- -
- 100%
- +
Пролог
— Значит, вы претендуете на должность личного помощника?
Мужчина в дорогом строгом костюме задумчиво оторвался от моего резюме и рывком поднял голову, впившись своими колдовскими зелеными глазами и так гаденько улыбнувшись. Но эмоции на его лице были вспышкой и вскоре он встряхнул папку, прижал указательный палец к интересующей его графе и заунывным, даже монотонным голосом начал цитировать:
— Сексуальные предпочтения: «люблю пожестче». Хобби и интересы: «исключительно секс». Ну и короночка… Фантазия: «отполировать дубовый стол руководителя».
Мужчина даже не потрудился спрятать ухмылку и вскинул на меня свой пронзительный взгляд.
Какого черта? Что он несет?
Свет внезапно померк, словно занавес опустился. Мне стало нечем дышать… Воздух раскаленный, густой, как капли ртути.
Или это я брежу? Остатки похмелья выходят, или этот знойный красавчик прямо на собеседовании стал меня домогаться?
Прищурилась, пытаясь сопоставить слова с движением его губ. Да нет… Всё верно.
Чёрт, он что, больной?
Может, вызвать скорую? Или сразу заорать?
У него, наверное, и справка имеется… Взгляд такой хищный, дурной, полный шальных мыслей, и это я уловила даже с довольно большого расстояния.
Или он из этих богатых мажористых придурков, воспринимающих хамство и пошлость как свободу самовыражения?
Меня обдало жаром, тут же сменившимся лютым морозом, от которого застучали зубы. Я ощутила себя мышкой, глупой, крохотной и беззащитной, а перед носом – огромная ловушка с ароматным куском сыра…
Рот наполнился слюной, я невольно облизала губы… Только мой потенциальный начальник неправильно понял этот жест. Его глаза распахнулись, а ярко выраженный кадык стал подёргиваться.
Козловский Артур Львович — наследник одного из самых влиятельных бизнесменов региона. Это всё, что удалось найти в глобальной сети. Ни профиля в социальных сетях, ни желтых статеек… Кристальная репутация и очень грязные мысли… Парадокс современности? Лучше бы написали, что он болен и опасен.
Покосилась на входную дверь, за которой было шумно… А если рядом люди, то со мной ничего не случится.
Я где-то читала, что шизофреников лучше не злить и не расстраивать. А так и не скажешь… И папа у него какой хороший был. Душка и лапочка… А этот на дьявола-искусителя похож. Одно лицо.
Вдох… Выыыыдох… Я спокойна и расслаблена.
Ни один сумасшедший не заставит меня отказаться от этой должности, потому что у меня остались считанные дни, дабы доказать матери, что я способна прожить и без её тотального контроля. Ну не изнасилует же он меня?
Откашлялась и попыталась улыбнуться, уже понимая, что это больше похоже на спазм инсультника. Шикарный кабинет вдруг стал напоминать клетку. Я даже смотреть не могла на массивный стол, сгорала от стыда.
— Вы о чем?
— А я согласен, — хам и наглец внезапно встал и потянулся к галстуку. Пара ловких движений, и тот уже скользкой змеёй заструился по вороту сорочки из матового шелка. По-мужски красивые и длинные пальцы едва коснулись пуговицы, и открылась шея, обнажая край татуировки.
Невольно поднялась на цыпочки, следя за тонкими линиями восточной вязи, но рисунок снова скрылся за воротом…
— Простите, я немного не понимаю… На что вы согласны? Я принята на работу? Или это проверка? — я глупо хохотнула и инстинктивно сделала шаг в сторону двери. — Да? Я знаю основы корпоративной этики и не собираюсь заводить шашни на работе. Это табу… Можете быть спокойны.
Но вместо ответа он оскалился, будто я опять что-то не то сказала, и сделал первый шаг в мою сторону.
— Лгунья, — Козловский вновь подхватил моё резюме и перелистнул на вторую страничку. — Я всё прочитал вот в этой писульке… Оригинально и очень вызывающе. Ты хочешь властного и безумно горячего шефа, мечтаешь стать его персональным помощником и ждать конца рабочего дня, чтобы опуститься коленями на высокий ворс бордового ковра…
Меня пробило током…
Машинально опустила взгляд, чтобы удостовериться, что ковролин и вправду бордовый. А ещё этот бред мне был смутно знаком!
Сквозь сизый туман похмелья стали пробиваться воспоминания прошлого вечера. Мы с подругой сидели в моей квартире и запивали горе шампанским, попутно развлекаясь составлением моего резюме для нового работодателя. Одно было четким и выверенным, а второе… Боже!
По спине пробежала капля пота, следом – холодок и табун мурашей. Смотрела на тонкую папку красного цвета в его руках и не могла пошевелиться.
Я что… Я что, принесла не то резюме?
Эта шальная мысль оглушила меня ударом ломика по темечку. Бездумно рванула вперёд и нагло вырвала папку. Пробежалась по строчкам, и оторопь сошла…
— Это шутка такая? Ну вот же, тут всё правильно… Выпускница журфака, красный диплом, характеристики с прошлой работы, — затараторила я, медленно пятясь назад.
Какого чёрта?
В голове заскакали слова моей верной подруги Любашки… Именно с ней мы и пытались смыть горе после разрыва трубы в моей квартире.
«Зоря, тебе необходим новый опыт! Кому нужны эти скучные резюме? — моя уже знатно подвыпившая подружка икнула и качнулась, отбрасывая папку. — Пиши, Зарина! Образование — школа благородных девиц, из постыдных фактов — поздняя потеря девственности. Ну, а теперь самое интересное! Ищу… Горячего, развратного Босса, размер достоинства не менее пятнадцати сантиметров в условиях нудного и явно затянувшегося совещания, глаза карие, рост — выше среднего, эго раздутое, мысли пошлые… Нет! Пусть мысли будут грязными… А в графе «стиль управления» — самодурство приветствуется, доминирование обязательно. И вообще, мечтаю быть разложенной на дубовом столе генерального. Ой, а может, о бордовом ковролине тоже написать?…»
Боже, мне нельзя пить…Может, оно просроченное? Или всё это – галлюцинация? Ну точно… Галлюцинация тупицы, которая не переносит алкоголь, но все равно выпила тот чертов бокал.
— Вы что… Вы меня прослушиваете?
— Нет, Зарина Алексеевна Мельник, я просто увлекаюсь чтением мыслей. Хобби у меня такое. Помогает не принимать на работу чокнутых, озабоченных и взбалмошных. А ты явно из категории маленьких дерзких ведьм, — его слова ударили в моё лицо внезапной пощёчиной.
Пока пыталась собрать обрывки вчерашнего вечера, этот нахал подкрался опасным зверем. Ощущала тонкую сладость парфюма, бурлящую силу, мощь…
Он просто огромный! Высокий, плечистый, на шее пульсировала вена, угрожающе дрожал кадык… Но лицо было каменным, защищенным стальной выдержкой. Вот только глаза так странно поблескивали искорками чего-то нехорошего. Очень нехорошего!
Вдохнула, царапнув грудью по его сорочке, взамен получив резкий выдох с ароматом мяты и горького кофе…
— Вы мне не подходите, — он вдруг усмехнулся и стал медленно отходить. Голос ровный, острый как сталь. — Извращенки уже не в моде… Но я могу пойти навстречу и подготовить для вас персональное предложение.
Это я извращенка??? Меня буквально подкинуло от ярости. Выбросила руку и уткнулась пальцем в его грудь, угодив между пуговиц. Остриё ноготка с силой впилось в кожу, но и этого было мало, поэтому я надавила, представляя, как он истекает кровью от силы моего возмущения. Хоть этот надменный засранец и бровью не повёл, мне было просто приятно осознавать, что ему больно…
— Я почти год работала с вашим отцом, товарищ Козловский. Он грамотный специалист и превосходный руководитель. Так вот… Никто и никогда в этом офисе не давал ему прозвищ, его уважали и любили. Уж он-то бы не позволил себе подобных выходок! А вы… Вы получите прозвище в первый же день. Это я вам обещаю, — топнула ножкой, выхватила своё резюме и, ловко крутанувшись, поспешила выйти из этого логова порока.
Но прежде чем выйти в приёмную, затормозила… Сжала ручку, пытаясь решить, как поступить: подло и гадко, но зато весело для всех? Или весело, но для меня одной?
Ответ пришёл сам…
— Вы козёл, Артур Львович…
Сказала и вышла из кабинета, похоронив надежду вернуть работу. А ведь это был мой последний шанс. Прощай, мистер засранец! А ещё прощай моя самостоятельная жизнь.
Но как же сильно я ошибалась…
Глава 1
…неделю назад.
— А!!!!!! — я заорала, стоило только коснуться ногой пола. Кожу ошпарило, и пронзительная боль стала расплываться от стопы до щиколотки.
Нашарила тумблер ночника, но тот и не думал включаться… Не горели ни индикаторы телевизора, ни ночная подсветка, а телефон, поставленный на ночь на зарядку, моргал жалкими пятью процентами.
Делать было нечего, включила фонарик и снова заорала, потому что по всей квартире стояла вода. Кажется, её было не очень много, но подробно рассмотреть не выходило, потому что луч фонаря врезался в облако пара, образуя непробиваемую стену молока.
Я снова закричала, думая, что хоть так могу привлечь внимание соседей, но потом вспомнила…
Моя мама — знаменитая пианистка, свидетельством чего является огромный рояль прямо в центре гостиной. Поэтому стены нашей квартиры закрыты звукоизоляцией по кругу, чтобы никому не мешать репетировать и давать уроки своим гениальным ученикам. И, признаться, сейчас я испытывала нечто вроде удовлетворения, зная, что красное дерево тонет в кипятке. Но был и минус… Меня никто не услышит и не придёт на помощь!
— Так, Зоря, думай… Думай!
Я принялась стягивать с кровати все, чем могла замотать ноги, попутно набирая единственного в этом мире абонента, готового прийти на помощь даже ночью. Одеяла и плед не держались, а если и удавалось их зафиксировать, то я уже не могла двигаться.
— Алло… Зорь, ты сбрендила? У меня завтра тяжелый день, — моя верная подруга захрипела в трубку. — Ночь на дворе!
— Люба, слушай внимательно и не перебивай! У меня три процента заряда… В доме нет электричества, повсюду кипяток, а я стою на кровати и не знаю, как выбраться! Позвони кому-нибудь, иначе…
Больше говорить смысла не было, потому что телефон издал судорожный писк и отрубился.
— Бестолковый кусок пластмассы! — я взвыла и отшвырнула его.
Нужно что-то делать! Нельзя просто ждать спасения, ведь на это уйдут часы. Вода явно прибывает, пусть и медленно, но тянуть все равно опасно. До окна мне не допрыгнуть, значит, нужно двигаться в другом направлении.
Я все же замотала ноги и, наметив примерный маршрут, перескочила на кресло. Дальше вскарабкалась на комод, следом по маршруту была узкая тумба с хрустальными подсвечниками и фотографиями в зеркальных рамках.
Пришлось стянуть одеяла и простыни, потому что следующим островком безопасности была стеклянная консоль в прихожей. И проблема в том, что она была узкой… Я со своим средством защиты там точно не помещусь.
Встала на самый край, а после прыгнула, но неудачно…
Грудью шлёпнулась на консоль, отчаянно мотыляя ногами в воздухе. Пальцы едва касались воды, но и того оказалось достаточно, чтобы взвыть от боли. Это настоящий кипяток! Чёрт! А в следующий момент послышался грохот. Комод, на который я могла вернуться, не выдержал прыжка и рухнул.
Вот теперь это точно конец!
Собрала остатки сил и взобралась на консоль, села, поджав ноги. Обернувшись, поняла, что вода и правда прибывает, но хлещет она из-под входной двери, а не из ванной.
— Помогите!!!! Помогите! — я схватила деревянную вешалку и стала лупить по стене, за которой была соседская квартира.
Но тут же бросила это гиблое дело, ведь там уже пару лет никто не жил.
— Помогите!!!
И вдруг на мои мольбы откликнулись… Золотистая дверная ручка дернулась, сначала слабо, неуверенно, а после все быстрее, настойчивее.
— Помогите! Помогите, я тут скоро сварюсь! А ещё сижу на стеклянной консоли, и она трещит! — я была в шаге от истерики, кричала так истошно, что в горле запершило.
— Так! Вы можете открыть дверь? — раздалось за дверью. Голос незнакомый, мужской, громкий, такой уверенный, что стало даже легче.
— Я попробую! Только никуда не уходите! Не бросайте меня, пожалуйста.
Поднялась, чувствуя, как стекло нещадно трещит под ногами, прижалась, глубоко вдохнула и потянулась той самой вешалкой, пытаясь дотянуться до ночного запора. Ситуацию осложняла полная темнота, полукруглая щеколда едва поблескивала, очевидно, в замочную скважину светили фонариком.
— Не получается!
— Успокойся, выдохни и сделай это, если не хочешь умереть вареной креветкой! — рявкнул незнакомец, и я собралась по команде, чуть больше выгнулась, и послышался щелчок.
Дверь с грохотом распахнулась, и в густом мраке вдруг появилась огромная мужская фигура. Она пронзила облако пара, заполняя тишину каким-то странным цокотом и отборным матом. Звук был такой, будто по камню ударяли чем-то металлическим.
— Так, давай, быстро! — снова скомандовал он и потянул ко мне руки. Огромные ладони легли на мою талию, сжали и рывком стянули с консоли за мгновение до того, как она окончательно рассыпалась. Осколки рухнули в воду и брызги кипятка хлынули на нас. Большинство забрал на себя незнакомец, а вторая часть попала на мою практически обнаженную задницу.
— Чёрт!!! — зашипела я, вонзаясь зубами в плечо парня.
Боже, как больно!
— Так, надо убираться отсюда, — он снова двинулся к двери, продолжая содрогать воздух странным звуком, от которого хотелось заткнуть уши. Это как вилкой по стеклу! — Подъем!!! Встаём все! Товарищи соседи, если не хотите свариться, поднимаемся и начинаем обрывать телефоны!
Бугай орал, попутно лупя в двери, пока поднимал меня на этаж выше. Там было сухо, а вскоре стали открываться двери, являя сонных жильцов, и вот тут закрутилось…
Незнакомец усадил меня на верхнюю ступень лестницы, а после скинул… коньки. Коньки???
В тусклом свете фонаря, пробивающегося через небольшое окно между лестничными пролетами, сверкнули лезвия коньков. Точно… Мне не снится.
— Ты как? — по ногам заскользили горячие мужские ладони. Пальцы впивались в кожу, обходя красные отметины ожогов, он выдыхал, обдавая потоком холодного воздуха.
Я понимала, что это была не ласка, а попытка нащупать волдыри, он даже взял телефон, включил фонарик!
И внезапно незнакомец присвистнул, а я позорно осознала, что сижу в пижаме, состоящей из кружевного топа и трусиков с игривыми воланами.
— Недурно, — он откашлялся… И если бы его голову не покрывал капюшон, я бы со стыда сгорела!
— Вы что, пялитесь и щупаете меня?
— Больно надо… Тощая вобла в волдырях. Какого черта ты на стеклянную тумбу взлезла?
— Я пыталась спастись! — обиженно отвернулась, но вокруг была темнота. Мне было даже не на чем сконцентрироваться.
— Если ты была на кровати, то безопаснее было там и остаться, а не сидеть на жердочке, ожидая такого же чокнутого, как я, — мужчина вдруг приподнял меня, развернул и снова включил фонарик.
Он что… Он что, рассматривает мою задницу, подсвечивая телефоном?
Боже! Какой стыд… Мой целлюлит! Он же его сейчас пересчитает и уже не будет столь прелестно, как в начале нашего знакомства. Говорила мне мама – не есть сладкого, спать на полу и без подушки…
— Так, ну филейная часть без сильного повреждения, а вот ноги нужно показать врачу и желательно обработать специальной пеной как можно скорее, может, не всё вздуется волдырями.
Боже, как стыдно! Закрыла лицо руками, съёжилась, ощущая себя куском тунца, который осматривают на аукционе. Интересно, у тунца есть целлюлит? По каким критериям его отбирают?
Только не смотри на него! Только не смотри!
Послышались шаги, детский плач, и мне удалось переключиться.
— Держи, Зарина, — соседка сверху принесла мне плед. — Муж вызвал аварийку, но там заверили, что к нам выехали ещё десять минут назад.
— Я успела позвонить подруге, — когда укуталась, пряча наготу, обернулась, а незнакомца и след простыл. И только пара коньков преданно лежала рядом, а ещё слышался его голос с этажа ниже…
Шум стал невыносимым, соседка помогла мне подняться и проводила в свою квартиру, где начала обрабатывать мои ноги и задницу. И я пролежала пару часов задницей кверху, с огромными островками холодной пены на ожогах.
Буря эмоций обернулась сонливостью, с которой было невозможно бороться. И я сдалась…
— Вставай, соня, — ласковый голос подруги просочился сквозь беспокойный сон.
Люба легко потрепала меня по плечу, поцеловала в макушку и опустилась у дивана.
— Ты не могла придумать ничего интереснее, чем свариться заживо?
В комнате было почти светло, из коридора лился свет бра, а значит, электричество дали. Слава Богу!
И тут я расхохоталась, рассматривая перепуганную ненакрашенную Любу, на голове которой торчали огромные бигуди на липучках. Она была в шелковой пижаме и кожаных лодочках на каблуке. Эта чертовка была неотразима даже в этом обличии…
— Боже, как я испугалась! — я не выдержала и расплакалась, падая ей на грудь. — Если бы не ты и тот странный здоровяк на коньках…
— Кто? — расхохоталась Любка. — Подруга, ты бредешь? Мозг ошпарила?
— Ну, какой-то здоровяк спас меня. Я всё думала, как он идёт, ему же должно быть больно! А этот выдумщик был на коньках!
— Зорь, тебе приснилось. Ты бредишь…
— Я не брежу! И звук был такой… Скрежещущий! Хотелось закрыть уши! — я размахивала руками, пытаясь убедить её. — Такой «цок-цок», потом «вжих-вжих»…
— Зорь, ещё скажи, что тебя спас кентавр. Перекинул тебя на спину и вынес из полыхающей квартиры. А что? Благородный сказочный персонаж. Давай, вставай, там все исправили. В квартире уже нет воды даже, мужички все откачали. Хватит тут сверкать задницей, твой сосед боком проходит в туалет, чтобы не смотреть в гостиную, — Люба зашипела, заметив красные пятна по всем ногам. — Чёрт! Я засужу эту управляющую компанию! Видит Бог, я не шучу!
Боль была умеренная, но просить помощи было не у кого, поэтому пришлось терпеть, опираясь на плечо верной подруги. Спустились на один пролет, и я чуть не завизжала, увидев сиротливые коньки, что так и стояли на ступеньке.
— Видишь? Ты видишь? А я говорила, что это не кентавр! — я подхватила коньки за шнурки, не понимая, зачем, но мне нужно было доказательство, что это не сон…
Глава 2
Я кое-как перевернулась… Болело всё!
Будь моя воля, так и продолжила бы лежать тюленем, пока не затянутся ожоги на теле, а также раны позора. Добрая половина подъезда видела меня полуголой, а странный мужик на коньках и вовсе разглядывал мои прелести в свете фонарика.
А ещё очень я хочу в туалет…
Поднялась, и именно в этот момент зазвонил телефон. Издалека увидела имя абонента, но проигнорировала. Прошла в ванную, умылась, но телефон не замолкал.
Она не сдастся…
Но я даже ответить не успела, как в динамике послышался визг мамы.
— Зарина! И когда ты собиралась сказать, что нас затопило кипятком? Как мой рояль? Какой ущерб? Паркет вздулся?
Перевела взгляд на раскрытые двери в столовую, где стояла бесценная жемчужина моей мамы…
Она не поинтересовалась, как я… Ей важнее дорогой паркет прошлого века и драгоценный рояль. Кажется, будь такая возможность, она бы его таскала за собой по всему миру.
Моя мама терпеть не может зиму. На холод у нее аллергия, от тепла квартиры сохнет кожа, а лицо покрывается морщинами. Поэтому она улетает в Испанию, где мягкая зима, горный воздух и терапевтический шум прибоя.
— Ничего не вздулось, мама!
— А рояль? Как рояль?
— Да в порядке твоя мебель, мама! Ты что, звонишь мне, только чтобы устроить допрос?
— Зарина! Ты вечно влипаешь в истории… Боже, какой позор!
— В чем позор? Я, что ли, выломала трубу? Авария была не в нашей квартире, а в помещении салона красоты на первом этаже, а оттуда кипяток пошел к нам. А мы, мама, на первом этаже тоже!
— Зарина! Не смей так разговаривать с матерью! Ты безрассудная, легкомысленная, вечно попадающая в сомнительные ситуации. Ты бросила консерваторию, не удосужившись спросить разрешения у родителей, — хватило искры, чтобы родительница затянула старую песенку. — Окончила этот жалкий журфак, и вот уже три года не можешь найти работу! Так, хватит! — послышался стук, а я уже представила, как мама в свойственной своей манере бьет по столу кулаком. — Я была терпелива, но оставлять тебя одну – высшая степень безрассудства! А ты – моя единственная дочь… После новогодних праздников Леонид приедет и поможет тебе собрать и отправить вещи. Я сегодня же забронирую билет…
— Мама, нет!
— Да, Зарина, да! Сразу после праздников. Я уже дала задание нашему юристу, и квартира скоро будет выставлена на продажу.
— Ты что, выгоняешь меня на улицу? — сказать, что я опешила — ничего не сказать.
Рухнула на кровать, забыв о том, как болит задница.
Это было худшее, что пришлось услышать за последние несколько месяцев.
Квартира, где я выросла, из окна которой видно школу, детский сад и музыкалку, оказалась для меня всего лишь ночлежкой. Не домом, не куском стабильности в суете современного мира.
В попытке сломить моей маме нет равных. Она жестокая и безжалостная, впрочем, чему я удивляюсь?
— Нет, мама! Мы заключили соглашение. У меня есть три недели, чтобы найти работу. Твой намёк на квартиру я уловила, покину апартаменты, не стану топтать твой дорогой паркет.
— Зарина! — мама расхохоталась, да так громко, что несмотря на звукоизоляцию, этот ведьминский звук должны были услышать соседи. — До Нового года восемь дней, где ты найдешь работу за столь короткий срок? Или ты правда думаешь, что все отделы кадров выйдут на работу первого января, чтобы почтить вниманием глупую девчонку, исковеркавшую себе великое будущее? Зорина, я — не банк, рассчитывающий срок рабочими днями. Прости, но жизнь сурова…
— Ещё как сурова, мама! Ещё как! Особенно когда собственная мать норовит поставить подножку при малейшем самостоятельном шаге! Я — не бизнес-план, и не стартап, состоящий из твоих алгоритмов и задач. Я — живой человек, самостоятельная личность. А ты… Ты только что ткнула меня носом в неспособность себя прокормить и обеспечить жильем. Так вот слушай, можешь не бронировать билет! Если ты продашь квартиру, я пойду на улицу, но к тебе под крылышко я не вернусь!
— Вернёшься!
— Разговор закончен! Спасибо, мама, что позвонила побеспокоиться обо мне. Мои ожоги в порядке!
Сбросила вызов и закрыла глаза.
Чёрт…
Она права лишь в одном — человеком можно манипулировать, только когда он слаб и беззащитен. Я так расслабилась за время её отсутствия, подумала, что у меня есть дом, есть крепость, откуда меня не выгонят, но все не так.
Значит, чтобы не оказаться бомжом, у меня есть восемь дней.
Глава 3
— Зоря, ты где? Боже! Это же не квартира, а сауна, — голос подруги был приглушенный, вкрадчивый, но даже этого хватило, чтобы виски завибрировали приближающейся мигренью. Открыла один глаз, потом второй…
— Не кричи, умоляю.
— Боже, матушка! — Люба охнула и бросилась ко мне. — У тебя температура?
Подруга стала щупать лоб, потом открыла ящик прикроватной тумбы, задрала мою футболку и вложила термометр.
— Мы едем ко мне! — Люба включила кондиционер, распахнула окно, но порывистый ветер бросил ком снега прямо ей в лицо, и подруга снова его закрыла. — Здесь нельзя оставаться.
— Нет, я никуда не поеду. Уже ночь, Люб…
— Температуры нет, но ты вся мокрая, щёки красные… Что случилось?
— Мама звонила… Ей, очевидно, донесли про аварию, и она не упустила шанса ухватиться за эту возможность. Старая добрая манипуляция! — я всплеснула руками и поковыляла в сторону кухни ставить чайник. — А ещё маменька решила продать квартиру, чтобы я уж точно не сопротивлялась. Люб, ну, сколько это может продолжаться? Сколько?
— Не знаю, Зорь. Наверное, столько, сколько ты ей позволишь? Твоя мать будет в ярости, увидев, как от стен отходят её шелковые обои.
— Её больше интересует рояль, — я рассмеялась, обернувшись в сторону монстра, за которым прошло все моё детство. — Люб, я не свою жизнь живу, я четко следую её плану, даже если не хочу этого делать. Всё детство… Чтобы не ходила гулять, у меня была музыкалка, летом обязательный лагерь иностранных языков на три месяца, и возвращалась я под первое сентября. Когда начался опасный переходный возраст, меня сослали в интернат, чтобы не дай Бог не связалась с хулиганом. Это же позор! Девушка должна быть скромна, невинна и нецелованна. А теперь она ищет мне мужика!
— Я вообще поражаюсь, как ты лишилась девственности, — хохотнула Люба и достала из сумки бутылку шампанского. — Я думала, все будет по цыганским традициям, с танцами и тряской простыни с кровавыми пятнами.
— Это не только цыганский обряд…
— Зануда, — Люба обняла меня, поцеловала и потянулась к шкафу, где стояли дорогие бокалы, к которым нельзя было прикасаться. И Люба это знала, но назло всему достала именно их. — Ну не утащит же она тебя силой?