Искатели приключений

Мы уже битый час тряслись в нашем старом драндулете – вездеходе, переделанном в грузовик, который остался, надо думать, ещё от первых поселенцев, – и от нечего делать глазели по сторонам, словно ехали по этой дороге впервые.

А глазет-то было не на что. Всё это – и прямая, как стрела, автострада, уходившая к самому горизонту, такому зыбкому и белёсому от полуденной жары; и не кончающиеся пшеничные поля вокруг, как гигантское живое зеркало, отражавшие нестерпимый солнечный свет; и небо, так часто безоблачное в это время года, что становится тошно, – и всё это, скажу я вам, мне надоело уже до чёртиков.

Я закрыл глаза, но легче не стало.

Да, Селса – не рай для таких людей, как мы. Я имею ввиду и Марека, и Тихоню, и себя, разумеется. Нам бы вырваться из этой клетки, да посмотреть на мир, каков он есть на самом деле, и на то, как люди живут и чем занимаются. Или податься в Разведку – вот где клёвая работа! Ведь человеку всегда хочется чего-то нового, таинственного, потому что только через это и можно узнать свою настоящую цену.

Я так считаю: коли ты на своём месте и нашёл себе дело по душе, то толку от этого будет в сто раз больше, нежели от такой принудиловки, как здесь. А если кто не согласен, что ж, может и не слушать дальше, но жизнь у нас, честно признаюсь, прескверная. А годы-то идут! Тихоня, правда, не жалуется – такой уж у него характер, – но мы знаем, что и ему тут не сладко.

Посудите сами. Планета наша самая что ни на есть аграрная, и кроме выращивания всяких там злаков и овощей заняться здесь практически нечем. Я не спорю – дело это тоже хорошее и полезное, но мы-то тут причём, если душа у нас не лежит? Конечно, отдельным счастливчикам удалось пристроиться в городе, но, как говорится, исключения только подтверждают правило. А город-то у нас всего один, да и тот небольшой – одно название, что город. Не было бы космодрома, да нескольких магазинов, так ничем бы он не отличался от нашего посёлка, потому как там даже развлечься и то негде. И поневоле приходится целыми днями возиться с этой проклятой капустой или морковью, киснуть от жары в тесных кабинках комбайнов, глотать пыль на элеваторах или – что ещё хуже – корпеть в лаборатории над опостылевшими пробирками со всякой вонючей плесенью. Ну и, разумеется, школа – куда же от неё денешься?

Месяц, другой – ещё ладно, как-нибудь можно было бы перебиться, но всю жизнь?! Нет, дорогие мои, тут уж не до смеха.

Я понимаю: может и есть такие, которым вся эта мура нравится. Что ж, как говорится, счастливо оставаться! Пусть растят свои баклажаны, если так приспичило, но мы-то тут при чём? Я уже эту гадость не то, что в рот взять, даже видеть без отвращения не могу.

Конечно, иногда удаётся вырваться на несколько дней в город, но такое случается нечасто. Раз в месяц, когда прилетает грузовой корабль, из посёлка отправляют транспорт с готовой для экспорта продукцией. И сопровождать его – хоть какое-то развлечение. Это с нашей точки зрения, разумеется. Тихоню так от руля не оторвёшь – его хлебом не корми, только разреши с техникой поковыряться. Ну, а мы с Мареком тоже не упускаем случая увильнуть от своих прямых обязанностей.

Вот и в этот раз нам пофартило. Вообще-то говоря, полагалось ехать только двоим, но мы до того занудили старика Уилсона, управляющего, что тот даже рад был от нас отделаться. Ну, мы и покатили.

В кабине было жарко и тесно, и нас совсем разморило, но до города оставалось рукой подать, и мы терпели, потому что с городом у нас были связаны особые планы. Мы везли целую гору ящиков со всевозможной рассадой, предназначавшейся для какой-то другой несчастной планеты, и от нас требовалось погрузить эти треклятые ящики на ракету – она прибыла вчера под вечер. Потом надо было произвести кое-какие закупки, забрать почту и возвращаться в посёлок. Но вот о возвращении-то мы и не думали. Не думали по той простой причине, что решили: пора сматывать удочки.

Нет, в городе мы не собирались оставаться – там всё равно не нашлось бы подходящего занятия, – мы решили удрать вообще с Селсы. Куда – всё равно, лишь бы не видеть больше никогда эти чёртовы овощи.

Мысли о скором избавлении будоражили наше воображение не хуже какой-нибудь смазливой девчонки, и к концу пути мы сидели как на иголках, предвкушая счастливые мгновения полной свободы и независимости. Одно плохо – мы не знали, как осуществить наш план, но нам казалось, что на месте будет виднее, с какого конца за него взяться.

Тихоня свернул с автострады на Главную улицу, крякнув от удовольствия, что не опрокинул прицеп, и мы покатили прямиком к пакгаузам. Людей на улицах почти не было – наверное, все попрятались по домам от жары, – и Тихоне не перед кем было покрасоваться своим умением управлять машиной. Он сразу скис и насупился.

Пакгауз располагался рядом с невысоким зданием космопорта, у самой кромки стартового поля, и мы сразу же узрели элегантную громаду ракеты. Она была почти новенькая и такая соблазнительная, что дух захватывало. Марек от восхищения даже присвистнул.

– Вот это я понимаю, старики! – сказал он. – Погромыхать бы на такой, а?

– В своё время, – буркнул я. – Сначала давай разделаемся с грузом.

Тихоня резко затормозил перед раскрытыми настежь воротами пакгауза, и мы повыскакивали из кабины. Встретил нас как обычно всё тот же служащий – усатый, всегда хмурый коротышка. Марек протянул ему накладные.

– Забирай, отец, своё барахло, – весело сказал он. – Мы торопимся.

Усач глянул на него исподлобья и пробухтел что-то невнятное.

– Что-нибудь не так? – спросил я на всякий случай.

– Всё в порядке, мальчики, – сказал он мрачно. – погуляйте пару часиков, пока мы разгрузим машину.

– Мы не мальчики, – сказал Марек.

– Может быть. Только и я вам не отец. Заруби это на своём сопливом носу.

Я толкнул Марека локтем в бок, чтобы он не ввязывался в бесполезную дискуссию, и он только возмущённо хмыкнул.

Мы вернулись к нашему драндулету. Надо было решать, что делать дальше.

– Пойдём к диспетчеру, – предложил я.

– Думаешь, удастся уломать? – буркнул Марек. Он, похоже, здорово расстроился после стычки с усачом.

– Не знаю. Но попробовать-то надо.

– Надо, – согласился Марек.

– Я пас, – подал голос Тихоня. – Хочу в мотор заглянуть…

Но мы на него и не рассчитывали. Пусть копается в своих железяках, какой в этом толк, если мы всё равно решили смотаться отсюда.

Мы с Мареком завернули за угол пакгауза и вошли в здание космопорта с парадного входа. Диспетчерская находилась на втором этаже, но нам так никто и не повстречался – ни в вестибюле, ни в коридорах.

– Наверное, у них сейчас сиеста, – высказал я предположение, но Марек только равнодушно пожал плечами.

Мы вломились без стука, чем, видимо, неприятно удивили диспетчера. Он сидел в кресле, закинув ноги на стол, лицо его скрывала газета. Окна в помещении были закрыты, но под низким потолком лениво вращались гигантские лопасти вентилятора, а в углу, у самого входа, чуть слышно жужжал кондиционер. Так что дышалось здесь вполне сносно.

– Что понадобилось? – недовольно спросил диспетчер, принимая человеческую позу. Газету он отшвырнул на пол.

– Извините, что побеспокоили, – вежливо сказал я.

– Это всё?

– Видите ли, нам хотелось бы узнать, не может ли этот корабль, – я кивнул в сторону космодрома, – принять на борт пассажиров?

Диспетчер с интересом глянул в окно, словно ожидал увидеть там нечто любопытное.

– Пассажиров? – переспросил он, и я подумал, что он, наверное, туговат на ухо, так как я выразился, по-моему, вполне ясно. Но он просто тянул время. – Это каких ещё пассажиров?

– Нас, – сказал Марек. – И ещё одного человека. Он там, внизу.

– Так что же он сюда не пришёл? Боится? – В голосе диспетчера явственно звучала ирония. – Наверное, совсем ещё карапуз, а?

– Послушайте, – сказал раздражённо Марек. – Нам уже, слава богу, по девятнадцать, и нечего делать вид, что мы дети.

– По девятнадцать? Вот, значит, как! Что же вы сразу не сказали? – Диспетчер, похоже, окончательно развеселился. Мы с Мареком переглянулись: этот тип нам что-то не нравился.

– Так вот, дорогуши, – сказал он, – есть такая штука. Закон об эмиграции называется. Может, слышали?

– Слышали, – буркнул я. Настроение у нас упало. – Дурацкий закон!

– Ну, не скажите! Только вот, согласно этому закону, эмиграция с планет типа Д разрешается лишь с двадцатидвухлетнего возраста. Не раньше.

Всё это мы прекрасно знали, но в душе надеялись, что Закон мог претерпеть изменения, такое случалось.

– Но ведь должны же быть какие-то исключения? – спросил Марек.

– О да! Исключения имеются, – оживился диспетчер. – Например, в случае стихийного бедствия, когда дальнейшее пребывание на планете угрожает жизни. Или в случае сокращения производства.

– М-да, – сказал я. – И это всё?

– Нет. Если ваши родители или родственники, на попечении которых вы находитесь, меняют место жительства, то…

Он говорил, как по писаному. Наверное, уже успел заучить этот закон, проводя разъяснительную работу. Не мы первые, в конце-то концов!

– Ясно, – буркнул Марек. – Значит, ничего не выйдет?

– Не выйдет, – согласился диспетчер. Он явно забавлялся. – Но только предупреждаю: не вздумайте пробраться на корабль зайцами. Всё равно изловим.

– Вот ещё! – возмущённо сказал Марек. – Мы просто угоним этот корабль к чёртовой матери!

Диспетчер идиотки хихикнул, и я понял, что он всё-таки не в своём уме. Мы повернулись и, не попрощавшись, вышли. Говорить-то было больше не о чем.

– Садист! – сказал Марек, прищурившись глядя на голубое небо. – Он просто издевался над нами.

– Бог с ним! Это ему зачтётся. Что нам-то делать?

– Не знаю, – пожал плечами Марек. – Надо подумать.

Мы вернулись к пакгаузу, прилегли на травку в тени и начали думать. Разгрузка уже шла полным ходом. Ящики с проклятой рассадой складывали на электрокар, который отфутболивал их к ракете. Там под самым люком установили подъёмник и переправляли ящики прямо в грузовой трюм.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.