- -
- 100%
- +
— Всё прекрасно, Дмитрий Львович, — я быстро сортировала документы, чтобы передать секретарю перед выходными. — Чему обязана?
— Анечка, ты что, сердишься на меня? — он снова хохотнул, но на этот раз как-то напряженно, неловко, что ли.
— Да нет, я уже привыкла, — выдохнула и остановилась, чтобы немного успокоиться и случайно не наговорить лишнего. — Дмитрий Львович, вынуждена вас предупредить, если на следующей неделе не возобновится финансирование, если не начнутся денежные движения по счетам, я буду вынуждена…
— Это что, угроза? — Пасечный прервал меня, и вот тут голос его уже отряхнулся от напускного шутливого пуха.
— Это работа, многоуважаемый Дмитрий Львович. Работать – это когда ты приходишь в офис и выполняешь свои обязанности. А ваша команда саботирует процесс, они меня наказывают за то, что я много лет верой и правдой заставляла их шевелиться и не подставлять вас в важных проектах. А теперь вы звоните, чтобы посмеяться? — обида все же прорвалась, я опустилась в кресло и закрыла глаза. — Вы знаете, что я согласилась, потому что это мой город. Я здесь росла, жители меня знают ещё с пелёнок, а значит, и проблем вам никто не доставит. Но давайте откровенно? Вы находите кандидата, я пишу заявление по собственному, и мы расходимся…
— Смолова, ты что, угрожаешь увольнением?
— Нет, это заблаговременное уведомление о намереньях. Разговор наш записывается, чтобы вы потом не делали вид, что я тупая блондинистая истеричка, — я врала напропалую… Конечно, никакой разговор я не записывала, а мысль об увольнении пришла только сейчас. Но обида в какой-то момент победила, даже на глаза навернулись слезы, но об этом он никогда не узнает.
Отец прав… Пасечный много лет спокойно и комфортно властвовал за моей спиной. Ему было тихо и надежно. Он просто привык прикрываться, и эта ссылка не что иное, как попытка заткнуть брешь, за которую может прилететь по шапке. Ну и борьба с моим бесконтрольно возрастающим авторитетом на фоне его безвольной туши.
И я бы отказалась, если бы не чувствовала ответственности за родной город! Я и так все эти годы как могла помогала. Мы провели освещение, отстроили набережную, взяли на баланс поликлинику, больницу, реконструировали детские площадки. Я сделала куда больше, чем вся батарея бывших мэров. Но сейчас меня душила несправедливость, от которой страдала Лена Котёночкина. Она много лет была ВРИО, потому что так удобно ее начальству.
Ручная послушная собачка, от которой не стоит ждать проблем. А если что не так – хлоп, и снимают табличку. Но я так не хочу.
— Диалога не выйдет, — протянул Пасечный.
— Дмитрий Львович, сейчас семь часов вечера пятницы, это априори неудачное время для переговоров. Хороших выходных, — я отбила звонок и зажмурилась, явно представляя его лютое негодование.
Ну ничего… Ещё поквитаемся. Это он сейчас сквозь пальцы смотрит на своих сотрудников, а когда они его смачно подставят, он быстренько перестанет хихикать. Придурок!
Я пулей собралась и выскочила в приёмную, где до сих пор трудилась секретарь.
— Лизавета Никифоровна, простите, но мне пора бежать, — я чувствовала неловкость, потому что не в моих правилах было уходить раньше своих сотрудников.
— Беги, Анна Витальевна, — старушка поправила свою бессменную густо залакированную прическу и сделала глоток кофе. — Ты и так неделю безвылазно тут торчишь. Слышала, Давлатов пригласил тебя на генеральский раут?
Я бросила документы и подбоченилась, медленно нависая над болтливой секретаршей. Лизавета Никифоровна начала заливаться ярким румянцем и глупо улыбаться.
— Откуда информация?
— Анечка, ты забыла, где живёшь? Это не город, это одна огромная семья… Бессмысленно прятаться. Все уже обо всём знают.
— Боже, я уже и забыла об этом, — рассмеялась и начала натягивать плащ. — Ладно, сильно не шушукайтесь, это просто сделка. Арсений очень помог мне, а мне нужно выручить товарища подполковника.
— Ань, ну хороший мужик, — Лизавета Никифоровна поднялась, поправила борта плаща и протянула мой зонтик. — Пошли к хренам своего Пасечного и просто влюбись.
— Лизавета Никифоровна, все мои влюбленности заканчивались не самым лучшим образом, — забрала сумку и вышла из приёмной.
— Не мерь всех под одну гребёнку! — крикнула она мне вслед, а я лишь ускорилась, покидая мэрию.
На сборы у меня осталось минут сорок, благо Давлатов сам сдвинул время выезда, и я успела закончить текущие дела. Удача благоволила, даже дождь, что с самого утра уныло моросил, закончился.
Я быстро приняла душ, собрала волосы, надела своё любимое бежевое кашемировое платье, что особо выгодно подчеркивало фигуру. Впрыгнула в лодочки, а когда закончила подводить губы, раздался стук в дверь.
— Красотка, — шепнула я своему отражению, в последний раз придирчиво осмотрев свой образ.
Платье и правда было шикарным. Простое, но такого правильного фасона, что и задница казалась крепким орешком, и грудь выгодно прорисовывалась, а открытая спина демонстрировала ещё не смывшийся золотистый загар.
Я подхватила сумку и открыла дверь, почти утыкаясь в огромный букет белоснежных цветов. Облако мелких чайных роз густой волной ударило в нос сладким ароматом.
— Боже, какая прелесть, — ахнула, вдруг забыв о приличии и чопорной холодности, которыми подобало встречать кавалера.
Я почему-то совершенно не могла себя сдерживать рядом с Арсением. Правда и искренность реакций рвались наружу, и ничего я с этим поделать не могла. Кажется, именно это ему и нравилось.
— Да нет, Аннушка, — задумчиво протянул Арсений, с жадностью скользя по мне своим взглядом. — Прелесть – это ты. Шикарно выглядишь…
— Ну, я же обещала очаровать всех? Подожди, я цветы в вазу поставлю, — я улыбнулась и чуть ли ни силой вырвала букет, потому что Давлатов за разглядыванием меня явно забыл, что нужно разжать руку. — Или это не мне?
— Прости… Я засмотрелся…
Арсений словно отвечал правдой на правду. И признаться, это тоже подкупало. Никаких сухих заученных комплиментов, никакого чопорного и холодного восхищения. Все его эмоции живые, настоящие.
— Аннушка, нужно торопиться, пока мои бандитки не заметили нас вместе, — шепнул Давлатов.
— Я готова…
Плащ брать я не стала, и Арсений это понял, поэтому ловко снял пиджак и накинул на мои плечи. И вот тут пришла моя очередь любоваться.
Шикарный мужчина… Я давно поняла, что можно сколько угодно долго накачивать мышцы, раздувать банки, бицепсы и потеть над рельефом пресса, но все это работает не всегда. Главный элемент – это стать… Это ощущение собственной силы, готовность отразить любую атаку и укрыть более слабого. А вот этого у Давлатова было с избытком…
И стать, и осанка, и широченные плечи… И даже его касания были такими жесткими, резкими, но аккуратными. Ты кожей вбираешь силу и подчиняешься, чуть ли не размахивая хвостиком, как признавшая своего хозяина собака.
Арсений проводил меня на пассажирское сиденье, помог сесть и аккуратно закрыл дверь. Он даже обходил машину, не сводя с меня взгляда, а я как девчонка улыбалась, не решаясь разорвать этот контакт…
— Как дочки? — аккуратно спросила я, когда Арсений выехал с придомовой территории.
— Теперь они узнали, что такое благотворительный сбор, — тяжело вздохнул Давлатов. — И теперь Котёночкину, Дудину, Ломова и Камалова ждет концерт, собранные средства с которого пойдут на покупку мамы…
— Боже, они очаровательные в своей упертости…
— Радуйся, Аннушка, — прошептал Арсений и обернулся, когда мы остановились на красном сигнале светофора. — Стоимость сделки повышается. Если ты откажешь им ещё раз, мне придётся заложить квартиру, продать почку и даже машину, чтобы доказать серьёзность наших намерений…
Наших? Он правда сказал «наших»?
Глава 7
— Кого я вижу! Давлатов! — резким эхом прокатилось по заставленному автомобилями переулку, как только мы остановились у огромного белоснежного особняка.
— Геннадий Ильич, — ответил Арсений, но вместо того, чтобы поприветствовать знакомого, первым делом открыл для меня дверь, протянул руку и, как истинный джентльмен, помог выбраться из своего джипа.
Наши пальцы сплелись, я оперлась на его ладонь, ощутив крепость его поддержки. И даже когда я оказалась на земле, Арсений не разжал пальцы. Он лишь чуть сдвинул меня себе за спину, выводя на центральную подъездную дорожку, возле которой стояла толпа мужчин.
— Добрый день. Прошу знакомиться, моя спутница, Смолова Анна, — Арсений чуть вытянул меня, опутывая своей рукой, а после рывком прижал к груди. — Аннушка, это генерал Смольцов Геннадий Ильич, это Дюков Олег Палыч…
Я машинально улыбалась, кивала и отвечала на рукопожатия седовласых статных мужчин. Несмотря на их строгие костюмы, военную выправку скрыть было невозможно, невидимые чужому взгляды погоны давили на их плечи, делая движения скованными.
— Ах ты хитрец, — протянул генерал, последним пожимая мою руку, а после весьма галантно прижался губами к костяшкам.
И я готова была поспорить, что в этот момент ощутила вибрацию в груди Давлатова. Он словно неслышно рычал, очерчивая границы дозволенного…. И генерал отступил, быстро закивав головой.
— Знал, что Клара начнёт тебя сватать, и заблаговременно пресек попытку найти годную жену?
— Тактический маневр, — Арсений рассмеялся. — Вы же сами меня этом учили.
— Анечка, это мой лучший ученик, — с гордостью произнес генерал и как-то по-отцовски хлопнул Арсения по плечу. — Мы с его отцом прошли и Крым, и Рим, поэтому ты уж прости старика за вольность слов.
— Ничего страшного…
— Тогда идём?
Мы вошли в дом, пересекли гостиную и вышли на огромную террасу, заполненную людьми. Арсений вновь снял пиджак и накинул мне на плечи, то ли боясь, что я замёрзну, то ли он слишком внимательный и не желает, чтобы все лицезрели мою открытую спину. Но я не сопротивлялась… Мне вообще было уютно и комфортно в его руках.
В них не было пошлости, не было агрессии и желания показать всему миру, что я – его собственность. Он просто был рядом…
— Арсений! — раздалось за спиной, и даже я поморщилась от высоких писклявых ноток. А через мгновение Давлатова буквально оторвали от меня.
Крупная женщина с пугающе сильно начёсанными жиденькими волосами прижалась к груди Арсения и громко запричитала от радости встречи.
— Вот! Говорила я, что Москва всех ломает! А ты не послушал тётю Клару… Кто я? Старая генеральша… да? А ведь я жизнь познала, Арсений, опыт у меня за спиной…
Женщина тяжело вздыхала и чуть ли не плакала, сожалея о разрушенной судьбе Арсения.
— Клара Евгеньевна, знакомьтесь, — Давлатов перебил эти стенания и тактично вырвался из его душных объятий. — Моя спутница, Смолова Анна.
— Боже, деточка, ты почему такая худенькая? — охнула генеральша, и настал мой черед быть скомканной в её крепких руках.
Женщина крутила меня, даже сняла пиджак и провернула вокруг своей оси, и не столько для оценки, сколько для демонстрации товара присутствующим. К нашей компании и так было повышенное внимание, а после этого жеста буквально все собравшиеся пялились на моё изящное кружение.
— Давлатов, ты что, её не кормишь? — прохрипела генеральша.
— Клара Евгеньевна, — перебила я её, прежде чем меня заставят есть и за маму, и за папу. — Очень приятно. У вас замечательный дом. Боже, а что за сад?
Я обернулась, указывая на ровные рядочки туй и огненно-красных деревьев, выстриженных аккуратными шарами.
— Ты думаешь, что я избалованная генеральша я тучей крепостных? Нет… Я к своем дому и саду никого не подпускаю. Всё своими силами, — женщина протянула руки, что и правда не походили на руки помещицы. Мелкие трещины, шрамы и царапины разного калибра украшали её морщинистую кожу. — Мы с генералом прошли и гнилые казармы, и на Севере пять лет жили, и даже в пустыне довелось побывать.
— Боже, — ахнула я, представляя, что же выпало на плечи этой женщины. Но стоило заметить то, как она смотрит на своего генерала, исчезла вся жалость… Не по приказу она это делала, а по зову сердца.
— Эх, Анечка, если бы не эта профурсетка столичная, наш Арсюша бы тоже уже был генералом… Ты знала, что он служил в ФСБ? — зашептала генеральша, правда, Давлатов мгновенно пресек поползновения на свою личную жизнь.
— Клара Евгеньевна…
— Поняла. Затыкаюсь! — женщина вскинула руки вверх и широко и очень искренне улыбнулась. — А вы шикарно смотритесь… Ну, гости, вы что, есть сюда пришли? — внезапно заголосила она и захлопала в ладоши. — Танцуют все!
Терраса по генеральской команде утонула в медленной мелодии, гости вмиг начали делиться на пары, не желая спорить с приказом главнокомандующей, в стороне не остался и Арсений. Его тяжелые руки проскользили по талии, медленно разворачивая меня к себе лицом, на плечи вновь опустился теплый пиджак, прогоняя странную дрожь, что разливалась по моей коже.
Я вскинула на него взгляд и улыбнулась, вдруг ощутив его растерянность.
— Товарищ подполковник, я прикрою, — шепнула и сделала шаг навстречу. — Даю команду… Установить зрительный контакт, взять даму за локоть…
Арсений как робот начал выполнять мои приказы, и от резкости его хвата я чуть не взвизгнула.
— Товарищ подполковник, я не ружьё, можно и понежнее, — шепнула ему в шею, ощущая ответную дрожь, что мощной вибрацией пронеслась по его груди.
Давлатов выдохнул и сделал вторую попытку. Его касания теперь были крепкими, но невесомыми… Он не тискал меня, как на школьной дискотеке, но дистанция была достаточной, чтобы ощущать, как неистово бьется его сердце.
Смотрела ему в глаза и тонула…Тонула так стремительно, что все звуки в месиво превратились. Это было так странно. Мы почти ничего друг о друге не знали. Он был посторонним мужчиной… Но тогда почему рядом с ним я ощущаю себя как дома?
— Аннушка…
Так меня никто никогда не называл. Это имя как из детских сказок, и образ старушки-нянечки вырисовывается мгновенно. Но из уст Давлатова моё собственное имя вылетало с восторженным придыханием, он так соблазнительно его растягивал, смакуя каждый звук.
— Ты прости Клару… Она не со зла.
— Милая женщина, — я украдкой взглядом нашла генеральшу, что со слезами на глазах наблюдала за нами. — Я не знала, что ты местный.
— Нет, я просто служил здесь. Отец с генералом и правда прошли вместе долгий путь, поэтому когда я решил тоже пойти в военное дело, было принято решение отдать меня под покровительство Смольцова.
— Почему Клара говорила про ФСБ? Я думала, что ты в ОБЭПе, — вскинула голову, вновь утопая в его серых глазах.
— Когда появились девчонки, мне пришлось делать непростой выбор, — тяжело вздохнул Арсений, а после бросил странный, какой-то туманный взгляд на генерала.
— Так, значит, ты не в отпуске… — прошептала я, вдруг отчетливо услышав нотку сомнения в его голосе. — Тебе предложили работу?
— Аннушка, тебе бы в дознании работать, — улыбнулся Арсений. — Да. Генерал предложил вернуться на службу, ведь девчонки уже взрослые.
— Скучаешь по прошлой работе? — аккуратно спросила я, укладывая ладонь ему на грудь, как датчик детектора лжи. Всего одно касание, а мне всё ясно стало…
— Скучаю… Но ещё я знаю, что эта работа не предполагает статус отца-одиночки. Это малявки думают, что достаточно просто найти маму. Но ведь это будет посторонний человек! Я порой самому себе их доверить не могу, что говорить о какой-то женщине?
Нет, Арсений не пытался обидеть женщин или меня конкретно, он просто говорил правду. Пусть и непростую, колючую, болезненную, но правду.
— Как ни странно, но мы с Ломовым и Камаловым отлично справлялись все эти годы. В последнее время меня сильно выручал Федька, он забирал моих стрекоз из садика, и я был уверен, что с ними все будет в порядке. А теперь, когда мужики оказались здесь, я понял, что в столице мне делать нечего…
— Тогда ты правильно решил пожить тут немного. Осмотришься, привыкнешь, оценишь обстановку, — не знаю почему, но я зачем-то стала убеждать Давлатова в верности его решения.
Я вдруг ощутила укол страха… А что если он завтра снова уедет в Москву, сделав единственно верный выбор? Кто будет выносить меня из пожара? Кто подхватит со стремянки? Кто будет биться на торгах, перебивая ставки своих дочек?
— Боже, какие люди! — раздалось за спиной, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос…
Громогласный, с напускной хрипотцой и такой театрально поставленный. По позвоночнику пробежался холодок досады. Я закрыла глаза, желая лишь одного – пусть это будет галлюцинация. Арсений напрягся, теснее прижал меня к себе и сделал шаг, чтобы первым посмотреть на источник шума.
— Анька, моя милая бывшая супружница…
Его АНЬКА на фоне Аннушки щелкнула звонче хлыста. И так больно стало…
Мне пришлось сжать руку Давлатова, чтобы показать, что все в порядке, и меня можно не защищать. Обернулась к Андрею, уже натянув улыбку любезности.
— Привет.
Андрея, как всегда, сопровождала верная свита, что вечно обновляла его бокал, хотя все прекрасно знали, что ему просто противопоказано пить. Он называл их друзьями, но я-то видела, что они обычные пиявки, прицепившиеся к нему. Они веселились, когда он устраивал дебоши, мелькали в скандальных статьях, купались в известности, не брезгуя желтушностью содержания.
— Привет, милая, — Андрей было подался вперед, чтобы обнять меня и поцеловать, но Арсений этого не позволил… Он просто шагнул вперед, застывая перед бывшим мужем нерушимой скалой.
— Добрый вечер, подполковник Давлатов, — Арсений протянул руку, а Андрей шумно сглотнул слюну, но руку пожал, не в силах сопротивляться приказу.
— Ань, тебя что, на военных солдафонов потянуло? — расхохотался Андрей.
— Ты бы поаккуратнее, а то из дома солдафонов тебя выкинут быстрее, чем «мяу» успеешь сказать, — выплюнул Давлатов и подтвердил свои слова легким тычком, от которого Андрей чуть ли не свалился в руки своей свиты.
Боже, я уже и забыла его тягу к перфомансам… Сейчас он был одет в бархатный костюм изумрудного цвета, под воротничком красовалась желтая бабочка, и я ненароком усмехнулась, вспомнив свадьбу Котёночкиной. Клоун, вечно ищущий бриллианты таланта в бесконечном море бездарностей…
— Ты, я слышал, окончательно утонула в политике, — Андрей не хотел затевать скандал и привлекать к себе внимание, поэтому быстро оправился и сделал предупредительный шаг в сторону, намекая Давлатову, что покушаться на моё личное пространство не собирается. — Это что, твой политический проект?
— Арсений, знакомься, это мой бывший муж, — я позволила себе пренебрежение в голосе, учитывая, что его свита, взяв нас в плотное кольцо, откровенно посмеивалась.
Мне было так неудобно! Этот огрызок богемы сейчас определенно устроит сцену. А как хорошо начинался этот вечер…
— Андрей Рюмошный, — с гордостью произнес мой бывший и вновь протянул руку.
Давлатов не растерялся и расхохотался, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.
— Теперь понимаю, почему ты не сменила фамилию…
Чёрт… Кстати, эта кара преследовала меня ещё с первого мужа. У Славика фамилия была Свинарёв, у Макара – Бибик. И я ни разу не взяла фамилию своего супруга… Быть может, причина моих разводов именно в этом?
— Солдафонский юмор, — закивал Андрей, пытаясь скрыть румянец смущения. — Но я без претензий. У вас, наверное, другие интересы? Не до театра, не до искусства… Пик вашего наслаждения – ровный строевой ход и квадраты построений.
— Андрей, подполковник Давлатов определенно ценитель искусства, правда, того, где есть содержание и смысл, а не того, где актёры два часа кривляются на фоне разбитого злотого унитаза.
— О! Ты в курсе моей последней постановки? — возликовал Андрей, явно приняв мои слова за комплимент. — Анька у нас всегда была топорной дамой. Предпочитала классику, прямые сцены и отсутствие изюминки… Простота и скудоумие в тощем тельце, как говорила моя матушка. А вы подходите друг другу… Не все могут оценить глубину искусства. Кому-то ближе боевики и дешёвые бульварные романчики.
— А вы правы, — вдруг выдал Давлатов, при этом голос его снова стал ровным, спокойным, и лишь искрящий взгляд намекал на готовность вышвырнуть Андрея отсюда. — Не всем нравится тратить время, наблюдая за фальшивой игрой недовольных актёров. Что плохого в боевиках? Сюжет, четкость мысли и победа добра над злом… Жизнь – штука прямая и простая.
— Прям воин-философ, — закатил глаза Андрей. — Слышал, в воинских частях тоже ставят патриотические постановки. Быть может, вам помочь? Порекомендуйте меня вашему руководству, и я с удовольствием скрашу досуг солдат, что сутками метут пыль, лужи и гребут снег…
— Товарищ Рюмошный, — вдруг проскрипел Давлатов и навис над Андреем. — В нашей системе, может, много недочетов, и мы кажемся вам тупыми солдафонами… Порой в наших рядах встречаются и такие. Но вот чего мы никогда не делаем – не пускаем свиней в свой огород. Мы проверяем анкеты, изучаем прошлое, моральный облик кандидата… А вот с этим у вас большие проблемы, — Арсений вдруг обернулся, словно заранее просил прощения, а после продолжил: — Что, кстати, с тем скандалом по поводу гранта от мэрии? Слышал, дело до сих пор в Следственном комитете? Вы, кстати, не в курсе, куда делись деньги?
— Это клевета! — прохрипел Андрей, стремительно теряя краску.
— Возможно… Но впредь, товарищ Рюмошный, прежде чем совать свою гениальную кандидатуру, потрудитесь очистить свою черную бухгалтерию. Кстати, я забыл представиться… Подполковник ОБЭП, Давлатов Арсений Ильич…
Андрей вытянулся, а от его свиты не сталось и следа… Он стоял перед Давлатовым, проигрывая ему по всем статьям. Вот вам и солдафонская каша… Кушайте – не обляпайтесь!
Мой бывший муж что-то промямлил и растворился в толпе, забыв попрощаться.
— Товарищ подполковник, — прошептала я, вновь сплетая наши руки. — Это самое гениальное психологическое давление, что мне доводилось наблюдать.
— Польщен, — Арсений поправил пиджак на моих плечах и повел к фуршетному столу.
— Но изучать моё прошлое настолько досконально было необязательно, — не удержалась и добавила я, осознав, что он не так уж и прост.
— Должен же я обеспечить юридическую защиту сделки моих дочерей? — Давлатов рассмеялся и вручил мне бокал шампанского.
Арсений осмотрел толпу, а убедившись, что Рюмошный растворился, расслабился. Снова обнял, прижал к своей груди и тихо выдохнул в макушку.
Я подняла глаза, наблюдая, как одновременно и будто в нашу честь генерал и генеральша подняли свои бокалы, синхронно и явно одобрительно кивая…
Глава 8
— Ну, вот я и внесла обязательный платеж за одно из своих спасений.
Арсений помог мне сесть в машину, подобрал край платья и аккуратно забросил на колено. Касание было невесомым, мгновенным, но этого было достаточно, чтобы снести меня с вершины… Давлатов был снежной лавиной. Он несся к своей цели, сдирая стылый снежный покров брони, которую я выстраивала долгие годы.
Он не холодный, нет… Он живой, сильный, с ним комфортно, и совершенно не хочется жеманничать, флиртовать и стыдливо опускать глаза, когда Арсений касается меня. Наоборот! В этот момент хочется смотреть и напитываться этим ощущением.
Давлатов совсем другой… Он один воспитывает двух одинаковых, но таких разных проказниц, они чистые, одетые, причесанные, и сообразительнее многих взрослых. Ариша и Мариша веселые, шумные, любопытные… А их любимая игра – трепать нервы своему папуле. Но Арсений справляется и с этим… Возможно, именно таким должен быть мужчина? Но тогда почему он до сих пор один?
— Мне страшно, Аннушка, — Давлатов улыбнулся и вдруг подался вперёд, сокращая дистанцию до пары сантиметров. — Ты смотришь на меня, как на сочный стейк…
— Подполковник Давлатов, неужели вас может напугать женский взгляд?
— Прошу заметить – похотливый взгляд! — шепнул он, и его горячие пальцы легким бегом двинулись вверх по руке, плечу, останавливаясь у уха… Он зарылся рукой в мои волосы, ласково массируя корни.
— Будь добр, не замечай этого.
— А что, если мне это нравится?
Мимо нас проходили гости, кто-то уезжал домой, кто-то выбирался за территорию, чтобы подымить вонючими сигарами, но нам было все равно. Мы никого не замечали, но как только из кармана Давлатова запищала забавная мелодия из мультфильма, он сделал резкий шаг назад, а после захлопнул дверь, обрывая это волшебное мгновение.
Я всего на пару секунд осталась одна. Смотрела, как он обходит машину, и понимала одно… Центр вселенной этого мужчины уже занят.
Любовь эгоистична, отношения мужчины и женщины строятся либо на эмоциях, либо на общих целях. И вот тут прячется ответ на вопрос – почему этот идеальный мужчина один? Ему нужна не та, кто хочет быть центром вселенной, а та, которая встроится в эту солнечную систему и скромно займёт отведенное ей место.