Маски. Иллюзия заблуждений
- -
- 100%
- +
© Медведева А. В., 2017
© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017
* * *Пролог
Земная подводная база верлианцев
Трое мужчин, зависнув возле пластичной оболочки, внутри которой находилась погруженная в сон девушка, молчали, обдумывая предстоящий разговор. Необходимо было срочно решать, что с ней делать дальше.
– Надо ликвидировать, – все же решился нарушить паузу Торио. – Я не понимаю, почему это не было сделано сразу, как с тем землянином, вырвавшимся из купола.
Орино молча, но категорично качнул головой, отметая предложение медика.
– Он не согласится, – тут же прозвучал голос Ньера. Он указал взглядом на Орино.
Ньер до сих пор пребывал в размышлениях о том, как ему должно поступить: сообщить о нарушении в Совет Высших или позволить другу и единомышленнику завершить задуманное? Сегодня события приняли самый невероятный оборот: Орино нарушил основополагающий принцип хранителя времени ради своей месты. Как поступил бы на его месте Ньер? Ответа он не знал, это и мешало определиться с окончательным решением. Идеальным выходом стала бы гибель девушки, в чем он и пытался убедить Орино.
– Тогда заблокировать память? – удрученно продолжил Торио, вопросительно вглядываясь в лица собеседников. И тут же сам усомнился в эффективности данной меры. – Но это не даст полной гарантии. Слишком глубокий пласт воспоминаний затронут. Что-то может всколыхнуть их, и она все вспомнит. И зачем такие усилия? Женщина больше не существует для современников. Ей не адаптироваться к реальности, реши мы вернуть ее.
– Нет, – наконец-то снизошел до ответа Орино. Задумчивый взгляд верлианца был прикован к лицу Регины, а голос прозвучал буднично. Он знал, что здесь его не ослушаются.
– Почему? – Торио не понимал причин такого, как ему казалось, необоснованного упрямства.
– Предел воздействия исчерпан, – с долей иронии вновь пояснил Ньер недоумевающему медику. – Орино слишком увлекся своими возможностями. Теперь любое вмешательство в ее память или прочие процессы сознания может привести к самым неожиданным последствиям, а может… и не привести. Но риск, что она превратится в лишенную разума особь, слишком велик. Я тоже за ликвидацию.
– Исключено. – Орино недовольно взмахнул ладонью.
Он сам пригласил собратьев, чтобы обсудить вопрос будущего Регины. Но теперь был раздражен их очевидным нежеланием считаться с его заинтересованностью в этой земной девушке. Оба собеседника упорно стремились избавиться от землянки, как от всего лишь досадной помехи.
– Это угроза срыва всего земного проекта, – пытался вразумить его Торио. – Ей теперь нет места среди своих, и тут держать ее до смерти в спячке мы тоже не можем. Земной женщине нет места в этом времени.
– Я смогу ее изолировать, – уверенно пообещал Орино. – В таком состоянии доставлю на свою базу, где она и будет находиться после пробуждения, укрытая от всех в специальном помещении, которое никогда не покинет. Вас это успокоит?
– Но она же будет все помнить! – не сдержал эмоций Торио. – К чему такие сложности?! Просто внушим ей умереть сейчас, и все.
– Она мне пока еще нужна, – устало ответил Орино. – И я могу гарантировать, что угрозой для будущего девушка не станет. Я сам с ней разберусь впоследствии.
Ньер простонал, в отчаянии хлопнув ладонью по бедру.
– Ты одержим! Пора понять, что вся затея с возможным зачатием – неосуществима. Иначе это бы уже случилось! Сколько времени ты уже пытаешься?
На лице медика промелькнуло выражение брезгливости. Орино мгновенно подобрался и, окинув друга недовольным взглядом, пояснил:
– Есть обоснованные причины неудач, теперь мне это известно. Регина использовала земной способ предотвращения зачатия.
У его собеседников удивленно вытянулись лица – на Верлинее подобный контроль рождаемости не практиковался, хватало и естественного отбора.
– Кстати, Торио, мне необходимо вывести это вещество из ее организма. Оно имеет гормональную основу и действенно на протяжении года.
Медик задумчиво качнул хвостовым плавником и перевел взгляд на капсулу.
– Мне потребуется пара часов, чтобы идентифицировать гормон. А потом я смогу предложить состав раствора для его разрушения и вывести продукты распада.
И тут же, после небольшой заминки, предложил, бросив вопросительный взгляд на Орино:
– Если земная женщина нужна как носитель репродуктивного материала, то можно быстро извлечь его и провести искусственное оплодотворе…
– Хочу напомнить, – резко вмешался в разговор Ньер, – что уже был один такой экспериментатор, проводивший опыты по скрещиванию с землянами. И все мы в курсе их последствий. Не стоит повторять ошибок. Регину надо ликвидировать – и всем проблемам конец. А ты, – Ньер хлопнул Орино по плечу, – успокоишься и со временем поймешь, что это был наилучший выход. Из-за этой землянки ты совершаешь слишком серьезные ошибки.
В последней фразе прозвучал очевидный намек: есть кому сообщить о факте вмешательства в прошлое.
– А как бы ты рассуждал, если бы твои ньехи активировались? – рыкнул Орино, пронзив друга острым взглядом. – Смог бы отказаться от возможности получить потомка… сейчас? На высшей ступени! Смог?!
Ньер невольно вздрогнул.
– Возможно, я не способен понять тебя. Это слишком невероятно – даже мысленно оказаться на твоем месте. Но Кьело? Она почти справилась с трансформацией. Скоро она будет рядом и сможет избавить тебя от одиночества. Пройдет твоя одержимость иметь наследника.
Орино вздохнул и, не обращая внимания на медика, с любопытством прислушивавшегося к разговору, продолжил:
– Я знаю, чего хочу, и уверен, что получу желаемое! Риск минимален. Кьело тут не поможет. Прошлый эксперимент со скрещиванием не предполагал участия высшего верлианца. Тиравиас взял за основу локусы генов истинных верлианцев, с их помощью пытаясь перестроить ДНК землян. Думаю, в этом его ошибка. Он стремился создать землян подобными нам – высшим. Полагал, что это приведет к раскрытию большего потенциала их сознания. Ускорит их естественное развитие и наше сближение.
– Не опускайся до таких сравнений! – запротестовал Ньер, прерывая Орино. – Земляне – ущербный по своей природе вид. Они неудачный эксперимент, ошибка. Существуют, по сути, вопреки всему. И это твое странное желание, твоя цель – ребенок, рожденный земной женщиной… Земной женщиной, вдумайся! Это противоестественно.
– Это не будет носить массовый характер. Мне достаточно одного детеныша, – быстро возразил Орино. – Мы не можем судить о том, чего никогда не было. Что, если в идее Тиравиаса есть смысл? Слюна девушки содержала тот же фермент, что у наших женщин. И так уж вышло, что именно землянка пробудила мои ньехи, запустив жажду размножения. Я не упущу этот шанс. Девушка нужна мне – и она будет жить.
Торио, чьи глаза к концу этой речи были уже широко распахнуты, с ноткой исследовательского восторга в голосе заметил:
– Было бы интересно попробовать. Искусственное оплодотворение – и мы получим ответ на вопрос: возможно ли это. Сделаем?
Орино задумчиво молчал, снова переведя взгляд на капсулу с девушкой. Пауза затянулась…
– Наверное, надо попробовать, – наконец согласился он с Торио, – но меня терзают опасения. Земляне – странно эмоциональная и внушаемая раса. Они и близко не подошли к осознанию огромного, но еще неиспользованного потенциала собственного разума. Они не понимают, что силой сознания можно направлять любые процессы своего организма, менять и перестраивать его как угодно. Да что там – даже моделировать заново собственные ДНК и тем самым совершенствоваться.
Торио кивнул:
– Да, это общеизвестно. Здесь и кроется главная проблема этой цивилизации – земляне, освоив всего лишь десять процентов мозга, застряли на этом и не желают двигаться дальше.
– Почему-то мне казалось, что вот именно в состоянии их «идеальных условий» зачатие станет реально осуществимым. Естественным! Что сознание мобилизует процессы организма, а это повлияет на положительный исход дела.
На миг верлианец прикрыл глаза, скрывая разочарование от несбывшихся надежд, а потом продолжил:
– Не уверен, что попытка искусственного оплодотворения даст положительный результат. Яйцеклетки, даже удаленно, тоже подчинены импульсам разума землянки.
– Надо проверить! – с профессиональным азартом вновь закивал головой Торио.
Девушка уже не воспринималась им как угроза. Теперь он видел в ней ценный материал для интереснейшего исследования.
Ньер с деланым безразличием пожал плечами, явно давая понять, что считает идею провальной, а Орино вновь погрузился в молчаливые размышления.
– Попробуем! – в итоге спустя некоторое время решительно заявил он. – Пока подчищаем тут следы инцидента, время есть и… возможность.
– Подчищать немного, – успокоил Ньер, – я почти со всем справился. Регины Соловьевой нет. Для близких и знакомых она погибла в результате транспортной аварии. Автоматика аэрокара не сработала, это и предопределило трагедию. В Службу времени из отпуска она не вернулась. Осталось еще кое-что в окружении этого молодого земного ученого доработать, и все – дело будет закрыто.
Орино благодарно кивнул:
– Удачно, что ты как раз в это время прилетел инспектировать наши базы на Земле. Я бы не справился так оперативно в одиночку…
– Ты сам на себя не похож с того момента, как встретил эту месту. И мне действительно сложно представить твое состояние. Но до истечения оговоренного нами срока осталось мало времени, потом ее надо или показывать Совету или ликвидировать.
Ответом Орино стало все то же привычное молчание.
Спустя две недели
– Вынужден констатировать неудачу, – сделал вывод Торио. В его голосе звучала нескрываемая горечь. – В искусственной среде зачатие не происходит.
– Понял вас, – спокойно ответил Орино.
Он заранее знал, что так будет. И согласился на эксперимент, только чтобы воспрепятствовать уничтожению Реги.
Часть первая
Клетка
Глава 1
Регина
Очнулась резко. Распахнув глаза, сразу вскочила на ноги. Сердце билось в панике.
Кошмар. Ужас. Орино – безжалостный монстр, холодное, бессердечное существо. Он… он совсем не тот, каким я его себе представляла!
Оглянувшись вокруг, испугалась: где я? Без одежды, в странном округлом помещении без видимых дверей. Похоже на комнату – большая кровать в центре, верлианское текучее зеркало на стене. Верлианское! Где же я?
Денис… Воспоминания ошпарили пережитым жутким страхом. Он умер! Умер, пытаясь защитить меня, пытаясь помочь нам всем… людям. И это я стала причиной его гибели!
Земля… Я же видела, что происходит за пределами купола! Видела все. Верлианцы! Что они делают с нами? Зачем?!
И Орино… Даже думать о нем было страшно. Как он рассвирепел!
Сейчас, судорожно мечась между стискивающими мысли и душу стенами своей ловушки в тщетной попытке найти выход, я гнала от себя мысли о нем. Как теперь воспринимать все? Как относиться к нему?
В памяти творилось нечто невообразимое – непонятная мешанина из разрозненных эпизодов, порой взаимоисключающих друг друга. Так наравне с жутким падением Дениса мне виделось и мое. Мой страх, фигуры верлианцев, замерших на краю земного купола, перекошенное лицо Орино. Я точно помню? Или это фантазии парализованного ужасом сознания?
Проснувшийся инстинкт самосохранения отодвинул все существовавшие до сих пор чувства на второй план. Можно ли продолжать любить мужчину, если внезапно понимаешь, что он… сумасшедший, что он опасен, что он – угроза? Сейчас важнее казалось спастись самой, спасти других… Хотя бы в память о Денисе, который так хотел, но не успел сделать это!
Зачем я нужна верлианцу?
Мысль не успела развиться, поскольку неожиданно позади раздвинулась стена и в клетку шагнул мой кошмар во плоти – Орино. Я судорожно натянула на себя покрывало в инстинктивной попытке отгородиться от него. На верлианце был небрежно накинутый халат, и вообще выглядел он так, словно только что проснулся – немного взъерошенный и слегка помятый. Такой любимый, родной – меня на миг обдало привычной теплой волной. И тут же перед глазами встало его перекошенное от ярости лицо. Как он кричал на меня, узнав про то, что я использовала контрацептив! Он готов был задушить меня…
– Регина, не бойся, – привычным смешливым тоном попросил он, шагнув ближе.
Я шарахнулась к стене. Нет, он точно ненормальный. Он – чудовище.
– Зачем… зачем я тебе? – с трудом просипела непослушным от страха и пережитых воспоминаний голосом.
Верлианец на мгновение замер, но тут же спокойно опустил руки на завязки халата и, дернув за слабый узел, стянул его, обнажая голубокожее тело. Когда-то, поверив в то, что у наших отношений есть будущее, я совершенно забыла об опасности, находясь рядом с ним. А ведь он очень опасен и гораздо сильнее меня! Судорожно выдохнув, я снова оглянулась вокруг в поисках пути к спасению. Увы! Все те же непреодолимые стены вокруг.
– Возвращайся в кровать. – Это было сказано спокойным и суровым тоном. А какой решительный и жесткий взгляд!
Убийца. Чудовище. Сумасшедший! Сто раз – да!
Я судорожно затрясла головой, с замирающим сердцем наблюдая, как он шаг за шагом приближается ко мне.
– Не подходи! Пожалуйста! Пожалуйста…
– Регина, перестань бояться. Ложись в кровать, не стоит так нервничать, – продолжал увещевать Орино, останавливаясь в шаге от меня.
И все это с таким привычным, таким домашним выражением лица, словно не было всего этого кошмара, будто это не он, а я… не в себе.
– З-зачем я тут? – выдавила, заикаясь от страха.
Орино вздохнул и серьезно ответил:
– Теперь ты будешь тут жить.
– Тут? Где это тут?
– Где – не важно. В этой комнате, – прозвучал спокойный ответ.
Однозначно – психопат!
Орино, слегка прищурив свои невероятные неземные глаза, пробежался по моему лицу быстрым взглядом и уверенно забрал из моих рук покрывало, которым я пыталась от него укрыться.
– Регина, наш договор немного меняется.
Я сглотнула, неужели он все еще думает… Мой мир разбился вдребезги, а Орино ведет себя так, вроде ничего не произошло.
– Ты все еще считаешь меня… – Я попыталась ухватиться за соломинку в надежде достучаться до него прежнего.
– Нет, – прервал он меня решительно. – Пообщавшись с твоей мамой и друзьями (я судорожно сглотнула, к каким последствиям привело это общение!), я понял, что про нашу первую встречу в Казани ты говорила правду. Но для меня это ничего не меняет. Ваши представления о морали мне малоинтересны. Я использовал их, когда они служили моим целям. Но речь не об этом. Я хочу озвучить новые условия нашего договора. Отныне ты не работаешь историком, не существуешь для близких и друзей, ты просто будешь жить здесь.
«В логове маньяка», – подумала я.
От страха мой голос превратился в писк.
– Зачем?
– Чтобы быть рядом!
И в этот момент я наконец прозрела. Его ярость, ее причина, его постоянное желание близости. Пазл из десятков жизненных эпизодов и оговорок сложился у меня в голове.
– Ты сумасшедший! Когда ты говорил о желании иметь ребенка, это было всерьез, да?!
Взгляд Орино наливался тяжестью, когда я уже просто кричала:
– Все это – и дурацкий договор, и любовная связь, и твое притворство в попытке стать парой – все только ради того, чтобы я забеременела?!
Я с изумлением всматривалась в его лицо, забыв даже об ужасе, только что владевшем мной. Господи, как же мне больно!
– Но ведь я сама бы согласилась… со временем.
Однако, заглянув в его бесстрастные глаза, я поняла: меня-то в планы как раз не включали. И ждать – не собирались. Ему нужен был только ребенок. Не я.
– Почему именно меня – на роль матери?! – уже не проговорила, а скорее простонала я.
– Так было надо, – спокойно и убивающе откровенно ответил Орино.
Я почувствовала, что его руки вновь опустились мне на плечи.
– Ты сейчас прикажешь мне забыть об этом? – в отчаянии прошептала я.
– А ты бы предпочла помнить?
Помнить… Жить с этой новой правдой? Или забыть все, вернувшись в существование беззаботно счастливой «возлюбленной» верлианца? Но если я все забуду, я уже не спасусь.
– Оставь мне память, – внутренне подобравшись, ответила я.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Орино, и эта его податливость снова парализовала душу ужасом.
Да стоит ли вообще жить дальше? Знать, что я не существую для собственной матери. Бедная мама! Потеря отца была для нее горем, а сейчас оно удвоилось. Для этих холодных и бездушных верлианцев наши чувства, судьбы и души не имеют никакого значения.
– Мы настолько незначительны, что не достойны даже малейшего сочувствия с вашей стороны? Мы – расходный материал? За что вы мучаете землян?
Видимо, мой инстинкт самосохранения подсказал мне правильный выход – сменить тему разговора. Потому что руки с моих плеч он убрал и застыл рядом с немного удивленным видом. Потом вздохнул и сказал:
– Регина, ты неверно судишь обо всем. В том числе и о том, что происходит за пределами купола. Мне жаль, что ты это видела.
Не сдерживаясь, я злобно, прямо-таки со свистом зашипела:
– Вы оккупанты! Вы захватили наш мир! А нас… нас вы, как животных, заперли в этих клетках без права знать, понимать, самим принимать решения! Это наша планета, а мы существуем на ней на правах одомашненных питомцев для вашего нездорового любопытства, для какой-то селекции!
Вся моя ненависть, вся боль – за маму, за Дениса, за всех землян – вырвалась наружу вместе с этими отчаянными словами.
– Успокойся! Не тебе судить о том, о чем ты понятия не имеешь. И какая еще селекция? Что за чушь?!
Холодный окрик Орино и страшное выражение его лица мгновенно напомнили мне тот миг, когда он расправился с Денисом, вырвав меня из его рук, а тот потерял равновесие и упал со стены купола.
– А к-как, – заикаясь и трясясь от страха, выдавила я, – каким же еще словом можно назвать твои намерения в отношении меня?
– Заботой.
От возмущения я даже подскочила. Издевается!
– Благодарить меня должна. Из-за этого одиозного землянина тебя бы уже в живых не было. А ты не только не ценишь мою помощь, но еще и уподобляешься ему, бездумно набрасываясь на того, кто заведомо сильнее тебя, – жестко пояснил Орино и кивком головы указал мне на кровать. – Прекрати разговоры и ложись, я устал. Эксперимент с перемещением в прошлое вошел в активную фазу, и на отдых времени все меньше.
От этой прямолинейности меня передернуло, и я в отчаянии уцепилась за возможность оттянуть неизбежное, продолжив разговор.
– Значит, мы на станции Службы времени? Да?
Он недовольно кивнул.
– Но… но ты же говорил, что в прошлое отправят меня. Никто другой так не подготовлен…
– Нет, – мрачно возразил Орино, вновь обхватывая ладонью мое плечо и подталкивая в нужном ему направлении. – Я никогда не намерен был этого делать. Терять столько времени, отпуская тебя туда, рисковать тобой. Еще накануне нашего отлета на Землю Кузьмин получил мое распоряжение о назначении твоей коллеги для выполнения этой миссии.
В шоке я застыла на месте вопреки даже понукающему движению вперед. Мы столько говорили об этом там… дома… на Земле. Я рассказывала ему о своих мечтах, переживаниях, делилась восторгом от предвкушения незабываемого опыта. А он поддерживал, отвечал на вопросы, пояснял. И все это время знал, что для операции в прошлом уже назначен другой историк. Ни разу не дал мне ни в чем усомниться, только подтверждал и ободрял – и все лишь затем, чтоб я вела себя послушно?
– Ты… Ты – самое гнусное существо, которое я встречала в жизни! Будь проклят тот день, когда я поехала в Казань!
Орино несколько секунд пристально вглядывался в выражение моего лица, а потом неожиданно одобрительно улыбнулся:
– Прекрасно! Чем хуже ты будешь ко мне относиться, тем проще мне будет.
Решительным толчком в плечо он заставил меня, и так едва держащуюся на ногах, неловко плюхнуться на кровать.
– Ничего не будет у нас, понятно? Терять мне уже нечего! Я не буду все это терпеть, даже не мечтай!
Мой злой вопль, однако, совершенно не впечатлил Орино, и он, забравшись на кровать с другой стороны и игнорируя мое упорное сопротивление, притянул меня ближе к себе и навис сверху.
– Или ты сейчас замолкаешь и не мешаешь мне спать, или получишь именно то, о чем сама, похоже, мечтаешь.
Потрясенно обмякнув, я замолчала, вглядываясь в его бесстрастное лицо. Типичная верлианская маска. Как его поймешь? Намеренно испытывает мою нервную систему на прочность? Внезапно прошел весь страх. Осознание противоестественности ситуации выдавило его из моей головы.
В какие-то доли секунды в ней промелькнули картинки начала крушения моей прежней жизни. Вот Денис, стремясь спровоцировать верлианцев, притягивает меня к самому краю опорной балки. Я смотрю вниз с огромной высоты и понимаю, что неминуемо разобьюсь о бетонное основание, стоит лишь сделать маленький шажок. Мое тело, утратив опору, проваливается в бездну. Но разве можно помнить то, чего не было? И сам Орино. Его абсолютное преображение, его жестокость. Как можно, узнав его истинное лицо, взять и спокойно заснуть с ним рядом? Почему он сохранил мне разоблачающие его воспоминания? Зачем сообщил о своих целях так откровенно?
Я словно оцепенела от всех этих мыслей, прекратив всякое сопротивление. А он, кажется, удовлетворенный этим, еще некоторое время всматривался в мои глаза, а потом, прежде чем отодвинуться, устраиваясь поудобнее на кровати, спокойно предупредил:
– Рискнешь встать – получишь по заслугам!
И, прикрыв глаза, он почти сразу уснул.
Я не рискнула. Какой в этом смысл? Как выбраться из этого помещения, я пока не представляю. А усугублять и так практически неразрешимую ситуацию не хочу. И надо обдумать все, что сообщил Орино. О том, чтобы заснуть, мне теперь и мечтать не стоит. А вот понять, чего он желает от меня добиться, – необходимо.
Глава 2
Регина
Дыхание сбилось, сердце, кажется, замерло на бесконечно долгий и вместе с тем неописуемо краткий миг… миг вечности… миг перед смертью. Я ни о чем не думала в эти секунды, не вспоминала свою жизнь, не удивлялась поступку Дениса, больше не злилась на верлианцев, не молилась о чуде. Наступила абсолютная пустота в скованном от ужаса сознании.
Сейчас я умру!
В ушах свистит ветер, тело неумолимо и стремительно, рассекая воздух, несется вниз. Собственно, удар я даже не ощутила, не осознала, не успела. И боли как таковой – тоже. До такой степени стремительно все произошло. Падение резко оборвалось, и мгновенно наступила вечная темнота.
С резким удушающим хрипом я вскочила, судорожно ощупывая себя руками, сжимая горло в попытке заставить вдохнуть хоть глоток воздуха. Сердце зашлось в запредельном ритме. Меня колотило в приступе панической дрожи, холодный пот струился по спине. В этот момент я не понимала – жива ли, так как не чувствовала собственного тела.
Что это?! Я же не умерла? Ведь нет?
– Регина!!!
До моего парализованного животным страхом сознания добрался взволнованный голос, а тело ощутило резкий рывок чьих-то сильных рук.
Орино… Я, не задумываясь, инстинктивно жмусь к нему, желая спастись теплом его тела от холода смерти. В голове только дикий ужас. Это невыносимо – заново переживать собственную гибель. Ничего, кроме этого, я в данный момент не осознаю, не понимаю – где нахожусь, кто рядом со мной. Орино… Моя единственная опора в круговерти страшных воспоминаний, и я убегаю от дикого страха в его спасительные объятия.
– Я ум-м-мерла! – сквозь накатившие рыдания с трудом выговорила я, поднимая свое лицо навстречу его взгляду.
Орино напряженно всматривался в мое лицо, словно ища в нем что-то, понятное только ему. Потом вздохнул тяжело, обреченно.
– Это сон, просто страшный сон, – с напором и даже каким-то ожесточением принялся убеждать он. Сжал мои плечи и, словно заклиная, прошептал: – Ты жива. Все пройдет… со временем.
– Ты обещаешь? – недоверчиво, боясь отвести взгляд и снова провалиться в пережитый кошмар, невнятно прошептала я.
– Да. – Орино осторожно погладил меня по волосам. – Это пройдет. Спи! Не бойся.
Распахнув глаза, я первым делом тревожно посмотрела на другую половину верлианской тягучей кровати – туда, где спал Орино. Его нет. Облегчение испытала невероятное! Даже сон не избавил от страха и не притупил чувство опасности. Инстинкт самосохранения требовал каких-то спасительных действий, но я… Пока все произошедшее элементарно не укладывалось в голове. Да наяву ли случилось все это со мной? Может быть, проснусь и пойму, что это глупый кошмар, а мы с Орино вдвоем на Земле и…