяло, пробурчала:

– Одеваться я не буду. Только форму сняла, а халат взять забыла.

– Круто. Я буду приставать.

– Дождешься от тебя. Говори чо приперся. Я видела в окно, как во двор влетела гаишная машина с включенными люстрами. Ольгин муж приезжал?

– Ага.

– Без мордобоя обошлось?

– Да мы ничего не делали такого, из-за чего можно драться. Просто сидели на кухне за столом и болтали. Ольга даже не пила. А этот залетел дерганый, весь на взводе, ладно хоть хватило мозгов руками не махать. Мне кажется, его еще тормознуло, то, что я по форме был.

– Не поднялась рука на старшего по званию? – ехидненько спросила Ленка, поплотнее заворачиваясь в одеяло. – Сыкло, я бы на его месте всю твою наглую морду расцарапала.

– Не знаю я, что у него не поднялось. На Ольгу он орал как сумасшедший. Типа чем ты тут занимаешься, почему трубку не берешь, когда муж звонит и все такое. Мне ни слова не сказал, только на Ольгу кричал.

– И что дальше? – без особого воодушевления спросила братан. Ей давно уже надоела наша с Ольгой история.

Ленка единственная, кто все про нас знает, и была против, когда наши отношения из ни к чему не обязывающих потрахушек с коллегой переросли во что-то большое. Братан сразу со свойственной ей прямотой заявила, что мы с Олей херней занимаемся и все это для нас плохо кончится. При этом Лена не видела ничего плохого, когда мы изредка встречались с Ольгой где-нибудь в гостинице, но вот когда речь зашла о любви - начала материть нас обоих.

– Дальше? Он схватил со стола Ольгин телефон, шарахнул его об пол и добавил сверху ногой. От мобилы одни опилки остались. На шум в кухню наши стали подтягиваться и офигивать от этого выступления. Короче, хз чем бы этот цирк кончился, но тут напарник его забежал, сказал, что срочно вызывают на ДТП с жертвами. Он и уехал. Только перед этим посмотрел на меня нехорошо так.

– Ну а как ты хотел? Думаешь, вы такие с Ольгой умные, а вокруг все тупые и слепые? Потом что? Ольга осталась здесь?

– Нет. Она сначала плакала, а потом вызвала такси с моего телефона и тоже уехала.

– Отвезти не мог девушку? Тоже мне мужик называется.

– Братан, ну, во-первых, я с запахом был, и не факт, что муж Ольги не поставил где-нибудь по дороге экипаж именно для этого. Типа Ольга расстроится, домой засобирается, я ее повезу, а тут они меня и примут. Ты же сама знаешь: остановят, и ксива не поможет. Будет куча неприятностей на ровном месте. А во-вторых, я все равно предлагал отвезти, но Ольга наотрез отказалась.

– Допрыгаетесь вы оба. Ладно муж. Поорет, поорет и перестанет, а если отец Ольги узнает? Пипец котенку тогда. Не знаю, что с Ольгой будет, но тебя и Пятерочку охранять не возьмут, если ее папаша тебя из органов попрет.

– Да понимаю я все, братан. Не получается у нас по-другому. Я еще женат, Ольга замужем, дети у обоих. Ты же знаешь, мы пробовали разбежаться. Почти неделю продержались. Делали вид, будто чужие люди, а потом сорвались и прям в кабинете... Ну ты в курсе. Хрен его знает что делать.

Пока я, сидя на краю кровати, уныло вспоминал вчерашнее происшествие, Ленка сначала притихла, перестав храпеть, а потом открыла глаза.

– Сильна ты спать, братан!

– Иди на фиг, Дэн. Это от сексуальной неудовлетворённости. Ты мне вчера не дал отдохнуть нормально. С тебя секс.

– Да не вопрос, Лен. Могу прямо сейчас рассчитаться.

– Дождешься от тебя. Только и умеешь, что смущать намеками развратными девушку порядочную. Вот поймаю как-нибудь тебя за язык и скажу: а давай, выполняй обещанное. Что делать будешь?

– Дам, конечно. Старательно и изо всех сил.

– Сладко рассказываешь. Ладно, я подумаю. Ольга не звонила?

– Как она позвонит? У нее же телефон разбили.

– Я тя умоляю, Дэн. Вот иногда ты вроде умный, а иногда я прям с тебя фигею. Это ты ни один телефон не помнишь. Если мобилку потеряешь, то сначала заблудишься, а потом помрешь от голода и холода. Ольга – мозг. Она и твой и мой номера наизусть знает, а значит что?

– Это значит, что ты очень умная! – Подлизался я на всякий случай.

– Ага. И красивая я. А еще это значит, что Ольга может набрать нас с любого другого телефона.

Ленка поднялась с кровати и, запахнув одеяло на древнеримский манер, подошла к тумбочке, где стоял на зарядке ее телефон. Полистала записи и обернулась ко мне:

– Дома она. В три часа с телефона сынули написала, что доехала.

В том, что Ольга отчиталась Лене, о том, что доехала до дома нет ничего удивительного. Во-первых, они подруги, а во-вторых, у нас принято сообщать сослуживцам обо всех передвижениях. Просто написать - неважно кому, но если вдруг что, какое ЧП, то понятно хотя бы по какому маршруту двигался сотрудник. Это не обязательно, по приказу мы должны докладывать руководству только о дальних поездках, но так принято, и не только у нас в Отделе.

А уж если в выходные собрался в другой город к родителям, то будь добр, сообщи начальству - куда намылился, с кем и насколько. Это только кажется, что сложно и ограничивает твою свободу, на самом деле ничего такого. Со временем привыкаешь и даже как-то спокойнее на душе. Если что-то, не дай бог, случится, и ты вовремя не напишешь, что доехал из точки А до другой точки А, то тебя начнут искать и обязательно найдут.

Ленка плюхнулась на кровать рядом со мной и сладко потянувшись спросила:

– Тимур здесь еще?

– Лен, да откуда я знаю? Я же рядом с тобой дрых. Музыка вроде в подвале играет. Здесь наверно.

– Вот и хорошо. Вали отсюда, братан. Я в душ, а ты найди Тимура и скажи, чтобы сюда шел и прихватил что-нибудь даме на завтрак.

– Не понял, а волшебное слово?

– Быстро нах.

– Теперь понял. Могла сразу доступно объяснить.

Я вышел из комнаты и усмехнулся, услышав, как щелкает закрывающийся дверной замок. Ленка опасается, что я обратно к ней вернусь со своим нытьем или думает, что кто может ворваться в ее комнату?

Боятся здесь некого. Четырехэтажный дом Алекса, небольшого олигарха местного разлива и друга нашего Отдела, находился в охраняемом поселке и набит сотрудниками, то есть нами. Некоторые из гостей даже с оружием.

Негласный этикет не рекомендует идти на гулянку с табельным, но ребят можно понять. Скорее всего, чтобы приехать сюда, они соврали домашним, что мотаются по работе. У жен доводы железобетонные: ты и так дома не бываешь, так еще и после работы с коллегами тусить собрался. Вместо того чтобы шататься где попало, иди лучше полку прибей и ребенку уроки проверь.

По себе знаю: проще немного схитрить и прийти на посиделки с оружием, чтобы обойтись без домашнего допроса и скандала с женой. Типа: «Ну что ты городишь такое? Как я мог бухать? Не видишь – с табельным? По работе мотался, жуликов ловил. Так, бутылку пива по дороге домой выпил». Сам так делал, когда жене еще было интересно, где я шляюсь по ночам.

В этот загородный особнячок Алекс иногда приглашал нас в гости. Ну как приглашал? Заказывал уборку, менял воду в бассейне, набивал холодильники продуктами и привозил ключи от дома в Отдел, со словами: «Гуляй, братва, для отдыха все готово».

От нас Алекс не просил взамен ничего особого, кроме дружбы, которая ни к чему нас не обязывала. Просто Алекс имел право всем говорить, что она, дружба с сотрудниками Отдела – существует. Вот такой он меценат.

Обо всем этом я думал, пока спускался в подвал. Ну как подвал? Самый нижний этаж дома Алекс превратил в берлогу мечты любого нормального мужчины. Место, где можно укрыться от житейских невзгод и немного восстановить хрупкую мальчиковую психику. Бассейн, парная, хамам, бильярд и зал для караоке или танцулек с хорошей звукоизоляцией, подсветкой и шестом.

Пару раз мы в этот оздоровительный домик наведывались чисто мужской компанией вместе с Алексом, и тогда шест не пустовал. Танцевали на шесте, конечно, не мы, а специально приглашенные профессионалы, с широким спектром дополнительных услуг и высоким таким уровнем обслуживания. Было, в общем-то, неплохо, но не совсем то, что доктор прописал при нервной работе. Размалеванных девиц без комплексов и по жизни до фига, а иногда хочется просто душевно посидеть в тесном кругу. Поговорить, почувствовать себя среди своих, тех, кто понимает твои загоны и проблемы.

Как я и ожидал – в чудесном подвале было весело. Гремела музыка, в бассейне резвились мужики, а под искусственными пальмами на плетеных креслах сидели Эльвира и Марина. В ярких купальниках из узеньких ленточек, отзывчивые к мужским просьбам, но, в общем-то, хорошие девчонки из канцелярии.

– Тимур! – Перекрикивая Риану, позвал я плещущегося, как тюлень, чуть полноватого молодого мужчину.

– Что? Вспомнили про меня? А мне уже не надо ничего, – заржал Тимур, подмигивая немного смутившейся Эльвире.

– В душе не знаю, что тебе надо-ненадо. Ленка просила передать, чтобы ты пожевать что-нибудь принес.

– Братан твой обнаглел в конец. Ладно, схожу, накормлю бедолагу. Добрый я, а вы веревки из меня вьете.

Тимур выбрался из бассейна, завернулся в полотенце и под огорченным взглядом Эльвиры пошел в душ.

Разрешите вы уйдете?

На утреннюю оперативку в Отделе все гостившие вчера у Алекса явились вовремя и в приличном виде. Молодые здоровые организмы еще позволяли оттянуться вечером без утренних мучений, но сам я чувствовал, что мне все тяжелее даются бессонные ночи. Наверно уже пора переходить на манную кашу, кофе без кофеина и безалкогольное пиво. Тьфу-тьфу. Придет же такая глупость в голову, в шаге от резиновой женщины тормознулся.

Хотя немного остепениться и попробовать иногда включать голову, мне точно не помешает. Слишком у меня насыщенная жизнь в последнее время. Куча разных событий и все паршивые. Такими темпами можно нарваться на неприятности по службе, да и дома надоели постоянные скандалы. Кому понравится, что вторая половина приходит домой в лучшем случае только поспать и то не каждый день?

Сына давно толком не видел. Наверно месяц прошел, как мы с ним уток в парке кормили. Вижу пацана, только спящим, но у него вроде все нормально и в школе, и в секциях. А вот с женой дела обстоят гораздо хуже. Мы уже оба поняли, что нужно разводиться. Так будет лучше для всех, даже для сына. Улыбающийся воскресный папа, наверняка полезнее для детской психики, чем злющая ежедневная мама.

Уверен, что жена, так же как я, в душе уже смирилась с мыслью о предстоящем расставании со мной, но тоже тянула время. Мы оба ждали какого-то дополнительного толчка, чтобы, наконец, сказать вслух, что наш брак прогнил и мы друг другу совсем чужие люди.

Ребята на работе, как бы между дел, иногда говорят, чтобы я получше присмотрелся к жизни супружницы. Наверное, что-то знают о ней такое, о чем должен знать и я, но не хочу вникать. Что я они могут мне сказать? Что у жены кто-то есть? Так, я и так об этом догадываюсь. Ну буду я знать точно, со стопроцентной уверенностью, и что это даст? Что я ей могу предъявить? Что много лет не уделяю ей внимания, а она, молодая, здоровая и, возможно, даже красивая женщина, захотела мужского внимания?

Мне кажется, что жена тоже все знает обо мне. И про Ольгу, и про другие увлечения, которые у меня были раньше. Да и свой очередной роман, она, наверно, не очень-то и скрывает. Скорее всего, если я даже просто спрошу, есть ли кто у нее, то жена откровенно расскажет. Выложит все как есть. Может, из вредности, а может, чтобы попросить у меня помощи, разобраться по старой дружбе в нашей непутевой жизни.

Так, уже было однажды. Жена, замахнув рюмаху для храбрости, усадила меня за стол и рассказала, что она катится куда-то в пропасть. За ней ухаживает мужчина, он ей тоже нравится, меня никогда нет дома, и она не знает, как выбраться из этой ситуации. Я завис, не понимая, что делать с такой информацией. Увидев мою растерянность, жена сказала, что я единственный близкий человек, с кем она может обсудить ту задницу, в которой очутилась. Понятия не имею, в тот момент жене действительно нужна была помощь или она просто хотела привлечь к себе внимание. Какая теперь разница? Не помню, что я тогда ответил, но больше жена таких разговоров не заводила.

Мы и так знаем, что нам давно пора разбегаться. Если начинать разборки, то всплывет столько дерьма, что это точно станет точкой невозврата к прежней, привычной жизни. Надо будет срочно решать кучу бытовых проблем и думать, как жить дальше, а мне этого очень не хочется. Не сейчас, попозже. Вот разгребу завалы на работе и сразу займусь. Понимаю, что веду себя как трус и лентяй, но не могу пока по-другому. Да, конечно, могу, но не хочу, вот и тяну кота за главный заработок ветеринара.

Даже в те редкие дни, когда ночую дома, я уже давно сплю на кухонном диванчике. В первый раз я на нем оказался после очередной ссоры с женой из-за того, что задерживаюсь на работе. Мой довод о ненормированном рабочем дне, жена легко побила доводом об очень даже нормированной зарплате. Истина в нашем споре так и не родилась, ибо дебаты сразу перешли в ругань.

Правда, тогда я уже через день вернулся в супружескую кровать, и мы как следует оторвались в честь этого. Будто зелёные молодожены, полночи занимались примирительным сексом и обещали больше не ругаться, но слово не сдержали оба. Работа по-прежнему занимала почти все мое время, и диван стал появляться в моей жизни все чаще, а постель с женой - все реже. Пока не стало понятно, что возвращаться в общую кровать, основу супружеской жизни, в общем-то, еще молодых людей, вообще бессмысленно.

Сегодня проснулся рано, пока домашние еще спали. Стараясь не шуметь, принял душ, взял из комода чистое белье, которое жена стирала и аккуратно складывала туда наверно чисто по привычке. В сотый раз твердо решил поговорить с ней за жизнь сегодня же вечером, хотя голос совести в глубине души твердил, что, мол, опять струсишь и припрешься домой, когда жена с ребенком будут спать.

Потихоньку защелкнул замок входной двери и с облегчением выдохнул в подъезде, довольный, что никого не разбудил, и никто на меня с утра не наехал. Почему-то, мне кажется, это последняя хорошая новость на сегодня. Собрался с духом и, как с одной каторги на другую каторгу, поехал на работу.

Оперативка прошла, как обычно: Полкан раздал всем люлей, согласно штатному расписанию и занимаемой должности, а потом отправил по рабочим местам бороться на вверенном участке с распоясавшимися преступниками.

Для беспощадного искоренения криминала мне требуется допинг, а дешевый растворимый кофе, который я литрами пью, особенно по утрам, закончился. Убедил себя, что это нормальный повод, и, позвонив по внутреннему телефону, напросился на чай к Ленке. Братан прекрасно понимала, что я просто хочу пройти мимо кабинета Ольги, и пробурчала: «Как вы меня достали. Сахар возьми, у меня нет».

Ольга деловито стучала по клавиатуре, без видимых неприятных последствий вчерашнего скандала. Я очень медленно, не сводя с Ольги глаз, прошел возле открытой двери, но она меня не заметила или не захотела заметить.

Ленка, свежая, энергичная, в тщательно выглаженной форме, с косой целомудренно уложенной венком вокруг головы, тоже не лучилась радостью от моего лицезрения.

– Увидел свою принцессу?

– Да.

– Убедился, что жива-здорова? Может тогда без чая обойдешься и пойдешь работать?

– Не будь такой вредной, Лен. Наливай, пять минут посижу с тобой и пойду арбайтен. – Знаю, что Братан на службе ерундой не болтает и просто так рассиживать в своем кабинете не даст.

Лена хороший работник. Она, как и Ольга, из семьи служивых людей. Разница в том, что отец Ольги еще служит на высокой должности, а папаша Братана ушел в бизнес, и его соратники восприняли это плохо. Не знаю в чем там дело, но слышал, что он кого-то подвел своим уходом и зеленый свет светофора ему не светит. Красный тоже не горит. Всегда желтый. В отличие от других бывших коллег, которые ушли по-хорошему, ему на помощь не придут, но и козни строить не будут, как тем, кого из органов выперли позорно.

На Лене ситуация с отцом, конечно, тоже отражается. Ну а как иначе? Мир профессионалов тесен в любой сфере. Все друг друга знают, помнят, как ушел Ленкин батя и поэтому ей надо быть в разы лучше других девчонок из Отдела. Братану надо прям постараться, чтобы услышать доброе слово или получить поощрение от руководства.

Но Ленок не сдается, и я уверен, что скоро ее карьера попрет. У братана все есть для этого: и мозги, и характер. Красивая внешность, чтобы там не говорили, тоже плюс в любом деле, так что нормально все будет со службой у моей подруги.

– Лен, а что там по Альбине Маратовне и ее мужу?

– Нормально все по ней. Криминал. Убийство. В крови Эдуарда Сафина химия, от которой он и двинул кони. Мне кажется, что если бы Альбина не была твоей бывшей преподавательницей, ты давно бы ее закрыл.

– Ну, преподавала она не только мне. И у нас в Отделе, и у прокурорских половина у нее училась. Как и у ее покойного мужа, кстати. Сафины были аспирантами чуть постарше нас, но уже преподавали. Альбина старалась, давала что-то, спрашивала с нас, а Эдик болт на все положил. Ему лишь бы принесли бутылку коньяка и больше не дергали. Если ты, конечно, не симпатичная девочка. Девчонок Эдик приглашал на индивидуальные занятия в гостиницу, а если те не приходили, то мог напакостить. Придирками на парах задолбать или вообще на экзамене завалить. Козлина, короче, был тот еще. Как его Альбина столько лет терпела?

– Любовь зла, а некоторые козлы, не будем показывать на них пальцем, этим пользуются. У тебя все? Дохлебал свой чай? Вали, давай, мне работать надо.

– Ладно, позовешь еще меня поплакаться, я тоже занят буду и пакетик заварки зажму.

– Прям испугал. Я что-то не помню, чтобы я плакалась. Из нас двоих ты слабое звено с тонкой душевной организацией. Блин, и за что тебя бабы любят? – Ленка сделала вид, что задумалась, а я сделал вид, будто обиделся.

– Ладно, не прикидывайся тут брошенкой с вагоном детей и тележкой кредитов. Я тебя тоже люблю, по-братски, то есть сестрински, конечно, но люблю. Сама не знаю за что. Такова трагическая судьба у нас, умных и роскошных женщин – любить вопреки всему, а главное, здравому смыслу. Но если ты прямо сейчас не свалишь из моего кабинета, то я пойду к Ольге и скажу, что ты ее зовешь, чтобы сделать предложение руки и сердца.

– Да ухожу уже. Не свирепствуй. Что за химия в крови трупа?

– Тебе формулу сказать? Очень умный стал?

– Не надо мне формулу. Просто скажи, что это за хрень? Типа чего: тормазуха или белизна, и где ее можно взять.

– Медикамент это. Выдается по рецепту, и мне почему-то кажется, что покойному это лекарство прописали, надо проверить. Вводится внутривенно. То ли дозировку нарушили, то ли еще что, но сработало летально. Чем шарахаться по кабинетам, лучше вызови на допрос лечащего врача, узнай, что он назначал, и запроси аптеки: кто получал лекарство, когда, в каком количестве. Короче, лучше меня знаешь, что надо делать в таких случаях. И по-братски прошу, не подходи к Ольге сегодня. Дай девчонке немного в себя прийти и подумать о жизни. Не дави на нее.

– Я и не давлю.

– Давишь. Она как тебя видит, так обо всем забывает и начинает делать глупости. Ладно, когда ты фигню творишь. К этому все привыкли, да и не жалко тебя. Жену твою жалко, ребенка, а тебя нет. Не пропадешь, как говорится: оно не тонет. А Ольга легко может жизнь сломать. У нее, кроме мужа, мужиков-то до тебя не было. Можно сказать, девственница еще, а тут сразу такие праблы. Все, разрешите вы уже уйдете?

– Разрешаю. Пошел я.

Тимур

Пока топал к себе, здороваясь со знакомыми, и как стало у нас в Отделе недавно принято – с незнакомыми людьми тоже, навстречу попался Тимур. Этот приземистый широкоплечий парень, с небольшим брюшком, как всегда, сиял доброй улыбкой. Как так можно? Чем больше я узнаю людей, тем чаще тоскливо поглядывая на сейф, где лежит оружие, а Тимур лыбится всем без разбора. Бесит прям.

Нет, Тимур, конечно, далеко не ангел. Ангелы у нас в Отделе не приживаются, воздух наверно вредный или график работы не подходящий. Есть и у Тимура слабости. Одна из них – его предприимчивость. Если где-то можно выкружить хоть копеечку, Тимур обязательно ее выкружит.

С Алексом он первый и познакомился на каком-то мутноватом деле, но я точно знаю, что Тимур на подлость не способен. Он, если надо, отдаст другу последнюю рубашку, а себе отожмет у кого-нибудь другую. И сделает все это со своей искренней улыбкой.

– Привет, шеф!

Когда Тимур только пришел к нам на службу, он несколько месяцев проработал у меня в подчинении, потом ушел на повышение, но так и зовет меня шефом.

– Привет, Тимур!

– Что хмурной такой? Голова с утра болит? Так, ты загляни ко мне на минуту. Знаешь же – махом вылечу.

Что Тимур – специалист по экстренному излечению физических и моральных травм знала вся управа. У него в кабинете стоял специальный сейф, внутри которого на чистой салфетке всегда стояла бутылка коньяка, пара широких рюмок и блюдце с нарезанным лимоном. Не знаю, как он это делал, но бутылка всегда была почти полная, рюмки чистые, а лимон только что нарезан.

Поговаривают, иногда даже руководство спускается с небес шестого этажа, чтобы заглянуть в недра тимуровского сейфа. Сам я не видел, но, ходили тихие слухи, что когда в начале года нас по жесткому проверял главк, небожители частенько навещали Тимура.

– Спасибо за предложение, но прям с утра знакомится с документами из твоего сейфа не хочу. Лена чаем напоила, пойду к себе.

– Лена хорошая девочка, и чай у нее вкусный, – рассмеялся Тимур, немного с хитрецой посмотрев на меня.

Так, понятно: ревнует наш Тимурка.

– Пошли ко мне, поговорим.

– Может, все-таки лучше ко мне? У меня все есть для нормального разговора.

– Знаю я, что у тебя есть. Сейчас это не подходит. Ближе к вечеру обязательно загляну, а пока двигай за мной.

Когда зашли в кабинет, Тимур сразу же по-хозяйски развалился на диване. Вот не может человек сидеть на стуле, как все, только диваны признает.

– Тимур-джан! – обратился я с псевдовосточным акцентом к сослуживцу.

– Да, дарагой! – поддержал мою игру Тимур.

– А ты что же, ревновать Лену ко мне надумал? Мы же просто друзья.

– Мы тоже просто друзья, Шеф-джан. Но понимаешь, я бы хотел быть ее единственным, самым лучшим другом, – немного грустно улыбнулся Тимур. – А так, только и слышу от Лены стоны как тебе сейчас тяжело, бедненькому. Почему она даже со мной все время о тебе говорит?

– А что ты у меня спрашиваешь? Не пробовал у Лены спросить?

– Пробовал, дарагой. Только она меня к тебе послала. Сказала, что если еще раз спрошу об этом, то она меня совсем далеко пошлет. А ты знаешь, она может.