- -
- 100%
- +
Вот пусть теперь попляшет без Смоловой… А я посмотрю.
— У тебя три языка, два высших образования! — не унимался отец, влезая на водительское сиденье. — Умница, красавица, ответственная… Все в городе знают Анну Смолову! Все!
— Пап, сейчас ты не помогаешь, честное слово. Ну, сослали меня, и что дальше? Не знают они Смолову, — прошипела я, со злостью натягивая ремень безопасности. — Я буду не я, если с этим не справлюсь. Ещё как справлюсь, пап! Пасечный локти будет кусать!
— Вот это моя девочка, — отец наклонился, сгреб меня в охапку и прижал крепко-крепко. — Ань, ты им не давай себя в обиду. Разрешишь один раз, потом будут вытирать об тебя ноги регулярно.
— Знаю, папуль. Спасибо, — я поцеловала отца в щеку, покрытую серебристой щетиной.
Нет, никто девочке не заменит отца. Никто… Сказок про принцев может быть миллион. Они могут быть рыцарями, Робин Гудами, охотниками или избалованными красавчиками… Но никто не заменит твердую опору отцовской любви.
А я больше не верю в сказки. Три брака за спиной заставили меня сделать правильные выводы и выучить простую истину: муж приходит и уходит, а с проблемами придется разбираться самой. Вот она истина! А ещё каждый раз со мной был отец.
Да, я папкина дочь с макушки до пяток. Именно ему я могу рассказать все, что угодно, прекрасно зная, что он поддержит и поможет, даже если я буду сильно неправа.
— Так, мать ждёт, — папа тихо рассмеялся, пробежался шершавой ладонью по моей руке и легонько ущипнул. — Заехать надо, иначе обидится.
— Ну, надо, значит, надо…
Родилась я не в городе, нет. Мы выросли на деревенских улицах «Солнечного», летом зарабатывали на покосе, доили коров, собирали грибы и ягоды, а после продавали их на трассе. Мы с Леной и Ольгой прошли всё: от голода до развода…
А возможность вырваться в город после поступления в университет означала для меня не свободу и вседозволенность, как думала мама, а ответственность и возможность испытать свои силы.
Мне не было страшно. Я сходу устроилась на работу, получила комнату в общежитии и начала долгий путь к поставленным перед собой целям.
Но в семье я была не одна… И вот к моменту краха моего первого брака моя младшая сестра уже оканчивала школу, и мама приняла решение покинуть деревню ради будущего младшей дочери. Родители продали наш дом, купили небольшую двушку на окраине и стали привыкать к новой городской жизни.
Сказать, что в нашей семье идиллия — сильно соврать. Если тишь да понимание и существуют, то исключительно с отцом. Папа говорит, что все женщины его семьи слишком характерные, чтобы признавать авторитет друг друга. И в чем-то я с ним была даже согласна.
—Аня! — всплеснула руками мама, как только я открыла дверь квартиры. — Ну, слава богу… Что, отец силой привёз?
— Да нет, что ты, — я улыбнулась и поцеловала маму, после протянула пакет с традиционными деликатесами, которые она очень любила. — Держи, мамуль. На стол не накрывай, я ненадолго.
— А ты всегда ненадолго, — вдруг раздался голос моей младшей сестры.
Дарина вышла из спальни, прижимая к груди своего самого младшего из детей. Когда модельная карьера не взлетела, Дарина быстро сориентировалась и удачно выскочила замуж за владельца рекламного агентства, правда, на тот момент он был глубоко женат и уже имел троих детей, но мою сестру это никак не остановило.
Когда сестра объявила о своей беременности от женатого мужчины, отец угодил с сердечным приступом в больницу, мама неделю питалась коктейлем из пустырника и валерианы. И лишь Дарина была счастлива, ведь ей удалось схватить судьбу за хвост и утереть нос своим бывшим одноклассницам. Пока одни мечтали о городе и богатом муже, Дарина его получила.
Сестра знала, чего хочет, и пёрла к своей цели, не видя преград. В этом мы, конечно, с ней были похожи. Разница лишь в том, что с женатиками я не то что дружбы никогда не заводила, я их за километр стороной обходила, зная, что в жизни существует БУМЕРАНГ.
И вот в прошлом месяце это и случилось с Дариной. Нет, это безусловная беда, когда ты вынужденно покидаешь шикарную квартиру в центре, когда остаешься без образования и работы с тремя детьми на руках, а муж сует тебе под нос мирное соглашение, в котором прописана лишь минимальная выплата на каждого ребенка, и всё… Но предавший один раз, предаст и второй, потому что за плечами уже имеется опыт. Это правда жизни, и от нее никуда не деться.
— Дарька, привет, — улыбнулась, приобняла сестру и заглянула под уголок одеяла, где спал мой младший племянник.
— Ты почему трубку не берешь? — сходу набросилась на меня сестра. — Я тебе неделю звонила! Тоже мне сестра…
— Дарь, ты знаешь, что я ненавижу истерики, — я закатила глаза и отправилась в ванную мыть руки, но сестра отправилась следом.
— Да ты никого не любишь! Всех ненавидишь! И семья тебе не семья, и наши проблемы тебе вовсе не проблемы. Живёшь в своей квартире и радуешься жизни, пока мы тут вшестером ютимся на пятидесяти квадратах, — Дарина даже не думала фильтровать яд обиды, очевидно, увидев во мне мишень.
— Мам, тебе помочь? — я вошла в кухню, вытерла руки о полотенце и перехватила нож, принявшись крошить варёные яйца для салата. — Как дела? Ты сходила к кардиологу, к которому я тебя записала?
— К кардиологу? — снова вмешалась Дарина. — Нет, мама не ходила к врачу, потому что сидела с внуками, пока ты игнорировала проблемы семьи!
Гнев внутри уже начал закручиваться в воронки смерчей, поднимался пульс, позвоночник сковывало холодом, мышцы превращались в камень. Я приехала не для того, чтобы ругаться… Мне не нужно воспитывать сестру, это не моя проблема, не моя обязанность. У меня и своего дерьма в жизни предостаточно.
Но то, что я не могла заглушить – это едкую обиду дочери. Я год обрывала телефон главного кардиохирурга, чтобы записать на приём маму. А она… Она просто не пошла?
— Мам, ты что, пропустила приём?
— Анечка, я не смогла. Понимаешь… — мама начала заикаться, пытаясь оправдаться, но нужных слов было невозможно найти.
— Да некогда матери, — грохнул голос отца, он внес в кухню пакеты с продуктами и поставил к холодильнику. — Дарина с подругами по клубам ползает, а мать с внуками сидит. Когда ей о себе подумать…
— Пап, что ты говоришь? — обиженно вздохнула Дарина. — Мне просто нужно время прийти в себя! Ты думаешь, что все так просто? Меня муж бросил! Хорошо тебе, ушёл на свою работу, и сутками там пропадаешь, пока мы с мамой в четырёх стенах с детьми сидим!
Дарина искренне верила, что её неминуемый разрыв с бывшим мужем — трагедия семейного масштаба. Она всерьез считала, что все должны мобилизоваться и начать решать эти трудности, чтобы выслужиться перед разбалованной девчонкой, что рожать научилась, а кормить, работать и уважать родителей – НЕТ!
— Я, между прочим, на своей работе деньги зарабатываю, — прохрипел отец и развернулся, удаляясь из кухни. — И вместо твоего мужа кормлю внуков! Ты же от алиментов отказалась? И квартиру он тебе предлагал, ты тоже отказалась…
— Па! Ты ничего не понимаешь! — навзрыд прогорланила Дарина. — Он мне предложил однушку! Да и разве это алименты в пятнадцать тысяч на ребёнка?
Я как могла не обращала внимания на эту истерику. Ведь знала, что так и будет… Лучше бы сразу попросила отца отвезти меня в деревню. Смотрела в красные глаза мамы и пыталась понять, почему она вечно выбирает не меня?
— А ты чего молчишь? — Дарина вдруг ткнула меня в спину, явно устав от того, что я отмалчиваюсь.
— Отстань от сестры! — прикрикнул отец, на этот раз втаскивая в кухню мешок картошки.
— Да разве это сестра? Сидит в своей шикарной квартирке, на работку в центральный офис ездит, машинку новую купила…
Я даже не думала, что моя младшая сестра способна на такую концентрацию злости. Её аж трясло от гнева. Заметила это и мама… Но вместо того, чтобы осадить любимицу, мама забрала у Дарины ребёнка и просто вышла из кухни.
Боже, какая прелесть… Вот так решается проблема?
— Ты переходи к делу, а то вступление затянулось, — я забросила в рот ломтик яблока и развернулась к сестре. — Дарь, я тебя с детства знаю. Шум и слезы – начало ультиматума. Давай, жги!
Мне хватило одного взгляда, чтобы всё понять…
— Тебя сослали в деревню, — процедила Дарина, мало того что радуясь моему временному провалу, так ещё и испытывая ко мне ярость, словно это именно я увела у неё мужа, выгнала из дома. — А твоя квартира простаивает.
— И что? — я вытерла влажные руки и помогла отцу проползти через узкую дверь балкона, куда он затаскивал купленные на рынке овощи.
— Мы с мамой решили, что…
— Что вы сделали? — я не выдержала и расхохоталась, потому что более идиотского подката к моей собственности я ещё не слышала.
— Мы с мамой решили, что я временно поживу в твоей квартире! — Дарина выпалила и даже румянцем не покрылась. Да я бы со стыда сгорела, если бы заставила себя произнести хоть часть этой пурги.
— Нет, Дарина, — я собралась с силами и ответила максимально спокойно, лишь намекнула папе, что аудиенция подошла к концу, и совместного чаепития не выйдет. — Это моя квартира, и вы с мамой не можете принимать решения. Прости, конечно, сестренка, мне правда жаль, что ты разводишься, но ничего не получится.
— Аня! Что значит твоя квартира? — завопила Дарька и рванула за мной следом. — Тебе на первоначальный взнос давали родители!
— Да, но ипотеку плачу я сама. Ну и давай уж честно? Мама с папой продали старую бабушкину дачу и разделили деньги пополам между мной и тобой. Я добавила к тем деньгами часть своих сбережений и отнесла их в банк в качестве первоначального взноса, а ты эти деньги отнесла к пластическому хирургу, чтобы вставить силиконовые сиськи, — я натянула туфли и развернулась к сестре. — И что? Теперь я могу их у тебя забрать, ведь они сделаны на деньги родителей? Я всё правильно поняла? Дарь, дай титьки поносить, тебе же они сейчас не нужны?
Наверное, я зря раздувала скандал, но и терпеть этот идиотизм уже больше сил не было. Учитывая, что в обсуждении того, кому жить в моей квартире, участие принимала моя мама…
Я смотрела в лицо своей сестры и понимала, что на этом спор не закончится. Дарина покрывалась красными пятнами, губы посинели, сжимаясь в тонкую линию, а её зеленые глаза утопали в яростной пульсации зрачков.
— А тебе они зачем? Ты разведенка и сухарь! Правильно тебя из администрации убрали, старые любовницы никому не нужны!
Я машинально вскинула руку и залепила пощечину своей младшей сестре.
На её визг вылетела из комнаты мама, она сходу бросилась рыдать, причитать и хвататься за сердце. И лишь отец не стал вмешиваться, понимая, что младшая дочь перешла все грани.
— Ты хочешь, чтобы весь мир решал твои проблемы? То есть, когда ты как сыр в масле каталась, тебе не нужны были ни сестра, ни родители. Ты валялась на песчаном берегу, ездила рожать то в Штаты, то в Аргентину, как по графику, с тобой были нянечки, гувернантки, переводчики и охрана… — я споткнулась, понимая, что если скажу ещё хоть слово, то расплачусь. Прикусила щеку и улыбнулась, переводя взгляд на маму. — Ты хоть раз помогла устроить маму с папой в больницу? Может, ты купила им новую машину? Или свозила на море? Нет, Дарь, ты жила свою лучшую жизнь, забыв о семье. А теперь ты заявляешься и говоришь, что все должны решать твои проблемы?
— Аня… — зашептала мама, пытаясь меня остановить.
— А в чем твоя проблема, Дарь? Отсутствие жилья? Так твой муж предложил тебе квартиру. Дети? Так это и твои дети тоже…
Я всё же остановилась, решив поставить точку, и когда повернула ручку входной двери, получила удар в спину:
— Правильно тебя Бог наказал! — цедила Дарина. — Три выкидыша? Столько душ спасено от такой чёрствой и бессердечной суки… Не быть тебе матерью, Аня! Не быть!
Когда бьют чужие, то ты рано или поздно привыкаешь. Обрастаешь броней и думаешь, что твоя жизнь никого из них не касается. Мне часто напоминают про часики, про то, что я и так упустила свой поезд под названием «семья». Но так больно, как сестра, никто и никогда не делал… Потому что никто не знал о трёх трагедиях, которые я проживала, умирая тихо и наедине с самой собой.
Я в последний раз обернулась к маме, ведь только она могла рассказать это Дарине. Мама заревела и было бросилась отцу на грудь, но тот отвел её руки и, впрыгнув в кроссовки, вышел следом за мной…
Глава 5
Мой телефон надрывался звонками от мамы третий день подряд. Но я категорически не хотела отвечать, а занести её в черный список не хватало наглости.
Я любила маму… Очень! Возможно, больше, чем стоило. Но ощущение, что меня предали, что моя боль стала позорным поводом сделать больно ещё раз, не позволяло мне наступить на горло своей гордости. Я никогда не рыдала на коленях матери, я не привыкла играть роль жертвы. Всё, что случилось, я переживала либо наедине, либо с подругами, что оказались куда ближе, чем моя родная семья.
Телефон обрывала и Дарина, правда, её я почти сразу заблокировала, так она начала атаковывать меня с разных номеров, пытаясь не извиниться, а уговорить отдать ключи от моей квартиры. Но это уже было делом принципа.
Или она думает, что Бог наказывает только меня, когда лишает возможности прижать ребенка к груди? Нет… Нам всем воздается по заслугам и возможностям. И Дарина не исключение.
Очередной залп настырных звонков застал меня на стремянке. Я держала швабру, обмотанную старым тюлем, собирала пыль с ещё советской люстры в центре моего кабинета.
Обустройством пространства мне удавалось заняться лишь по вечерам, потому что с самого утра я пахала, как ненормальная. Оказалось, что Богданов не просто не занимался городом, он только писал отчеты в область, где нагло врал о проделанной работе. И весь этот бардак и полный хаос в бюджете достался мне…
— Чёрт! — я в сотый раз чихнула, когда в нос попало очередное облачко пыли.
Богданов, чуя крах своей короткой политической карьеры, перестал платить зарплаты ещё в том месяце, поэтому мэрия меня встретила полной пустотой. И лишь незаменимая Лизавета Никифоровна, проработавшая секретарём здесь всю свою жизнь, приходила на работу на автомате.
С зарплатами я разобралась, долги закрыла, даже уборщицы выйти должны с понедельника. Пока я и сама могу помочь себе не сдохнуть от аллергии.
Телефон вопил снова и снова, а я продолжала держать равновесие, стоя на последней ступеньке. Я чертыхалась, чихала, но не останавливалась, сметая слой за слоем, пока хлопья не полетели мне на голову. Предлагала Котёночкина помощь, но я категорически была против. Не хватало, чтобы моя беременная подруга дышала этой дрянью!
Телефон было снова крякнул, а следом раздался грохот… Я обернулась всего на мгновение, увидела, как гаджет падает с края стола, а после… После всё поплыло.
Я стремительно теряла равновесие, пыталась схватиться за перекладину, но швабра внезапно зацепилась за карниз и отлетела к окну, оставляя меня без единой надежды на благоприятный исход…
Я уже летела назад, наблюдая, как меня догоняет и тяжелая стремянка. И в этот момент мысли такие идиотские в голову лезли…
Почему Давлатов так и не позвонил? Чёрт… А ведь я не дала ему свой номер телефона! И кого теперь будут покупать его милые девчушки в разных кедах? Придут ли они писать новое объявление? И хватит ли им денег, чтобы приобрести более удачливую кандидатуру на роль их мамы?
Но вдруг падение замедлилось… Яркий свет люстры приглушился, а перед глазами возникло лицо Давлатова.
Красивый мужик… Всё, как я люблю. Широкая челюсть, чуть угловатая, с выпирающими желваками, что в случае тревоги заводили бешеную румбу. Мощный подбородок, густая щетина, с небольшой горбинкой нос и такие чувственные губы…
Я так тщательно всматривалась в этот образ, что не сразу ощутила и чужие ладони на своем теле, не услышала грохот рухнувшей в другом конце кабинета стремянки, не заметила, что моё падение остановлено.
— Аннушка-а-а-а…
Боже, а голос какой? Густой, объёмный, он обволакивает, проникая в каждую трещинку встревоженной души. Ласково вибрирует на перепонках, резонирует с биением моего сердца… Мягко, но безапелляционно приказывает, вот только от таких приказов тепло на душе и спокойно.
— Аннушка-а-а-а-а-а….
Снова зазвенело в ушах, и всё же я распахнула глаза, внезапно осознав, что это вовсе не образ, а вполне реальный Давлатов, что сжимает меня в своих огромных руках, удерживая на весу.
— Арсений? — прошептала и начала крутить головой.
— Ну вот, а говоришь, в принцев не веришь. Я уже был готов поцеловать тебя и расколдовать от чар злой ведьмы-гравитации, — он вдруг рассмеялся, а после поднялся, аккуратно ставя меня на ноги.
Боже, как стыдно… Я прижала ледяные ладони к щекам, осматривая хаос в кабинете… Стремянка рухнула на стопки старых документов, и теперь весь пол был завален пожелтевшими страничками, а чтобы разобрать их, мне потребуется целый год.
— Я что — жаба, чтобы меня целовать? — я улыбнулась и быстро впрыгнула в туфли, попутно поправляя свое задранное до задницы платье.
— Ну, во-первых, в сказке была не жаба, а лягушка, а во-вторых, Настеньку тоже нужно было поцеловать, чтобы снять оковы льда, — Давлатов хитро прищурился, без смущения наблюдая за тем, как я пытаюсь привести себя в порядок. — А в-третьих, я тебя спас, Аннушка. И не в первый раз…
— Это правда, — вдохнула я и метнулась к чайнику, лишь бы просто занять свои руки. — Давлатов, ты подумай, может, это кара тебе какая свыше прилетела? Почему я оказываюсь в беде, как только на горизонте появляешься ты?
— Ну, кара или дар, я ещё не разобрался, но думаю об этом постоянно. А я тебе звонил… Но ты не берешь трубку.
— Прости, ты же видишь, какое наследство от бывшего мэра мне досталось? Кофе нет, но есть чай ромашковый. Будешь?
— Буду, — Давлатов поднял стремянку, осмотрел фронт работ, а после скинул кожаную куртку и быстро взмыл по ступенькам вверх. — Ты починить хотела?
— Нет, пыль смахнуть, а то чихаю уже неделю. Но если ты поменяешь лампочку, я готова вдвойне отработать своё спасение.
— М-м-м-м… А как звучит, — протянул он и рассмеялся, ловко становясь на перекладину стремянки. Благодаря росту Давлатов с легкостью уперся рукой в потолок, зафиксировав своё положение, и начал выкручивать старые перегоревшие лампы.
Я достала из пакета коробки с новыми лампочками и, наспех подумав, рванула вверх по стремянке с другой стороны. Отворачивалась, пыталась не смотреть на его пах, но едва отвела глаза, когда край футболки задрался, являя сумасшедшую фактуру косых мышц пресса. Кожа смуглая, бархатная, тонкая полоска темных волосков убегала за край джинсов, запуская саморазрушение моей фантазии.
Арсений опустил ладонь, принимая лампы, пока я вынимала их коробок. И теперь я рассматривала его руки… Такие крепкие, сильные, вены чуть набухшие, на тыльной стороне ладони большой шрам.
— Аннушка, мне кажется, или ты на меня пялишься?
— Не кажется, — призналась я, вовремя не сообразив, что ведь можно было просто соврать.
— Обезоруживающая честность, — Давлатов рассмеялся и довольно быстро заменил все лампы в потолочной люстре, и кабинет перестал напоминать мрачную берлогу, обитую темными деревянными панелями. — Я удивлён…
— И чем же? – я не могла сдвинуться с места, висела на стремянке, ощущая её вибрацию, пока Арсений медленно спускался.
Наши взгляды поравнялись, лишь когда он полностью ступил ногами на пол.
— Женский флирт приятный… Но с каждым годом его становится так много, что теряется его ценность. Поэтому на контрасте кажется, что правда звучит куда более возбуждающе.
— Давлатов, а ты высокого о себе мнения. Думаешь, я тут очаровываю тебя? — мой голос напоминал шорох листьев, пропала звонкость, я просто смотрела в его серые глаза и медленно тонула.
Его взгляд был похож на вскрытую полынью… Тёмную, опасную, холодную. С виду спокойная, но подо льдом смертельное течение, и, окунувшись туда, ты уже никогда не увидишь солнце, не вдохнёшь воздух. Он поглощает полностью!
— Есть немного. Давай, спускайся, а то опять свалишься, — Арсений поднял меня на руки, спустил со ступенек и аккуратно сложил стремянку, ставя её возле стены. — Собственно, я тебе ключи от твоей ласточки привёз. Поломка устранена, можешь спокойно кататься.
— Боже! Какая я идиотка! — Я было дернулась к сумке, но Давлатов выставил ногу и чуть наклонил голову, пытаясь понять, нарочно ли я хочу его обидеть. — Прости! Я так заработалась, что забыла про машину! Тут от дома Лены до мэрии пять минут пешком…
— Но это не значит, что я пришёл, чтобы получить деньги. Аня, ты спасла моих бандиток… Меня до сих пор в пот бросает, как только я представлю, если бы не ты встретилась на их пути, а какой-нибудь придурок! — Арсений говорил с жаром, на лбу снова набухла венка, подтверждая крайнюю степень пережитого стресса.
— Спасибо, — выдохнула я, смирившись с тем, что денег он не возьмет. Напоминать о пожаре и о том, как он вынес меня оттуда, я тоже не стала. Как говорит мой папа: «Если человек хочет искренне помочь, то просто не мешай…».
— А ещё вот, — Арсений достал из кармана джинсов небольшую открытку и протянул мне. — Благотворительный вечер завтра. Наша договоренность в силе?
— Танцы, поцелуи, грязные домогательства и игристое…М-м-м-м… Давлатов, я сыграю твою возлюбленную великолепно! — рассмеялась я, быстро вчитываясь в суть приглашения. Яхт-клуб, дресс-код коктейльный, большей информации мне знать было не нужно.
— Идём, возлюбленная, — он вдруг усмехнулся, и я уловила перемену в его голосе, правда, не поняла, чем она вызвана. — Я твою ласточку пригнал, а значит, придется добросить меня до дома Ломовых.
— Так и быть, подполковник… Так и быть. К тому же теперь я живу по соседству.
Всю дорогу до дома Ломовых Арсений говорил по телефону. Вернее, не просто говорил, он мычал, коротко реагируя на бесконечный монолог человека на той стороне провода.
Но стоило припарковаться, как с оглушающим рёвом из дома вырвались девчонки.
— Тётя Аня!!!!
Арина и Марина бежали босиком, неслись по тропинке, размахивая распустившимися хвостиками. Мордочки у них были такими счастливыми, губы перепачканы синими ягодами, на щеках какие-то рисунки, сделанные фломастером. Я их обняла и машинально потянулась к сумке. Достала салфетки и, слушая суетливый шепот, начала стирать боевой окрас.
— Мариша сказала, что умеет делать аквагрим! – ныла Арина.
— Арина, ты что, маленькая? Мы с тобой близняшки, я не могу уметь то, чего не умеешь ты, — хохотала Марина, а сама аккуратно прижималась ко мне, правда, делала это не так открыто, как её сестра.
Боже, они внешне так похожи, а внутри совершенно разные. Аришка добрая, открытая, а Маринка наоборот – колючая, замкнутая, недоверчивая. Инь и ян…
— А ты возьмёшь нас в гости? – сходу заявила Арина и схватила меня за руку. — Нам тётя Лена сказала, что ты живёшь одна. Возьми нас!
— Только вместе со мной, — Давлатов наконец-то закончил разговор и вышел из машины.
— Точно! Давай и папу возьмём? — распахнула глаза Арина, явно рассчитывая, что отец говорит серьезно. — Он красивый, а ещё у него есть медальки, красивый пиджак со звёздочками и татуировка на спине…
— Татуировка? — машинально выпалила я, и Давлатов расхохотался.
— Ну, шпионки, — шикнул он и одновременно подхватил дочек на руки. — Вы ещё расскажите, где ваша копилка стоит.
— И расскажем! Правда, Марина? — Арина сопротивлялась, тянула ко мне руки, пока Арсений нес их к своему авто. — Пап, ну давай её купим! Пожалуйста!
— Ариш, мы с тобой уже говорили, что людей купить нельзя.
— Ну, хомяков же мы покупали! — вдруг вступилась Марина, бросая в меня подозрительный взгляд.
— Хомяки – не люди! — рыкнул Давлатов и запулил малявок на заднее сиденье. — Аня, прости…
— Всё хорошо, Арсений, – я поднялась, оправила юбку и двинула по тропинке к тёмному пустому дому. — Девочки были босиком. Наверное, и от Котёночкиной сбежали, ты бы предупредил, пока она план-перехват не объявила.
Я опустила голову и ускорилась, ощущая, как спину прожигает не один взгляд, а целых три…
Глава 6
— Ну, Анна Витальевна, как там наши дела? — довольно протянул мой начальник и хрипло рассмеялся. Звук вибрировал в динамике телефона, отбивая чечётку на моих натянутых нервах. Придурок!
Он что, смеется? Это шутки для него? Я что, декабристка, случайно подписавшая соглашение на затычку всех дыр региона? Дальше он меня в Антарктиду отправит пингвинам спинку чесать во имя сохранения популяции?
Я и без его звонков была злая от общения с полуобморочным головным офисом. С момента моей ссылки там все остановилось! И работа, и документооборот, и корректный диалог. Эти шакалы, почуяв пошатнувшийся подо мной пьедестал, бросились всей стаей кусать меня и нарочно саботировать работу.