Я такая и могу! Женские мотивирующие истории

Бизнес-психолог. Энергокоуч. Автор медитаций и энергопрактик. Многодетная мама и счастливая жена. Живу в доме своей мечты, который увидела в медитации, а потом нашла в реальности.

То в жар, то в холод

В тот первый день лета, ученики выпускного класса уже представляли, как на выпускном балу учителя провожают их в новую взрослую жизнь. Украшенный актовый зал, прощальные речи учителей и строгого директора, а песни, как пузырьки газировки, щекочут нос и на глазах выступают слезы радости и грусти:

В воздухе пахнет лаком «Прелесть», которым выпускницы намертво «крепили» свои локоны: симфония завивки и пышного начеса. Поскрипывает и натирает новая обувь. Эти звуки усиливает нетерпеливое постукивание девичьих каблучков, готовых закружиться в танце и выпорхнуть во взрослую жизнь с ее возможностями и волнующей свободой.

Выпускников поздравляют и желают им: «В добрый путь!»

Скорей бы!

Но это будет позже, а прямо сейчас учительница русского и литературы ровным почерком писала темы выпускного сочинения.

Ученики, чтобы справиться с волнением, переводили взгляд с появляющихся на доске букв на учительский стол, заставленный букетами.

Раньше было принято идти на экзамен с цветами. Они поднимали настроение, помогали воспринимать экзамены как праздник. И надеяться, что за охапкой цветов учитель не увидит шпаргалку.

Скрип мела по доске стих, и, затаив дыхание, ученики прочитали темы: «Новый человек своего времени. Отношение к нему автора (по одному из романов И. С. Тургенева)», «Темы войны и мира в романе Л. Н. Толстого “Война и мир”», «Философия любовных чувств в поэзии А. Ахматовой».

Она, самая влюбленная на свете выпускница (а по-другому в 17 лет у девушек и не бывает…), едва увидела тему про любовь, как тотчас же почувствовала головокружение, и на лице ее появился застенчивый румянец…

– Любовь, Love, Amore, Lieben, L’Amour…

Она хотела писать и кричать о любви. Да-да, Она была впервые влюблена по-настоящему, а не в девичьих фантазиях.

Первая любовь к тому самому – смелому, взрослому, красивому, хотя и с неоднократно сломанным носом после драк, в которых он героически отстаивал свою правду. Его побаивались, сторонились сурового, колющего, как иголки ежа, взгляда.

А он читал Ей Есенина:

И Она таяла от этих строк, от его голоса и карих бездонных глаз.

«Как жаль, что нет темы про Есенина. Тогда буду писать про любовную лирику Ахматовой».

В мыслях Она уже написала сочинение и сидела довольная, улыбаясь и щурясь от лучей жаркого июньского солнца: «Шедевр, это будет шедевр! Все слова о любви – настоящие, про меня, про нас».

Голос учителя, не терпящий возражения, вернул ее из грез за парту. Для отличников предлагался выбор без выбора – «Тема войны и мира в романе Л. Н. Толстого “Война и мир”».

Услышанные слова еще не до конца сложились в голове, а тело уже ответило дрожью – бросило в холод. Румянец сошел с лица, сделав его бледно-белым, как пустые листы на столах выпускников.

«Если ты отличница, то любовь не для тебя…»

Яркие букеты на столе учителя, казалось, превратились в мрачные венки на гробу Ее так и не написанного сочинения о любви.

«Я устала… устала быть отличницей. Устала быть хорошей, чтобы не расстроить родителей, учителей, чтобы они любили, хвалили!»

Она молящим взглядом посмотрела на учителя: «А может, еще есть какой-то шанс, что разрешат выбрать тему любви?»

Ответ был отрицательный.

Рухнуло все. Внутри у нее будто что-то сломалось и сорвалось.

То, что Она так давно в себе подавляла, сейчас бушевало, как слившиеся воедино бурные потоки рек Енисея и Амазонки, несущие грязные воды ее ругательств, обвинений, несогласия и вопросов:

«Какая чудовищная несправедливость!

Какая глупость разделить нас на двоечников, троечников, хорошистов и отличников?

Кто придумал завышенные требования, задания со “звездочкой”, которыми “награждали” отличников?

Почему все могут писать на экзамене, о чем хотят, а у меня нет выбора?»

С третьей парты Она смотрела то на учителя, то на стол с «венками», то на доску как на темную пропасть, в которую летели рухнувшие надежды.

Та, которая больше всего любила писать в школе сочинения, сейчас сидела и отказывалась складывать слова в предложения про мир и про войну.

Ее ждал провал. Повысившееся давление отдавало в виски, как предательское тиканье часов, поглощающих оставшееся на экзамен время.

Липкий ледяной пот плотно припечатал белую блузку к телу, а сердце стучало так громко, что, казалось, на гоночных скоростях рассказывает всем в классе о ее позоре.

Еще десяток ударов, и сердце вот-вот разлетится на куски в теле, сжатом как пружина. Нарастала жалость к самой себе: «Вот сейчас за партой я умру, так и не познав жаркого поцелуя, нежности, ласки…»

«До конца экзамена остался один час!» – отчеканил учитель.

И вскоре те счастливчики, уже закончившие сочинения, потянулись к учительскому столу, один за другим покидали класс.

Это стало последней каплей. Все перестало иметь значение, слилось в звенящую, серую картину: «Позор! Какой позор! Как расстроится мама…»

И вдруг произошло совершенно неожиданное.

Сама собой почему-то распрямилась спина, волна тепла и необъяснимой радости пробежала по телу, стих звон в ушах, и внутри нее зазвучал незнакомый голос: «Вот ТЕПЕРЬ сбудется, о чем ты мечтала. Ты сможешь вообще все».

Она не понимала, откуда точно знала, о чем писать.

Ей словно диктовали этот текст.

Рука едва успевала записывать. Слова лились потоком на лист, который еще недавно был пуст.

Вдохновение. Восторг. И даже любовь появились в ее сочинении про «Войну и мир».

Потом Она не раз будет перечитывать этот роман и узнавать на страницах себя, находить загадочные совпадения.

И даже мысленно станцует вальс 31 декабря – в волшебную и символичную дату первого бала Наташи Ростовой, такой естественной и близкой, с благодарной детской улыбкой, с чистым и открытым сердцем, готовой любить весь мир, не видя плохих качеств в людях.

Перелистывая страницы романа, Она ощутит взгляд Андрея Болконского, его сильные руки, когда «он обнял тонкий, подвижный, трепещущий стан Наташи и почувствовал себя ожившим и помолодевшим» в этом танце – символе их любви.

Знаки, линии судеб, СОВПАДЕНИЯ – в это Она погрузится на многие годы, в желании разгадать ключ к той метафорической двери, в которую Она вошла на выпускном экзамене.

Пересечения сюжетных линий романа с ее жизнью станут явными и удивительными:

«После первого танца Наташа Ростова расцвела, со всех сторон посыпались приглашения на танец. Но каждую свободную минуту она разговаривала с Болконским, который к концу бала решил, что она будет его женой».

Так и Она после первых свиданий станет пользоваться большим вниманием со стороны мужского пола, но ее будет интересовать только Он, который тоже предложит ей руку и сердце.

«По воле отца Андрей уехал на целый год, а Наташа пребывала в грусти, с которой не могла бороться. Ей хотелось любить и чувствовать себя любимой».

Наташа написала письмо с отказом Андрею Болконскому, так как увлеклась светским щеголем Анатолием Курагиным и даже едва не сбежала с ним.

Позже Наташа вышла замуж за Пьера Безухова и нашла свое семейное счастье.

Испытание временем не прошла ни Наташа Ростова, не пройдет и Она, когда призовут на службу ее любимого, со сломанным носом и игольчатым взглядом. Она, не дождавшись его, в жажде новых впечатлений сбежит из родительского дома с одним, а потом выйдет замуж за другого.

«Князь Андрей, получив смертельное ранение в живот во время сражения, умирает на руках Наташи Ростовой, она очень переживала, чувствуя свою вину перед Болконским, помолвку с которым расторгла».

Так и ее первая любовь через пару лет после знакомства тоже уйдет из жизни из-за тяжелых травм, а Она будет долго справляться с чувством вины, думая, что могла бы уберечь его от такой судьбы.

Будет еще много совпадений. Она интуитивно найдет ответы на страницах романа Толстого…

Она с жаром выдохнула, когда поставила точку в конце сочинения. Огляделась. Пара коротко стриженных голов еще пыхтели над листами.

Пританцовывая, насвистывая и напевая, Она, ожившая, возвращалась домой.

Жарко светило полуденное солнце, на небе ни облачка. Такая красота вокруг: люди, машины, деревья, цветы, воробьи на ветках качаются…

Она будет возвращаться в тот знаковый июньский день, благодарить и слышать уже знакомый голос: «Пойдем дальше, я тебе еще такое покажу!»

А чей это родной голос Она знает и по сей день!

Связаться со мной можно по QR-коду ниже:

В телефоне дочери я обозначена как СДВГений. Она разбирается.

Если мы поженимся

– Черт! Черт!

Я обеими руками хлопнула по рулю. Все-таки свернула не туда на этой развязке. Навигатор прокладывал новый маршрут.

– Не нужен мне твой новый маршрут! – рявкнула я на навигатор. – Старый нужно было точнее показывать!

– Смотри, – сказал мой спутник, взглянув на время прибытия. – Разница по времени всего семь минут. Мы едем с большим запасом. Заодно узнаем альтернативный путь, мы здесь еще не ездили.

Опять двадцать пять. И еще таким спокойным тоном. Прямо «дзен».

– Нет. Я не поеду по другому маршруту. Есть цель, я выбрала путь. Я не собираюсь с него сворачивать.

Дорога петляла, но машин на обозримом участке не было. Камер тоже не было. Я резко развернулась через сплошную линию.

– На развороты ты потратишь те же семь минут. А пути к цели могут быть разные. Больше гибкости, больше вариантов – больше возможностей…

Вот ведь душнила. Сто раз уже обсуждали эти философские вопросы. Ну сколько можно?!

– Послушай, – я еле сдерживала раздражение, – если сворачивать не туда на каждом перекрестке и наслаждаться пейзажами, до цели можно так и не добраться. Можно вообще про нее забыть. И потом смотреть на успехи других и бубнить, что нет цели, а есть путь. А я – та другая, которая своих целей достигает. Я – такая, и я могу! И вообще, цели у нас, насколько я знаю, общие. Когда мы поженимся…

Боковым зрением я увидела, что он отвернулся и смотрит в окно.

– Если мы поженимся, – спокойно сказал он, сделав четкий акцент на слове «если».

Я просто взвилась. Уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думаю по поводу этих мелких манипуляций и фокусов языка. И по поводу его подхода к жизни. Но вдруг заметила грузовик с включенной аварийкой. Он стоял на обочине, но корпус занимал примерно треть правой полосы. Слишком поздно заметила…

– Вправо, – произнес в моей голове чей-то спокойный голос. Не мужской и не женский. Прямо ангельский. Наверное, да, вправо, ограждения нет, в кусты… Но какая-то неведомая сила крутанула руль влево. Ехавший в левой полосе автомобиль затормозить уже не успел.

Все это мгновенно пронеслось в моей голове, когда я открыла глаза и увидела вокруг белые станы. Писк оборудования. Лампочки на приборах. Реанимация.

– Доктор! – сказала я.

Наверное, тихо сказала, потому что врач наклонился ко мне поближе.

– Доктор! Со мной в машине был мужчина. Он здесь?

– Сожалею, – ответил врач. Пассажир, который ехал в вашей машине, от полученных повреждений скончался на месте происшествия. Полиция уже известила родственников.

– Если мы поженимся… – прозвучал в голове его голос.

Капитальный ремонт

Из серии «никогда такого не было – и вот опять…», «опять двойка» или очередной фак-ап. Причем именно – очередной. Те же недетские грабли. Или, как модно говорить научным языком, «стойкий паттерн». После всех тренингов по переговорам, НЛП, всех эмпатий, позиций наблюдателя и даже некоторых успехов – на трудных переговорах, опять провал. И противное ощущение, что тебя просто не хотят слышать. И руки чешутся чем-нибудь швырнуть в монитор. Ладно, Маша, walk the talk. Подкрепи слова действием. Хватить учить других дышать, дыши сама. Ответственность за понимание несет говорящий. Прими обратную связь от Вселенной. Назови это новым витком спирали. И сделай хорошую практику – напиши психотерапевтическую историю. Создай новый мир – и в нем найди решение. Ну то есть поставь мозги на место. Косвенное внушение – мощнейшая вещь.

Что это будет за история? Давно одна мысль крутится в голове. В те годы, когда мама была беременна мной, УЗИ еще не делали. Пол ребенка оставался загадкой до момента родов. Мама очень хотела девочку – и получилась я. Все были довольны, кроме моего брата. Он недовольно косился на кроватку и ворчал: «Ну почему вы так уверены, что там Машка? Может, он там сейчас лежит и думает – какой я вам Машка, я Мишка!» И иногда я думаю – а вдруг там действительно был немножко Мишка? И он все эти годы во мне живет? Вот от его лица пусть и будет история.

– Опять крыша протекла, – сказала бабушка.

– Ну, сгоняем за толем или даже рубероидом, он покрепче, и починим! – бодро ответил я.

– Я, конечно, очень рада, – произнесла бабушка этим своим особым тоном, будто она и рада, но радоваться особо нечему, – что ты помнишь, что слово толь мужского рода, как и тюль…

Бабушка была, как сказали бы сейчас, «лингвонаци». И действительно, как можно доверять человеку, если он в родном языке путает род существительного?

– …но, Миша, – продолжала бабушка, – этому дому почти столько же лет, сколько тебе. Рубероидом тут не обойдешься. Крыша покосилась, да и сам дом тоже. Нужен капремонт.

Я вспомнил, сколько раз уже чинили эту крышу. Ехали с отцом на строительный рынок, покупали рулон толя или рубероида – в зависимости от того, на что в тот момент хватало денег. Потом отец с соседом залезали на крышу и, матерясь и ругая «советское, значит, отличное» (меня каждый раз предупреждали, чтобы я не повторял эту фразу в школе – иначе за родителями приедет «черный воронок»), за полдня производили ремонт. И потом обмывали его парой рюмок водки под приготовленную бабушкой закуску: отварной картофель с укропом, селедочка, маринованные огурцы. Ремонта хватало ненадолго, зато каждый год было чем заняться и чем гордиться.

Но перспектива капитального ремонта пугала. И не столько расходами, сколько совершенно неопределенными временными затратами. Известно, что за бригадой строителей нужен постоянный присмотр. И жесткое с ними обращение. Ежедневно мотаться на дачу после работы или потратить на это весь свой отпуск я был категорически не готов. К тому же возникала некоторая, так скажем, неуверенность в завтрашнем дне. Вот стоит себе крыша, не рушится, и дом как дом, дача, как у всех, а полезешь – и неизвестно, что там вскроется…

И вдруг я почему-то ощутил себя маленьким мальчиком и спросил у бабушки:

– Баб, а капремонт – это страшно? – И добавил, как перед походом к зубном, – А больно не будет?

Тут же раздался раскатистый грохот – я подумал, что, не дождавшись капремонта, дом все-таки начал рушиться и заплакал. Слезы были холодными, и я испугался, что умер. Заплакал еще сильнее – и проснулся.

За окном грохотала гроза, и с потолка мне на лицо капали крупные холодные капли. Я ночевал в нашем старом дачном домике, приехал на выходные отдохнуть и восстановиться после очень муторной рабочей недели. Прирулил, распевая: «Перемен! Требуют наши сердца!» Накатил двести граммов вискарика, закусил купленными в местной грузинской лавке теплыми хачапури и кубдари (прекрасный пирог с мясом и травами), укрылся пледом и заснул. Мужской вариант, как теперь говорят, ретрита.

Проснувшись, я подскочил, разбудив Мишика – йоркширского терьера. Мишик выразительно гавкнул и с интересом на меня уставился. Он очень активный пес и рад любому приключению. Но начинать капремонт прямо сейчас я не собирался, поэтому отодвинул кровать, бросил на пол полотенце под место протечки и снова лег спать. Мишик свернулся в ногах уютной креветкой и тоже мгновенно отключился.

Утром я сделал кофе и полез в интернет искать фирмы, занимающиеся капитальным ремонтом. Первая же ссылка мне понравилась – фирма называлась «Сарйальный ремонт». Вполне креативное название вызывает ассоциации с чем-то капитальным и основательным, как труд Карла Маркса. И логотип был симпатичный – крыша, как у дачного домика, а внутри мозг. Типа умная крыша. Я от кого-то слышал, что само изображение мозга вызывает доверие. Особенно если мозг нарисован по-современному, с такими голубыми огонечками и тонкими линиями, которые, по-видимому, призваны изображать синапсы (Синапс греч. ouvavpu;, от ouvdnTeiv – соединение, связь) – место контакта между двумя нейронами или между нейроном и получающей сигнал клеткой) и нейронные связи. Я пролистал еще несколько ссылок. Прикололся над названием услуги «Крыши, вынос» – вот уже спасибо, желающих вынести крышу и так хоть отбавляй, и остановился на «Сарйальном ремонте».

На сайте честно указали – дорого. Мне это тоже понравилось. И первая консультация для определения объема работ – платная и недешевая. Разумно, сразу отсекают любителей повыносить мозг менеджеру, а потом уйти и ничего не заказать. Я посмотрел онлайн-запись – на сегодня светилось одно свободное окошко на 12 часов.

Офис находился в центре города, по адресу Большой Головин переулок. Название знакомое, родители иногда называли его «Больной Головин», что было связано с располагавшимся там в 1980-х годах знаменитым винным магазином. А в дореволюционной Москве переулок назывался Соболев, славился своими кабаками и домами терпимости, было даже выражение «ходить на Соболя» – то есть посещать переулок с известными целями. «Ну, сгоняем на Соболя!» Навигатор обещал, что дорога до центра займет всего 45 минут, все-таки утро субботы. Я вполне успевал. Оплатил консультацию – мне достался консультант М. Кор. Может, Михаил, как я. Или Максим. А Кор – для меня, как для врача, приятная фамилия (лат. Сог – сердце). Я быстро собрался, доел вчерашний хачапури, посадил на переднее сиденье Мишика и покатил в Москву.

Слушая «Капитал» Ляписа-Трубецкого (название фирмы навеяло), я посматривал на дремлющего пса (бедняга, не выспался ночью) и думал о том, как человека может изменить существо весом два с половиной килограмма. Мишик по паспорту – Мигель Дрим Принс де Капиталь. Каждый раз, читая графское собачье имя, я ощущал себя если не совсем плебеем, то человеком второго сорта. Хотя Дрим Принс де Капиталь – просто название питомника, – Столичный принц мечты». А Мигель – тот же Михаил, но якобы собаки лучше различают звонкие звуки – м, н, г. Для удобства, а также в целях выстраивания правильной иерархии в нашей мини-стае, я, конечно, превратил Мигеля в Мишика.

У нас в семье всегда были коты, и собак я не очень любил. Мужчин, гуляющих с маленькими собачками, считал подкаблучниками, а игрушечного вида Йорики с бантиками на челках в моей картине мира были атрибутом барышень с накачанными губами. Поэтому в свое время я удивился, что Лена хотела мини-йорка… Говорила, что это беспроблемная собака, не линяет, с ней можно не гулять, и это настоящий друг и компаньон… Эх, знать бы тогда… А так это стало еще одним гвоздем в гроб отношений – единственных отношений, которые я хотел сохранить… Черт, опять вспомнил, хотя столько раз обещал себе не возвращаться к этому… Два года прошло, пора бы и забыть.

А новая подружка просто притащила мелкого лохматого щенка. Подарок, который, как она надеялась, укрепит наш союз. К моему удивлению, мини-йорк оказался настоящим псом, альфа-самцом и отличным компаньоном. С прекрасным характером и крепкой нервной системой. И стриг я его коротко, как положено стричь мальчиков, никаких челок с бантиками. Как-то так получилось, что все серьезные собачьи испытания мы проходили с ним вдвоем: и прививки, и чипирование, и более серьезную операцию, которой обычно подвергают животных мужского пола. Сидели вместе в ветеринарной клинике, дышали едким запахом собачьего страха, и я чувствовал себя в эти моменты необычайно сильным и нужным. И самой большой сволочью я себя тоже ощутил с Мишиком. Я куда-то спешил, а он носился по квартире, что-то уронил, бестолково бросился под ноги. В приступе злобы я пнул его ногой. Он пролетел через всю комнату и врезался в шкаф. Я никогда не забуду его глаза. В них не было ни боли (Йорки – терьеры, у них очень высокий болевой порог), ни страха. Только безграничное удивление. Главное существо в его собачьем мире сделало что-то странное, чего главные существа делать в принципе не могут… Такого стыда я не испытывал никогда в жизни. А пес, конечно, меня простил.

В общем, когда пришло время расстаться с подружкой, вопроса, с кем останется Мишик, не возникло. Ей он напоминал о неудаче в личной жизни, а для меня стал настоящим другом. После многих лет общения с котами, по сути своей, социопатами, изображающими из себя неких независимых и загадочных существ, я наконец-то ощутил, что такое настоящая искренняя и безусловная любовь…

Навигатор не обманул, и уже в 11:45 я свернул с Садового на Трубную, а с нее – в Большой Головин. Переулок односторонний, но с большим количеством парковочных мест, а для меня магическим образом нашлось свободное место прямо напротив нужного дома с балкончиками, украшенными цветами. На двери был знакомый логотип с крышей и мозгом. Я позвонил в звонок, поднялся на второй этаж и с псом на руках вошел в небольшой симпатичный офис, по сути – кабинет.