Отдел. Казань

Альбина

Погода на улице стояла отличная. Конец сентября радовал почти летними днями. Сидеть в такую погоду в душном кабинете, пропахшем табаком, пылью, старой бумагой и есть настоящее преступление. Можно, конечно, как Тимур тоже отчетом заняться или, отложив дело Сафиной, покопаться в материалах какого-нибудь другого дела, но не сейчас.

Гораздо приятнее воспользоваться подвернувшимся случаем, и смотаться за город. Полюбоваться золотой листвой на деревьях вдоль дороги, подышать свежим воздухом, а заодно и перекусить на обратном пути. На трассе есть пара мест с хорошей и недорогой кухней. Ближе к вечеру там начнут останавливаться на ночлег дальнобойщики, и станет многолюдно, но днем можно перекусить без очереди и толкучки.

Подняв себе настроение мыслями о предстоящей вылазке и вкусном обеде, я вытащил из сейфа табельный, написал в рабочем чате маршрут и двинул за город.

Дороги были действительно свободными. Удалось быстро выскочить на загородную трассу, и меньше чем через час я уже стоял около знакомой калитки. Доехал-то быстро, но на пипку звонка безуспешно давил уже минут пять. Никто не открывал, хотя судя по приоткрытому окну на втором этаже небольшого кирпичного дома, внутри все же кто-то был.

Забор, конечно, мне не преграда, но если Альбина дома, да еще и одна, то может испугаться, что какой-то мужик забрался во двор. Лучше по старинке.

– Альбина Маратовнааа! Это я! Денис Романов! – начал я орать в сторону открытого окна в стиле «Вовка выходи гулять». – Откройте, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами.

Задернутые занавески на окне первого этажа чуть дрогнули, и через минуту пискнул замок, разблокировавший калитку.

На крыльцо дома встречать меня никто не вышел, и я, привычно поправив кобуру подмышкой, осторожно открыл дверь и вошел в дом.

После уличного света и свежести внутри дома, казалось, темно, а в нос резко ударил запах Корвалола и еще чего-то медицинского. Через прихожую с занавешенными зеркалами я прошел в просторный зал, тоже темный из-за опущенных штор. В комнате никого не было, но сверху, со второго этажа, донесся устало-равнодушный голос Альбины Маратовны.

– Денис, я никого не ждала. Дай мне десять минут.

– Хорошо, Альбина Маратовна.

Заскрипела лестница, в конце коридора мелькнул силуэт, и в ванной зашумела вода. Стало понятно, что десятью минутами дело точно не обойдется. Альбина та еще аккуратистка, и пока не приведет себя в полный порядок - в люди не выйдет.

Слоняться по комнате в отсутствие хозяйки как-то неудобно, поэтому присел на неудобное кресло около входа и огляделся. Судя по обстановке, хозяйка действительно никого не ждала. Бардака, конечно, не было, но чувствовалось, что обитающий здесь человек почти не следит за порядком.

Отсутствовали стерильность и педантичность, всегда окружавшие Альбину. Вещи лежали не строго параллельно-перпендикулярно, а под неправильными, неидеальными углами. На полу перед диваном валялся плед, а на столе, о боже, возмутительно стояла начатая бутылка виски и винный бокал.

Я только один раз видел Альбину Маратовну слегка подшофе. Сто лет назад, в последних числах декабря, Варвара Степановна попросила нас, нескольких студентов, приезжающих в универ на машинах, отвезти преподавателей по домам после небольшого праздничного банкета. Ну как попросила? Поймала в коридоре, ткнула в грудь сухоньким пальцем и поставила перед фактом.

Преподаватели почему-то устроили посиделки в обед, а не вечером. Ехать по предновогодним пробкам не хотелось даже за автомат на экзаменах, но, когда я узнал, что нужно везти и Сафину тоже, то решил не спорить с грозным методистом.

Переговорив с другими студентами, подряженным на преподавательский извоз, подсуетился, чтобы Альбину посадили именно ко мне в машину, соврав, что у меня хвост по «Администгативному пгаву». Причесался, глядя в зеркало заднего вида, выбрал кассету с самой романтической музыкой, тщательно вытряхнул половички и подогнал машину к парадному входу в главный корпус.

Наклюкавшегося Эдуарда отвезли домой еще утром, другим преподам было не по пути, и Альбина, к моей радости, вышла к машине одна. Как абсолютно любой студент я мечтал подкатить к симпатичной аспирантке, но все пошло не по плану.

Как только Сафина села в машину, она извиняющимся шепотом поздоровалась и сразу по-детски забилась в самый угол заднего сиденья. Повисло неловкое молчание, но унюхав стойкий запах алкоголя, я твердо решил действовать. Когда еще выпадет такой случай?

Остановившись на красном светофоре, повернулся к Альбине Маратовне, чтобы съюморить что-нибудь в меру пошлое. Такое, от которого можно отказаться в случае чего, типа вы меня неправильно поняли, но и продолжить, если шутка зайдет.

Альбина, как будто прочитав мои мысли, густо покраснела и стала внимательно рассматривать грязный снег за окном. Она выглядела настолько смущенно, что я и сам отчего-то растерялся и осмелился только спросить: негромко ли играет музыка. Альбина, опять же почти шепотом ответила, что нормально, а тут и зеленый для нас загорелся. Так и доехали молча до Колокольцев, под новогодние треки по радио.

Когда Альбина вышла около этой самой калитки и чуть покачиваясь «попгощалась» со мной, гормоны снова вдарили по моим неокрепшим мозгам и я, конечно, пожалел, что не был напористей. Может, мне и показалось, но молодая аспирантка тоже выглядела разочарованной моей тормознутостью.

Судя по бутылке виски, в которой не хватало примерно трети, Альбина Маратовна прилично так выпила сегодня. Ни за что не поверю, что бутылка стоит со вчерашнего дня. Уж на такой запредельный беспорядок Альбина точно неспособна, а значит, барыня откушать вискарика изволила именно с утра. Ну, посмотрим, как будет себя вести кандидат юридических наук. Я бы с такой дозы точно поплыл и начал искать приключений.

Не через десять минут, конечно, но удивительно быстро, не прошло и полчаса, хозяйка, завернутая в большое белое полотенце, пробежала в глубине темного коридора из ванной в спальню.

– Денис, будешь кофе?

– Да. Буду.

– Нажми клавишу на кофемашине. Мне можно покрепче. Я уже совсем скоро.

Ее кофе, естественно, остыл, а свой я успел выпить, когда еще через двадцать минут ко мне чуть-чуть неуверенной походкой вышла печальная и чем-то смущенная Альбина. На ней был синий свитер грубой вязки и голубые джинсики в обтяжку, на ногах — трогательные белые шерстяные носки ручной вязки. Немного влажные длинные волосы убраны в хвост. На осунувшемся лице минимум косметики, по-моему, вообще только неброская губная помада. От Альбины пахло свежестью, и чуть-чуть перегаром, который не мог замаскировать нежный парфюм.

– Здравствуй, Денис. Ты по делу? – Наиграно бодрым голосом спросила хозяйка.

Ну вот как так получается? Стоит услышать ее «здгавтсвуй» и меня сразу в жар бросает. Альбина не одна картавая на свете. Полно людей с таким же дефектом речи, но меня триггерит именно ее «Р». Ладно, вдох-выдох. Соберись, тряпка!

– Нет, Альбина Маратовна, – немного замешкавшись и почему-то отведя глаза от молодой вдовы, соврал я. Ну не мог я сейчас заявить, что приперся в Колокольцы, чтобы вызвать ее на допрос. – Приехал навестить вас.

– Ты никогда не умел лгать, Денис. Даже на экзаменах не юлил, как некоторые. Сразу признавался, если не готов. Вижу, работа в полиции тебя не изменила, и говорить неправду с честным лицом ты так и не научился. Когда нужно явиться на допрос?

– Завтра. Часа в три. Сможете? Если нет, то можем перенести время или совсем отложить.

– Не надо переносить. Смогу, если ты мне поможешь.

– Конечно, помогу, Альбина Маратовна. Что нужно сделать? Отвезти вас в город?

– Для начала давай пообедаем. Я уже не помню, когда сама ела в последний раз и думаю, что ты тоже еще не обедал. В холодильнике полно еды, но мне одной - кусок не лезет в горло. Сейчас я что-нибудь разогрею, и мы поедим. Согласен?

– Я никогда не отказываюсь от еды! – Пафосно заявил я, и Альбина, печально улыбнувшись одними губами, ушла на кухню, но что характерно, как бы незаметно, прихватила с собой бутылку с бокалом. Может просто с моих глаз убрать хочет?

Мягко чмокнула дверца холодильника, раздалось звяканье посуды и загудела микроволновка, которая через пару минут радостно свистнула, что еда разогрета. Больше никаких звуков не доносилось. Я посидел минут пять и, не дождавшись приглашения, сам направился на кухню.

Хозяйка сидела за пустым столом, на котором стояли только та самая бутылка, содержимое которой еще немного уменьшилось, и бокал с недопитым виски на донышке. Альбина беззвучно плакала, спрятав лицо в ладони. Ее плечи вздрагивали, шея горестно согнулась и чуть ниже завитков волос, выбившихся из хвоста, по-детски трогательно выступали шишечки позвоночника.

Понятия не имею, что должен делать мужчина в такой ситуации. Стоять как баран и смотреть, как женщина плачет?

– Альбина Маратовна, ну нельзя же так изводиться. – Наконец, произнес я и неуверенно погладил свою бывшую преподавательницу по трясущемуся от молчаливых рыданий плечу.

Ищейка

– Понятно все. Ты полез утешать преподшу, на которую еще по детству слюни пускал, увлекся и сам не заметил, как оказался с ней в постели.

– Блин, братан, ты как будто подглядывала.

– А зачем мне подглядывать? С тобой и так все ясно. Я сразу знала, что ты, кобелина, и Альбину завалишь, пока она невменько.

– Лен, это еще вопрос: кто кого завалил.

– Не строй мне терпилу. Тоже мне жертва изнасилования. Так и напишешь в рапорте на увольнение. Типа – трахнул подозреваемую из милосердия и сострадания.

Ленка отчитывала меня как нашкодившего ребенка после того, как я ей рассказал про то, как съездил в Колокольцы.

– Я с тебя офигиваю, братан. Ты, реально, будто сам ищешь, как бы еще подставиться. Дэн, ты же прекрасно понимаешь, что закрыть Альбину должен, а вместо этого спишь с единственной подозреваемой в убийстве. Тут даже не увольнение, тут и подсесть можно, притом надолго.

– Подсесть-то за что? Она, вообще-то, сильно совершеннолетняя.

– Идиота кусок. Ну а вот заявит она, что ты ее изнасиловал, пользуясь беспомощным состоянием и тем, что она не понимала происходящего.

– Чет беспомощным-то? Вполне она понимала, что происходит. Некрасиво так говорить, конечно, но Альбина получила то, чего хотела.

– Вот и будешь доказывать всем, что убитая горем вдова сама тебя совратила. Интересно, кому поверят? Озабоченному мужику, с репутацией последнего бабника, или женщине, на глазах у которой недавно умер муж? Тем более, сам говорил, что половина прокурорских у Альбины училась, и наверно, тоже видели ее во влажных подростковых снах.

Глаза Ленки горели таким негодованием, что мне действительно стало стыдно, будто я совершил какую-то подлость. Картинку Лена нарисовала грустную. Братан, конечно, передергивает факты, но где гарантия, что их, при желании, не передернет кто-то другой.

– А ведь я тебе не говорил про прокурорских. – Огрызнулся я просто из вредности и под девизом: «Лучшая защита – это нападение», попытался наехать на Ленку. – Доложили уже?

– Слабоват оказался наш железный мальчик против твоего стального взгляда и мягкой… мягкой… и ласкового взгляда? – Я с трудом подобрал нужные слова и, благоразумно убрав руки со стола, внимательно наблюдал, как Лена задумчиво крутит в пальцах острую вилку.

– Не донес, а рассказал, о том, что наш друг, как свинья в грязь, снова вляпался в проблемы. – Братан со вздохом сожаления отложила вилку.

Ленка глотнула кофе и устало махнула в мою сторону рукой, обозначая всю глубину моего падения в ее глазах.

– Кому я что пытаюсь объяснить? – Братан демонстративно отвернулась от меня и надолго уставилась в окно. Ну улице гуляли горожане, наслаждаясь вернувшимся, вопреки прогнозам синоптиков, летом, довольные как нашедшие нужную вещь, которую считали безвозвратно потерянной.

– Ле-е-ен. – Обреченное молчание братана, действовало на меня еще сильнее, чем ее ругань.

– Не ленкай, мне! – Вернулась подруга к действительности, оторвавшись от задумчивого созерцания отвратительно счастливых людей за окном.

– Ну ок, предположим, что не станет тебя подставлять Альбина. Не факт, но допустим, что Сафина тебя не для дела поимела, а из страсти внезапной, увидев тебя неотразимого.

– Ага. Красивый я. И умный. – Я важно кивнул.

– Придурок, блин. Бесишь. – Братан снова потянулась за вилкой.

– Молчу я, Лен. Говори дальше.

Лена сдала глубокий вдох, кажется, помолилась про себя и продолжила демонстративно безразличным тоном.

– А как ты, дебил, теперь будешь дело вести, когда ты у нее вот где? – Лена показала сжатый кулачок. – Допустим, сейчас Сафину все устраивает, но она в любой момент может заявить, ты ее любовник и тогда что?

– Что?

– Тебя отстранят, и следствие начнется с нуля. Это в самом лучшем случае.

Я промолчал. Что тут скажешь?

– Ладно. Хрен с ней, с твоей картовой! Предположим, Альбина не будет на тебя давить. А ты подумал, чем все закончится, если безопасники узнают, что ты поимел единственную подозреваемую? Или статья «злоупотребление служебным положением» тебе больше нравится, чем изнасилование?

Ленка смотрела на меня как домашний кот на вареную колбасу. Презрительно, брезгливо, не понимая, за что ее так судьба наказывает.

– Вот скажи, болезный, тебе, что присунуться больше не к кому? Или ты в принципе не можешь мимо бабы пройти?

Теперь я пялился в окно, делая вид, что один сижу за столом, никто на меня не наезжает и вилкой не угрожает.

– Чо притих, маньячела? Нет, ты скажи. Если не можешь, так мы удовлетворять тебя будем, перед тем как в люди выпускать. – Ленка опять начала заводиться. – Эх, не я работаю в безопасности, давно тебя изолировала от общества. Сидел бы, отчеты писал с утра до ночи и дела подшивал, вместо того, чтобы по бабам шляться.

Я тупо молчал, виновато склонив голову и уставившись на чашку с недопитым кофе.

Братан права. Она вообще всегда во всем права. Не повезет ее будущему мужу. Мало того, что жена мент, так еще и умная, как библиотека.

Честно говоря, я и сам чувствовал, что где-то косякнул. Мое вчерашнее общение с Альбиной оставило неприятное послевкусие. В какой-то момент мне даже показалось, что моя бывшая преподша специально подстроила нашу близость, а я, как озабоченный малолеток, клюнул на медовую приманку.

В постели с Альбиной все было офигительно. Я балдел от молодого, но уже созревшего, налитого тела Альбины, с такими, не чрезмерными, но очень приятными выпуклостями и впуклостями. Как мог, успокаивал безутешную вдову, а Альбина отвечала на мои ласки. Грамотно так отвечала, раскрепощено, без комплексов. Не мастер-класс конечно, видали мы и получше технику, но теоретическая подготовка чувствовалось. Как минимум порнуху Альбина смотрела и старалась соответствовать стандартам профессионалок. Может быть, я задумался бы о нашей следующей встрече, но все испортил один момент.

Уже на прощание, когда я натягивал штаны, присевшая рядом Альбина поцеловала меня в плечо и безразличным тоном спросила, есть ли уже результаты экспертизы. Я почему-то решил соврать и сказал, что еще не видел заключения.

Получается, почти не обманул женщину, которую только что ласкал в постели. Я же действительно не видел результаты экспертизы, Лена на словах мне сказала, что труп криминальный. Наверно, годы службы все-таки сделали свое дело, потому что в этот раз Сафина мне поверила. Гостеприимная хозяйка еще раз поцеловала меня в обворожительно-мохнатое плечико и попросила позвонить, если криминалисты вдруг обнаружат что-то необычное.

В этот момент у меня и сработали инстинкты. Внутренняя ищейка, не пожелавшая смотреть на разврат и до этого спавшая без задних лап, вдруг встрепенулась и приняла стойку. Такса, а я точно знаю, что она именно такса, немного постояла, тщательно принюхиваясь, и потихоньку потопала своими короткими лапками по возможному следу.

Интересно, убойная доза медикаментов, это что-то необычное, по мнению Альбины Маратовны? Или так, в порядке вещей? А почему Альбину интересуют результаты экспертизы, если муж умер у нее на руках? Сафина знает об этом больше всех, и по идее выводы экспертов интересовать ее не должны. Уж кто-кто, а Альбина должна быть уверена в том, что Эдуард умер от инфаркта. Странно все это. Не ведут себя так убитые горем вдовы.

Такса уверенно так заявила, что здесь надо копать. Очень нетипичное поведение у Альбины для человека, наблюдавшего смерть близкого и уверенного в естественной причине кончины. За одним исключением: если этот человек что-то скрывает. Тогда да. Тогда для нее очень важно знать, что скажут криминалисты, чтобы она могла, отталкиваясь от выявленных фактов, выстроить правдоподобную версию смерти мужа.

И еще одно. Если Альбина догадалась, что я приехал, чтобы вызвать на допрос, то, значит, она уверена, что возбудили уголовное дело. А если она уверена, что мы возбудились, то знает или хотя бы предполагает, что гибель мужа криминальная. Все-таки Сафина не доярка с Хацепетовки, а кандидат юридических наук.

– Чо молчишь, как авторитет на допросе? – Ленка, скрестив руки на груди, уставились на меня с очень недовольным выражением лица.

– Братан, не лютуй. Люди уже смотрят.

Мы заглянули в ближайшую забегаловку сразу после работы, и не успел я заказать кофе, как Ленка сразу наехала на меня не по-детски, на радость окружающим. На нас действительно стали оборачиваться посетители кафешки из-за соседних столиков.

Люди и так всегда глазеют на ментов в форме где-нибудь в кино или в ресторане, как будто если человек напяливает форму, то перестает есть или смотреть фильмы. Внимание всегда обеспечено, а тут еще и братан разбор полетов прилюдно устроила. Голос у братана громкий, выражений она не выбирает, так что люди за соседними столиками получили и хлеба, и зрелищ.

Хотя, Ленка, как всегда, права, что для разговора о проблемах выбрала людное место. В Отделе такие вещи не обсудишь. Никогда нельзя быть уверенным, что в кабинете нет прослушки, поэтому всегда соблюдается золотое правило: на работе или по телефону говори так, как будто ты на допросе и сейчас надо будет подписывать каждую страницу с показаниями.

– Ну ведь уже чуть не вылетели из органов с Тимуром в прошлом году. Еле замяли тогда дело. Если бы Ольга не уговорила отца вмешаться, то все кончилось бы хреново для вас. Тебе мало, да? Не хочешь нормально работать – напиши рапорт и иди себе спокойно в адвокатуру или в службу безопасности к какому-нибудь богатенькому Буратино. Мы всегда поможем, если что. Но нет же, тебе надо, чтобы все было по-идиотски. Опасно и непредсказуемо.

Я опять виновато молчал. А что тут скажешь?

Братан допила кофе и, горестно уперев голову на руку, снова смотрела в окно, за которым упорно прогуливались горожане, уже бесившие своими радостными лицами.

– Лен, не злись. Все будет хорошо.

– Не будет хорошо, Дэн. Ты не видишь берегов, а значит, скоро ошибешься. Ты на карандаше у безопасников и знаешь, я не удивлюсь, если не только у них. Я думаю, что соседняя контора тоже приглядывает за тобой. Уж больно тебя стало много.

– Братан, да что ты панику поднимаешь на ровном месте? Или знаешь что-то? Тогда скажи.

– Да ничего я не знаю. Просто вижу, что ничему тебя жизнь не учит. Да и хрен с тобой. – Ленка отодвинула давно пустую чашку, как бы показывая, что воспитательная часть разговора окончена. – Как там Анечка, кстати? Ты на связи с ее родителями, или как их правильно назвать? Опекунами? Усыновителями?